До костей

Юнги зарыл пятерню во влажных от пота волосах, что неприятно липли ко лбу мокрыми змейками. Парень обмяк всем телом и расслабился, прислоняясь спиной к запотевшей зеркальной стене после изнурительной репетиции. Помещение, в котором они изредка прогоняли хореографию (потому что другие репетиционные были заняты трейни или прочими артистами), было оснащено кипой оборудования: увлажнителями воздуха и кондиционерами, но воздух всё равно был тяжёлым от жара. Всё пропахло потом с лёгкими отголосками хвойного «акса» и примесью чипсов из нори со вкусом кимчи, которые притащил с собой для перекуса Чонгук. Юнги любит нори и кимчи, но запах всё равно чертовски мерзопакостный. Ребята после интенсивной репетиции разъехались кто куда, словно Мстители, что в очередной раз после успешной миссии разбрелись по миру. У Намджуна остались силы для велопрогулки с друзьями, а Чонгук поехал готовиться ко встрече с Корейской футбольной ассоциацией. Хосок решил поужинать в мясном ресторане с парой танцоров из их команды. Тэхён отправился домой, чтобы отдохнуть перед своим плотным графиком: у него на повестке была эпизодическая роль в одной из рейтинговых дорам. Сокджин со своим менеджером собрались перекусить раменом и обсудить несколько рабочих моментов, предложив Юнги составить им компанию, но Мин поморщился и отказал, соврав, что не голоден. В действительности же просто устал и растратил последнюю энергию на общение с кем-либо. Тем более для обсуждения работы. Команда уставших танцоров, что была важной частью номера и почти всегда принимала участие в репетициях, неспешно собирала вещи и разбредалась. Юнги задумался, вертя в руках телефон. Единственное, чего он хотел — это принять душ, выпить холодный американо и засесть в своей студии, но измождённое тело никак не воспринимало импульсы, поступающие от мозга, и отказывалось двигаться. Вскоре репетиционная совсем опустела, вокруг всё смолкло; тишину нарушал лишь гул оборудования и скрежет чиминовых кроссовок об пол. Младший, которому казалось, что он остался наедине со своим отражением, продолжал прогонять сложные танцевальные связки в тишине. Юнги невольно подобрал ноги ближе и прижал колени к груди, чтобы остаться незамеченным. Отросшие чиминовы волосы цвета каштана были влажными от пота, и Пак собрал их на затылке в хвостик, чтобы не лезли в лицо. Пропитанная потом широкая футболка, мешковатые штаны: он был одет по-простому, без украшений и макияжа, поскольку никаких съёмок во время процесса не осуществлялось. Обычная плановая репетиция, коих было несколько на минувшей неделе. Вопреки всему, Юнги невольно засмотрелся на младшего: его пластика и движения всегда восхищали, словно в первый раз. Конечно, Мин и сам уже воспринимал себя как опытного танцора. Его хвалили хореографы, и в постановках танцев давали больше «центра», всё чаще он был основным звеном. Но Чимин… Вот, кто действительно был рождён, чтобы танцевать. Ему даже музыка была не нужна. Ему не нужен был «центр», потому что остальные только мешали, он идеально выглядел и в соло. Задумчиво пожевав нижнюю губу, Юнги нахмурился, когда Чимин, сбито дыша, остановился напротив зеркала. Замешкавшись, младший подошёл чуть ближе, запустил пальцы во влажные волосы, зачёсывая назад выбившиеся из хвоста прядки и стирая со лба пот. Он чуть помедлил, прежде чем повернулся боком. Критично осмотрел себя. Затем с другой стороны. Юнги с нескрываемым недоумением продолжал наблюдать, как Чимин разглядывал себя в зеркале. На секунду старший ощутил мерзкое чувство: словно подглядывал за кем-то. Он уже открыл рот, чтобы позвать донсена и выдать своё присутствие за передвижной массивной колонкой, но невольно захлопнул его, стоило Чимину приподнять штанину и обхватить своё колено пальцами. Да, Юнги в последнее время начал замечать слишком много странностей за Чимином. Ранее, около полутора