Пачка сигарет

Пятница, 14 декабря, 19:12 Звёзды медленно растворялись в проплывающих облаках, затем снова появлялись, бледным сиянием освещая дорогу маленькой девочке. Её светлые волосы неопрятно выбивались из-под причудливой шапки, карие глаза застелила пелена непролитых слёз. Под ногами шуршал снег, и этот шум отдавался эхом в ушах, перекрывая все проносящиеся в сознании мысли. Лера пыталась сосредоточиться на сегодняшней похвале учителя за хорошо написанную контрольную работу, на историях друзей, которые они рассказывали, на красивых видах из окна их классного кабинета. Однако открытая рана будет кровоточить, даже если постараться сделать вид, будто её не существует на самом деле. Мобильный дважды пропищал, уведомляя о новых сообщениях, и девочка медленным движением достала его из кармана. Руки дрожали, было страшно случайно уронить в снег дорогой телефон, подаренный приёмным отцом. Экран ярко вспыхнул в полумраке улицы, залитой желтоватым светом фонаря, и Макарова увидела много пропущенных звонков и сообщений. В основном от Олега. И два последних от Серёжи.

———

Этот

Валерия, твои уроки закончились два часа назад. Где ты шляешься? Дома тебя ждёт серьёзный разговор. И чем быстрее будешь здесь, тем лучше для тебя же. [19:13]

———

Лера не стала отвечать. Просто убрала мобильный обратно и вытерла скатившиеся по щекам слёзы рукавом куртки. Мокрые дорожки тут же начали морозить кожу, вызывая мурашки, однако девочка будто совсем не замечала этого. Шла вперёд, прокручивая в голове адрес подруги, чтобы не забыть, считала дома и вглядывалась в чужие окна. Вот на третьем этаже промелькнул силуэт женщины, по-видимому, готовящей ужин для своей семьи. А вот на первом – сидящий за ноутбуком парень. В одном из окон она успела заметить пробегающую по подоконнику кошку. Это отвлекало от навалившегося стресса, как медленный счёт до десяти. В левом кармане Макарова сжимала злосчастную пачку сигарет, обладатель которой забыл забрать её сегодня, и пришлось снова успокаиваться, утирая слёзы. А ведь всё из-за какой-то коробочки, напичканной никотином. Не будь Лера такой безотказной, может, ей бы не пришлось прятаться у друзей от приёмных родителей.

