Пачка сигарет

Понедельник, 16 декабря, 18:34 На улице темно. Даже луна теперь не освещает широкие проспекты, скрытая облаками. За спиной постоянно слышится хруст снега, заставляя в страхе оборачиваться, но там никого не оказывается. Впереди лишь чернота, далёкая и близкая одновременно, и это безумно пугает маленькую девочку. Лере страшно. Этот животный страх с каждой секундой въедался в вены всё сильнее, от чего в тёплой куртке ей становилось холодно. Пальцы немели, приходилось растирать руки друг с другом, прятать их в карманы. Макарова была готова на любое наказание, вытерпела бы все крики, направленные на неё, лишь бы снова оказаться в уюте собственной спальни под пуховым одеялом. В объятиях любимого плюшевого мишки. С интересной книжкой в руках. Или просто сидя у окна, глядя на небо. Да хоть где, только не на морозе и так далеко от дома. Несмотря на накипевшую ненависть к Разумовскому за его вспыльчивость и недоверие, перестать называть это место «домом» она уже не могла. Подсознание не хотело признавать приятным местом серую комнату приюта, так что остаётся один вариант. Всё-таки, Олег относится к ней мягко. А когда настроение будет спокойное и луна ляжет в ту фазу, Сергей тоже проявит привязанность, только по-своему. В принципе, кроме этой ссоры причин перестать считать квартиру Разумовских-Волковых своим домом не было. Валерия вышла на безлюдную тонкую улочку, мало освещённую фонарями, и облокотилась на стену ближайшего пятиэтажного здания. На светлом рюкзаке, висевшем на худых плечах, точно останутся тёмные пятна, но ей не хотелось задумываться об этом. Она безумно устала, ноги уже немели от холода, а щёки и нос, по ощущениям, достигли максимально красного оттенка. Хотелось залезть под горячий душ и после в мягкую постель. И девочка надеялась, что совсем скоро она сможет сделать это. Если, конечно, не заблудится. Вдали послышались тихие шаги и характерный хруст снега, а следом из-за поворота вышли двое невысоких парней. Макарова видела их боковым зрением, но так и не решилась рассмотреть получше. Силы были на исходе, поэтому она лишь ещё раз потёрла ладони и засунула их в карманы. Если ей не изменяет память, то до квартиры не так и долго идти. Несколько поворотов, по прямой до перекрёстка, пятый дом слева… —Эй, малая! Чего стоишь одна, грустишь? — Валерия подняла карие глаза и столкнулась взглядом с голубыми омутами. Парень, стоящий перед ней, был едва ли выше неё, но его поза явно придавала роста, а заодно и уверенности. Белые волосы ниспадали на угловатое лицо, однако отросшие корни говорили о давней покраске. Вместо ответа Макарова только помотала головой без особого желания заводить беседу с этими двумя. — Ясно, депресняк, обида на весь мир, всё такое. Сигаретки случайно не найдётся? «И откуда, чёрт возьми, у первой попавшейся несовершеннолетней девочки будут сигареты?» — подумала про себя Лера, но, вспомнив про пачку в своём кармане, нахмурились. Лика так и не забрала. А Макарова всё не решалась начать, создать себе зависимость. Так почему бы не отдать их подвернувшемуся случаю вместо мусорки? Без слов Валерия вытащила из кармана полупустую пачку и протянула незнакомцу. Тот буквально просиял, завидев такую удачу, а вот девочке стало не так весело, когда она услышала характерный для упавшего на лёд телефона звук. Чёрт. Всё её привычка прятать дорогие вещи по карманам, ближе к рукам, чтобы контролировать их наличие. Парень рефлекторно сделал шаг назад, когда Макарова нагнулась, чтобы поднять мобильный. Руки заметно дрожали, в глазах стояла мутная пелена от холодного ветра, бьющего в лицо, но больших трещин или царапин она не заметила. По крайней мере, внешне он остался в порядке. Остальное придётся проверить дома. —Раз уж сигареткой поделилась, позвонить не дашь? — голос подошедшего второго парня был похож на звук пенопласта по стеклу, такой же неприятный, особенно в тандеме со сказанной им фразой. Нос был неестественно искривлён, и Лера могла предположить, что голос был таким в связи с этим дефектом. А он уже либо с рождения, либо, что более вероятно, кто-то сломал в драке. Вправили неправильно, и получилось вот это. — Ну, малая, не ломайся, как девственница. Макарова непроизвольно сморщилась, слыша такое глупое сравнение. Но страх брал своё. Двое парней перед ней, добрыми намерениями от них не пахнет, а ещё физически она сейчас выжата, как лимон. Если бы телефон не выпал из кармана, они, возможно, просто пошли бы дальше. Но Лера отличается «удачей», поэтому с