Пушкинская карта

Лёша Губанов поступил в пту где-то в году 20.       На курсе третьем от мастера всей их группе пришло известие о том, что нужно делать пушкинскую карту, с 5к на балансе они тогда смогут ходить в музеи, кино и театры. Сначала он хотел возмутиться: будто ему не хватает этой их культуры в техе! Но потом, когда их ввели в известие того, что тогда придётся на свои деньги тратиться, Лёша эту шкодливую мысль запихнул куда подальше. Ну действительно — кому захочется отдавать пятихатку, если можно и виртуально за счёт государства пойти? И парнишка её сделал. На телефоне, с помощью гос культуры. Заебался пиздец.       И вот они вместе с группой пошли на первое такое мероприятие, на которой должны были показывать картины Третьяковской галереи. Можно было также пойти и завтра, и послезавтра, но их попёрли сегодня. Ну ладно, Губанов не жаловался. Ему даже было интересно туда сходить. Раньше он редко жаловал такие мероприятия.       Из всей группы студент шёл последним. Он немного отстал, пока завязывал кроссовки, поэтому, когда подошёл к нужному зданию, заприметил молодого охранника лет двадцати, ниже его ростом. Тот стоял и выжидательно на него смотрел. Открыв нужную вкладку, Алексей показал билет. — Пропускаю только по реальной карте, — вдруг отмахнулся охранник, у коего на бейджере было написано «Владимир». Губанов не понял. Нахмурившись, он перевёл взгляд с бейджера на парня, и спросил: — Это с чего это? Вон Машка Субботина прошла, у неё карты нет пластиковой. — Есть. — Нет. — А вот и есть! — А вот и нет! — Так але, — быстро завелся студент. — Вы либо пропускаете меня, либо я в вашу жалобную книгу пожалуюсь! Влади-мир! — корявя его имя, произнёс парнишка. — Пожалуйста. Алексей. Губанов. — А как вы узнали? — удивился Алексей Губанов. — У вас на электронном билете написано. — Вы бы не на ФИО смотрели, а на код! Да пропустите меня наконец, я же мероприятие пропущу! — Без карты нельзя! Купите реальный билет на кассе с помощью карты, тогда и приходите! — Да в смысле?!       Но больше охранник с ним не говорил.       Лёша пришёл туда же и на следующий день. И всё также ему было отказано, хоть он и показал билет.       Терпение парня не выдержало. Быстро перебирая ногами, он вбежал на почту России, держа с собой папку с документами.       Предъявив документ, удостоверяющий личность (паспорт или СНИЛС), студент просидел там где-то час с половиной. И, наконец отмучившись, купил настоящий билет. На завтра.       На посте его ждал привычный уже охранник. Ехидно улыбнувшись ему, Лёша протянул билет и карту, прожигая взглядом. Тот тоже улыбнулся и кивнул. — Вот так бы и сразу. Люблю когда всё по делу. — Может быть вы свою карту покажите? Семенюк растерялся. Такого поворота он не ожидал, но позориться ему не хотелось. И что же делать? — Я… я тебя сейчас не пропущу. Как ты мог усомниться в моём… картовладениии? Лёша молчал. Не выдержав, охранник опустил руки, закатил глаза и кивнул. — Ладно, подловил. Не знаю я, как делать её! Не получается у меня! — сделав грустную моську, проинформировал тот, и подвинулся в сторону. — Иди уж. Не пропускай, всё как следует осмотри. Губанову стало его жалко. Достав телефон, он тяжело вздохнул и вошёл в контакты. — Диктуй номер. Созвонимся, помогу тебе её сделать. Только больше не ворчи, а то помогать не буду. — Хорошо. — радостно закивал Владимир, и стал диктовать номер. — Тебя как записать? Фамилия какая? — Семенюк я.       Что-то подсказывало Лёше, что он ещё не раз придёт в эту Третьяковскую галерею. И явно не на Портрет Марии Лопухиной смотреть. Или на Пушкина 1827 года.