Пит и Порш на стороне добра

После товарищеского (нет!) баскетбольного матча между участком и прокурорами, где, конечно, победили копы (ха!), но скотина Кинн несколько раз увел мяч у Порша из-под носа, а один раз вообще сделал его как ребенка (Порш уже упомянул, что Кинн скотина?), Порш задерживается в зале, чтобы помочь новенькой девушке из прокуратуры отработать бросок. Они флиртуют минут двадцать и на твердую пятерку отрабатывают ролевушку “слегка развязный тренер/бестолковая, но полная энтузиазма невинная ученица”. Порш изрядно заводится от изгибов бедер девушки. Когда он возвращается в раздевалку, там предсказуемо пусто. Порш лавирует между лавками к своему шкафчику и мычит под нос мелодию из рекламы мобильных тарифов, которую Чей смотрит каждое утро, потому что в ней снимается его любимый айдол. В этот момент из душевой бесшумно выныривает Кинн. В чем мать родила. Кинн заканчивает вытирать голову, опускает полотенце и только тогда замечает замершего от неожиданности Порша. Порш невольно цепляется взглядом за широкую грудь, белоснежную кожу, сильные бедра, стройные ноги. Глаза сами собой неминуемо находят выпущенное на свободу хозяйство Кинна. Порш тут же корректирует траекторию и решительно фиксирует взглядом лицо прокурора. Волосы Кинна все еще мокрые, они хаотично падают на лоб, местами прилипают к коже. Это выглядит одновременно сексуально и трогательно. Кинн в свою очередь окидывает Порша пристальным взглядом с ног до головы. — Не думал, что тут кто-то будет, — спокойно поясняет он и не-блядь-спеша повязывает полотенце на бедрах, прикрывая свой (огромный!) конец. — Ты разве не остался с Плой? Порш кивает. — Добыл ее номер? — усмехаясь, интересуется Кинн. Порш демонстрирует ладонь с накорябанной батареей цифр. — Ты мог бы завалить ее прямо здесь, — задумчиво говорит Кинн. — Мог бы, — соглашается Порш. Все признаки были: она на него повелась. Сильно. — Почему не сделал? Порш пожимает плечами. Он сам не знает: видимо, не тот настрой сегодня. На несколько секунд повисает молчание, затем Кинн говорит: — Можешь потрогать. Легким кивком он указывает вниз, на свою грудь. До Порша запоздало доходит, что у него не вышло держать взгляд на уровне лица Кинна, и все это время он пялился на его рельефы. Неслабые рельефы, чего уж там. Но у Порша не хуже. — Прости, чувак, ты... гм, в хорошей форме, — виновато улыбается Порш. Кинн не отрываясь смотрит ему в глаза, и его взгляд такой цепкий, темный. — Можешь потрогать, — ровным голосом повторяет он. — Зачем? — теряется Порш. — Потому что хочешь, — поясняет Кинн. Порш хочет? Чего он точно хочет, так это понять, что не так со взглядом Кинна. Почему он такой обжигающий? Почему он делает тело Порша горячим, заставляет его кожу пылать? Да, Порш возбужден, но это из-за Плой, не из-за Кинна. Порш делает несколько шагов в сторону Кинна и останавливается на расстоянии вытянутой руки. Кинн не шевелится. Он как скала, как вросший в землю кусок камня, который источает адское пламя. Порш кладет ладонь ровно посередине груди, затем сдвигает ее левее. Хотя внешне Кинн выглядит как холодный, безэмоциональный манекен, кожа Кинна горячая, а под ней, под слоями мышц и ребер гулко бьется и пульсирует... — ...сердце, — удивленно шепчет Порш, глядя на прижатую к груди Кинна ладонь. — У меня есть сердце, — все тем же ровным голосом комментирует Кинн. — Оно... — ...всегда такое шумное, когда ты рядом, — заканчивает за него Кинн. Нет. Кинн же не имеет в виду?.. Почему это звучит как признание? Порш запутался. Кинн ведь натурал, верно? Если подумать, Порш ни разу не видел его флиртующим: ни с девушками, ни с парнями. Он вечно холодный и беспристрастный. Он правда гей? Но Порш не гей. Это все знают: Порш — главный бабник на селе. У него были десятки женщин: всех возрастов, цветов и рас. Тогда что это за тугое чувство внизу живота? Почему его член так больно упирается в плавки? Что за нахуй? Порш невидящим взглядом смотрит на свою ладонь и не может поднять голову, потому что не знает, как смотреть на Кинна. Каким-то шестым чувством он осознает, что если посмотрит на Кинна, то обязательно что-нибудь сделает. А он пока не уверен, что хочет что-то делать. Не потому, что это проблема — что-то сделать. А потому что обычно когда делаешь что-то, у этого чего-то бывают последствия. Кинн, естественно, решает