***

Пятница, 14 декабря, 8:47 Наматывая макароны на вилку, Макарова думала о том, что нужно подготовиться к сегодняшней контрольной. История всегда давалась ей с трудом, а тут снова учительница решила всех завалить. Запомнить огромное количество дат сложно, термины и понятия – ещё сложнее. «Лучше бы математику решали вместо этой глупой истории» – пробормотала тогда Лера своей подружке, складывая в портфель учебники. Намного проще запомнить несколько формул и затем решать всё по ним, чем зазубривать каждое событие из истории Англии или Франции, даже самое незначительное. —Валерия. Быстро иди сюда. - послышалось из другой комнаты, и от этого девочка чуть не выронила вилку из рук. Чужой голос выдернул из мыслей, возвращая глаза к тарелке, а сознание – к действительно важным вещам. Только вот аппетит пропал, как только удалось расслышать гневные нотки в этой просьбе. - Я сто раз должен повторять? Страх сковал руки, будто наручниками, ноги налились свинцом, но ослушаться было намного смертельные для неё самой. Поэтому, подавив дрожь, Лера поднялась со стула и направилась в гостиную. Что она такого успела натворить, что обычно спокойный Сергей так рассердился? В школе с оценками всё нормально, замечаний не было. Или всё это из-за той тройки по биологии? А разве она не ходила исправлять её в субботу? Нет, не из-за оценки. Тогда что случилось? В голове Макаровой проскочила мысль о том, что из-за плохого поведения мужчины могут запросто сдать её обратно в детский дом, и это наводило ужас и панику. По сравнению со старыми комнатушками приюта, её новая комната была шикарна. Письменный стол, большая мягкая кровать, шкаф для книг и учебников. Даже пушистый ковёр, щекочущий босые ноги и заставляющий улыбаться каждый раз, как только ступишь на него. И привыкнувшая к этому за несколько месяцев Лера не была готова расстаться с удобствами, каких никогда не видела в жизни. Только не из-за своего поведения, это было бы чертовски глупо и обидно. В гостиной Макарова увидела, как Сергей мелкими шагами ходит от дивана на пару метров в сторону и назад, и даже в этих коротких действиях чувствовалось напряжение высшей степени. В руках он сжимал что-то, но из-под пальцев девочка сумела разглядеть лишь маленький кусочек серой материи. Как только до его слуха донеслись чужие тихие шаги, мужчина остановился и уставился на Леру своим пристальным взглядом, от которого веяло одновременно и кошмаром, и умировторением. От этого контраста мурашки бежали по спине, будто на мгновение её опустили в ледяную прорубь. Иногда она забывает, что живёт с вполне адекватным мужчиной и рыжим психопатом впридачу. —Сядь, есть серьёзный разговор. - отчеканил Разумовский, кивнув в сторону дивана, и Макарова почувствовала, как страх проводит тонкими холодными пальцами по её позвоночнику сверху вниз. В голосе играла сталь, которую она никогда не слышала, а в глазах застыл животный гнев. Складывалось такое ощущение, будто он сейчас зарычит не своим голосом, если девочка сейчас же не сделает то, о чём он просит. Лера бросила на приёмного родителя боязливый взгляд и, вздохнув, подошла к обитому фиолетовым велюром дивану. Она заняла своё любимое место на подлокотнике, закинув одну ногу на мягкую поверхность, а другую – вытянув к полу. Эта поза придавала уверенности, которая, как не крути, была бы очень кстати. И все эти действия сопровождались тяжёлым взором голубых глаз, руки мужчины дрожали так, словно он пересиливал себя от броска неизвестного предмета в девочку. —Ничего не хочешь мне рассказать? - начал Сергей, скрестив руки на груди, но Лера лишь отрицательно помогала головой в разные стороны. - А о пачке сигарет, которую я нашёл в твоей куртке, тоже поведать не хочешь? В первые мгновения в голове Макаровой со скрипом проворачивались шестерёнки в попытках вспомнить, откуда у неё вообще появились сигареты. А потом дошло – курящая подруга попросила взять себе и прикрыть перед родителями, чтобы те не догадались о её неприятной привычке в тринадцать-то лет. Но забыла забрать. И теперь Разумовский думает, что она курит? Но разве не бред? От неё никогда не пахло перегаром, гулять она ходила редко, домой возвращалась как положено, сразу после уроков. Поводов для подозрения, кроме этой пачки, больше нет. —Но это не мои. - Лера потёрла рукой шею, однако, заметив дрожь в тонких пальцах, тут же спрятала её за спиной. —А чьи? Соседи передали? - рявкнул Разумовский, будто сорвавшаяся с цепи собака, и швырнул пачку сигарет на диван рядом с Макаровой. - Не заговаривай мне зубы. Просто скажи правду и поведай, кто подсадил тебя на эту хрень. Я придушу любого, сразу после того, как ты понесёшь заслуженное