ней не могло случиться что-то другое. Валерия от испуга сделала шаг назад, когда один из парней подошёл ближе, и больно ударилась затылком о стену. Не хватало ещё травмированной прийти домой, точно отчитают, мол, не надо было вообще убегать. Главное хотя бы добраться до дома живой. Рука непроизвольно сжала телефон в кармане сильнее, глаза забегали интенсивнее по надвигающимся фигурам. Следующее действие она выполнила, почти не задумываясь, о чём в ту же секунду пожалела. На протянувшуюся ладонь незнакомца пришёлся крепкий удар, в который девочка вложила весь остаток сил, подогретых закипевшим адреналином. Тот зашипел, отскочил, как ужаленный, и со злостью в глазах уставился на испуганную Леру. Парень прошептал себе под нос непонятные ругательства и жестом приказал своему приятелю на Макарову. В голове будто вся жизнь пронеслась, а потом по щелчку оборвалась, вынуждая Валерию дёрнуться влево и, не жалея уставших ног, понестись подальше от парней. Только вот было поздно. Незнакомец в несколько быстрых шагов нагнал девочку, потянул назад за капюшон яркой куртки и, испустив ехидный смешок, толкнул вперёд. Кажется, если бы она не вытянула руки вперёд, то с большой вероятностью могла бы разбить себе голову о твёрдый лёд. Валерия кое-как поднялась на колени, рассматривая собственные ладони. Они были в грязи и снегу, где-то начинала сочиться кровь. И всё это ужасно болело в добавок к окутавшему город морозу. Услышав за спиной приближающиеся шаги, Макарова быстро попыталась встать, но скользкая поверхность сейчас мешала как никогда раньше. Ей удалось только перевернуться и постараться отползти назад, пока двое парней подходили всё ближе. Страх сковал руки и ноги, которые и так не особо функционировали от холода, а ситуация заставляла мысли крутиться в голове как заведённые. С этого ракурса их рост уже не казался таким небольшим. Они были похожи на двух наступающих тигров, ведущих охоту на маленького крольчонка. Незнакомцы не говорили ни слова больше, сохраняя пугающее молчание. Когда расстояние между ними снизилось до одного шага, с губ Леры начали срываться тихие просьбы уйти. Когда один из парней протянул к ней руку с заранее засученным рукавом, её тело начало колотить дрожь в отчаянных попытках встать и убежать прочь. А когда он за воротник куртки рывком поднял девочку с асфальта и сжал шарф настолько, что кислорода начало безумно не хватать, Макарова наконец закричала. Получилось больше похоже на хрип, едва слышный даже ей самой, но на большее её сил не осталось. —Заткнись. — буквально прорычал обидчик, и в его голосе так ярко сквозила ярость, что Лера была готова хоть прямо сейчас умереть, провалиться под землю, лишь бы не испытывать на себе продолжение этой ситуации. Валерия дёргалась, хватала парня за руку и пыталась освободиться, но все старания были тщетны. Вместо того, чтобы сдаться, она отчаянно держалась за сознание, не позволяя себе расслабиться, даже когда начинало казаться, что выхода у неё нет. По щекам потекли слёзы, скатываясь по фарфоровой коже и капая на асфальт, и мокрые дорожки тут же подмораживали. Становилось ещё холоднее, однако остановиться от беззвучных рыданий девочка уже не могла. В какой-то момент Макаровой показалось, что она слышит ещё чей-то голос кроме двоих стоящих перед ней парней. И, наверное, Лера бы посчитала себя сумасшедшей, раз слышит голоса, которых на самом деле нет, если бы незнакомцы синхронно не обернулись назад. Значит, она не вышла из ума в стрессе. Хоть что-то радует. В ту же секунду хватка на её шее исчезла, и Валерия упала обратно на лёд, сразу же почувствовав боль в пояснице и по новой — в ладонях. На замёрзшей воде остались красные полупрозрачные разводы от крови, но сейчас это волновало намного меньше, чем то, что происходило перед ней. Подошедший мужчина в сером пальто и с толстой папкой в руке размахивал ею, будто пытался отогнать ворон, а не парней, и что-то кричал про полицию. Лера не разбирала слов, только пыталась заглушить неприятный звон в ушах и восстановить до стабильного дыхание. Однако сделать это было довольно трудно, когда впереди всё ещё оставалась потенциальная опасность. Сначала парни что-то неуверенно возражали, пытались оправдаться, но уже через некоторое время уходили прочь. Как Макарова сумела разглядеть из-под мутной пелены слёз, один из них с силой сжимал ту самую пачку сигарет, а после и вовсе швырнул куда-то к дороге. Девочка смотрела им вслед до тех пор, пока они не скрылись за тем же поворотом, откуда