Пособие о том, как вывести консультанта ритуального бюро «Ваншэн» из себя

Глубокий вдох, медленный выдох — плечи Ху Тао равномерно поднялись и опустились. Всего лишь один шаг вперёд, но в этот момент значащий больше, чем бессмысленно пройденные километры… Ху Тао зашагала вперёд по улице, озираясь по сторонам не только с опаской, но и с долей тревожной надежды, конечно же — ведь она одновременно мечтала и боялась встретить своих друзей, с которыми ей как раз таки и предстоит разговор. Благо это или горечь — не понять, но по дороге знакомых не нашлось. Однако уже вскоре Ху Тао завидела «Народный выбор». Укол сомнения, такой бессмысленный и невыносимо неприятный, уколол совсем внезапно; Ху Тао даже показалось, что эта метафорическая боль и в самом деле была физической, но обернувшись назад, где по наитию она встретила ощущение, никого близ себя не обнаружила. «Нет» — отмахнулась она, и в самом деле головой покачивая — «Нужно идти» — твёрдо утвердила про себя Ху Тао. Она обернулась ещё раз, но лишь чтобы всецело оглядеть весь длинный путь, который она прошла, прежде чем оказаться здесь. Глупо сдаваться на половине пути, а почти в самом конце — в разы глупее. Ху Тао считает — нет, она абсолютно уверена, что дошла почти до самого финала этого невозможно тяжёлого отрезка своей жизни. Уверенный шаг вперёд — всё равно что немой ответ «нет» любым сомнениям. Ху Тао направилась ровно вперёд, в сторону «Народного выбора», подле которого в этот раз было меньше желающих заказать себе перекус, чем обычно. Но удивительным совпадением было не это — а то, что словно бы по воле удачливой судьбы, за прилавком стояла именно Сян Лин, которую и пыталась сыскать глава «Ваншэн». Сян Лин намеренно (а может быть и случайно, но верится с трудом) глядела куда угодно, но только не в сторону, как ребята уже успели счесть — бывшей подруги. В силу таких событий, уровень удивления Сян Лин, когда заместо очередного покупателя в проëме прилавка показалось столь знакомое лицо Ху Тао, был просто невероятен — она громко ойкнула, очевидно растерявшись и чуть ли даже не выронила записную книжку, где велся учёт заказов постояльцев. — Ох, Тао… В смысле, госпожа Ху… Какой заказ вы желаете сделать..? — смущённо пролепетала Сян Лин, встречаясь взглядом с чем угодно, но только не со старой знакомой, которая, по непривычке для неё — была сейчас слишком серьёзна. — Не нужно, — тяжко вздохнула Ху Тао, рукой наотмашь взмахивая, — Если честно, я хотела бы… Она тяжело сглотнула, всего лишь на мгновение паузу выдерживая. За этот миг её карминно-алый взгляд пробежался по улице вокруг них — других покупателей, которые могли бы им помешать, благо, не осталось, — Ху Тао специально подождала, заняв последнее место в очереди. Сердце, как птичка в клетке, в груди беспокойно мечется, а во взгляде дрожь пробегает. Но голос… Уверенный. — Я хотела бы… Поговорить. А следом — неловкое молчание. Голос Ху Тао необычайно серьёзный, без прежнего оттенка наигранных чувств счастья и беззаботности. И без шутки, тем более — в такие моменты сарказм и ирония совершенно неуместны. — Это… Ну… — Сян Лин тоже заметила, что других посетителей, помимо Ху Тао, нет. Кроткий вздох, руки сами к телу прижались, не находя себе иного места, — Син Цю, он… — …Сказал правду, пусть и грубую, — пожала плечами Ху Тао. — …Может быть, — сконфуженно ответила Сян Лин. Наконец, она набралась смелости поднять свой взгляд, и тут же ей случилось встретиться с проницательным алым взором хозяйки «Ваншэн»… Которую, по привычке, но скорее — и просто так — хотелось вновь подругой назвать. — Мы поступили некрасиво, — неловко отвертелась Сян Лин, не веря: Ху Тао смотрела на неё без укора и злости. Они сотворили такое, но она… — Я не злюсь. Ведь