года назад, ему казалось, что они были действительно близкими друзьями. Вместе ходили ужинать, часто обменивались сообщениями в «какао», помогали друг другу в творческом и профессиональном планах. Часто пили кофе вместе. Юнги точно знал, что Чимин любит латте макиато с большим количеством сливок и маршмеллоу. И чтобы зефир обязательно был чуть меньше среднего по размеру. Они даже гостили друг у друга в родительских домах, отлично проводя время вместе. Комфортно. Не то чтобы Юнги не чувствовал себя так с остальными мемберами, но какой-то особенный уют и умиротворение в их дружбе с Чимином зародились с самого первого дня знакомства. Ещё в юношестве. Фраза «мы сто лет друг друга знаем» не была преувеличением. Так можно было сказать о всех парнях, они давно «по умолчанию» стали семьёй, где делились друг с другом подробностями личной жизни, своими переживаниями и проблемами, обменивались поддержкой, опытом в чём бы то ни было. Юнги знал почти всё и почти обо всех, да и сам редко что-то утаивал. Может быть ранее был чуточку скрытным, абстрагируясь от ребят, но до поры до времени. Проведя с людьми такую длительную часть жизни, шагая через трудности рука об руку, едва ли можно остаться безразличным. Мин не знает и, наверное, даже не вспомнит, в какой момент это прекратилось с Чимином. Изредка Мин задавался вопросом, делился ли Чимин подробностями своей жизни с остальными, или он отдалился только от Юнги? Выяснить это старший особо и не пытался — не было времени и сил. Желания, наверное, тоже. Слишком много дел, слишком много энергии тратится на забитый график. Один рекламный контракт за другим, съёмки, интервью, куча тренировок, уйма курсов и нехватка времени не то что на собственное творчество, а на элементарный здоровый сон. Много людей, много денег, много нерешённых вопросов. Много. Должно быть совсем не до Чимина и каких-то его проблем, верно? Но Юнги, например, знает, что Тэхён курит электронные сигареты, нанимает тренера по гольфу и изредка принимает ухаживания от местных прожжённых плей-боев. Сокджин увлечённо занимается теннисом и часто ходит на свидания с одной из самых популярных актрис, той, Чьё-Имя-Нельзя-Называть в пределах территории компании, чтобы лишний раз не навлечь на себя неприятности. Намджун тоже ходит на свидания, но как-то менее увлечён поиском второй половины, и всё заканчивается неудачами (только для них, естественно). Юнги знает, какую Джун прочёл книгу последней, какой фильм посмотрел, поскольку всё это обсуждается за дружескими разговорами. Он знает, что Хосок обожает сырную тарелку с мёдом и орехами, а так же недолюбливает мужа своей сестры, и часто ходит хмурым из-за диссонанса: внутри воюют желание видеть сестру счастливой и ничем не оправданная неприязнь к её избраннику. В конце концов, Юнги знает про интимный пирсинг Чон Чонгука… Видит Бог, этого он знать не хотел. А вот о Чимине он знал… Даже чуть меньше, чем «ничего». Юнги давно понял, что в таком большом городе, как Сеул, было весьма просто затеряться. Даже на пике карьеры, когда твоё лицо на каждом втором рекламном баннере. Стоило нацепить на лицо маску и надвинуть чёрную кепку — и ты уже часть копошащегося муравейника. Конечно, у младших были неприятные инциденты в некоторых заведениях, но уладить их для компании было проще простого. Влияние и деньги в девяносто девяти процентах случаев решали все проблемы, а с возрастом парни почти перестали их доставлять. Вопреки всему ребята часто собирались вместе, ужинали с менеджерами и несколькими старшими в здании компании. Иногда выбирались в мясные ресторанчики, заранее бронируя закрытые помещения, чтобы не привлекать излишнего внимания. Юнги как-то невольно замечал, что Чимин на этих встречах присутствовал всё реже. Последние несколько месяцев и вовсе перестал с ними куда-либо выбираться. Должно ли это волновать Юнги? Нет. Волновало? Да.

