Бандитский доктор

      Выпроводив Белова и его друзей за дверь, Аня, как послушная девочка, закрылась на все замки, потушила свет и забралась в кровать. От вечерних событии сон как рукой сняло. И даже былая усталость помахала ей рукой на прощание.       Девушка до последнего не теряла надежды, что уснет, но в итоге встретила первые рассветные лучи, так и не сомкнув глаз. Глядя, как комната постепенно озаряется солнечным светом, она мысленно благодарила учебу в медицинском за то, что даже после такой бессонной ночи вполне сможет функционировать днём. Окончательно стало понятно, что нет смысла больше валяться, когда маленькая стрелка часов поравнялась с цифрой восемь.       За ночь к ней так никто и не заявился, дверь все еще находилась на своем месте, а сама Аня была в целости и сохранности. Правда, это было лишь внешне, по внутренним ощущениям её словно переехал каток. Страх того, что вчерашний визитер может вернуться, все равно продолжал сидеть где-то на подкорках. Как его выпроводить из собственной головы девушка не представляла.       Когда-то давно, в самом начале учебы, один из преподавателей дал совет: «Когда вам плохо, думайте о котиках. С котиками всегда хорошо». Так вот теперь она точно осознала – совет полная хрень. Никакой, даже самый милый котик, не мог вытеснить из её головы вчерашние картинки.       Приводить себя в чувство Аня решила постепенно и первым пунктом в её плане стал контрастный душ. Водные процедуры хорошо бодрили, как минимум, на ближайшие несколько часов. Она почти дошла до ванной и даже успела взяться за ручку, когда тишина квартиры заполнилась трелью дверного звонка. Сердце ушло в пятки, а девушка инстинктивно дернулась.       Один звонок, второй и тишина. Казалось, она слышит стук собственного сердца, которое, между прочим, уже было готово выпрыгнуть из груди. Раздался третий звонок, а Кирсанова так и не тронулась с места, оставаясь стоять около ванной, сжимая дверную ручку. Четвертый звонок. Кто-то настоятельно хотел попасть в квартиру. Медленно разжав пальцы, Аня двинулась к входной двери. Еще звонок. С той стороны продолжали настойчиво трезвонить. Раздался стук. Девушка, словно в замедленной съемке, подошла к двери, а затем, набрав в легкие побольше воздуха, посмотрела в глазок.       Рука тут же потянулась к замку. Дверь распахнулась, а Аня инстинктивно кинулась на шею к той, кого она сама ошибочно приняла за вчерашнего гостя.       – Мама, – единственное, что смогла выговорить Кирсанова, повиснув на шее родительницы.       – И тебе доброе утро. Ты меня задушишь сейчас, с чего такой приступ любви?       – Так я всегда тебя люблю.       – Но не всегда пытаешься задушить прям на пороге, – подметила женщина, буквально силой снимая дочь, – Мне стоит беспокоиться?       – Ничуть.       – Тогда пропусти меня уже в квартиру, сколько можно на пороге топтаться, – девушка послушно отступила в сторону.       – А где твои ключи? – Аня продолжала стоять на месте, внимательно наблюдая, как мать раздевается и снимает обувь, – Я думала к нам грабители ломятся.       – Дурында ты, – женщина шутливо щелкнула дочь по лбу, – какие грабители в восемь утра звонят в звонок?       – Наверное, не самые сообразительные, – моментально отшутилась Аня, пытаясь окончательно успокоить бешеное сердце, – Так, а где ключи?       – В больнице забыла, наверное. Вроде из сумки не доставала, а сейчас не нашла.       – А голову ты не забыла? – цокнула языком девушка, поправляя на носу невидимые очки. Мама всегда говорила ей именно это, если та случайно что-то забывала. Ну что, пора отдавать долги.       – Нет, ну вы посмотрите, – женщина только склонила голову в бок, прищуриваясь, – Нет, не забыла, товарищ командир. Так, все, я в душ и спать. Дежурство было не самым спокойным.       Если бы только Кирсанова-старшая знала на сколько неспокойной была ночь у её собственной дочери. А еще более неспокойной она была у племянника. Белов, вместе с остальными бригадирами, всю ночь устраивал мозговой штурм. В том, что стрелял в Пчёлкина и ломился в квартиру Кирсановых один человек – сомнений не было. Они даже знали, кто за ним стоит. И если с тем, чтобы найти заказчика проблем не было, он от них даже и не прятался, то вот с поиском исполнителя дело обстояло куда хуже.       