тому есть горькое оправдание, — почти что успокаивающе ответила Тао, — Давай просто сядем, выпьем чаю и поговорим… — …Говоришь, прямо как господин Чжун Ли, — невольно «пошутила» Сян Лин от нервозности, за что сразу же хотела извиниться, как вдруг… …Лёгкая улыбка тронула плотно сжатые губы Ху Тао. — И вправду… Успела же я всякого от него нахвататься, — тихонько посмеялась она, про себя отмечая, что она действительно даже не задумалась о том, насколько в стиле её консультанта прозвучало предложение. — Тогда… Наверное… Я могу налить чай… — крайне сдержанно произнесла Сян Лин, поворачиваясь вполоборота, — Подождёшь здесь? — Да, конечно же, — мягко кивнула Ху Тао, встречаясь взглядом с Сян Лин, которая в этот же момент обернулась, направляясь куда-то вглубь кухни. Ху Тао вздохнула и приспустила плечи в этот миг, а направление её алых очей опустилось ниже — к полу. Она заметила… Как теперь тяжело было Сян Лин общаться с ней. Да и самой Тао, по правде говоря, держаться было не так просто — где-то внутри, под сердцем — неприятное чувство сомнения продолжалось скрестись. Шагам, что раздались позади, Ху Тао никакого внимания не придала, ведь она прямо сейчас стояла на одной из самых оживлённых улиц Ли Юэ. Как оказалось, зря: ведь стоило стуку чужих туфель приблизиться к ней, как тут же знакомый голос послышался, заставляя дрожь по телу пройтись. — Госпожа Ху, позвольте… — нарочито вежливо поклонился юноша, хозяйку «Ваншэн» обступая, — Вы уже совершили свой заказ? Ху Тао обернулась — прямо рядом с ней стоял Син Цю, а чуть поодаль показался и Чун Юнь, который, однако, всеми силами пытался сделать вид, словно его здесь нет. Неприятное чувство под ребром вонзается, когда Ху Тао резко теряется, даже и не зная, как ей поступить. — Тао, чай готов… Ой!.. — Сян Лин возвращается с кухни с чайником и тут же удивленно пятится назад, заставая вместо одной ожидаемой гостьи сразу… Троих. Син Цю удивленно вскидывает бровь, а Чун Юнь хмурится. Ху Тао тяжело вздыхает, понимая, что ей предстоит многое объяснить.

***

Уговоры прошли успешно: вот, уже через несколько минут вся компания устроилась за столиком у «Народного выбора». И несмотря на ароматный горячий чай, атмосфера с самого начала не заладилась — напряжение, чуть ли не физически ощутимое, так и витало в воздухе. — Я… Хотела бы высказаться, — опуская плечи вместе с тихим вздохом утвердила Ху Тао, оглядывая всех собравшихся у стола. Повисла тишина: никто, кажется, не возражал. Или просто не хотел вставлять своё против, во всяком случае — Тао получила возможность выразиться, которой добивалась. …И она начала говорить. Слова, без сомнения, давались тяжело — Ху Тао то и дело брала короткие паузы, чтобы передохнуть и собраться с мыслями, которые ей предстоит изложить. — Мне было плохо, — начала она со своих проблем, — Неимоверно плохо, и я не знала, как мне собраться со своими силами, чтобы продолжать жить дальше. Сян Лин раскололась первой. Уже после этих слов она смотрела на Ху Тао неимоверно тоскливым взглядом, выражающий такое сожаление, что возможно — это было даже большим, чем она заслужила. — Ты могла бы рассказать нам, — не разжимая рук от своей груди, растерянно ответил Син Цю, — Мы бы непременно помогли. — В том то и дело… Что я не могла, — сглатывая тяжёлый ком, продолжила Ху Тао. Она постаралась… Попыталась объяснить свои проблемы с доверием, которые она испытывала. — Дело не в вас… А во мне. Я ведь всегда притворялась такой весёлой, такой… Беззаботной. Что бы вы сказали, если бы я пришла к вам совсем обессиленная? В том состоянии, в котором я была… — Ху Тао опустила голову, — …Вы могли бы не узнать меня тогда. Я боялась, что если я сниму эту наигранную маску, вы просто… Не сможете принять меня. …И снова