Doja Cat — Juicy

За потоком мыслей Юнги потерял счёт времени. Чимин тем временем подсоединил телефон к аппаратуре и включил ритмичную песню. Вздрогнув, старший прислушался: из динамиков полилась мелодия одной из песен Доджи Кэт. Чимин любил ставить танцы под её музыку, и часто грезил о том, чтобы поработать с ней над каким-нибудь совместным проектом. Стоило ли упоминать его реакцию, когда он пересёкся с певицей на одной из премий во время их зарубежного расписания? Лицо у него побледнело и вытянулось, а глаза вспыхнули огнём восхищения и обожания. За кулисами удалось перекинуться парой фраз и сделать фото. Это был один из тех случаев, когда Юнги видел младшего по-настоящему счастливым. Шатен начал очерчивать бёдрами пространство, расслабляясь в танце. Эта музыка, практически каждая песня артистки подходила Чимину. Она подпитывала его ауру и наделяла такой притягательной энергетикой. Этот природный шарм тянулся от него во все стороны мягкими персиковыми змейками сладкого дыма. Пак сам по себе был манящим парнем: даже если он выглядел максимально невзрачно, всё равно приковывал к себе взгляды окружающих в самую первую очередь. Юнги был уверен: Чимин чувствовал себя привлекательным, но не тогда, когда весь мир завывал ему дифирамбы, совсем не в тот момент, когда с обожанием приковывались тысячи взглядов. Пак чувствовал себя привлекательным именно в такие моменты: когда танцевал в одиночестве перед запотевшим зеркалом под Доджу Кэт. Наполнял пространство озорной соблазнительной улыбкой, загадочной шалостью, лёгкостью, красотой своих движений. И Юнги знал наверняка, как часто бывает в этом мире. Всё, несущее очевидную угрозу, имело такую же безоговорочную, очевидную привлекательность… Чимин продолжал ритмично двигаться, и старший засмотрелся, словно загипнотизированный. Танец для него был не просто рабочей рутиной, под какую бы музыку Пак не двигался — он наполнял её, делал живой. Он импровизировал, и будто пытался пробудить свои способности, чтобы слиться сознанием с телом в настоящем моменте и оставаться в нём. Оттягивать, продлевать момент, сделать движение вправо, потом влево, выставить бедро, откинуть голову, плавно изогнуться и подпрыгнуть так, чтобы приподнялась футболка, оголился рельеф торса и мелькнула татуировка на ребрах. Чимин лишь делал то, чего просило его тело, и это было лучшее, что он мог для себя сделать. Юнги всегда полагал, что привлекательность − это умение как бы зарядить собой воздух. Гармонизировать мир хотя бы в границах собственной жилплощади. Не насиловать женскую и мужскую природу, а дать своему партнёру то, без чего он не сможет ощущать себя счастливым: спокойствие, уважение, невесомое доминирование. И без истерик запрашивать от него всего того, без чего не могут существовать отношения. Это чувство безопасности и всё то, что выливается из него − защищённость, нежность, верность. У Юнги за плечами был некоторый опыт и несколько попыток в отношения, которые заканчивались одним и тем же: «мы не подходим друг другу». Не то чтобы он искал кого-то, просто иногда… Было скучно. Моментами. Это как спонтанно купить какую-то вещь, а потом понять, что никогда не будешь ею пользоваться. Просто сам факт покупки принёс какие-то эмоции. Так же он вступал и в отношения. Уезжать на работу из огромной и дорогущей, но пустой квартиры, весь день носиться туда-сюда, морально выпотрошить себя и, растратив энергию, возвращаться в ту же самую огромную, но пустую квартиру. Вокруг него было много людей, и всем что-то было нужно. Не обязательно в материальном или рабочем плане, кто-то пытался и в душу залезть. Но, как правило, это были совсем не те люди, кому Юнги позволил бы это сделать. Юнги начал замечать, что с каждым годом ему становилось всё грустнее и скучнее жить. И даже рыбок не заведёшь — ухаживать будет некому. В какой-то момент он научился быть в одиночестве и наслаждаться этим состоянием в угоду своему творчеству. На этом поприще ничто так не освобождало, как удовольствие от собственной компании. Юнги засмотрелся на ритмичные движения младшего, который продолжал непроизвольно двигаться под любимую песню. Попутно он вплетал в танец связки, которые они учили для новой хореографии, совмещая приятное с полезным. По его шее прокатилась крупная капля пота, впитываясь в и без того влажную ткань футболки, что налипла на тело. Мин нахмурился: Чимин похудел. Его рёбра проглядывались более отчётливо, запястья стали тонкими, плечи заострились. Они давно не