Аня, как и обещала, просидела в квартире всю ночь и даже утром не спешила куда-либо идти. И если она не спешила покидать пределы жилища, то Белов не спешил ей звонить. Хотя сам обещал.       – Эх, Сашка, Сашка, – Аня уже потянулась к телефонной трубке, как вновь раздалась трель звонка. Кажется, дергаться и пугаться от любого шороха скоро войдет в привычку.       Убедившись, что за дверью не стоит огромный лысый верзила, девушка повернула замок. По ту сторону стоял никто иной, как Пчёлкин. От которого она еще вчера, между прочим, составляла план побега.       – Привет, – Кирсанова поздоровалась первой, придерживая входную дверь. Не приглашать в квартиру хоть и считалось дурным тоном, но было куда безопаснее, чем потом попасть по допрос собственной матери – Ты чего тут?       – Пройду? – Витя кивнул в сторону квартиры, – Поговорить надо.       – Нет, – сухо ответила девушка, так и не тронувшись с места, – Можем поговорить внизу. Мне надо минут пять и спущусь.       Хвала Богам, она закрыла дверь ровно в тот момент, когда стих шум воды. Водные процедуры Екатерины Николаевны подошли к концу. Аня же быстро протопала к ванной, ожидая, когда мать окончательно освободит помещение. Всё-таки, разговаривать не умывшись и с грязными зубами не самая лучшая идея. Она хоть и думала над тем, как откосить от ужина, но это был точно не тот вариант. Девушка постаралась наспех привезти себя в порядок: натянула джинсы и свитер, собрала волосы в тугой хвост и поспешила на улицу.       Пчёлкин же, в это время издевался над своими легкими, прикуривая вторую сигарету подряд.       – Бросай курить, вставай на лыжи, – Аня деловито прошагала от подъезда прямиком к черному мерсу, заботливо припаркованному за дубом.       – И вместо рака будет грыжа, – закончил за неё Витя.       – А ты чего приехал? Нашли моего ночного гостя?       – Поэтому и приехал. Не нашли, - парень крепко затянулся, а затем выпустил облако едкого дыма, – Валера со своими пацанами землю носом роет. Кос уже всех наших на уши поднял.       В том, что они уже подняли на уши ближайшие районы, никаких сомнений не было. Беспокоило лишь то, что толку от этого не было. А это значит, что вчерашний визитер мог вернуться в любой момент.       – А ты приехал ко мне, чтобы твои тайные поклонники точно знали, кого пытаться завалить следующим?       – Никто никого не завалит, выше нос, - парень замолчал на несколько секунд, но только лишь для того, чтобы затянуться еще раз. Сигарета стремительно уменьшалась, – Я проверить тебя приехал, а то вдруг ты ночью от страха умерла.       – Проверил? Я живая, здоровая, даже не заикаюсь.       – А лицо бледное, потому что в роду аристократы были?       Ей впервые хотелось и засмеяться, и стукнуть человека одновременно. И чем дольше продолжался разговор, тем желание стукнуть собеседника становилось сильнее. Не дождавшись ответной реакции, парень продолжил:       – Я приехал сказать, что Саня хочет тетю Катю в санаторий отправить, и тетю Таню с ней, а тебя на дачу.       Кирсанова опешила от такой новости. Она была готова к любому повороту событий, но искренне верила, что у брата достаточно сообразительности, чтобы не предлагать ей такой вариант. Отчасти сообразительности у него действительно хватило, поэтому она сейчас лицезрела серьезное лицо Пчёлкина, а не самого Саши. А вот не предлагать такое вовсе, он не догадался.       – Ммм, вот оно что, - девушка сложила руки на груди, пытаясь всем видом показать свое недовольство относительно этой великолепной идеи, – Это всё, что Ваши светлые головы придумали за ночь? В чем смысл мне прятаться на даче, если все равно каждый день надо будет ездить в больницу?       Она изо всех сил старалась не повышать голос. Представляла, что разговаривает сейчас с самой нудной и противной пациенткой, которую нельзя послать. Даже в магазин. Пчёлкин же не унимался, от чего все ближе притягивал возможность быть посланным.       – Не придется, – безразлично протянул Пчёлкин, пожимая плечами.       – А, точно, может мне еще работу бросить? Витя, напомню, тебя в живот ранили, не в голову, – она машинально сделала шаг вперед, сокращая расстояние. Казалось, что даже у дуба, под которым они стояли, сейчас выросли уши, – То, что тебя не добили на этой даче, не значит, что это суперкрутой бункер, про который никто не знает. Пусть Сашка отправляет мам в санаторий, я только за, но я никуда не поеду.       – Если ты останешься тут, то есть вероятность, что до работы ты даже не дойдешь.       – Да что ты говоришь? Поэтому вы меня вчера одну в квартире оставили? – Кирсанова чувствовала, как в груди постепенно набирается ярость, – Если вас так тянет на эту дачу, то пожалуйста, живите там сколько хотите.       Договорить она не успела. Парень резко поддался вперед, прижимая Кирсанову. Аня несколько раз моргнула, прежде чем осознала, что Пчёлкин ни с того ни с сего притянул её к себе.       – Продолжай говорить, – еле слышно прошептал Витя над самым ухом. Но продолжилось лишь молчание. Аня судорожно пыталась собрать в своей голове хоть какие-то мысли, предательски разбегающиеся, словно тараканы, – Аня, продолжай. А лучше обними меня в ответ.       – Пчёлкин, у тебя совсем крыша поехала?       – Слева от подъезда стоит машина, – еще тише проговорил он. Казалось, еще немного и он дотронется губами до мочки уха, – только щас заметил. Точно по наши души, так что, продолжай истерить.       – А обнимать меня обязательно? – недовольно проворчала Кирсанова, но все равно обняла его в ответ.       – Все? Выговорилась? – теперь Витя говорил нарочито громко, – Поедем на дачу?       – Ты совсем? – прошипела Кирсанова, зло сверкая глазами. Сейчас, когда Пчёлкин был на запредельно близком расстоянии, ударить его не составляло никакого труда. Да его даже не обязательно было бить, один тычок в бок, и у него потемнеет в глазах.       – Поехали, поехали, – Витя первый разорвал объятия и, взяв девушку за руку, потянул к машине, – Вот умница.       Она послушно села на пассажирское сиденье, дождалась, пока он сядет за руль, заведет авто и тронется с места. Знал бы Пчёлкин, сколько сил ей стоило не заорать прям во дворе, был бы приятно удивлен. Как только машина выехала на соседнюю улицу, Аня поняла – больше можно не играть.       – Витя, блять! – она искренне пыталась подобрать что-то более цензурное, но так и не смогла, – Все эти игры в крутых пацанов уже зашли слишком далеко.       Пчёлкин же предпочел промолчать, сосредоточенно озираясь по зеркалам. Прошло всего несколько секунд, а его догадки подтвердились. С победным «попались, суки», он хлопнул по рулю.       – За мной что, правда, следят?       – Скорее, за мной. Этот жигуль все утро стоял у меня под окнами. Я его узнал только поэтому, так бы вообще значения не придал.       – Ты знал, что за тобой следят, – она мотнула головой, словно пытаясь отогнать какое-то наваждение, – но все равно поехал ко мне?       – Я не знал, что следят. Предполагал, – парень согласно кивнул, – но не был в этом уверен.       – Но все равно приехал. Опять привел их ко мне.       – Опять?       – А ты думаешь, этот придурок ко мне вчера на чай просто так приехал? Какое совпадение, ты подвозишь меня домой, а потом мне выламывают кулаками дверь. Я Саше это вчера говорить не стала, только чтобы вопросов никаких не задавали. Думала, ты сам два и два сложишь. Ты мальчик вроде большой, я думала, что сообразительный.       Чем дальше заходила ситуация, тем больше Кирсанова осознавала – она не просто влипла, её уже начало затягивать в это болото все больше и больше. И как вылезать оттуда, она пока не понимала.       – Мы на дачу едем?       – Нет, в офис.       – У вас есть офис? – о том, что Белов и его верная компания открыли офис, она даже не догадывалась. Даже когда Валера говорил о компьютерном бизнесе, Кирсанова же в своей голове рисовала исключительно дорогие рестораны и бандитские морды, которые приходили в эти самые рестораны по своим серым делам. Ни о каком офисе тогда даже и речи не шло.       – Ты же сама сказала, что я большой мальчик, – Витя обворожительно улыбнулся.       – Виктор Павлович, снимите улыбку с лица, – передразнила его девушка, – ударить хочется.       И ведь она не соврала. Двинуть Пчёлкину реально хотелось.