молчание. Можно было бы сказать, что высказывание повисло в воздухе без отклика, если бы не вздох со стороны — это Чун Юнь выпрямился в плечах и спине, и, неожиданно, собрался говорить. — Тао… Мы уже не дети, и понимаем, что у каждого из нас есть проблемы — без них в жизни никуда… — он неловко почесал затылок, а после высказал новую мысль, которая заставила вздрогнуть уже саму Тао: — Но, по правда говоря… Мне кажется, некоторая доля вины лежит и на нас. Ведь мы не показали тебе, что нам можно доверять… В таком плане. Син Цю несколько раздражённо пожал плечами, но возражать не стал. Ху Тао кивнула и на какое-то мгновение замолчала. Она поймала себя на мысли, что сейчас самое время подвести весь разговор к итогу… Поэтому к следующей речи готовилась особенно тщательно, подбирая слово за словом — дабы ненароком не задеть кого-либо из присутствующих. — Я признаю, что иногда я поступала некрасиво, игнорируя вашу помощь и попытки подступиться ко мне. Но и я надеюсь на ваше понимание со стороны, ведь у меня были причины. Сейчас я их осознала и хотела бы исправиться… — Ху Тао выдержала некоторую паузу, поджав губы, — Но что главное… Я хочу вернуть нашу дружбу. В этот момент, наконец, и Син Цю тронулся. Ху Тао заметила, как он вздрогнул, пусть и старался не показывать виду. Тишина. Ху Тао окончательно высказалась, и с этого момента за столом воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком фарфоровой чашки. Син Цю свой чай отставил. — В книгах… Все ссоры описываются куда легче. Я не думал, что их последствия принять так… Тяжело, — с оттенком горечи в голосе наконец заговорил Син Цю. — Я признаю свою ошибку. — Мы все в какой-то мере ошибаемся, — рассудительно кивнула Ху Тао, — Главное не бояться сталкиваться с последствиями своих решений. И я всё-таки надеюсь… Что мы все… — Я… Я готова общаться с Тао дальше! — первой, по обычаю, вступилась Сян Лин, — Мне очень жаль, что так вышло… И… Надеюсь, мы больше не будем ссориться, — беспокойно кивнула она, оборачиваясь в сторону Ху Тао. — Я тоже, — прокашлялся Чун Юнь, — Думаю… Нам всем нужно признать, что эта ссора была… Бессмысленна. Ху Тао перевела свой алый, тронутый в этот момент сердечными речами друзей взгляд на Син Цю, который тяжко вздохнул. — Я… Я согласен. И наконец все четверо смогли вздохнуть и улыбнуться спокойно.

***

— Господин Чжун Ли… Не хочу отвлекать вас, но боюсь, вам следует поторопиться: рынок закрывается, — со вздохом протянул торговец, наблюдая за своим клиентом — консультантом «Ваншэн» — который слишком уж пристально разглядывал товары на витрине, совершенно не спеша, хотя время поджимало: близился вечер. Тени опустились на гавань, а цветастые фонари один за другим зажглись на улицах. — Сию минуту, — кивнул Чжун Ли, — Я просто вынужден немного… Обдумать своё решение. И вновь янтарные очи его опустились на прилавок: торопить этого педанта было бесполезно. И лишь невероятная удача — воля случая могла бы растормошить его. Ху Тао радостно спускалась по мощёной улочке, направляясь в сторону порта. После такого тяжелого разговора с неё будто непомерный груз спал; по телу разлилась свобода, смешанная с радостью — такой беззаботной и воздушной… Тревоги, наконец, отпустили её, и на смену им пришло вдохновение. Ху Тао решила: ей непременно следует сочинить несколько стихов. Встал вопрос подходящей локации — нужно чтобы и красиво было, и безлюдно… …И как раз ночь спешила. Вот на ум поэтессе и пришёл порт гавани: сейчас все торговцы разойдутся, корабли на ночь причалят, а она к воде спустится. Океан ночью: удивителен и загадочен — тёмные волны мерно колышутся, отражая в своей зеркальной поверхности яркий серп серебристой луны и крохотные звёзды-точки… Красота! — и никак иначе. Да