оставались наедине, Юнги и вовсе не помнил, когда они в последний раз оставались одни так долго. После совместных рабочих моментов Чимин всегда либо уходил последним, либо сбегал самым первым, запрыгивая в машину к своему водителю. Песня подходила к концу и вскоре затихла, погружая помещение в былую тишину. Чимин протяжно выдохнул и присел, упираясь ладонями в колени. Было заметно, что он вымотался, но, кажется, останавливаться не собирался, поскольку направился к аппаратуре, чтобы поставить следующую дорожку для танца. Юнги почему-то в спешке решил обозначить своё присутствие: — Хэй, — он выпрямился и поднялся на ноги, а спустя секунду его телефон громко пиликнул. Ладно, могло получиться ещё более неловко. — Ох, — Чимин невольно схватился за грудь, вздрагивая. — Господи, хён… Это ты. Напугал. — Прости, я… — Ты всё это время был тут? — младший выглядел крайне сконфужено, беглый растерянный взгляд бродил по лицу Юнги. — Да, я немного вымотался, не думал, что зависну так надолго, — смущённо усмехнулся старший, пытаясь как-то сгладить острые углы, чтобы улетучилась повисшая в воздухе неловкость. — Откуда у тебя столько сил? — Не знаю, — безразлично пожал плечами Пак, вытирая футболкой пот со лба. Юнги не знал, в чём конкретно дело, но вид шатена говорил только об одном: он был раздражён и хотел избавиться от чужого присутствия. — Эм-н, ладно, — замялся Юнги, в одной руке вертя телефон, а второй почёсывая висок. — Как скоро ты закончишь? — Не скоро, — коротко ответил Чимин, откупоривая крышку на бутылке с водой. Перед тем, как припасть к ней губами и начать жадно пить, он спросил: — А что? — Думал позвать тебя поужинать в один мясной ресторанчик. Он тут недалеко находится, мы там были со старшими. Там просто восхи… — Нет, — перебил Пак, оторвавшись от горлышка бутылки и окончательно теряя интерес к разговору. — Извини, хён, но не сегодня. У меня уже есть планы. — А когда же было иначе? — тоскливо усмехнулся Юнги, вкладывая в это толику разочарования. — Мы сто лет никуда не выбирались, а ты и так отточил всё до невозможности, — старшему показалось, или он действительно уговаривает Чимина? Нет, точно показалось… — Юнги-хён, — Чимин смерил его прохладным взглядом, сделав паузу и о чем-то поразмышляв, но совсем коротко. — Мне надо продолжать репетировать, — отчеканил он, задумчиво разблокировав телефон. — Я сегодня правда не могу, может на следующей неделе? — Ты так уже говорил. Месяца полтора назад, — сложив руки на груди, старший мысленно уже отступал. Это бесполезно, да и вообще было хреновой затеей изначально. — Значит через полтора месяца спросишь ещё раз, — Пак попытался дружески усмехнуться, но это больше походило на злую ухмылку. Юнги понял, что насильно мил не будешь, и, ничего не ответив, развернулся на пятках, прихватив свои вещи. Кажется, не он один перестал замечать широту обзора, масштаб и панораму своего одиночества. А был ли Чимин одинок?

***

Комната отдыха в обеденное время опустела, стафф разошёлся, чтобы перекусить. На заставленном столике шипел увлажнитель воздуха. Юнги размял шею, падая на мягкий диван и стягивая тапочки, дабы помассировать уставшие ступни. Намджун, сидя в кресле, увлечённо вчитывался в какие-то документы, делая пометки. Остальные ребята были заняты в соответствии со своими рабочими графиками, пока у Юнги выдалось немного времени, чтобы побездельничать между сессиями у фотографов. На следующей неделе у них планировалось крупное зарубежное расписание и вылет в Лос-Анджелес, к которому нужно было подготовиться. Дел было просто невпроворот. — Что читаешь? — бегло поинтересовался Мин, разминая ноги. — Рецензию, — коротко ответил Намджун. — А ты чего не обедаешь? — Не хочется, — пожал плечами Юнги, откидываясь затылком на спинку дивана. В голове роились сотни мыслей о работе и предстоящих делах, и за этими нескончаемыми эшелонами затерялась ещё одна, которая никак не хотела покидать разум. Юнги вообще не мастер выставлять своё беспокойство напоказ. Ему всегда казалось, что не нужно знать больше, чем ты уже знаешь. Потому что чем больше ты знаешь, тем больше беспокоишься. И в итоге душевное равновесие будет нарушено, и спокойная размеренная жизнь станет чем-то недосягаемым. Но Юнги тоже человек, который иногда поддаётся эмоциям и порывам. — Слушай, — он сухо сглотнул. — Вы с Чимином общаетесь? Спросил из любопытства или беспокойства? А чёрт его знает. Брови Намджуна чуть опустились, он нахмурился, а взгляд на секунду перестал бегать по