наказание. На словах о наказании Леру передёрнуло, но она постаралась собрать волю в сжатые кулаки, не собираясь дрожать, как последний осиновый лист на ветке осенью. —Почему ты не можешь подумать о том, что это не принадлежит мне? - несмотря на то, что девочка планировала вложить все крохи ярости, накипевшие в ней посреди диалога, из горла всё равно вырвался детский тихий писк боязливого котёнка. —Да потому что это бред! Как чужие сигареты могут оказаться в твоём кармане? Случайно? - Макаровой показалось, что после последнего слова, выброшенного с сарказмом, мужчина начнёт истерично смеяться, как психи в кино, однако этого не произошло. В фильме бы отец попытался понять дочь, наладить контакт, а это – жестокая реальность. Реальность, от которой можно было ожидать чего угодно, только не хорошего окончания событий. Оправдываться сейчас было бы глупой идеей, учитывая, в каком состоянии находится Сергей, но Лера всё равно неуверенно кивнула. И сразу же зажмурила глаза, надеясь, что сейчас она проснётся, и всё это окажется простым сном. Сейчас она встанет с кровати, умоется, позавтракает приготовленной на скорую руку яичницей и сядет учить эту грёбаную историю, чтобы хорошо сдать контрольную работу. Однако это не сон, и не фильм, и не красивый роман. И Макарова понятия не имела, что делать в такой ситуации. Первый раз ей доводится видеть приёмного родителя в этом состоянии, полном ярости и колкости слов. И это нагоняло ужас на детское, совсем ещё юное сознание. Девочка, вздрогнув, распахнула карие глаза, как только услышала громкий стук и ругательные слова, брошенные в порыве ярости. Сергей ударил по небольшому столику рукой, и тот пошатнулся, но устоял. На его лице читалась смесь различных негативных чувств, не внушавших успокоения. Единственное, чего сейчас хотела Лера, – это исчезнуть с этого света, спокойно поплакать вдали от чужих глаз и после объяснить Разумовскому настоящую суть ситуации. Даже в скучную школу хотелось сильнее, чем оставаться в тёплой квартире и в уюте собственной комнаты. —Неблагодарная. Я же для тебя стараюсь, хочу, чтобы ты не портила своё здоровье этой хуйнёй. По крайней мере, до совершеннолетия. А тебе так сложно признаться, пообещать больше так не делать и со спокойной совестью жить дальше? - Макарова не ответила, уткнувшись лицом в трясущиеся от страха ладони. Последним, что она хотела узнать, было продолжение всей этой ситуации. - Иди в свою комнату. Вечером тебя ждёт серьёзный разговор. Олег, конечно, мягок к тебе, но вряд ли ты получишь от него одобрение за своё поведение. И лучше бы тебе подумать над этим всем хорошенько. Не теряя ни секунды, Лера соскочила с дивана и, чуть не споткнувшись о свои же ноги, побежала к комнате. Хрупкие слёзы скатывались по её щекам, капая на светлый пол и оставляя за девочкой еле заметную мокрую дорожку. Как бы унизительно она сейчас себя он чувствовала, как бы не хотелось разрыдаться навзрыд прямо в проходе в собственную спальню, Макарова не позволяла себе ни единого звука по пути, кроме сдавленный вздохов. Но, стоило двери с тихим хлопком закрыться, до этого момента подавленные эмоции накатились на неё неукротимой волной. Ноги подкосились, и Валерия без сил сползла спиной по двери. Пол был холодный, даже пушистый коврик не согревал ноги, как делал раньше. Чтобы не было слышно всхлипов, ей пришлось закрыть рот ладонями, кусая пальцы и зажмуривая глаза до ярких пятен. Может, она поспешила, когда думала о том, что ей здесь нравится? Что ей рады и готовы принять? Тогда, когда они первый раз встретились в приюте на прогулке, Разумовский казался довольно хорошим человеком. Отзывчивым, милым, интересующимся её прошлой жизнью. Первые дни был заботлив, одаривал красивыми словами и обещаниями. А потом всё рухнуло, с грохотом провалилось в пропасть забытия, и на место доброго Сергея пришёл свихнувшийся, помешанный на контроле мужчина. Последний раз шмыгнув носом, девочка перевела наполненный слезами взгляд на шкаф и про себя отметила, что нужно закинуть в портфель пижаму. Сегодня пятница, а это значит, что можно на выходные – а после и на предстоящую пару неучебных дней, во время которых в школе будут проводиться какие-то работы – остаться у подруги. Обдумать всю ситуацию, отдохнуть от постоянного контроля, наконец вдохнуть без понимания, что за каждым её шагом следят. Даже если это поведение ещё больше усугубит проблему и заставит мужчин принять наиболее жестокие меры. Даже если потом ей влетит по самое не хочу. Даже если придётся вернуться в маленькую серую комнатушку приюта. Оставаться в этой квартире и ждать реакции Олега – настоящее самоубийство, а Лера, как не крути, ещё хочет жить.