только вот рано Ху Тао пришла — торговцы свои ларьки ещё только собирали. И случилось так, что она со спиной своего знакомого… Чуть ли не столкнулась: она лишь в считанных сантиметрах от него остановилась. — Чжун Ли! — удивлённо воскликнула она, — Ты что здесь в такое позднее время забыл? — Госпожа..? — несколько растерянно обернулся Чжун Ли, в мгновение забывая и о прилавке, и о товарах, которые он хотел произнести, — А вы… Разве вы не планировали воссоединиться со своими друзьями? Он ладонь к подбородку прижал и задумчивый взгляд вниз опустил — прямо на Ху Тао. — А я уже вернулась, — широко улыбнулась она, да так, что стало понятно без слов: встреча прошла успешней, чем можно было предполагать. — Я безмерно счастлив за вас, госпожа, — с наигранным придыханием разделил радость консультант, — Сочтёте ли вы своего служащего достойным разделить детали события? — Ах… Ну… — Ху Тао на мгновение остановилась. Она быстро смекнула, что это было очередное предложение Чжун Ли поговорить (по душам, как привычно), — На самом деле… Я хотела сочинить парочку стихов. Но в следующий раз — я обязательно расскажу тебе обо всём! Она улыбнулась лучезарно, и Чжун Ли ощутил всю ту позитивную энергию, что теперь исходила от неё. Она была искренней — и по-настоящему радостной. И в этот момент… — Кхм-кхм, я прошу прощения… Господин, вы брать что-то будете? …Их прерывал торговец, который явно осуждающим взглядом прожигал Чжун Ли. Консультант кивнул, жестом отвечая, мол, сейчас — ещё секунду — и повернулся к Ху Тао. — Я не настаиваю, госпожа. Как никак, я сейчас тоже… Занят, — неловко прокашлялся он, возвращаясь к витрине. — Опять мои деньги тратишь? — Ху Тао тяжко вздохнула и усталым взглядом проследила за Чжун Ли. Сказать ей больше было нечего, да и он промолчал… Она ушла, развернувшись в сторону восходящей луны. — Прошу сердечного прощения, господин, — Чжун Ли даже наклонил голову слегка в знак уважения, — За то, что попусту растратил ваше время. Вы не будете огорчены, если я вернусь завтра? Торговец в ответ недовольно пробурчал и забрался под прилавок, наконец удостоенный возможностью собрать товар. Чжун Ли виновато кивнул и отошёл на несколько шагов, но его взгляд был прикован в сторону, куда ушла Ху Тао. Её уже нигде не было — она скрылась, как огонёк мрачнеющий во тьме ночи. Смертные — такие забавные со своей печалью, которая в один момент кажется безнадёжной, но стоит пройти всего лишь мгновению... Произойти какому-то событию — которое вновь искру радости в сердце зажжёт — как они тут же забывают о печали, радуясь, словно бы мгновением назад их ничего не омрачало. Чжун Ли отмечает этот факт раз за разом и вспоминает его, за своей хозяйкой наблюдая. И была в их непостоянстве (и её — тоже) прелесть — счёл он и мягко улыбнулся только лишь краешками губ. Как-никак, вид наконец возрадовавшейся Ху Тао неким теплом отозвался где-то там, в глубине, но где точно… Чжун Ли сказать не может. В этой темноте вечерней гавани он чувствовал себя блаженно, наслаждаясь лишь атмосферой сложившегося дня и воспоминаниями… Что нежданно поднялись из подсознания. Друзья… Когда-то у Чжун Ли тоже были те, кого он по праву мог назвать друзьями. Наверное, потому-то ему так и откликается история Ху Тао. Наблюдая за ней, он невольно вспоминает времена, которые остались заточены лишь в его памяти да старых историях, которые сейчас рассказывают как простые сказки. То были древние времена: когда современной гавани Ли Юэ и в помине не было, а народ чтил не одного, а нескольких богов сразу. Вздыхает Чжун Ли, последний взгляд в сторону сияющей луны бросает и разворачивается. Сердце тоскливо мечется, но разум утверждает: его время — ушло. Пришло время новых историй и новых людей — новых друзей.