пришли, и даже чуть дольше. Просто глядела в тёмную даль, хлопая чёрными ресницами и стараясь смаргивать подступающую к глазам влагу. —Малышка, всё в порядке? Не сильно ушиблась? — мягкий голос мужчины вывел Валерию из мыслей и заставил перевести взор на него. Его светлые волосы растрепались из-под шапки, прямоугольные очки запотели от частого дыхания, а зелёные глаза были похожи на изумруды в бледном свете фонарей. Он казался дружелюбным, но Лера не теряла бдительности, пытаясь подняться самостоятельно и не задеть лишний раз ссадины на ладонях. Видя неуклюжие старания девочки встать со льда, незнакомец подошёл на пару шагов ближе и протянул руку. Не трогал, не хватал, а только протянул. Будто пытался познакомиться с диким зверем, прощупывал почву на наличие взаимной доброты. На колебания Валерии мужчина только мило улыбнулся, теперь всем видом излучая безопасность. И Макарова повелась. Позволила поднять себя за запястья, как тряпичную куклу, и теперь ощущала под ногами твёрдую поверхность. Это добавляло уверенности в своих действиях, пусть и стояла она не особо устойчиво. Всё тело буквально колотило крупной дрожью, девочка оглядывалась назад, на дорогу к дому, и пыталась думать о тепле, в котором она скоро окажется. От этих мыслей становилось приятнее, но холодный ветер только набирал обороты, каждый раз норовя столкнуть Валерию обратно на асфальт. —Ты как? — снова поинтересовался мужчина, поправив очки на переносице. Отвечать не хотелось от слова совсем. Единственное, чего сейчас желала Макарова, было оказаться в своей комнате и потеряться от мира на пару часов, обдумывая ситуацию. Она предполагала, что сейчас у неё шок, и потом всё будет намного хуже, однако об этом думать было пока рано. Да и мысли сильно путались, не желая собираться в предложения. —Не очень. — хрипло отозвалась Лера. Ответить нужно было хотя бы в качестве благодарности за спасение от тех парней. Как бы хреново она себя не чувствовала. —Ты потерялась? Или просто домой идёшь? Если хочешь, я могу проводить тебя. Вряд-ли ещё одна такая встреча тебе понравится. Вот тут Валерия насторожились. Уставилась на мужчину недоверчивым карим взглядом, осматривала с ног до головы, ища подвох. Она может дойти сама, надеясь, что не упадёт где-нибудь у остановки. По сегодняшнему опыту ей понятно — с незнакомцами вообще лучше не говорить, не то, чтобы идти куда-то вместе с ними. Видимо, заметив, как в чужом взоре поблёкло доверие, мужчина поспешно добавил: —Не волнуйся, я из отделения полиции. Мне в другую сторону, но раз такая ситуация приключилась. Что ж, я думаю, меня подождут. — он снова улыбался, будто перед собой видел не напуганную девочку, а старого приятеля, товарища по переписке или близкого родственника. Но никак не несовершеннолетнюю незнакомку. Лера чувствовала, как усталость и слабость от замерзших ног поднимаются выше, захватывают каждую частичку тела, и что-то предпринимать нужно было максимально быстро. Пререкаться сил не было, а утверждение о месте работы мужчины немного успокоили. —Хорошо. В подтверждение Макарова коротко кивнула и, не дожидаясь нового спутника, направилась прямо по тротуару. Как могла она обходила гладкий лёд, ступала лишь на более устойчивую поверхность, держала собственное тело в напряжении. Чтобы не задевать ссадины на руках девочка слегка растопырила пальцы, не давая им касаться друг друга, и из-за этого была сильно заметна мелкая дрожь, всё ещё не отпускающая юный организм. Она держала себя в руках, понимая, что скоро шоковое состояние и ненастоящее спокойствие уйдут, на их место придёт истерика. Лера читала про это в какой-то книге по медицине и психологии, подаренной Разумовским. Серёжа всегда видел в ней потенциального врача, а она, собственно, и не против такой судьбы. —Далеко до дома твоего? — догнав девочку, спросил мужчина. Он вглядывался в заплаканное лицо с жалостью, но не предпринимал попыток помочь. И на том спасибо, Лера бы не выдержала такого унижения, пока её ноги и руки ещё функционируют. В качестве ответа девочка мотнула головой в разные стороны, с отчаянием поняв, что очень сильно начинает болеть голова. — Может всё-таки сначала зайдём куда-нибудь в аптеку, обработаем твои руки? —Нет! Нет, не надо. — с жаром воскликнула Макарова, приостановившись и наконец обернувшись на собеседника. — Мне нужно домой. — едва слышно добавила скорее для себя, глянув на мужчину снизу вверх. Лера, она не сомневается, сейчас выглядит ужасно жалкой маленькой девочкой, но от одной мысли об этом предложении ей стало не по себе. —Ладно-ладно, я просто предложил. — незнакомец жестом пригласил Макарову продолжить путь, а сам потянулся следом. — Как твоё имя? —...