Странница (переписано)

      - …Итак, первый круг магии покорился воле Странницы…       - А сколько их всего-то? – в который раз перебил барда Олаф.       - Пять, брат мой, - флегматично ответил менестрель. – Под чутким присмотром мага Фаренгара в голову девушки вошли основы магии…       - А сколько лет ей тогда было? – спросил только подошедший Кодлак, усаживаясь на принесенную им лавку, подле Свакнира.       - Ох, ну, двух десятков точно не набралось тогда… а выглядела она совсем маленькой по сравнению с нашими-то нордками. Худая, угловатая - она казалась неоперившимся птенцом, наверное поэтому лесной эльф и решил взять ее с собой – из жалости, - после недолгого раздумья ответил сказитель.       - Как будто сейчас что-то изменилось! – усмехнулся Кодлак и незаметно налил себе меда из бочки Олафа, в этот момент подавившегося.       – Кхм, так вот, три дня прошло с тех пор, как девушка прибыла в Вайтран, а босмер ушел в Ветреный Пик за каким-то камнем для придворного мага. Все для нее было ново – в свободное время особа бродила по улицам города, разинув рот и крутя головой по сторонам – дома, таверны, храм, сам Драконий Предел восхищали ее чем-то невиданным доселе, простотой и силой. Тихо бормоча себе под нос про то, что «домов столько не было, и они выглядели не совсем так», Рия возвращалась в таверну и принималась бороться с язвами, ожогами и порезами на ладонях и пальцах мазями – заклинания лечения у нее не получались совершенно. Днем она сражалась с кровавой болью, ночью – с кошмарами, липкими пальцами впивающимися в ее разум, - грустно произнес бард, жалея, что его не перебивают. – В общем, спустя три луны новый друг девушки вернулся из своего похода…

***

      - Вечер добрый! – прогремело прямо над ухом девушки, вздрогнувшей и тут же выронившей склянку с исцеляющим раствором.       - Какого черта?! – вскричала Странница и обернулась. На нее виновато смотрели карие мужские глаза. Огромных размеров бородатый человек попятился, освобождая пространство возле алхимического стола. С сожалением посмотрев на только что сваренное Фаренгаром зелье, растекавшееся по полу, Рия тяжело вздохнула и, взяв ведро и тряпку, стоявшие подле стола, принялась убирать осколки и вытирать лужу. – Если вы ищете Фаренгара, то он только что отошел, - пробубнила девушка, не поднимая глаз.       - Тебя искали мы, дитя, - радостно зашипело из-за спины широкоплечего длинноволосого мужчины.       - Фаэлиан?! – Рия подняла голову и столкнулась с насмешливым взглядом темных глаз эльфа.       - Ожидала ты еще кого-то видеть? – Босмер скрестил руки на груди. – Но, да, это всего лишь я. Нашел я магу камень, что просил он. А чем же занималась ты, хочу я знать? Ужель за стариком ты прибирала?       - Ага, конечно, тоже мне, уборщицу нашли! - презрительно фыркнула девушка. Закончив неожиданную уборку, она вернула ведро с тряпкой на место и села на стул. – Я выучила пару заклинаний. Кстати, что это за медведь, если не секрет, конечно? – собрав в кулак всю свою храбрость и натянуто улыбнувшись, спросила Рия, как можно наглее глядя на темноволосого здоровяка. Его длинные, почти до пояса волосы были заплетены во множество косичек, которые, в свою очередь, смуглый мужчина собрал в высокий «хвост». Человек был облачен в меха, закрывавшие всё его громадное тело, оставляя открытым только обветренное лицо. Страннице оно показалось довольно привлекательным, но не более того.       - Ты слишком много болтаешь, девка. Твои косточки такие тоненькие – хрясь, и пополам, – злобно ответил ей мужчина. Девушка вся похолодела, но постаралась не показывать страха.       - Извините, я совсем не хотела вас обидеть. Так кто это? - уже шепотом Рия обратилась к эльфу. Прибежавший в кабинет придворного мага Волкодав уселся рядом с хозяйкой и ободряюще лизнул ей руку.       - С огнем играть любишь, девчонка? – ухмыльнулся эльф. – По природе своей вспыльчивы норды. Человека этого звать Фрейр. Наемником он назвался, когда встретил я его в руинах близ Ривервуда. Объяснил, что прислан сюда с разбойниками разобраться. Неплохой человек, тебе скажу, хороший воин – будет толк с него.       - Яс-сно, - ойкнув, девушка испуганно приложила ладонь к губам.       - Глас звериный пробуждается в тебе, - цокнув языком, довольно заметил Фаэлиан. – Помощь наемника понадобиться может в скором времени нам. Согласна, чтоб шел с нами он?       - Я не прот-тив, - прошипела Рия, дивясь новому дару. Звериный язык показался ей чем-то родным, давно знакомым и теплым, только позабытым. Она также недоумевала, почему речь Нирна ей понятна и почему она так легко говорит на ней, но скоро плюнула на это дело и погрузилась в учение.       - Рад я одобренью твоему, зови мага своего - отдать Драконий камень должен я. - Рия кивнула и вместе с Волкодавом побежала в покои придворного мага, оставив начавших о чем-то переговариваться мужчин в кабинете. Застав Фаренгара в его комнате далеко не в радужном настроении, девушка передала ему новость. Обрадованный маг чуть ли не бежал в свой кабинет вслед за этой странной девчонкой с почерневшими руками, сейчас надежно скрытыми под зачарованными им самим перчатками.       Во время недолгого разговора между благодарным Фаренгаром и рыжим эльфом в кабинет придворного ворвалась ошарашенная Айрилет. Данмерка, задыхаясь от бега, объяснила, срываясь на крик, что неподалеку видели дракона, и просила всех следовать за ней к Ярлу. Переглянувшись, Рия, Фаэлиан и Фрейр зашагали за темнокожей эльфийкой.

