Пособие о том, как вывести консультанта ритуального бюро «Ваншэн» из себя

Пусть кости и ломило от усталости, плечи дрожали, а холод забирался в самые укромные уголки тела, залезал под кожу, в самое сердце — Ху Тао, еле волоча ноги, направлялась к статуе Архонта. Ей просто необходимо поговорить. Поговорить с тем, кто её выслушает. Сил забираться на статую не было. Ху Тао просто села у основания, спиной прижалась к твёрдой глыбе и пониже натянула шляпку, дабы скрыть свои глаза, что так и были на мокром месте. — Знаешь, Моракс, — начала Тао, прерывисто вздыхая, — Это тяжело. Эмоции, которые я переживаю… Я не могу с ними справиться. Ху Тао, высоко задрав голову, так, что её макушка коснулась каменного основания статуи, посмотрела на звёздное небо, что оставалось всё таким же ярким и завораживающим. Где-то сейчас, в эту звёздную ночь бродит Чжун Ли. Должно быть, где-то далеко, так далеко, что даже если Ху Тао примется изо всех сил бежать за ним, она не успеет догнать его: звëзды смерклись бы раньше, чем они смогли встретиться под этим сияющим ночным полотном. Но хотя бы услышать её он может. «Если ты действительно Архонт, Чжун Ли…» — подумала Ху Тао, лишь пристальней вглядываясь в сияющее небо, — «Почему ты всё время терпел меня?» Чжун Ли всегда терпел Ху Тао, даже если она была подобна назойливой мухе, что продолжала летать вокруг, пусть ты и отмахнёшься от неё. Но тот молчал и в упор игнорировал любые её провокации, отдавая предпочтение занятию своими простыми делами. Он не обращал внимания ни на её шутки, подколы, ни на неё саму: книги и работа представляли ему куда больший интерес, чем надоедливая девчушка. Чжун Ли всегда держался на расстоянии и не позволял приблизиться к нему хоть на шаг. Может быть, поэтому он так терпелив — ему просто нет дела до чужих проказ? Говорят ведь, что Моракс был жестоким богом. Он был справедливым, но жёстким и устрашающим: он чётко различал добро и зло, следовал собственной вере в праведность и не дрожал перед лицом врага, с которым ему предстояло схлестнуться в битве насмерть, но что более того, он также не сомневался, когда ему приходилось сражаться с недавним другом, который, однако, выбрал другую сторону — тот, кто предавал Моракса, не мог даже молить о прощении или пощаде. Ведь путь, который он выбрал — истребление непокорных. Неужели такой бог готов просто терпеть надоедливую смертную? Разве не логичнее было предпринять что-то, чтобы наконец угомонить Ху Тао, а не раз за разом терпеть её выходки и позволять продолжать насмехаться над собой? Звёздное небо ответа не дало. Молчаливая статуя — тем более. К тому же, Чжун Ли слушал её. Разве ему не проще заглушить голос Ху Тао, а не каждый раз слышать её пустые словесные излияния? Более того — он прислушивался к её словам и уступал. Стоит только вспомнить тот случай с закупками, в которых Чжун Ли сначала поступил на своё усмотрение, но затем… — Я так устала. Каждый день натягивать улыбку на своё лицо, притворяться, что всё хорошо и жить, не зная обид. Ты, наверное, не поймёшь, — слишком уж печально произнесла Ху Тао, — …Но это тяжело. В голове крутятся мысли. За последнее время их собралось настолько много, что не хотелось думать, не хотелось разбираться в них. Ху Тао хотела просто вернуться в своё детство и беззаботно проводить время, изучая традиции похорон и прогуливая школу. С шипением Тао отбросила мысли о божественности Чжун Ли — чёрт с ним, он всё равно загадка такая, что она скорее голову сломает, чем найдёт ответы на все свои вопросы. Ху Тао поднялась с земли и обессиленно побрела обратно в гавань. После такой прогулки ей следует хорошенько отдохнуть, а главное — выспаться.