строчкам и замер. Было заметно, как парень отстранился от чтения и запустил свой мыслительный процесс. — Иногда выбираемся на реку Хан на велосипедах, но очень редко, — продолжая размышлять, ответил Ким. — А что? — Тебе не кажется, что с ним что-то не так? — осторожно начал Юнги, привставая. Он прилагал максимум усилий, дабы не выглядеть излишне взвинченным или вовлечённым в чужие проблемы. Ведь на то они и назывались «чужими». — Я имею в виду… Отстранённым стал каким-то, типа. — Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — хмыкнул Намджун, показывая свой напускной интерес к тексту. — Типа? Состоит в секте или принимает вещества? — Ты совсем что ли? — сморщился старший. — Что за бред… — Тогда постарайся конкретизировать, я тебя не совсем понимаю, хён. Ничего подобного не замечал, мы просто все устали, — вздохнул парень, вертя головой и разминая шею. — Чимин-а в том числе. Не знаю, как тебе, а мне бы вот не помешал отпуск, как и всем нам. — Он вообще хоть с кем-нибудь общается вне расписания? — с присущим скептицизмом буркнул Юнги, раздосадованный тем, что Намджун, скорее всего, был прав, а у него самого просто паранойя. — Они с Тэхёном, вроде как, планировали совместную поездку, только точно не помню. В Барселону или Париж, — ответил Намджун, перелистывая страницу. — Хватит фантазировать, тебе своих проблем не хватает что ли? — Я не имею права волноваться? — фыркнул Мин, в защитном жесте складывая руки на груди. Он осознал, что остался непонятым, но как правильно донести свою мысль подумал уже после того, как открыл рот. Дурная привычка. — Имеешь, но вы, насколько я помню, редко общаетесь, да и повода для волнения как такового просто нет, — заключил младший, своей интонацией чётко давая понять, что он хочет закончить этот разговор и вернуться к чтению. — Хочешь сказать, что тебя совсем не беспокоит то, что он так похудел? — Юнги решил идти напролом. — Если ты вспомнишь, когда последний раз видел, как он ест, то я скуплю тебе половину парижского Лувра прямо сейчас. А я могу, ты знаешь. Намджун замер и вновь задумался. Мин словно на физическом уровне ощутил, как зароились мысли в чужой голове. — Мы уже обсуждали эту тему, хён, — хмуро отрезал парень, взглянув на брюнета исподлобья. — И с хёнами обговорено было. Каждый весит столько, сколько захочет. Если хочешь набирать массу — набирай, если Чимин хочет скинуть пару кило — тоже его выбор. Мы давно заслужили это право, не думаю, что ты можешь упрекать Чимин-и за это. Это его личное дело. — Да где я упрекал? — встрепенулся Юнги, возмущённо приподнявшись. — Это волнение, а не упрёки. Скинуть пару кило перед мероприятием или съёмками это одно дело, а ничего не есть и доводить себя до изнеможения — совсем другое. Почему проблемы со зрением у меня, а в глаза долбитесь вы все? — Я бы попросил, хён, — Намджун смерил Юнги осуждающим взглядом, заметив, что старший начал вскипать и раздражённо морщиться. — Повторюсь: Чимин давно не маленький мальчик, и он сам в состоянии решить, сколько ему весить. Ты же прекрасно знаешь, что у него есть тренер и диетолог, которые тщательно следят за его питанием. Чимин прошёл курс нутрициологии, и то, что он следит за своим питанием — не значит, что он голодает. Хватит высасывать проблему из пальца. У тебя проявляется комплекс спасателя, лучше проработать сейчас… — Ай, ну и к чёрту, — буркнул Юнги, рывком поднимаясь с дивана и надевая свои чёрные тапочки. — Я хотя бы попытался, а когда всё зайдёт ещё дальше, то ты даже не услышишь от меня: «я же говорил». — Хён, если тебя это действительно беспокоит, то почему бы не поговорить с самим Чимином? — предложил Намджун спокойным тоном, дабы не провоцировать заметно вскипающую физиономию старшего. — А, то есть, если даже ты отрицаешь наличие проблемы, думаешь, Пак меня послушает? — резко развернувшись, брюнет с прежним раздражением схватил со столика свои вещи в виде телефона и беспроводных наушников. — Он вообще в последнее время общается со мной так, будто слова нынче платные. — Хорошо, я попробую с ним переговорить, — поджав губы, ответил Джун и покачал головой так, будто сделал у себя в голове пометку. — Только не делай глупостей. Нам сейчас не нужны проблемы. — О, да, я это заметил, — ядовито съязвил Юнги. — Предельно ясно. — Я не это имел в виду, хён, а то, что ты… — Намджун хотел взглянуть на Юнги через плечо и обернулся, но старший уже захлопнул за собой дверь. — Иногда перегибаешь, — договорил он в пустоту и тягостно вздохнул.