***

      - Рия ведь прикончит дракона, да? - нетерпеливо заерзал на кресле Олаф.       - У Рии... кхм... особые отношения с драконами, - неопределенно ответил бард, перелистывая страницы потрепанной тетрадки. – «Дракон! Дракон! Дракон летит!» - этот клич подхватили все жители Вайтрана и разбежались по домам. Айрилет вела Рию, Волкодава, Фаэлиана, Фрейра и нескольких еле поспевавших за ней стражников к выходу из города. По протоптанной дороге они почти бегом следовали за данмеркой, Странница же постоянно оскальзывалась и, если бы не Фаэлиан, вовремя ловивший ее на полпути к земле, девушка точно не дошла бы до этой треклятой башни. Все-таки добравшись до сторожевой башни, люди разделились и пошли исследовать ее. А Рия с Волкодавом засели за камнем, за которым Айрилет объяснила всем план действий. Девушка всё то время, что данмерка говорила, безуспешно пыталась выровнять дыхание. Даже когда люди разошлись по округе в поисках следов дракона, у нее не вышло. Она задыхалась, горло рвал хриплый хронический кашель. Рия посильнее натянула капюшон, пытаясь согреться и утихомирить этот чертов, так доставший ее, кашель.       Вдруг девушка почувствовала, как быстро забилось сердце, и кончики пальцев пронзила острая боль. Тогда она и услышала дикий рев, а потом увидела дракона. Он был просто прекрасен. Величие и красота чувствовались в каждом его движении. Его чешуя была какого-то странного землистого оттенка и не блестела на солнце, как у Алдуина. Но дракон был не менее красив. Огромные крылья легко разрубали воздух. Он кричал на драконьем языке, повергая стражников в ужас. «Йол-тор-шул», - языки пламени заплясали везде, Рия услышала чей-то предсмертный крик. Ужас от впервые увиденного ею обгорелого человеческого тела не коснулся ее души. Как она сама писала, оторваться от глаз чудовища стало для нее непосильной задачей; мысль о том, что она, возможно, - дракон, снова вернулась к ней, настойчиво требуя сосредоточиться на этом. Она бы любовалась Великим вечно, но меткая стрела, пущенная Фаэлианом, пробила крыло дракона. От зачарованного наконечника стрелы пламя быстро побежало по тонкой коже чудовища, высасывая мощь и жизненную силу из зверя. Взревев от боли, дракон потерял на секунду равновесие, потерял стремительность полета, забил в воздухе раненым крылом и рухнул на обломки дозорной башни, вопя от чудовищной боли, причиняемой пламенем его крыльям. Стражники продолжали осыпать монстра горящими стрелами, а рыжеволосый эльф короткими перебежками, скрываясь от огненных ту’умов за валунами и обломками крепости, приближался к истошно ревущему зверю. Вдох, выдох, вдох, выдох… Секунда промедления – смерть. Эльф втянул носом воздух, на секунду закрыл глаза, сосредотачиваясь, а через мгновение он уже бросился к дракону с мерцающим клинком в руках. Босмер стремительно летел к чудовищу, в его темных глазах не было страха, что читался на искореженных ужасом лицах стражников, трясущимися руками выхватывавших стрелы из колчанов и натягивавших тетиву. Нет, лесной эльф не боялся ни дракона, ни своей смерти. В голове билась одна-единственная мысль: «Защитить любой ценой!» Он подскочил к зверю сбоку, пока тот рвал на части стражника, не вовремя высунувшегося из укрытия. Эльф рубанул мечем по шее дракона, распарывая ее от головы до брюха. Предсмертный рев великого существа огласил округу. Раздалось странное шипение, а через секунду темная дымка заволокла сознание довакина и Рии.       «Маленький черноглазый дракон вылупляется из яйца, разбивая головой прочную скорлупу. Мать-дракониха довольно и счастливо смотрит на него, такого маленького и беззащитного… Молодой иссера-бежевый дракон впервые расправляет крылья. Смотрит вниз со скалы. Оглядывается на мать, а та напутственно кивает, и он верит. Устремляется вниз, раскрывает крылья… и вот уже парит в казавшихся раньше неприступными голубых небесах…»       Тут видение померкло, а девушку всю трясло, будто она поплавала в ледяной воде. Мутный сон наяву пробудил в ней ярость, звериную, неконтролируемую ярость. В ее голове красный туман смешался с запахом крови, жженой человеческой плоти и пламени. Стражники уже воспевали хвалу довакину и хлопали в ладоши, радуясь тому, что они живы. Рия же вскочила, рывком приблизилась к выглядевшему не менее разбитым эльфу и влепила ему смачную пощечину. Все недоуменно смотрели на девушку, хохотавшую хриплым, отрывистым, похожим на кашель смехом. Она согнулась пополам от душившей ее ярости, боли и почему-то пустоты. Из ее глаз хлынули слезы, а Рия все продолжала безумно смеяться. Вскоре смех сменился диким, звериным воем. Фрейр без особого труда закинул брыкавшуюся девушку себе на плечо. Она задыхалась, захлебывалась собственными слезами, но продолжала ненавидеть рыжего эльфа, продолжала кричать об этом. Фаэлиан изредка обращал на нее свой затуманенный взгляд, с трудом переставляя ноги. Черная, кровавая пелена драконьей смерти по-разному отразилась на них, но накрыла обоих, лишая воли и рассудка. Попытки Фрейра утихомирить девушку не увенчались успехом - она продолжала вопить и пыталась вырваться из железной хватки норда. Тут земля содрогнулась от оглушающего крика: «ДОВАКИ'ИН». Девушка и эльф одновременно повернули головы в сторону самой высокой горы Скайрима, Глотки Мира, вершина которой виднелась вдалеке. Осознание пришло сразу - Седобородые звали рыжеволосого на Высокий Хротгар. Они же на время рассеяли кровавый туман, стоявший перед глазами у Странницы и довакина. Стражники испуганно оглядывались, ища источник шума. В их глазах читался неподдельный страх. Фаэлиан и Рия безразлично, даже с толикой отвращения, смотрели на нордов, как на маленьких, неразумных детей, которым непонятны простые истины. Но мужчины всё же взяли себя в руки после истеричного окрика Айрилет и продолжили путь, то и дело оглядываясь.       Странница больше не кричала, так что в Драконий Предел напуганные стражники и помутившиеся рассудком эльф и девушка пришли в молчании. В главном зале Айрилет, ярл Балгруф, его брат и Провентус Авеничи довольно долго и нудно обсуждали предназначение эльфа, Рия не слышала их. В голове стоял сплошной туман, в ушах - гул, что и говорить, она не падала только потому, что Фрейр держал ее на руках. С Фаэлианом происходило примерно то же самое, только он был гораздо крепче девушки, и поэтому, чуть покачиваясь, держался на ногах...       - Что за чертовщину ты городишь?! - закричал Олаф, вскакивая с места.       - Это не я, - флегматично ответил Свакнир, когда его уже, наверное, в сотый раз прервали. - Так написала сама Странница в своем дневнике. Всё, тихо, я продолжаю! - Шептавшиеся до этого норды притихли. - Как бы там ни было, темная пелена, сковавшая разумы Странницы и довакина, вскоре отступила. Тогда до них дошло, что ярл Балгруф и его советники порешили, что драконорожденному следует отправиться на Высокий Хротгар, к Седобородым.       Вечер этого дня союзники решили провести в таверне...

