Бандитский доктор

      Как и обещал, Саша заехал поздно вечером. Хоть толку от их разговора почти не было. Он, как и Филатов, не рассказал ничего дельного. Девушка изо всех сил пыталась выпытать хоть что-то, задавая самые разные вопросы, пытаясь подобраться с любой стороны, но Белов отвечал односложно, крепко держа язык за зубами и не говоря ничего лишнего. Только обмолвился, что ребята начали входить в какой-то бизнес, а Пчёлкин словил пулю за них всех. В общем, сегодня брат был не многословен.       Аня так и не поняла для кого вообще нужен был весь этот фарс с разговором. Для Сашки, чтобы успокоить совесть, что он не просто так втянул в это сестру, или для неё, чтобы дать понять, что она сделала правильный выбор.       Уходя домой, Саша попросил её об одной просьбе – проверить Пчёлу еще раз. И тогда весь пазл сложился до конца. Он приехал не за тем, чтобы убедить её, что все было не зря, и даже не для собственных оправданий. Ему надо было, чтобы она еще раз осмотрела результат своей работы.       Эта просьба не была для неё чем-то странным. Девушка прекрасно понимала, что брат переживает за жизнь собственного друга, как за свою собственную. Непонятно было только одно – если он так переживает, то почему не найдет для него квалифицированного хирурга, а продолжает таскать свою сестру-недоучку.       Так или иначе, выходные пролетели стремительно быстро, а впереди начали маячить суровые трудовые будни. И вообще, не просто так говорится, что понедельник – день тяжелый. Этот понедельник был прямым тому подтверждением. Две операции подряд, причем одна из них экстренная, забрали у девушки почти все силы. Уже к концу смены она мечтала о том, как вернется домой, примет горячую ванную и уляжется на диван, прикрывшись книгой. Правда, перед этим еще надо было выполнить данное брату обещание – проверить состояние Пчёлкина.       - Ань, там еще одного привезли, - дверь ординаторской приоткрылась, пропуская в теплое помещение медсестру, - Евгений Павлович сказал, что будет оперировать сегодня. Просил тебя позвать.       - Ну если Евгений Павлович просил позвать, значит пошли, - Кирсанова медленно поднялась с места, направляясь к выходу.       Бывалая романтика от ассистирования на операциях уже давно прошла. Она все ждала тот день, когда ей можно будет оперировать самостоятельно, но как говорил завотделением, пока для этого было рано. Евгений Павлович же, который был ведущим хирургом больницы и оперировал в большинстве тяжелые случаи, предпочитал брать в ассистентки именно Аню. Мужчина искренне верил, что в будущем из нее получится отличный хирург. В это верила и сама Кирсанова, когда в ночи «проглатывала» очередную медицинскую книгу. Но пока мечты о военно-полевой хирургии так и оставались мечтами.       - Кого привели?       - Да там парень какой-то совсем молодой. Евгений Павлович сказал, что ему операцию сделали и вроде как не совсем удачно, все загноилось. Надо почистить.       Секунда и девушка уже бежала по больничным коридорам, буквально снося все на своем пути. Сомнений в том, что привезли именно Витю, не было никаких. Она два дня успокаивала себя тем, что все сделала как надо, а теперь за секунду все рухнуло.       - Анька, ты куда полетела? – донеслось в след, - Он в приемнике, еще оформляют.       Девушка тут же сменила направление, теперь её путь лежал в приемный покой. Мысли в голове путались в хаотичном порядке и, казалось, что если бы они были живым существом, то уже давно бежали бы впереди неё самой.       В одном из кабинетов приемного покоя на кушетке лежал молодой парень, увидя которого Кирсанова шумно выдохнула. Не он. Это был не Витя. Казалось, она впервые обрадовалась тому, кого видит на больничной кушетке. А если быть точнее, то радовалась, что не увидела там другого человека.       - Ой, Аня, Вы уже здесь, - мужчина, бывший тем самым Евгением Павловичем, мимолетно улыбнулся ассистентке, всего на секунду оторвавшись от осмотра нового пациента, - надо сказать, чтобы подготовили четвертую операционную, тут совсем немного, но почистить надо бы сегодня.       - Конечно, Евгений Павлович, сейчас все сделаем, - Кирсанова медленно кивнула, а затем повернула к выходу, - Отлично, только паранойи мне теперь не хватало, - уже себе под нос добавила Кирсанова.       Подготовка к операции, да и сама операция, дело не быстрое, так что освободилась девушка лишь поздним вечером. Москва дышала весенней прохладой, что одновременно бодрило и успокаивало. Спускаясь с крыльца больницы, девушка остановилась всего не несколько секунд, сделала глубокий вдох, а затем, продолжила путь. Еле заметная улыбка тронула губы.       