Валерия. — донеслось еле слышно спустя пару секунд обдумывания, стоит ли вообще отвечать. —Я Дмитрий, можно просто Дима. «Просто Дима». Лера фыркнула. Да, конечно, пять минут назад друг друга знать не знали, а теперь «просто Дима»? Ей было бы приятнее общаться с ним по имени-отчеству, но настаивать она не стала. Смысл? Через минут семь Макарова окажется дома, и они разойдутся, как в море корабли. Но всё-таки тишина давила на уши в добавок к головной боли, поэтому заглушить её хотелось неимоверно. —Почему вы ничего не сделали с этими парнями? —Понимаешь.. — мужчина переложил папку в другую руку, чтобы поочерёдно согревать их в карманах, и неловко потёр шею. Явно подбирал слова. — Ты выглядела так, будто сейчас. можно будет вперёд ногами выносить. Сделать выбор в пользу жертвы в этой с ситуации было бы намного правильнее. Тут всё равно есть камеры. — в доказательство своих слов Дима, не прерывая движения, развернулся корпусом и ладонью указал на видеонаблюдение примерно в том месте. Но девочка не заинтересовалась, поверив на́ слово. —Понятно. Это брошенное сухо слово стало окончанием их диалога. Дальше шли они молча, иногда только мужчина посматривал на глядящую в асфальт Леру, словно хотел что-то сказать, но быстро отговаривал себя. А Макарова? Еле передвигала ногами, все силы и мысли направляя на старания идти прямо и не падать. В голове — звенящая тишина и завывающий ветер, свободно гуляющий в черепной коробке, как в просторном поле. Только откуда-то из уголков подсознания доносились фразы Волковых-Разумовских, одобряющие или поддерживающие. И даже учитывая, что Валерия знала об их возможной лживости, они её сейчас безумно успокаивали. По крайней мере, их наличие в мыслях помогало скоротать путь, схожий с вечностью, а остальное сейчас неважно.

***

Понедельник, 16 декабря, 19:02 Леру всю трясло от страха. От безысходности и стыда за саму себя. За свою слабость в трудную минуту. Но она заставляла себя стоять ровно, даже когда хотелось привалиться плечом на стену и наконец прикрыть глаза, выкраивая пару секунд на такой необходимый отдых. В подъезде пахло сигаретами, «аромат» которых Валерия уже терпеть не могла, и сыростью. Неприятно настолько, что по возможности девочка бы перестала дышать вообще, однако сейчас лишь вдыхала через рот, подавляя накатывающую тошноту. Дмитрий легко нажал на кнопку звонка и отошёл на пару маленьких шагов, вслушиваясь в забавную трель, разлетевшуюся по лестничной клетке тихим эхом. За дверью послышались медленные размеренные шаги, но открывать её стали не сразу. Секунд тридцать стояло молчание, мужчина уже хотел было нажать вновь, привлекая внимание хозяина квартиры, но дверь наконец распахнулась. Из-за опущенных в пол глаз Макарова смогла увидеть только серые штаны и тёплые носки с волками, но этого хватило, чтобы понять единственную вещь. Олег. И это было невероятным везением, что встретил их не Разумовский. По крайней мере, так ей казалось. Когда карий взгляд наконец поднялся выше, Валерия увидела напряжение, скопившееся в уголках чужих губ, и блестящие от волнения глаза цвета горького шоколада. Между бровями залегла складка, чёрные волосы были слегка взлохмачены, как Лера могла догадаться, Серёжей. Он не смотрел на неё, только изредка поглядывал, будто убеждаясь, что она никуда не собирается убежать. Дима неловко переступил с ноги на ногу, смотря на обоих поочерёдно, и в итоге начал разговор первым: —Вечер добрый. Вот довёл вашу. дочь? домой, почти в сохранности. Произошёл инцидент с какими-то молодыми людьми, думаю, она вам сама расскажет. — речь удалась намного неудачнее, чем думала Лера, но в доказательство чужих слов лишь кивнула. Это, кажется, осталось незамеченным Волковым. Только сейчас Валера увидела, как Олег одну руку держит за спиной, судя по напряжению плеча сжимая находящийся там предмет. Понять было нетрудно — простая безопасность, как объяснял Разумовский когда-то, поэтому оружие на встречу с незнакомцами, даже у своей квартиры, не повредит. —И как вы оказались замешаны в этом «инциденте»? — его голос был холодным и хриплым, как и всегда в присутствии чужих людей, но именно сейчас это заставляло мурашки побежать по спине. —Проходил мимо и увидел, как парень за ворот куртки её держит. Отогнал, хотел уж до участка его с дружком довести, но девочка ваша