***

      Довакин с Фрейром дожевывали козьи окорока, запивая медом, и переговаривались, когда Рия, уже давно насытившаяся куриной грудкой, лениво гладила своего волка по голове и периодически зевала.       - Что прикажешь, мой тан? - Мужчины дружно подавились (кто медом, кто окороком) и не менее дружно закашляли от громогласного «приветствия» Лидии, хускарла Фаэлиана, подошедшей сзади.       - С нами пойдешь Хротгар на Высокий. Щитом волшебницы ты станешь, - откашлявшись, ответил рыжий, поразив Рию. - Приказ любой ее исполнишь, как если б приказывал тебе я. Считай своим ее ты таном, понятен мой приказ, хускарл? - От удивления у Странницы открылся рот.       - Как прикажешь, мой тан, - Лидия кивнула и выжидающе посмотрела на Рию, сонливость которой как ветром сдуло.       - Ты серьезно? - изумилась девушка, цокая языком.       - Похоже, что шучу я? - вопросом на вопрос ответил эльф, жуя мясо. - Защита нужна тебе, хлипкое создание. Пути наши разойтись могут во времени скором, а дорога до магов длинна и опасна. Ужель противишься подарку моему?       - Нет, что ты! Я очень благодарна тебе. Но я не представляю, как смогу вернуть тебе должок, - смущенно ответила Рия, опустив глаза.       - Выживи - с меня этого будет довольно. - Темные глаза босмера уверенно смотрели на девушку.       - Когда тебе понадобится помощь - позови, и я приду! - так же уверенно произнесла Странница, стукнула своим маленьким кулачком по столу, перевела взгляд на Лидию и продолжила уже на всеобщем: - Отправляемся завтра утром, так что идем, нужно выспаться.       - Как прикажешь, - в голосе хускарла слышались недоверие и упрек тану за то, что он навязал ей эту неуклюжую и слабую девчонку. Но возразить женщина не могла, поэтому двинулась за новой «госпожой» и ее желтоглазым волком в комнаты, снятые всё тем же Фаэлианом.