Всего в пяти метрах от больницы уже дежурила машина брата. Правда за рулем там сидел не Белов, а Фил.       - У меня что, теперь есть свой личный водитель? – улыбнулась Кирсанова, слегка наклонив голову. За последние несколько дней она провела с Филатовым больше времени, чем могла вообще припомнить. Обычно они пересекались лишь в обществе остальных друзей Белова. Причем всегда общались достаточно тепло, без каких-либо намеков. Просто как друзья, словно знали друг друга добрую сотню лет.       - И тебе привет, - парень лишь мило улыбнулся, - Саня попросил отвезти тебя к Пчёле. Сказал, что вы договорились.       - Ага, вроде как в последний раз. Только я забыла уточнить, в последний раз за сегодня или за неделю.       Девушка еле заметно ухмыльнулась. Колючки и иголки, которые она успела выпустить в моменте, постепенно исчезали. Она уже не злилась на брата, его друзей, ситуацию. Хотя искренне верила, что повод для злости был. Наверное, просто отпустила. Во всяком случае, именно так она пыталась заткнуть в себе любые сомнения.       - А это уже, Анька, одному Богу известно, - в тон ей ответил Валера, галантно открывая переднюю дверь черного мерса.       В машине было тепло и по-своему уютно. Аня сразу смекнула, что ее ждали достаточно долго. Оно и не удивительно, заканчивая обычно ближе к шести вечера, сегодня девушка покинула больницу на несколько часов позже. Виной этому была внеплановая операция пациента, которого по описанию она ошибочно приняла за Пчёлкина.       - Еще вчера хотела спросить, да как-то вылетело из головы, - девушка дождалась пока за ней закроется пассажирская дверь, а сам Валера устроится на водительском сиденье, - А Вы Витю долго собираетесь на даче-то прятать? А то все-таки не ближний свет, вот так мотаться каждый день.       - Переживаешь, что не хватит денег на заправку?       - И как ты догадался? – тут же съязвила девушка, прищуриваясь.       Сначала она на полном серьезе переживала, что Пчёлкин умрет. Потом, что её попрут из больницы за подпольную операцию. А теперь даже сама не понимала за что переживает. Просто где-то в глубине души сидело нечто маленькое и не совсем приятное, и усердно продолжало играть на ее нервах.       Девушка широко зевнула, поудобнее устраиваясь в дорогом кожаном салоне. В машине пахло табаком и сандалом. Причем запах был еле слышный, даже приятный. Автомобиль полностью, как снаружи, так и внутри, соответствовал новому образу брата. Образу, который он нацепил на себя несколько лет назад, буквально заставив исчезнуть того милого и от части скромного Сашу, которого она знала с самого раннего детства. Вместе с ним частично исчезли и те его друзья, которых она помнила. Из-за Урала вернулись абсолютно незнакомые люди. Спортивные костюмы сменились на классику, а старой беседке теперь отдавали предпочтения в пользу дорогих ресторанов. Лишь одно осталось неизменным – эти четверо так и держались вместе, словно их случайно облили клеем.       Кирсанова же такой дружбой похвастаться не могла. Подруг у неё не было совсем. Конечно, у неё остались несколько школьных друзей, с которым она периодически случайно сталкивалась где-то на районе, но дальше обещаний встретиться как-нибудь позднее, обычно дело не заходило. Университетские же друзья разлетелись в разные стороны, как только получили дипломы. Все они получили распределения в столичные и районные больницы, от чего в жизни, так или иначе, почти не пересекались. Постепенно места друзей начали занимать книги, которых ввиду её профессии было предостаточно, а она сама все реже стала выбираться из дома куда-то кроме больницы. Даже в магазин она обычно заходила исключительно по пути, возвращаясь домой после смены. Перспектива одинокой жизни её вообще не привлекала, но сама она мало пыталась это изменить. Ей богу, не выйдет же она на улицу с табличкой «Ищу друга».       - А можно окно открыть? – спросила девушка, хотя рука уже тянулась к стеклоподъёмнику. Собственные мысли заставляли её задыхаться, от чего хотелось как можно скорее глотнуть свежего, на сколько это вообще в Москве возможно, воздуха. Филатов ответил согласием, упомянув что-то про собаку, но она пропустила это мимо ушей.       В лицо ударила ночная прохлада. Машина резво летела по длинному шоссе, унося своих пассажиров все дальше от центра. Шум в ушах быстро надоел, от чего девушка приняла решение закрыть окно обратно. Подышала немного и хватит.       - Уже надышалась?       - Ага, экономлю воздух.       