такой бледной была. Я боялся, что что-нибудь случится. От этих слов Дмитрия Лера сжалась сильнее, вновь опустив голову и плечи. Руки, до этого прижатые к груди, она уронила по швам и теперь была похожа на провинившегося котёнка. Именно провинившегося. Ведь если бы Макарова не решила воплотить свою «гениальную» идею в жизнь и сбежать из дома, то ничего из этого бы не было. Ей бы не пришлось стоять перед Олегом побитой и жалкой. Ему бы не пришлось выслушивать неловкие речи незнакомого мужчины, что привёл домой его дочь. А Анжелике не пришлось бы каждый раз оправдываться и лгать матери, что находится в квартире одна. Леру будто током прошибло. Даже в подъезде было невыносимо холодно, руки тряслись как перед важной контрольной. Голова была готова расколоться на множество мелких осколков от нарастающей боли. Желание упасть и растянуться на прохладном полу с каждой секундой становилось всё сильнее. Игнорируя неприятное ощущение в пояснице и неустойчивость конечностей, Валерия наконец сделала шаг в тепло квартиры. Изначально она хотела скинуть с плеч портфель и уйти в свою комнату, но вместо этого по причине отсутствия сил лишь подошла к Олегу и некрепко обняла. В силу роста девочка смогла только уткнуться носом в живот мужчины и сцепить руки на широкой спине. Макарову почти не держали ноги, они казались ватными и не совсем надёжными для ходьбы, поэтому она позволила себе облокотиться на приёмного отца, по возможности стараясь не доставлять ему особых неудобств. Лера могла только догадываться, оттенок какой эмоции сейчас приобрело лицо Волкова, однако тихий измученный вздох и тяжёлая ладонь на светлой макушке свидетельствовали о чём-то непременно положительном. Со стороны это явно выглядело по-домашнему, и Дмитрию, судя по нечленораздельному звуку, похожему на резкий выдох, это показалось по-своему милым. Но задумываться об этом Валерии совсем не хотелось. Главное — тепло, отдаваемое телом напротив и согревающее окоченевшие конечности, а остальное пока неважно. Глаза слезились сами собой, то ли от контраста температур, то ли от резкого осознания — она наконец дома, в тепле, там, где должна быть. А ведь могла бы больше не оказаться в этих крепких, но в тоже время мягких объятьях Олега, больше никогда не услышать от Разумовского интересные лекции о медицине и смешные монологи с самим собой из кухни. Больше не вставала бы утром, просыпаясь от лёгкого потряхивания в плечо и запаха её любимых, сделанных Волковым блинчиков. Олег что-то быстро сказал близким к приказному тоном явно нежеланному гостю, и почти сразу же дверь с характерным хлопком закрылась, перестав впускать уличный холод в уют отапливаемой квартиры. Простая ладонь в волосах сменилась лёгкими поглаживаниями и тихими успокаивающими фразами. Валера перестала разбирать его слова, да это было и не очень-то важно в такой ситуации. На пару секунд тепло и рука на макушке исчезли, но лишь за тем, чтобы Волков присел перед дочерью на корточки. На его лице была сожалеющая улыбка, а в глазах отражалась вся та радость встречи, которая не была показана при Дмитрие. Мужчина аккуратно стёр мокрые дорожки от слёз, несмотря на то, что они продолжали скатываться по щекам, и параллельно шептал привычным ей домашним голосом: —Ну-ну, малыш, тише. Теперь всё в порядке, я рядом. Сейчас мы успокоимся, поговорим и ляжем отдохнуть, хорошо? Но Макарова будто не слышала. Не хотела слышать. Прокручивала в мыслях огромное количество вариантов извинений, от которых голова только начинала болеть сильнее. А в итоге, откинув каждую из фраз, потому что одна казалась хуже другой, лишь сделала пару неуверенных шагов вперёд и обняла Волкова за шею. Теперь, уткнувшись в излюбленную Олегом футболку, она бормотала тысячу банальных «прости». Шептала, пока не заканчивался воздух в лёгких, затем делала глубокий вдох и начинала снова. Мечтала наконец очистить совесть перед этими людьми, но только сильнее унижалась, что невыносимо раздражало и вводило в отчаяние. —Прости, прости.. — последний раз проговорила Лера, понимая, что на большее уже не способна, и в беззвучных рыданиях сжала ладони в кулаки, по ощущениям, до кровавых полумесяцев на хрупкой коже. Волков не кричал, не ругался и не поднимал руку. Только мягко прижимал к себе, давая волю накопившимся эмоциям, что до́ верха наполнили чашу терпения юного организма и теперь лились через край. О таком напуганная возможными последствиями до смерти Лера и не мечтала, даже не задумывалась, поднимая, что вероятность будет