***

Самое худшее, что может случиться с жизнью — это зацикливание. Когда каждый день невозможно отличить от другого, и ты ходишь будто кругами, проживая одни и те же циклы. Циклы бесполезности, беспомощности и бессилия. Это чувство давит, тянет тебя на дно, а ты не в силах противостоять утоплению: у тебя нет стремления плыть против течения, нет воли, лишь усталость и апатия, которая ведёт тебя своей депрессивной тропой. С морского дна, под толщей тёмной воды, таких желанных лучей света не видно — лучей надежды, столь солнечных и тёплых, которые дарили бы веру в то, что всё уляжется и будет хорошо. И остаётся лишь лежать на этом дне, во мраке и холоде. Когда Ху Тао проснулась, вчерашняя боль так и не прошла — кажется, наоборот, стала лишь хуже. Все мышцы изнывали от нагрузки, а десятичасовой сон лучше не сказался на ощущениях от слова совсем. И лишь одно тешит разум, слава богам — сегодня выходной. По крайней мере, Ху Тао не придётся через силу тащиться в бюро. Раньше Тао не любила выходные, ведь ей приходилось искать занятие, лишь бы не проводить день в пустой скуке, но в этот раз всё было иначе: теперь выходной стал для неё блаженным днём, когда она освобождена от оков рабочих часов. Ху Тао перевернулась на левый бок спиной к окну и потянулась за куда-то съехавшей вниз подушкой, которую затем и обняла, утыкаясь в неё лицом. И пусть сегодня и был выходной, ей нужно найти себе занятие. Определённо нужно найти что-то, что отвлечёт её от апатии — таким образом она и отдохнёт, и совершит попытку выбраться из своего плачевного состояния. Нехотя выкарабкавшись из-под тёплого одеяла, Ху Тао направилась в ванную. Умыться и привести себя в порядок, а затем одеться ведь не так сложно, а после дело лишь за малым — Тао останется только выйти на улицу и направиться на встречу приключениям. Ведь именно так она всегда находила развлечения, верно? К тому же, ей стоит проведать своих друзей — должно быть, в их компании она точно найдёт занятие для себя.

***

— Это ведь та чудачка из «Ваншэн»? — шептались люди за спиной Ху Тао, что игнорировала прохожих и уверенным шагом направлялась вперёд. — Ты уверен? Я слышала, она девица взбалмошная, но эта поникшая вся… — ответила женщина из толпы мужчине, что изначально и задал вопрос. В этот миг уверенный шаг Ху Тао дрогнул. — Значит, не она? Ну слава Архонтам… Говорят, она ещё всем свои ритуальные услуги предлагает. Жуть… Тогда же Ху Тао скрылась с улицы, свою шляпку натягивая пониже, дабы прикрыть лицо тенью. Какую же тучу слухов о ней распустили — не сосчитать; Тао отпускает нервный смешок, воочию наблюдая славу, которой она смогла добиться за свои годы.

***

Сколько Ху Тао себя помнит, рядом с ней всегда был её дедушка. Он не только был её единственным родственником, но также он был и её наставником, учителем, лучшим другом и самым близким человеком, который только был у Тао. Он заменил ей отца и мать, играл с ней заместо братьев и сестёр, научил читать, писать, организовывать похороны — самое важное умение, которое может познать наследник «Ваншэн» — научил жизни, в конце концов. Вбил в тогда ещё совсем юную голову правила этого сложного и безжалостного мира. Но однажды, в один момент его не стало. И Ху Тао осознала, как одинока она была — ведь дедушка был для неё всем, и очевидно, что после его ухода она почувствовала пустоту внутри своего сердца и холод со стороны окружающих. Но тогда Ху Тао осталась не просто одна — она поняла, что пришёл конец её детству, и что она оказалась наедине с огромным, чуждым ей миром. Сколько слëз было пролито, сколько она кричала — не сосчитать. И как она, стирая ноги в кровь, бежала к склону Уван, надеясь в последний раз встретить его душу перед тем как он уйдёт навсегда. Она хотела снова прочитать ему свои стихи и получить похвалу, а также совет, как ей теперь жить дальше — без него. Тогда Ху Тао поняла: Страшна не смерть — страшна потеря человека. Ведь голос мёртвых мы больше никогда не услышим. Года прошли. Ху Тао повзрослела и окончательно смирилась со своей потерей. Казалось бы, тяжёлый путь был пройден, пришла пора принятию и смирению, да только вот одиночество никуда не исчезло. Оно день за днём пожирало Ху Тао, оставляя в её груди полую, пустую дыру, на месте которой когда-то билось её сердце.