все за него. Ну, не сука ли? Он делает шаг ближе, так, что они почти касаются друг друга лбами, и накрывает ладонью пах Порша. И, господи, это так хорошо, Порш почти видит фейерверки, потому что член Порша давно мечтает быть потроганным и вообще плохо реагирует на нереализованное сексуальное напряжение. Кинн оглаживает его через ткань шортов, и да, его руки знают, что делают. Порш издает протяжный стон и опускает взгляд вниз. Другая рука Кинна приспускает ему шорты и трусы, вытаскивая на свободу стоящий колом член. А затем Кинн берет руку Порша и кладет себе на пах. И, ок, похоже, они сделают это. Порш может подрочить. Порш умеет дрочить. Это почти как дрочить себе. Только с небольшим приключением, потому что он подержит в руке чужой член вместо своего. Всего лишь дрочка, Порш справится. Порш распутывает полотенце и на пробу берет в руку член Кинна. У того тоже стоит как в последний раз. Порш отпускает, подносит ладонь ко рту и лижет ее, затем снова хватается за член. Так лучше, хотя смазка бы не помешала. Кинн хрипло стонет. Их головы совсем рядом, и на миг они отрывают глаза от того, что творится внизу, и встречаются взглядами. Рот Кинна приоткрыт и он тяжело дышит, взгляд расфокусирован. Порш сжимает его член у основания и видит, как по лицу проходит реакция. А затем его член сжимают в ответ. Порш улыбается и ловит ответную улыбку Кинна. Кинн прижимается лбом к его лбу, так близко, Порш ощущает на своих губах его горячее дыхание, чувствует запах его пота. Они двигают ладонями в одном темпе, интуитивно подстраиваясь друг под друга. Когда Порш понимает, что больше не может терпеть, он ускоряет темп, провоцируя Кинна сделать то же самое. Они кончают с разницей в пару секунд и обессиленно плюхаются на лавку, прислоняясь спинами к стене. Пару минут они сидят плечом к плечу, восстанавливая дыхание. Кинн под боком Порша по-прежнему горячий, но теперь от него несет потом и спермой. От них обоих несет потом и спермой. — Ты голоден? — спрашивает Кинн. Порш кивает, только теперь замечая, как сильно проголодался. — На соседней улице есть корейский ресторан. Пошли? — Пошли. Собственно, у Порша нет планов. Он поднимается с лавки и идет в душ, затем вдруг пятится назад и выглядывает из кабинки. Кинн лениво стирает с себя сперму мокрым полотенцем, видимо, решив не принимать душ во второй раз. — Я не понял, это ты меня на свидание сейчас позвал? — уточняет Порш — М-м, — утвердительно хмыкает Кинн. — Ладно, — кивает Порш и пропадает в душе. Он включает воду и выжимает из дозатора мыло, как вдруг ему снова что-то приходит в голову. — Кинн, а что потом? — во второй раз высунувшись из кабинки спрашивает он. — Ты планируешь затащить меня в постель? — М-м, — подтвержает Кинн. — Ладно. Порш прячется назад и мылит тело и голову, но не проходит и тридцати секунд, как он снова выныривает из кабинки. — А вдруг мне не понравится, что мы будем делать в постели? — интересуется он. — Понравится, — говорит Кинн. — Ладно. В четвертый раз Порш высовывается спустя еще минуту: его тело все еще в пене, и он зачесывает назад падающие на глаза мокрые волосы. — Кинн, а что именно мы будем делать? — спрашивает он. — Порш, — вздыхает Кинн. — Я ждал тебя четыре года. Я могу подождать еще, но было бы неплохо, если бы ты закончил мыться сегодня. Порш тут же скрывается в душевой, а через пятнадцать секунд выныривает оттуда чисто вымытым: никакой пены. Игнорируя полотенце, он подходит к успевшему одеться Кинну. Близко-близко. — Четыре года? — вопросительно выгибает бровь он. Кинн сужает глаза, тянет кверху уголок рта в хищной ухмылке, хватает его за плечи, разворачивает и впечатывает в шкафчики. Порш приоткрывает рот, и они сцепляются в хаотичном, яростном поцелуе, кусая губы друг друга, вылизывая и посасывая, и тяжело хватая ртом воздух. Наверное, у Порша немного кружится голова, потому что когда Кинн подхватывает его под ягодицы и приподнимает над полом, Порш сам обвивает ногами его талию и проезжается сочащимся членом по его пижонской рубашке. Все тем же шестым чувством Порш знает, что еще никто не был с ним таким жадным. И еще ни с кем Порш не был таким же жадным в ответ. “Нахуй ресторан, — формируется мысль где-то на чердаке затуманенного страстью мозга Порша. — Человек может обойтись без свиданий. Свидания переоценены”.