Художник. Возвращение.

***

— Я - Чекер Людмила Андреевна. Судима за убийство своего… — Кого? — Мужа. За убийство своего мужа. — За что убила? — Вам дело какое? Всё равно посадите, хотя виноват был только он.

***

Девушка проснулась в холодном поту. Кошмары мучили ее день и ночь, картинка четко была перед глазами. Это был день, когда ее судили за убийство мужа-тирана. Но кто докажет? Она отчетливо помнит, как плакала ее мать, отчим, сестра. Как плакала свекровь. Только одна Люся смиренно принимала свою участь. Она сделала всё по справедливости, не могла больше терпеть такого отношения к себе. Но только теперь ее увлекательная жизнь переезжала в Сибирь, куда ссылали людей за особо тяжкие преступления. — Ты чего не спишь? — спросил мужчина, зашедший в комнату. — Да кошмар, Саня. Вторую неделю мучаюсь. — Завтра вставать рано, попробуй уснуть, — спокойно сказал Александр и налил из чайника воды. Александр Сазонов раньше служил в отделе по борьбе с бандитизмом. Год назад в Москву приехала «Мертвая голова» и пришлось проворачивать все дела так, чтобы он вышел сухим и чистым. Но всё быстро вышло и узналось, так что теперь ему приходится скитаться по городам. Судьба тоже непростая, особенно в последний год. Как же его осуждал Ефимыч, а Костенко так вообще возненавидел товарища. Кто бы мог подумать, что он был убийцей, страшные дела проворачивал. На душе у него была тоска. Сазонов сам понимал, во что превращался, но не останавливался, продолжал. Из-за своих дел он потерял любимую девушку. Затем нашел другую, которую тоже чуть не потерял. Теперь он берег Люську свою, не давал делать что-то сложного и опасного.

***

— У меня информация для тебя, кстати, — тихо заговорил Сашка, — Костенко помнишь с Рудаковым? Люся приподнялась и озорно взглянула на мужчину. — Ну помню, дальше? — Они приедут сюда в Ленинград по какому-то заданию. — А мне к чему эта информация? — Да к тому, чтобы аккуратнее была, дура, — повысил голос Сазонов, —поймают еще, а мне что делать? Девушка цокнула языком и демонстративно отвернулась к стене. Ей не нравилось, когда он позволял себе так разговаривать с ней, пусть даже она и лелеяла его всем сердцем. — Ой, обиделась. Обиделась, — заметил мужчина и игриво заговорил с ней. — Санечка, ты мне зубы не заговаривай, — дерзко ответила Людмила, оскалившись, — я тебе не девушка легкого поведения. — Конечно нет. Ты моя девушка, — прошептал тот, приблизившись к ее личику, которое манило его всякий раз, когда она дула свои губы, — самая желанная и любимая мною. — А ты быстро забыл свою Свету. — А ты до сих пор ревнуешь меня к ней, — улыбнулся Сазонов и в мгновение прильнул к ее губам. Он целовал страстно, прижимая к себе ее хрупкое и худое тело. Прикусывал губы и сжимал талию, показывая как сильно нуждается в ней. С жадным рыком валил ее на спину и целовал всё ее тело. Казалось, что это похоже на щекотание, отчего Людмила смеялась порой, но когда понимала, что это уже заходит далеко, то комната наполнялась тихими голосами обоих и превращалась в комнату любви и страсти.

***

Маленькая кухонька была наполнена дымом дешевых сигарет. Две персоны стояли у окна, крепко обнимая друг друга. — Санечка, — начала черноволосая, — откуда информация про твоего дружка? — Рудик передал. Чекер усмехнулась и прижалась ближе к мужчине. Было холодно. Но только не им.

***

Витебский вокзал, Ленинград.

Люди с поезда «Москва-Ленинград» бежали навстречу своим родственникам, друзьям, знакомым, да и просто обычным людям, обнимая и целуя их во все щёки. Настолько сильно бушевала радость в сердцах. Настолько сильно они были уверены в победе. Делегация из Москвы не оставалась в стороне. Агния вышла самая первая из вагона и вздохнула полной грудью. Отчего-то ей стало хорошо. Тепло. Тело трепетало от какого-то счастья. Следом вышел Костенко, Рудаков и Серж, как называла его Чекер. — Господи, родной Ленинград, — тихо прошептала девушка, сжимая в руке варежки. — Всё такой же прекрасный, да? — неожиданно подлетел Костенко. Мужчина улыбнулся Агнии и поплелся вперед, держа в руках не только свои, но и вещи той, которая уже стоит позади него.

***

Спустя полтора часа москвичи оказались в одном уютном доме, который пустовал уже месяцев семь. Рудаков с сомнением рассматривал комнаты, которые достались им, но выбора особо не было, ведь сейчас блокадники и остальные люди возвращались в дома, которые они оставили в начале войны. — Ну что, будет обед? — с трепетом спросил Сергей, усаживаясь за стол. — Только если уважаемая Агния что-то нам приготовит, — ответил Михаил, наконец прервав свое молчание. Трое голодных мужчин смотрели на Чекер и выжидали, что же она им скажет. Откажет, сказав, что "Женщина не плита", или все-таки удалит голод всех находившихся в этом доме. — Э-э, чего вы уставились? — ответила девушка, — руки есть, готовьте сами. Сергей в голос засмеялся, за ним подхватил Костенко, а Рудаков лишь закатил глаза, показывая свое недовольство этой персоной. В этом доме начинала царить маленькая жизнь, но долго ли она продлится?