Разговор получался каким-то обрывистым и, казалось, совсем не клеился. Они успевали обменяться лишь парой фраз, а затем опять наступала тишина. Валера все сильнее сжимал руль, словно представлял, что едет сейчас не по улице города, а по настоящей гоночной трассе. Аня же усердно смотрела в лобовое стекло, провожая взглядом быстро меняющиеся фонарные столбы.       - Сашка сказал, ты бокс бросил, - девушка попыталась еще раз завести разговор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, - говорит, ты теперь звезда кино.       - Прям так и сказал? – Валера мимолетно улыбнулся, всего на пару секунд повернувшись к собеседнице, а затем вернул свой взгляд на проезжую часть.       - Ну почти. Не совсем уверена, что там было что-то про звезду, но кино и бокс точно. Так что, реально завязал?       - Куда уж реальнее. Теперь вот выпрыгиваю из машин на скорости и даю себя поджечь.       - Кино про суицидников?, – коротко хихикнула Кирсанова. Она прекрасно знала, что Фил теперь работает каскадером, но шанс подколоть старого знакомого все равно решила не упускать.       - Почему же сразу про суицидников, сейчас, например, про войну снимаем, - также коротко, как и его собеседница, ухмыльнулся Валера. Обстановка постепенно становилась теплее, - Если хочешь, я тебя на площадку могу взять.       - А вы что снимаете по ночам? А то днем я обычно слегка занята.       - И по ночам бывает. И по выходным.       - В свободное от перестрелок время?       Опять. Девушка еле слышно цокнула языком, ругая себя за собственную же дурость. Сначала подумать, потом сказать – план гениальный, но в нем есть одно «но» - она никак не могла ему следовать. Головой она прекрасно понимала, что не стоит тыкать брату и всем его друзьям их криминальным настоящим, но воздержаться от этого не могла.       Сами бригадиры же реагировали на такие мимолетные шутки и подколы совершенно спокойно. Аня была своим человеком и совсем не вызывала неприязни.       - У тебя сегодня на обед была каша борзянка? – вопросом на вопрос парировал Филатов. Машина тем временем свернула на уже знакомую улицу, медленно направляясь к конечной точке.       - Почему же на обед? На завтрак.       Дача Царевых встретила их той же тишиной, что и вчера. Разница была лишь в том, что в глубине дома, в гостиной, горел свет. Уже на входе Филатов громко объявил, что к Пчёлкину приехали посетители, дабы проверить дышит ли еще последний.       - А вот и наш маленький промыватель мозгов вернулся, – совершенно беззаботно улыбнулся Витя, поднимаясь на локтях. Сегодня это движение давалось ему намного легче, хоть и не совсем безболезненно, - как видишь, я еще дышу.       - Так, я пошла мыть руки, - девушка ловко скинула тёмно-зелёное пальто, отправляя его на стоящий около стола стул, - А ты, - её взгляд устремился прямиком на Витю, - раздевайся. До пояса, - тут же уточнила Аня, услышав смешок друзей.       - Как скажете, доктор, - всего пару секунд и футболка полетела на пол.       - Пойду-ка я воздухом подышу, - Валера тут же ретировался в сторону выхода, оставляя парочку наедине.       - Как чувствуешь себя, больной? – Кирсанова вернулась с кухни достаточно быстро, сжимая в руках небольшое полотенце.       - Как решето, если честно, - признался парень, - но уже готов к труду и обороне.       - Так я ж тебя зашила.       - Тогда, как зашитое решето, - быстро поправил себя Пчёлкин.       - А если серьезно? Чешется? Болит?       Кирсанова склонилась над своим пациентом с серьезностью самого настоящего доктора. Внимательно посмотрела на шов, а затем медленно прикоснулась.       - Да, - серьезно заявил парень, от чего она машинально отдернула руку, - душа болит, - продолжил он, - и курить хочется. Сижу тут один как собака на цепи, даже на улицу выйти нельзя. А Фил, сволочь, реально фруктов купил, вместо сигарет, представляешь?       Он что, сейчас действительно со всей серьезностью жаловался ей на отсутствие никотина? Вполне возможно. В этом и был весь Пчёлкин, во всей красе.       - Какой ужас, - Кирсанова цокнула языком и даже покачала головой для пущей убедительности, но почти сразу рассмеялась, - Да ты тут не живешь, а выживаешь.       - И планирую скоро выбраться на волю.       - Вот оно как, - девушка продолжала исследовать ранение, - выпрыгнешь через окно и уедешь на попутках до города?       - Отличный план.       - Обязательно запиши, - посоветовала девушка, в последний раз дотронувшись до аккуратного шва, - Ну что, пациент, осмотр окончен, можете одеваться.       - Жить буду?       - Будешь.       - А посвистывать на ветру?       - И посвистывать будешь, ты же решето.