***

Тот же день, 19:52 —Ну, рассказывай. - начала Анжелика, прокрутив между пальцев сигарету и после сделав неуверенную быструю затяжку. - Что опять стряслось? —Всё из-за твоей просьбы. Подумали, что я курю. Слышать не хотят ничего, говорят, что накажут. - Лера поёжилась от холодного ветра, ворвавшегося в приоткрытое окно на балконе, и протянула полупустую пачку подруге. Та только отрицательно помотала головой : —Оставь себе. Попробуй всё-таки, расслабляет. Я в любом случае не могу взять. Можешь в шкаф на память положить, ну, или просто выкинуть в ближайшую мусорку. —Как хочешь, всё равно наказания не избежать. - девочка мельком глянула на торчащие никотиновые палочки, но, не решившись, убрала обратно в карман. - Вот и что мне делать? Не хочу домой, Олег точно прибьёт. —Оставайся пока у меня до понедельника, там неучебные дни будут. Они остынут за выходные, может, не так сильно влетит. —Ага, а за то, что я не отвечаю который час, мне не влетит? - пессимистично заметила Макарова, втянув через нос неприятный запах от догорающей в чужих руках сигареты. Хотелось скривиться, уйти, всем видом показать, что её это не устраивает, но сил хватило лишь на усталый вздох. —А какие гарантии, что сюда не придут и не отпинают меня по самое не хочу? —Телефон я выключила ещё на улице, особо нашу дружбу для них не разглашала. Шансы есть, безусловно, но они малы. Хотя, учитывая, что Сергей безумный компьютерный гений, вероятность быть рассекреченными растёт, подумала она, но вслух произносить всё-таки не стала. —Ладно. Всё равно мамаша уехала на несколько дней, дом в нашем распоряжении. - Анжелика выбросила окурок в маленькую баночку – из-за содранной наклейки было не понятно, из-под чего она – и, поправив свои русые волосы, махнула подруге рукой на выход с балкона. - Готовить умеешь? Я просто не особо, а полуфабрикатами питаться не хочется. —Типо того. Яичница пойдёт? —Пока да, потом посмотрим. Только смотри, плиту не замарай. Мать увидит, узнает, что у меня кто-то был без её разрешения, так голову оторвёт. —Не волнуйся, с этим проблем не будет. Захлопнув за собой дверь, девочки задвинули обратно шторы и направились к кухне. Узкие коридоры были залиты мягким светом старинной, но очень атмосферной люстры. Во всех квартире пахло чем-то приятным, пряным, домашним. Прямо-таки веяло теплом и заботой, которую ей не суждено получить от приёмных родителей. Воспоминания о том дне, когда её навсегда забрали от друзей, лишили места, где прошло всё сознательное детство, резали по сердцу острым ножом. Рана всё ещё кровоточит, как бы она не старалась забыть её на протяжении тех месяцев у Разумовских-Волковых. Впервые в жизни Лера начала мечтать о парне или девушке. Мечтала засыпать в мягких, но в тоже время сильных объятьях молодого человека. Мечтала получать нежные целомудренные поцелуи от партнёрши в щёки, в уголки губ. Ночами представляла, как будет чувствовать тепло чужого тела, и по телу разливалось это приятное чувство безопасности. Для кого-то может показаться, что из-за существования в одной квартире с двумя мужчинами, готовыми перерезать глотки обидчикам своей приёмной дочери, поводы для беспокойства исчезают, но нет. Это постоянное ощущение страха, слёзы в подушку, кровавые полумесяцы от ногтей на ладони. Это безумство, по течению которого жизнь несёт Валеру, беспощадно ударяя по её слабым местам. —Ну что, давай. Начинай свою кулинарную деятельность. - Лика вальяжно шагнула к холодильнику, будто шла не по маленькой кухне, а по роскошному подиуму, и достала пару яиц. Лера кое-как успела поймать их после того, как подруга ловко кинула продукты ей прямо в руки. —А бекон есть? - подойдя к