крайне мала. А теперь она нежилась в ставших родными объятьях, наконец разрешив напряжённым мышцам отдохнуть после всех событий вечера и прошедших выходных. Валерия не заметила, как стало легче дышать. Как отчаяние растворилось в заботе и немой поддержке. И как прекратились катиться по щекам слёзы, подгоняемые истерикой. Ей оставалось только стоять в такой уютной позе столько, сколько возможно, и постепенно расслабляться, понимая, как сильно была не права, убегая из этого места. Места, которое стало ей укрытием от всех проблем в жизни. И, наверное, хуже ошибки она ещё никогда не допускала и вряд-ли допустит. —Олег, я видел на камерах в соседнем районе кого-то в похожей куртке, совсем как у Леры. Собирайся, мы срочно идём туда! — донёсся знакомый громкий голос из другой комнаты, а после и рыжая макушка показалась из дверного проёма. Сергей зашёл в прихожую, явно эмоционально возбуждённый своей находкой, на ходу надевая один из любимых сиреневых свитеров. Его волосы пребывали, мягко говоря, в крайнем беспорядке, глаза горели волнением в ярком свете люстры. —Уже не нужно, Серый. — размеренно произнёс Волков, наконец разомкнув кольцо объятий и отодвинувшись от дочери. Он выпрямился во весь рост и на пару шагов отошёл в сторону, во всей красе демонстрируя найденную потеряшку. Лера всё ещё тряслась от проходящей истерики, но тем не менее она нашла в себе силы поднять глаза. Разумовский стоял напротив в паре метров от неё и глядел на Макарову, будто не веря, что это правда она. Он словно завис на полминуты, если прислушаться, можно было услышать скрип шестерёнок в его рыжей голове. Глаза всегда отражали все эмоции, кипящие в Серёже, и теперь в голубых омутах можно было прочитать весь перечень чувств. От недоверия и напряжения до бледной радости. Это иногда пугало, но не сейчас, когда в глазах его Лера не замечала отчётливой ненависти или ярости. Хоть что-то успокаивало. Казалось, прошла целая вечность перед тем, как Разумовский, по всей видимости, выйдя из ступора, выронил из рук телефон, что с громким звуком упал на пол, и подбежал к Валерии. Вместо того, чтобы аккуратно опуститься перед Лерой на корточки, он практически упал на колени на ходу, не жалея себя и не думая о возможных синяках. Когда мужчина оказался в достаточной близости, Макарова наконец увидела масштаб эмоциональной истерики Сергея. Глаза бегали туда-сюда, дыхание совсем сбилось, будто ему не хватало воздуха в просторной прихожей. Мужчина что-то невнятно бормотал про свою вину, гладил по девичьим щекам и волосам, словно проверяя, не галлюцинация ли это. Слёз не было, нет. Но он выглядел настолько растерянным, что на секунду Валерия задумалась, не подменили ли одного из её приёмных отцов. —Прости, Серёж, я не хотела. чтобы всё так обернулось.. — эти слова комом застревали в горле, но Макарова сумела пересилить себя, чтобы произнести их человеку, которого последний раз видела в гневе и ярости. Несмотря на страх и возможность резкой перемены настроения, смены милости на негодование. —Зачем ты сделала это? Ты понимаешь, какие могли быть последствия?! — его голос предательски сорвался на полукрик, но, кажется, он в ту же секунду взял себя в руки. Мужчина устало потёр переносицу, тихо вздохнув, и сразу после обратил внимание на кровавые разводы на девичьих ладонях. — Ну-ка, дай сюда руки. Я посмотрю. Лера колебалась пару секунд, а после послушно протянула кисти ладонями вверх, демонстрируя несколько больших ссадин с сочившейся из них кровью, перемешанной с грязью. Всё ещё было больно, плюсом к этому кожу слегка покалывало после долгого нахождения на морозе. И потому, видя в карих глаза немую просьбу быть аккуратнее, Серёжа практически не касался. Только осматривал, параллельно поглаживая тонкие запястья с немного засученными рукавами куртки. —Олеж. — позвал Разумовский, будто наконец вынес долгожданный вердикт, и обернулся на мужчину. — Принеси перекись и вату в гостиную. —Без проблем. Когда шаги Волкова стихли в другой комнате, и слышно было только шуршание медикаментов в маленьком ящичке с остальным, Сергей помог девочке стянуть с плеч портфель, что в этот момент казался невероятно тяжёлым. Лера была готова мурлыкать от удовольствия, настолько сильно мешал лишний предмет и как неприятно он тянул уставшую спину вниз. После аккуратно, в попытках не задеть ладони по возможности, с Валерии сняли куртку и лёгким движением руки — шапку, взлохматив светлые волосы в разные стороны. —Ma chérie, я, конечно, всё понимаю. Подростковый