***

Призраки скитаются по миру, оставляя за собой шлейф горечи и печали прожитых жизней. Забытые, одинокие и никому ненужные. И Ху Тао чувствовала себя разве что призраком, брошенным и безнадёжным. Попивая чай в первой встречной булочной, Ху Тао разглядывала ещё остывающий напиток, от которого поднимался горячий пар и вспоминала имена своих друзей или хотя бы знакомых, с которыми можно было провести время: «Сян Лин сегодня занята в ресторане, Синь Янь уехала на концерт, Юнь Цзинь готовится к важной опере…» Помимо жизни, смерти и судьбы был ещё один крайне подлый закон существования. Правильней будет так и назвать его — закон подлости. Именно в тот день, когда Ху Тао нуждалась в своих друзьях больше всего, каждый из них оказался занят. Злая насмешка судьбы — никак иначе, думает она. «Син Цю и Чун Юнь тоже при делах…» Полчаса ранее Тао случайно встретила их на улице. Да и те быстро убежали, сославшись на дела. Отодвинув чай в сторону, Ху Тао легла на стол, руками подпирая щеку. Она тяжело вздохнула, свыкаясь с мыслью, что сегодня ей встретиться не с кем — значит придётся бороться со своим вялым настроением в одиночку, как и всегда. Чем же ей заняться?

***

— Шах и мат, — сама себе вслух говорит Ху Тао, белой фигурой королевы повергая вражеского короля. Тао не увлекалась шахматами и отдавала предпочтение игральным картам, но доска вместе с фигурами у неё всë-таки завалялись в доме. Дедушка шахматы очень любил, вот и осталось после него; он же и научил свою внучку играть, после чего они могли сутками напролёт партию за партией проводить. Пусть он и поддавался часто, но Ху Тао хочется верить, что весело тогда было обоим, а не только ей, которая раз за разом сбивала чужие фигуры и ставила шах, а затем и мат. Потому Тао и невзлюбила шахматы — больно уж напоминали о прошлом, ведь она старалась жить в настоящем и не упиваться воспоминаниями; но теперь, что забавно, лишь они смогли отвлечь её. Пока она вспомнила самые радостные моменты из детства и беззаботно смеялась, будто ей было снова тринадцать, ей удалось позабыть о своих тревогах и пренебречь собственными принципами. Ху Тао всегда верила: только живя настоящим, можно обрести настоящее счастье. И тут же она эту веру предала, пусть и на мгновенье, но возвращаясь в прошлое. — Ты снова поддаёшься мне? — усмехнулась Ху Тао, подбирая все лежащие фигуры, которые она успела сбить за эту партию. Когда очередь дошла до чёрного короля, Тао пристально взглянула на эту конкретную фигурку. Отчего-то в голове промелькнул образ Чжун Ли. А ведь фактически он мог представлять эту фигуру. Ведь он был королём, богом с тысячелетней историей, что покровительствовал людям: Моракс, Гео Архонт, Властелин Камня — имён и прозвищ у него хоть отбавляй. И теперь он работал в её бюро простым консультантом. Ху Тао самой забавно, что она так просто отнеслась к раскрытию его настоящей личности. Любой другой на её месте, должно быть, развёл бы шумиху и фурор вокруг подобной новости, а она лишь задалась вопросом — а имеют ли теперь её попытки вывести его из себя смысл? И не ждёт ли её божественное наказание за них? …Да. Держа в своих руках фигуру чёрного короля, Ху Тао задумалась над этим. По возвращению Чжун Ли она, наверное, даст ему парочку спокойных недель жизни и отстанет от него — в благодарность за то, что он уже невесть знает сколько времени выслушивает её, а также потому что… У Ху Тао просто не осталось настроения задирать его. И снова во рту горечь. В голову закрались тревожные мысли. А что если это не закон подлости сыграл в злую шутку с её жизнью? Что если на самом деле просто никто не желал проводить время с Тао, ссылаясь на какие-то свои дела? «Вздор какой…» — посмеялась Ху Тао обречённо. Она встала, придерживаясь за спинку стула, а затем потёрла виски пальцами. «Мои друзья не поступили бы так» — твердила себе она, пытаясь отогнать мрачные мысли. Да только вот были ли они друзьями в самом деле? Ху Тао помнит, как часто она оказывалась лишней в компании. Пусть они и были детьми одного поколения, сверстниками они не являлись. Ху Тао была старше, а как известно, возраст влияет на многое — и на дружбу в том числе. Дети ведь не хотят дружить со взрослыми, им легче довериться кому-то одного возраста с ними, своим одногодкам, а Тао в сравнении с ними уже совсем взрослая. «Но пара лет разницы ничего не значит…» — подумала было Ху Тао, пока не вспомнила. Смущённую Сян Лин, что неловко и второпях объясняла, что времени на развлечения у неё нет, а затем убежала на кухню, оставляя и саму Ху Тао в растерянности. Слишком уж резким и быстрым был их диалог. Менеджеров Синь Янь и Юнь Цзинь, которые и передали Ху Тао, что для неё времени нет. Тао даже увидеться с подругами не смогла. Усталого Син Цю и раздражённого Чун Юня, которых Ху Тао свезло встретить по дороге, и которые вскоре тоже ушли. Вид у них был не самым дружелюбным, будто подобная встреча радости им не принесла. От этих мыслей Ху Тао пробрало до самой дрожи. Склизкое чувство, словно щупальце монстра, спустилось по её позвоночнику; оно будто паразит поселилось в её нестабильном разуме и отравило мозг, пуская яд в сбивчивое мышление. Оно душило её. От мнимой боли — эмоциональной, но тяжёлой настолько, что она ощущалась будто физически, Ху Тао пришлось ровно по стенке спуститься на пол, спиной прижимаясь к той и обнимая собственные колени. «Нет, нет, нет…» — повторяла про себя Ху Тао, на задворках памяти ища счастливые воспоминания. Да вот только счастье это, что она пыталась сыскать в своей памяти, было лишь короткими обрывками радостных дней, которые тонули во мрачном омуте безнадёжности.