плите, Макарова отложила яйца и по-хозяйски потянулась к шкафчику с приборами. На немой вопрос в чужих зелёных глазах она лишь отмахнулась. - Так вкуснее. —Сейчас гляну. Пока Валерия искала нож между красивыми узорчатыми вилками и ложками, рядом с ней пиликнул чужой телефон, оповещая о новом сообщении. Без зазрения совести девочка глянула на экран, всплывшую фразу от контакта «Мамка», а после проинформировала подругу о его содержании : —Тебе мать пишет. Спрашивает, как дела и что-то ещё, я не успела разглядеть. —Вспомнишь солнце. - с полуулыбкой на устах выдохнула Анжелика, закрыв холодильник – видимо, бекона так и не было, так как вернулась она с пустыми руками – и взяв мобильный в худые ладони. Вот и лучик, одними губами продолжила Макарова, но, решив не отвлекаться, вновь повернулась к столу. Её такой расклад вполне устраивал. Она готовит, по крайней мере то, что умеет (а умеет многое, к слову), а Анжелика предоставляет возможность спать не на остановках, а в мягкой постели. На пару дней, но всё-таки лучше, чем ничего. Мельком девочка глянула в окно. Поздно. Темно, но звёзд не видно из-за ярких фонарей. За деревьями прячется полумесяц, мешая свой голубоватый свет с разноцветными огнями вывесок ночных клубов и баров. Несмотря на всю свою грязноту реализма, этот город был прекрасным. Без розовых очков Питер казался намного красивее, и Валерия не могла не признать этого факта. —Твой папаша уже названивает родителям наших одноклассников. - как-то слишком спокойно поведала Лика, но Макарова напряглась, подобно гитарной струне, и чуть было не выронила нож из рук. —Что? —Не волнуйся, я сказала, что дома одна. Но такой пыл теперь пугает меня. Мать говорит, что ей позвонил какой-то незнакомый мужчина, весь взволнованный и беспокойный, и спрашивал про Макарову Леру. —А какой был голос? Не хриплый такой, случайно? - вместо ответа Анжелика быстро кивнула, а её подруга невнятно прошептала какое-то ругательство. - Значит это был Олег. А Разуму, определённо, похрен. —Не надо втягивать меня в ваши личные разборки, без имён и так понятно. —Да, прости. - девочка отложила сковородку и запустила пальцы в короткие светлые волосы, считая до десяти про себя. - Ты бы знала, как я устала от всего этого. Вот хоть убейся, уже не вывожу. Пару секунд между ними висело тяжёлое молчание, а после вместо ответа Лера получила неумелые объятья за плечи, и это заставило её вздрогнуть. Обычно не тактильная Анжелика сама обнимает? Удивительно. Девочка сжала дрожащую ладонь подруги своей, а второй рукой взъерошила светлые пряди, сделав Макарову похожей на только что проснувшуюся совушку. —Всё будет хорошо, даже если они что-то сделают с тобой, я буду рядом. - несмотря на то, что голос её немного подрагивал, речь казалась уверенной. Это немного успокоило. Валерия, обдумав чужие слова, быстро кивнула и закинула голову назад, положив её на плечо подруги. Эта поза была очень умиротворённой, уютной, по-своему домашней. Спиной она чувствовала беглый стук сердца Лики, слышала дыхание и невнятное бормотание фраз поддержки. И будто стало легче дышать. Ей не хватало только пары слов, всего-навсего услышать от кого-то это банальное «Всё наладится». Как в сопливых романах, которые Лера на дух не переносила. Но, отрицать очевидное не в её силах, это безумно приятно. Не сдержав слёз, Макарова прошептала несколько слов благодарности и прикрыла глаза. Не существовало ничего, кроме тепла чужого тела. Она почувствовала себя нужной, пусть и не родным по крови человеком. Пусть обычной одноклассницей, зато их дружба бесценна. И Лера постарается сохранить её, будто розу в ледяном коконе, до самого лета и оставшуюся жизнь.