возраст, гормоны пляшут в голове, хочется больше свободы, но давай в следующий раз думать мозгами, а не отправлять ситуацию на «авось»? — уточнил Разумовский, одной рукой поддерживая Макарову за плечо, а другой — помогая снять чёрные ботинки. — Да, я повёл себя, как последний кретин, признаю. Но убегать из дома не является решением всех жизненных проблем. Сил хватило лишь на усталый кивок. Лера чувствовала, как глаза закрывались сами собой, а сознание на доли секунд проваливалось в забытие, пропуская большую часть смысла монолога приёмного отца. —Дойти хоть сможешь, горе наше? — Макарова снова кивнула, неуверенно переступив с ноги на ногу и тут же поморщившись. Все конечности затекли, устали и безумно болели, но тем не менее напрягать ещё и с этим Сергея она не решилась. — Тогда идём, обработаем всё и спокойно поговорим. Казалось бы, Лера сегодня за день столько раз слышала слово «спокойствие» и так часто думала о нём. Так когда же оно наконец наступит? Когда можно будет упасть на кровать лицом в мягкую подушку, сжать простыни до побеления костяшек и поплакать в одиночестве? Квартира кажется привычной. Вот полка с любимыми классическими произведениями Серёжи и всей серией «Гарри Поттера», которую так любит перечитывать на досуге Олег. Вот занавески яркого фиолетового цвета, укрывающие их всех от утреннего света. Вот обитый велюром диван, где по вечерам все трое, неловко устроившись рядом, смотрели «Битву экстрасенсов» и, смеясь, пытались угадать сами, в какой машине спрятан человек. А сейчас на этом диване сидел Волков с перекисью в руках. Его взгляд напряжён, он почти негодовал, но не произносил ни слова, позволяя дочери сесть рядом с собой. Обработать было трудно. Несмотря на выдержку, которой её так долго учила жизнь, Валерия резко отнимала руки и не могла сдержать дрожь на кончиках пальцев. Жгучая жидкость стекала по коже, пока Олег не промокал её ваткой или пока она совсем не капала на диван, оставляя за собой тёмное пятнышко. Даже несмотря на грубые причитания Сергея о том, что нужно потерпеть, Лера не могла. Она устала от боли и хотела забыть об этом ощущении хотя бы на пару часиков. Она устала жмуриться, чтобы не заплакать и не выдать своей слабости вновь. Она, чёрт возьми, просто устала. —Почти всё. — проинформировал Волков, капая перекисью на последний необработанный участок, а после стирая ушедшую из раны белую пенку кусочком ваты. — Готово. И наконец Лера выдохнула с облегчением. Физическая пытка закончилась. Осталась моральная — разговоры по душам с Волковыми-Разумовскими. А, учитывая, как прошёл её последний диалог с Серёжей в тот вечер пятницы, Валерии совсем не хотелось даже начинать обсуждение. —Успокоилась? — выразительно поднял одну бровь Сергей, сложив руки на груди. В ответ короткий кивок, потому что на слова нет возможности из-за стоящего в горле кома. — Просто к слову, если ты будешь убегать от каждого «серьёзного разговора», то тебе придётся сложно в жизни. Побег не решает никаких проблем, даже страх не исчезнет, если ты окажешься на другом конце планеты от своих неприятностей. Вместо одобрения за красиво сказанные слова мужчина получил тихое фырканье и лёгкий удар в плечо. Конечно, Разумовский прав, но вряд-ли именно такой подход нужен к девочке-подростку. Вместо этого Олег, до этого сидевший на краю дивана для удобной обработки ссадин, опустился на пол перед Лерой на корточки, не давая шансов взглядом убежать от разговора. —Просто скажи честно. Твои сигареты? Куришь? — эта тема не задевала Волкова так, как завела Серёжу, поэтому тон его был намного более спокойным. Хотя стальные нотки в нём всё-таки проскакивали. —Нет. Правда, это не моё. — Макарова не знала, куда смотреть. Отвести глаза, значит сразу подписать себе на лбу имя лжеца — это выдаёт у неё враньё всегда. Но встречаться со строгим и в какой-то степени холодным взором приёмного отца желания не было. Где-то полторы минуты оба мужчины будто оценивали её ответ, достаточно ли он правдив и стоит ли верить этим словам. Такого сильного напряжения между ними ещё не было с момента вечера удочерения. Казалось, что секунды текли дольше часов. По ушам звонким стуком била кровь, разгоняя головную боль и делая её всё сильнее, и от этого Лере хотелось пойти в свою комнату, начать биться лбом о стену. Может быть, хотя бы так получится заглушить тянущую тупую боль, а заодно постараться забыть все события этого вечера, просто стереть из памяти и больше никогда не вспоминать. —Ладно, будь по-твоему. Можешь