illusion after midnight

— Ну как? Поладили? — это первое, что задала Макима, стоило только перешагнуть порог кабинета Ангелу и Аки. — Возможно, совсем немного. — Это здорово. Что-то странное в поведении есть? — она задает этот вопрос с осторожностью. — Прошла всего неделя с нашего общения, ничего странного я пока не заметил, кроме постоянного желания залезть мне в душу. Спасибо, что не в штаны. — Это отлично. Будете продолжать радовать отчетами, я Вас вознагражу обоих. Можете идти. И они покидают кабинет. Аки кажется странным, что Макима находит каждый день немного времени на эти дурацкие отчеты, ведь она всегда задает один и тот же вопрос. Для Хаякавы это уже словно ритуал перед завтраком и утренним совещанием: прийти к девушке, чтобы сказать, что Ангел ведет себя нормально. Хотя, сказать честно, он не рассказывает всю правду. Например о снах, где они могут касаться друг друга, ласкать, держать за руку и даже целовать. Или о том, что модель поведения Ангела каждый день разная и почему-то очень сильно зависит от настроения Аки. Если он злится: Ангел всегда ведет себя так, словно никогда и никого не раздражал; если грустит, у Ангела появляется желание пошутить и даже иногда посмеяться, но очень-очень редко. Но обычно, юноша не проявляет никаких эмоций и никакого эмоционального окраса в его речи нет. Хаякава уже к этому привык, хотя иногда все же хочется увидеть злого Ангела, чтобы отбросить мысль о том, что он демон. Тем не менее, он был рядом всегда. Двадцать четыре на семь, расставались они только в исключительных случаях. Аки начинает к этому привыкать, но всегда отталкивает себя от привычки держать кого-то рядом, с такой работой нельзя ни к кому и ни к чему привыкать. На душе почему-то тяжело. — Мне сегодня сон приснился, впервые за долгое несколько лет, — Ангел присаживается на диван в холле, рядом падает Хаякава. — Мне сегодня тоже приснился интересный сон. Рассказывай. — Мне приснился ты, мы держались за руки. У меня нет этого проклятия, и ты был очень счастлив тому, что смог прикоснуться ко мне. Настолько, что мы даже поцеловались. Забавно, да? В реальности бы так не получилось. — А ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — отшучивается Хаякава, но в ответ молчание, — На самом деле мне тоже приснился сон, где я смог коснуться тебя. Ощущения были реальными, кожа мягче кожи младенца. — Выходит, нам приснилось почти одно и то же. Но немного в разных реалиях. Интересно, в другой вселенной мы можем касаться друг друга? — В другой вселенной, мы, скорее всего, и не являемся представителями разной расы. — А еще там мы встречаемся. Здорово, правда? — Ангел улыбается. — Ты странный, — Хаякава прокашивается и встает с места, — Пойду покурю. Со мной выйдешь, или здесь подождешь? — Я подожду, ненавижу, когда ты на моих глазах убиваешь себя. — Пошел ты, — скорее в шуточной форме, чем в грубой, сказал Аки, выходя в зону для курения и зажигает сигарету. Он делает затяжку и думает обо всем и в то же время ни о чем абсолютно. У него никогда не было напарника, который так открыто может говорить о том, что происходит у него где-то под ребрами, но, сказать честно, Аки переживает, что это очередные манипуляции и игры демона, а не искреннее желание подружиться. Но ведь они уже друзья, да? Тогда к чему эти разговоры о поцелуях, и что больше всего беспокоит парня: почему он совершенно не против разговоров с ним об этом? — Привет, — мысли прерывает один из подопечных Макимы, что всегда странно смотрел на эту демоническую пару. — И тебе. Что-то хотел? — Да так, — он тоже закуривает и усмехается, — Мне и моему напарнику тут интересна одна вещь. Сможешь ответить на вопрос? — Смотря в чем он заключается. Либо отвечу, либо пошлю куда подальше, — Хаякава усмехается в ожидании вопроса. — С кем ты постоянно разговариваешь? Ты выглядишь странно, постоянно ходишь по коридорам и болтаешь. Непривычное для тебя поведение. — Макима ко мне приклеила нового сотрудника, демона. Сказала, что я обязан с ним подружиться, и что это моя обязанность. К чему ей это, я не знаю, но выполнять задание-то надо. Каждый день с утра зовет отчеты предоставлять о нашем общении. — А... — ему хотелось задать еще один вопрос, но Аки уже докурил. Ему стоит вернуться обратно, поэтому вместо очередного вопроса, они попрощались, и Хаякава вернулся к своему напарнику. — От тебя пахнет сигаретами за километры. Ужасный запах, мне не нравится, — Ангел морщит нос, стоило только Аки подойти к дивану, где все это время его ждал демон. — Ну, уж извините, как минимум до тех пор, пока кто-то из нас не умрет, тебе придется терпеть. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Наверное, мне будет грустно, если ты умрешь. Я успел привязаться? Поэтому, если умру я, будет спокойнее, — Ангел аккуратно, стараясь не прикоснуться к Аки, вытаскивает пачку сигарет из кармана и открывает, чтобы посмотреть, сколько сигарет осталось, — Ты купил это упаковку сегодня утром. Прошло четыре часа, пачки уже почти нет, осталась одна сигарета, совершенно не жалко свое тело? Я слышу, как оно страдает и умоляет перестать. — Тебе-то какое дело до этого? И что опять за разговоры про смерть? Я просто пошутил, давай, мы не будем продолжать тему смерти, терпеть ее не могу. Но больше всего терпеть не могу, когда ты говоришь, что если умрешь ты, то будет легче. Потому что не будет. А теперь мы пойдем за новой упаковкой сигарет, потому что теперь я раздражан. И еще больше меня раздражает, что сигареты закончились, — и он жестом указывает на выход из здания, чтобы они вместе дошли до круглосуточного и купили пачку. — Я знаю, как могу косвенно к тебе прикоснуться, — Ангел сказал это после гробовой тишины и покупки сигарет, — Но мне придется немного помучить свое тело. — И как же? — Хаякава усмехается, пытаясь зажечь сигарету, но Ангел качает головой. — Сначала пройдем до пляжа, не кури до тех пор. Иначе я откажусь. Понял? Парень закатывает глаза, но почему-то послушно возвращает сигарету обратно в упаковку, следуя за демоном на пляж. Возможно, причина подчинения — детское любопытство, свойственное человеку в любом возрасте. По крайней мере, Аки свое желание прикоснуться с Ангелу оправдывает этим. Или желание сказать всему миру, что этот демон принадлежит только ему? Все слишком сложно, у Хаякавы голова на грани того, чтобы взорваться к чертям. Когда они дошли, то тут же сели на излюбленное ими место и расслабились немного. Потому что пляж расслабляет? Или потому что в их маленьком мире только маленькие и бесполезные они? — Дай мне сигарету. Только не протягивай мне в руки, я боюсь тебя касаться. Положи ее в эту пачку, — Ангел вытаскивает из кармана ту самую, которую ранее забрал у Аки и улыбается, что было удивительным для парня, — Хочу именно из той пачки, с которой ты будешь доставать сигарету сейчас, — Хаякава послушно делает то, что попросил Ангел и тут же стопорится: демон зажал сигарету между зубами. — Ты что творишь? Курить научиться решил? — Зажги себе сигарету и зажги мою своей. Может считаться за поцелуй? Не тот, который был во сне, но все же... Это хоть что-то, да? — Какой ты придурок, — хотя на лице Аки и читается досада из-за запрета касаться, все же он был рад. А чему рад? И правда, чему он рад? Косвенному поцелую с демоном? Инициативе демона в поцелуе? Или причина в чем-то другом? Если да, то какова причина? Чувства Хаякавы к тому, кто ниже его на полторы головы? К тому, кто ненавидит людей и предпочтет умереть, а не работать? Что вообще происходит... Он зажигает сигарету и просит Ангела повернуться к нему, чтобы было удобнее зажечь его своей. Приближается к лицу и аккуратно поджигает скрученный дешевый табак. И весь мир замирает от того, насколько близок сейчас Ангел. И он смотрит. Смотрит прямо в глаза Аки своим невинным, почему-то болезненно тяжелым и грустным взглядом. От этого взгляда хочется спрятаться, или, наоборот, защитить владельца таких больных глаз. Аки не хочет сдвигаться с места, продолжать этот идиотский недопоцелуй и жить. Обязательно жить. И не давать погибнуть Ангелу, да даже думать о смерти не позволять. — Мне кажется, что у меня есть чувства к тебе, но я не хочу признать, что у меня может быть что-то к демону. Ангел отодвигается и тушит сигарету, кладя ее обратно в пачку, словно трофей или драгоценность, которую хочется сохранить до конца жизни. Он ничего не отвечает на слова Хаякавы, и смотрит на водную гладь так же, как это было в их первую встречу. — Я ненавижу людей. Желаю, чтобы они все мучительно умерли, но смотреть, как ты медленно пытаешь себя, мне тяжело. И я не понимаю, почему у меня к тебе такое особое отношения. Ты меня раздражаешь, Аки. — Ты меня раздражаешь еще сильнее, Ангел-демон. И это было признанием. Не в том, что они терпеть друг друга не могут, скорее наоборот, и дня не проживут порознь. Это признание в любви.