***

Тем временем.. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети...» Олег устал слышать это уже который раз подряд. Хотелось бросить телефон в стену, чтобы потом глядеть, как разлетаются по сторонам мелкие осколки. Но он не позволял себе этого, в глубине чёрствой души храня призрачную надежду на ответ. —Чёрт бы тебя побрал, Серый. - раздражённо выдыхает Волков, облокотившись плечом о стену. - Она же ещё ребёнок. Вот где нам теперь её искать? Предлагаешь по Питеру бегать и прохожих спрашивать? Или сразу в полицию пойдёшь о пропаже заявлять? —Никакой она не ребёнок. Ей тринадцать, Волче. Тринадцать лет! Вспомни, какими были мы в этом возрасте. - несмотря на тон, с которым была сказана эта фраза, глаза его блестели от безысходности. Понять можно без слов – он тоже понятия не имеет, что делать и что будет дальше. У них впервые сбегает из дома дочь. Нет, не так. У них впервые дочь, и они не особо разбираются, что делать при подростковом возрасте. Разумовский пытается вырастить из неё ту, которая в итоге сможет сама продолжить дело Чумного доктора, если, конечно, захочет. А Олег максимально разбавляет жёсткий настрой заботой, как только умеет. И, определённо, такой контраст не устраивает маленькую Валерию. —Не сравнивай нас и её. Наше детство были трудным, нам просто пришлось повзрослеть так рано. А у неё всё впереди. - после короткой паузы, Волков всё-таки продолжил, только теперь в более мягком тоне. - Нам обязательно нужно будет поговорить о воспитании. Но первым делом надо найти Леру. Всех родителей обзвонили, другие идеи есть? Вместо ответа Разумовский только печально помотал головой, после снова уткнувшись в мобильный. Мониторит телефон Валерии, ждёт чуда, когда она наконец появится на связи, включив телефон. Но этого не происходит. Уже который, мать его, час. Идти в полицию? Самоубийство. Бродить по огромному городу в надежде случайно наткнуться на Леру? Бред. Вероятность крайне мала, да и в такой поздний час она явно не на улице в мороз, а забежала в магазин, вокзал, подъезд. Да куда угодно. Но и сидеть дома, ничего не предпринимая, они тоже не могут. Остатки совести на закромке сознания скребут, навеивая вину за случившееся, это чувство настолько непривычно, забыто для Разумовского, что хочется вцепиться в волосы и с силой оттянуть, заглушив поток несвязных мыслей. С измученным вздохом Сергей уронил голову назад на спинку дивана. Она может быть где угодно, с ней может что-то случиться. Её, может быть, сейчас вообще нет в живых в лапах какого-то маньяка или насильника. И всё это из-за него, из-за его предвзятого отношения к сигаретам и слишком вспыльчивого характера. А ведь он обещал, что станет чуть более ответственным. Не столько Олегу, сколько самому себе. И теперь так глупо теряет и чужое доверие, и собственную приёмную дочь? Разумовский почувствовал, как на плечо легла тёплая тяжёлая ладонь, как она поднимается на шею и после гладит по щеке, будто он был не психопатом-убийцей, а домашним котом. Но, переубеждать самого себя у него сил нет, мужчине это нравилось. Открывать глаза не хотелось. Всё, что ему нужно, – это немая поддержка от человека, который прожил с ним большую часть жизни и не бросил даже после пяти пуль. Была бы здесь ещё Валерия, живая и здоровая, вечер точно удался бы. Но её нет, а это снова возвращает густую тучу гнилой вины на его голову. Капающие из неё невидимые капли каждую секунду напоминают о том, что всё это случилось из-за него. Что он полный идиот, раз не сумел справиться с маленькой девочкой. Тепло руки на щеке сменилось невесомым поцелуем потрескавшихся губ, и только после этого Сергей решил распахнуть веки. Пару мгновений зрение фокусировалось, а потом перед его лицом вместо размытых пятен оказался сидящий рядом Олег. Гневные и рассерженные нотки пропали из карих глаз, пока на устах играла печальная улыбка. —Мы найдём её. Всё будет в порядке. - они оба знают, что у них ничего и никогда не будет «в порядке», но слышать эти обнадеживающие слова приятно. —Я попробую установить связь с камерами видеонаблюдения в нашем и соседних районах. - выдал Разумовский, касаясь шеи в том месте, где совсем недавно лежала чужая ладонь. - Принесёшь из спальни ноутбук? —Конечно. Потрепав мужчину по рыжей макушке уже в который раз за этот день, Волков встал с дивана и направился влево по коридору, где располагалась их комната. Такие нежности и призрачные касания никогда не привлекали Серёжу, любовь казалась чем-то противным и далёким, но именно от Олега это ощущалось по-другому. Не любящий прикосновения Разумовский ластится к его рукам, как кот. Позволял делать то, что другим не было и никогда не будет доступно. Не терпел присутствие, а наслаждался им, будто последним глотком воды в жаркой пустыне. Сергей резко мотнул головой, что, казалось, с лёгкостью мог сломать себе шею, и откинул лишние мысли. В первую очередь – Лера, ничего более. Его руки и так запачканы кровью и чужой смертью. Но он не помнит уже ни единого убитого, ни единой души. А этот грех, повисший на его лодыжке тяжёлым камнем, окончательно потянет ко дну отчаяния. И, кажется, он уже на грани сорваться в пропасть.