***

Ху Тао всей грудью вдохнула прохладный воздух, что пробрал её до самых костей, холодом своим морозил самые лёгкие, тяжёлый осадок после себя оставляя. День ото дня каждая ночь лишь холоднее предыдущей становится. Ху Тао вновь стояла перед статуей Архонта. Она собиралась с мыслями, держа дорожную сумку в руках. Стоит ли известить его о своих планах? Или всё-таки сбежать, ничего никому не сказав? — Ну, друг, — потрепала Ху Тао каменный капюшон, который не дрогнул под её рукой — очевидно, по какой причине, — Я пошла. Бывай. Держу я путь на склон Уван, встретимся, когда вернусь… Когда жизнь сменялась тяжёлыми временами, у Ху Тао был способ отвлечься ото всех забот. То была опасная авантюра, которая может взять с неё плату размером в собственную жизнь, стоит ей лишь немного затеряться в пути. Ещё в тринадцать лет Тао преодолела весь этот путь и вернулась в полной сохранности, разве что истощённая, ведь на всю дорогу припасов не хватило — но повезёт ли ей в этот раз? Склон Уван был местом, окружённым множеством слухов. И теперь Ху Тао держала путь туда. Ещё секунда, две; Ху Тао убрала ладонь с макушки статуи, вздохнула обречённо и в уме стала перечислять, что она сделала: …Отпуск в бюро оформила — да, бумажка осталась валяться на столе в её кабинете; сумку в дорогу собрала — тоже да, прям сейчас за пазухой висит; предупредила всех о своём уходе… Нет. Но такова и была её задумка. Ху Тао развернулась на пяточках и бросила вслед: — …Если вернусь, хи-хи. В воздухе повисла напряжённая тишина.