расслабиться, допрос окончен. — наконец заговорил Разумовский, будто признавая собственное поражение. — Но в следующий раз из дома не сбегай, что бы ни случилось. Хотя бы из чувства самосохранения. Странно это говорить, но я правда волновался. А ещё страннее было слышать эти слова от самого Сергея, обычно бедного до сожалений и чувства вины. Волновался? Вот это удивительное дело. Видимо, на сегодняшний вечер сюрпризы ещё не закончились. —Как бы этот попугай на тебя не кричал, знай, что ударить он не сможет. Вернее, сможет, но не тебя. Так что просто дождись, пока Серый остынет, и поговори, если он не сделает этого первым. Или мне позвони. Хорошо? Валерия в первый раз за вечер, кажется, искренне засмеялась. Получилось тихо и хрипло, зато естественно. Это был не какой-то нервный смешок, и на том уже хорошо. Сравнить яркого в одежде и эмоциях Сергея с попугаем? На такой риск способен только Олег, проживший с ним большую часть жизни. Лера бы никогда не решилась даже заикнуться. Хотя, признаться честно, эта идея заинтересовала её. Вместо того, чтобы разозлиться на новое прозвище, Разумовский лишь закатил глаза и, в пару шагов преодолев расстояние между ним и Олегом, положив руки сидящему на плечи. Расценив как намёк, мужчина поднял голову к партнёру и получил смазанный поцелуй в кончик носа. Серёжа точно клюнул, как птичка, а не поцеловал, совсем аккуратно и бережно. И, если обычно Валерия отворачивалась от чужих ласк, из отвращения или чтобы не смущать, то сейчас это казалось по-своему домашним. Не таким противным, как она всегда это представляла. Чтобы не мешать своим присутствием, Макарова тихонько подвинулась ближе к краю и неуверенно встала, надеясь не свалиться в ту же секунду. Реакцией Разумовского послужила мимолётная улыбка уголком губ и еле заметный одобрительный кивок, мол, иди, продолжения разговора не будет. А Олег даже не заметил, погружённый в редкие ласки Сергея с головой. Не смея оборачиваться, чтобы лишний раз не смущаться от подглядывания таких личных сцен, Лера на всё ещё ватных ногах направилась в свою спальню. На самом деле безумно хотелось свернуть по коридору, зайти в ванную комнату и привычный час нежиться под горячими струями воды, но всё тело требовало немедленного отдыха. Хотя бы часик полежать на кровати, чтобы избавиться от напряжения и не дёргаться от каждого резкого движения. Иначе, Макарова была в этом уверена, она сойдёт с ума быстрее, чем Разумовский меняет эмоции на лице.

***

В ту ночь Валерия не могла заснуть до самого утра. Она лишь тихо пускала слёзы в подушку, позволяя ткани впитывать солёные дорожки с щёк. Это была не истерика и не разыгравшиеся гормоны, нет. Иногда от «просто поплакать в одиночестве» становилось легче, особенно после всей этой ситуации. Валерия слышала, как в другой комнате что-то обсуждали между собой Волков с Разумовским, как они вскоре перешли на повышенные тона, совсем забывая про дочь в соседней комнате, и как после этого, помирившись, договорились на чём-то одном. Это неожиданно напомнило ей, что, какими бы ужасными и психически неуравновешенными не казались, они всегда остаются людьми. Обычными людьми, которые могут испытывать страх, гнев и радость, пусть не в такой форме, как все остальные. И этот факт немного смягчил отношение Леры к ним. Она даже винить Серёжу не могла за тот скандал, ведь эта реакция была вполне понятна и может быть обоснована чем-то из прошлого, тем, что так травмировало для него тему о курении. Единственный человек, кто заслуживал чёрной тучи вины над головой, — это сама Макарова, и ей предстоит долго размышлять, как загладить это пятно на её довольно чистой совести. После всех этих разборок Валерия даже не надеялась на хорошее отношение. И, несомненно, не могла подозревать, что поздним утром к ней, постучавшись, войдёт Олег с приглашением на завтрак. Он позволил себе немного непривычных даже для самого себя нежностей, поцеловал девочку в макушку и мягко потрепал по плечу, прогоняя последние крохи страха из её подсознания. А Серёжа за столом и не думал вспоминать об этом инциденте. Как ни в чём не бывало, он без умолку болтал с ней о медицине, рассказывая интересные факты об анатомии человека, и смешно рассуждал вслух. Несмотря на то, что эти действия были обычными для их совместного утра, сегодня всё казалось чуть более тёплым, домашним. Кажется, ей пора сменить Разумовского в контактах с «Этот» на «Серёжа».И Валерия знала, что это её первый шаг на пути к принятию и счастливой жизни.