***

      Дорога до Айварстеда была очень трудна для не привыкшей к долгим пешим переходам девушки. За день она стерла ноги в кровь. Ее нежные ступни покрылись мозолями. Каждый шаг давался болью. Двенадцать привалов сделали путники прежде, чем Фрейр взвалил Рию себе на спину вместо наплечного мешка, содержимое которого разделили между собой Лидия и нервничавший, дергавшийся по каждой мелочи из-за плохого состояния девушки Фаэлиан. Эльфа отчего-то тревожила физически слабая волшебница, у которой еще и живот с утра заболел. Фрейр только посмеивался над немощностью девчонки, точнее - пытался, поскольку босмер живо заткнул фонтан его словоизлияний.       Как бы там ни было, к ночи союзники добрались до небольшой деревни у самой горы. Айварстед встретил путников тишиной и горящим в некоторых окнах светом. Проходя мимо домов, товарищи заметили в одном из дворов немолодого мужчину, сидевшего на пне и о чем-то размышлявшего. Хозяин дома Климмек согласился впустить их к себе переночевать и даже - за небольшую плату - накормить, ежели довакин отнесет припасы для Седобородых на Высокий Хротгар. Фаэлиан с жаром дал согласие, и ночь насытившиеся путники провели в тепле у очага дома Климмека.       Следующий день ознаменовался восхождением на величественную гору к обители Седобородых.       Семь тысяч ступеней...       Семь тысяч ступеней годами приводили паломников к вершине горы в крепость мастеров Пути Голоса. Хромая на обе ноги, Рия плелась позади всех, изредка поддерживаемая и подгоняемая Лидией, шедшей рядом и следившей, чтобы «госпожа» не упала. Жжение в ладонях только усиливалось с каждым шагом, с каждой преодоленной девушкой ступенью. Медитировавшие у камней с древними рунами паломники недовольно посматривали в сторону странной компании во главе с рыжим босмером и плетущейся в хвосте ноющей девчонкой, у ног которой крутился небольшой черный волк. На нордов особого внимания не обращали.       Сильная метель застала путников врасплох, когда те почти преодолели половину пути. Вечно мерзнувшей и чуть не плакавшей Рие стало еще хуже - худенькую, трясущуюся девушку едва не сдуло, если бы Лидия так вовремя не схватила волшебницу за руку. Та мертвой хваткой вцепилась в руку хускарла и не выпускала ее до конца восхождения. Ледяной ветер пробирал до костей хрупкое тело Рии, острые льдинки впивались в нее и царапали незакрытую одеждой кожу. Даже Фрейру стало не до смеха, когда кожа девушки приобрела синеватый оттенок, а сама будущая великая магиня рухнула в снег. Сознание стремительно покидало Странницу. Нежное фиолетовое сияние обволакивало ее разум, даря тепло и покой...

***

      «Я очнулась быстро и легко. Стальная рука, державшая всё тело в оковах боли, пропала, будто ее и вовсе не было. Васильки покачивались от легкого дуновения теплого ветерка. Нос защекотал сладкий запах луговых трав. Я поднялась с земли и встала во весь рост. Летнее солнце, смеясь, играло своими лучами с луговыми цветами, сочной зеленой травой, поблескивая в каплях росы на лепестках и бутонах; оно играло в водах горного водопада, кончавшегося озерцом неподалеку. Вокруг него росли и высокие ели, и маленькие кустарнички. Среди них я заметила маленький темный деревянный дом, из трубы которого курился дымок. Я осторожно сделала шаг. Ничего. Нет боли, боли уничижающей, боли ломающей, боли, заставляющей глухо рыдать в подушку. Ее нет, она ушла. Я не чувствовала ставшего привычным веса тяжелой меховой одежды, и, посмотрев вниз, поняла, что на мне всего лишь легкое белое платье и туфельки.       Под веселый стрекот кузнечиков я легко побежала к горному озеру. Стебли растений щекотали незакрытые ноги. Радужные птицы весело щебетали в золотых небесах. Золотых. Да, такой оттенок отчего-то нравился мне больше голубого. Он всегда казался мне чем-то волшебным, редким, замечательным, на что мама только улыбалась и говорила, что золото всегда сменяется черными тучами. Мама... как же я скучаю по семье. По вам, по вашей заботе обо мне, по дому, родители...       За спиной будто выросли крылья, и я побежала к хижине у озера со всех ног. Что-то звало, манило меня туда. Старый, сделанный на совесть и очень уютный домик очень скоро вырос передо мной. Тут на порог приземлилась белоснежная орлица, а через секунду на ее месте стояла молодая женщина с серебристыми волосами и глазами, в жемчужном платье, переливавшемся на солнце. На молодом красивом лице расцвела теплая улыбка. Она жестом пригласила меня войти. Слова были ни к чему - я чувствовала это. В центре комнаты стояла белая резная детская колыбелька. Мы приблизились к ней, и женщина одернула полог. Ужас вновь липкими пальцами вцепился в мое горло. Я, не мигая, смотрела на существо, лежавшее в колыбели вместо ребенка. Оно напоминало младенца, но его маленькое тельце покрывала иссиня-черная чешуя, а золотые змеиные глаза глядели серьезно и осознанно.       - Алдуин... - успела прошептать я прежде, чем дракон и его мать исчезли, а мир потерял свои очертания...»