Бандитский доктор

      Офисом оказалось достаточно большое и даже приличное с виду здание на Цветном. На входе красовалась золотая табличка «КУРС-ИНВЕСТ». Все в стиле «дорого и богато».       – Как пафосно, – тут же дала свою оценку Кирсанова, оказавшись внутри. Складывалось ощущение, что девушка попала в приемную какой-то большой шишки. Мебель, техника и даже фигуристая секретарша, буквально кричали об этом.       – Виктор Павлович, – девушка поднялась со своего места в знак приветствия, – доброе утро.       Аня пристально посмотрела на секретаршу. Лицо блондинки явно не излучало радости, а «доброе утро» было буквально пропитано ядом. В том, что она испытывает к Пчёлкину если не омерзение, то как минимум презрение, сомнений не было.       – Людочка, – Пчёлкин улыбнулся во все свои тридцать два, словно не замечая её взгляда, – Сделай-ка нам кофейку. Кофе будешь? – теперь вопрос был адресован Кирсановой.       – Да, без сахара.       Говорят, что человек на шестьдесят пять процентов состоит из воды. Если это так, то девушка состояла из кофе примерно процентов на пятьдесят. Остальное занимали вода и чай. На деле же, кофе давно перестал восприниматься как нечто спасительное, этакая пилюля от недосыпа. Всему виной был тот факт, что во время учебы она вливала его в себя литрами. Сначала потому, что после него реально не хотелось спать, а потом, уже больше по привычке. Теперь же, оставалось только надеяться, что секретарша из большой любви к Пчёлкину не отсыпет яда и в её кружку. Ну или хотя бы не плюнет туда.       – Отлично, а мы пока пойдем, – казалось, Вите вообще было по барабану на всё. Так что, когда со стороны блондинки раздалось громкое фырканье, он предпочел сделать вид, что не заметил и этого, только одной рукой слегка приобнял Аню за талию, а другой указал в сторону закрытой двери.       – Убери руку, - тут же шикнула девушка, делая шаг в указанном направлении. Он, как послушный мальчик, руку опустил, пропуская даму перед собой.       Комната за дверью оказалась большим и просторным кабинетом. А его владельцем, видимо, был её собственный брат. Белов восседал за огромным дубовым столом, рассматривая какую-то незатейливую статуэтку. По кругам под глазами стало понятно, что этой ночью он также, как и девушка, не сомкнул глаз, и сейчас рассматривал небольшую вещицу не из интереса, а скорее на автомате. Взгляд у него был отрешенный.       – Саня, мы приехали, – пока Аня топталась у порога, разглядывая обстановку, Пчёлкин бесцеремонно прошел мимо, усаживаясь на большой кожаный диван.       – И привезли за собой хвост, – поспешила сообщить девушка, как только беглое сканирование было окончено. В депутатских кабинетах ей раньше бывать не приходилось, но в её представлении он выглядел именно так, – Вот такое вот доброе утро, Саша.       – Пчёла, – Белов тут же перевел взгляд от статуэтки сначала на сестру, а затем, на друга, – какой нахер хвост?       – Старый жигуль мотается за мной все утро, как приклеенный. Надо бы обрубить. Поэтому сюда и приехали. Они нас до самого офиса пасли. Так что, как только мы тронемся, сто процентов вылезут опять.       – А Аньку-то ты зачем потащил?       – Хороший вопрос, кстати, – девушка поспешила занять один из свободных стульев за столом, – Мне тоже интересно.       – А куда мне надо было её деть? В квартире оставить, чтобы они ей пулю в лоб пустили?       – Пчёла, – предупреждающе протянул Белов, – фильтруй базар.       И он был прав. Не стоило еще раз при ней напоминать о том, как вообще может обернуться вся это история. Пусть даже и самый худший вариант. А если еще и учесть тот факт, что Белов изо всех сил раньше ограждал семью от своих дел, то Пчёлкину точно стоило прикусить язык. Но так думали не все. Как минимум, сам Витя в своих словах не видел ничего плохого.       Саша хотел добавить еще что-то, но дверь кабинета открылась, пропуская внутрь секретаршу, которую буквально несколько минут назад Пчёлкин назвал Людочкой. Девушка медленно прошла в сторону стола, держа в руках небольшой поднос с двумя чашками кофе. Первая, предназначавшаяся Пчёлкину, была поставлена на край стола, а вторая почти сразу перекочевала в руки Кирсановой. Прежде чем сделать глоток, Аня рефлекторно принюхалась, вдыхая аромат напитка. Кофе явно был не из дешёвых, да и цианидом не пах. А цианид вообще пахнет?       – Люда, дозвонись до Валеры, скажи Пчёла с Аней в офисе, пусть приедет, но без пацанов.       В ответ она лишь еле заметно кивнула и поспешила ретироваться.       – И что теперь? Постоянно будете таскать меня за собой? – дождавшись, пока за секретаршей закроется дверь, девушка повернула голову к Белову, а затем добавила, – Как собачку.       – Разберемся с хвостом и заживешь обычной жизнью. Не думал я, что так получится. Но уже получилось, так что заднюю давать некуда.       «Фильтруй базар», «давать заднюю» - весь этот жаргон был не из ее мира. Да и еще недавно не из мира Саши. Чем дальше продолжался разговор, тем больше она понимала, что от того Сашки, которого она встречала из армии, уже совсем не осталось и следа. Да, он вырос, причем, уже давно. Да, одевался и говорил по-другому. Но главное, что изменилось – его мысли.       – А пока поживешь на даче, – он даже не спрашивал, а утверждал. И это выбешивало девушку больше всего. Новость, хоть и не была сюрпризом благодаря Пчёлкину, но принять ее как данность она все равно не могла.       – Да что ты. А это кто решил?       – Я решил, – невозмутимо произнес Белов, – Оттуда ты хоть можешь в больничку свою мотаться. Я бы тебя вместе с мамами в санаторий вообще отправил.        – А, вот оно что, это ты обо мне так заботишься? И личного водителя, наверное, выделишь? Чтобы я могла, как ты выразился, в больничку свою мотаться.       – Выделю, – согласно кивнул Белов, – Если надо, сам тебя возить буду.       – Зачем же сам? Ты лучше Витю попроси, – девушка указала рукой в сторону Пчёлкина, который все это время молча гипнотизировал их взглядом, – У нас как раз и попутчики имеются. А там может и мотаться никуда не придется, мозги вышибут и готово. Прости, но эта ваша дача, на которую вы чуть что бежите, поджав хвосты, далеко не бастион.       – С хвостом мы разберемся, но на дачу поехать все равно надо будет, – Кирсанова уже открыла рот, дабы привести свой контраргумент, но вовремя закрыла его обратно, потому как Саша всем видом давал понять, что сначала говорит он, – Сегодня один, завтра другой. Я должен быть уверен, что все эти ублюдки больше не сунутся. Так что, я все сказал. Поедешь на дачу.       В его словах была правда. Как минимум, он был прав в том, что хвост может быть не единственным. Но сама Кирсанова даже представить боялась, что будет твориться дальше. Когда она соглашалась спасти жизнь Пчёлкину, то единственные последствия, о которых она тогда думала, были связаны лишь с милицией. Но даже тогда она никак не представляла, что все закрутится в такой водоворот.       – Саня прав, – все это время молчавший Пчёлкин решил вмешаться, – Домой уже приходили, значит могут вернуться опять. Тебе надо затихариться.       – И тебе, кстати, тоже. Один раз бочину прострелили, дальше в башку стрелять будут.       – Я еще раз говорю, – девушка аккуратно поставила чашку, которую до этого сжимала двумя руками, на стол, – Я никуда не поеду. Не верю я, что эти деревянные стены, которые не сегодня, так завтра рухнут от старости, спрячут нас так, что никто не найдет.       – Придется поверить, Анютка, Я свое слово сказал. Сейчас решим вопрос с хвостом и тебя отвезут на дачу. Вопрос с охраной я решу. В больницу будут тебя возить, но в квартиру больше ни ногой. С Катей тоже решу вопрос.       – Серьезно? – брови моментально взлетели вверх, – Ты меня, может, еще свяжешь и силком туда увезешь?       – Если надо, увезу. Ты если не понимаешь, что это для тебя делается, то я тебя переубеждать не буду.       – А ты не понимаешь, что это из-за тебя вообще происходит? – девушка ткнула пальцем в сторону брата. – Хотя, почему же только из-за тебя? – палец медленно сменил направление и теперь указывал на Пчёлкина, – Из-за тебя тоже, твою же жопу спасала.       – Моя жопа тебе благодарна, – Витя еле слышно хохотнул, – Но я Саню поддерживаю. Какая разница, где книжки читать?       – Это все, конечно, очень круто, что вы такие дофига заботливые. Но, может быть, всё-таки расскажете, что происходит вообще? На всякий случай, я напомню, что я зашивала тебя, – и вновь палец указал на Пчёлкина, – в каком-то задрипанном гараже, а ты, – направление сменилось в обратную сторону, – ему даже врача потом не вызвал. Вы тянете меня непонятно во что, а сами слово лишнее боитесь сказать. И не надо говорить, что вы двое не знаете, кто за всем этим стоит.       Повисла тишина. Никто из парней явно не торопился вскрывать карты, хотя оба они понимали, что пора это сделать, потому как Кирсанова все больше начинала упираться и всячески отказываться от защиты. При этом, сама того не осознавая, она была неплохим рычагом воздействия на Белова.       – Вы если в гляделки решили поиграть, то я пойду. Потому что меня уже заколебала эта неизвестность.       Все, что она успела – отодвинуть стул. Потому как Пчёлкин сдался первый. Выкладывать ей все от и до он не планировал, но в моменте решил, что если она узнает хоть немного подробностей, то может быть наконец поубавит пыл.       – Есть человечек, – его рука исчезла во внутреннем кармане, выуживая оттуда пачку сигарет, – зовут Артур Лапшин. И, скажем так, он имеет на меня, да и на Саню, зуб. Прыгает, бегает, тужится, а достать не может.       – Ну, я бы так не говорила на твоем месте, - девушка кивнула в его сторону, напоминая о ранении, – как минимум, до тебя они достали.       – Ему надо было, чтобы мне пулю между глаз пустили, а они пересрались и шмалять раньше времени начали. Сдается мне, что Артурик просто денег пожалел и школьников нанял.       – Поэтому теперь я должна от этих школьников прятаться непонятно где?       – На даче, – тут же поправил ее Белов, – Пчёлу они там не тронули. А значит, про нее не знают. Либо боятся лезть туда.       – Да вы туда все катаетесь как на работу, – девушка закатила глаза, потому как разговор все больше заходил в тупик, – Конечно, с чего бы им про неё знать?       – Сарказм выруби. День-два там посидишь, не больше. Мы разберемся с Лапшиным и вернешься обратно в город.       Очевидно, спорить было бесполезно. Белов буквально вбил себе в голову, что дача – панацея от всех проблем, а Пчёлкин его на полном серьезе в этом поддерживал. Причем сам Витя куковать на даче один явно не собирался, а потому воспринял идею запрятать туда Кирсанову с особым энтузиазмом. Обещанный ужин в ресторане точно накрылся медным тазом, а потому в его голове созрел другой, не менее великолепный по его мнению план. Если не удастся отблагодарить ее ужином в ресторане, значит можно будет организовать ужин в любом другом месте. Дача под его критерии для этого вполне подходила. Хоть и с натяжкой.       – Александр Николаевич, – дверь медленно приоткрылась, а в проеме показалась блондинистая голова, – Филатов приехал. Поднимается.       – Ну что, Пчёла, – Белов поднялся с места, – полетели? Посмотрим, что за хвост такой к вам прицепился. А ты, Анют, пока нас здесь подожди.       – Серьезно? – девушка сидела словно вкопанная, переводя взгляд с одного на другого, – А у меня что, своих дел не может быть? Или я теперь реально собачка на цепи?       Для полноты картины ей не хватало только стукнуть кулаком по столу, а лучше сразу затопать ножками как маленькому ребенку. Тот факт, что за ней в любой момент может увязаться какой-то громила, который при желании свернет ей шею на раз-два, вообще не радовал. А бонус в виде затворничества выводил из себя. Нет, она, конечно, спокойно проводила время дома в гордом одиночестве, но тогда это было по её желанию, а не потому, что ей буквально приказали сидеть на одном месте.       – Мы скоро вернемся и отвезем тебя на дачу. А пока сиди тут и не скучай.       Измерение времени в «скоро» вообще штука растяжимая. Причем, иногда растягивалось оно до невообразимых размеров. Аня с самого детства ненавидела, когда ей говорили «скоро». Особенно маленькая Аня ненавидела мамины дежурства, с которых она обещала скоро вернуться, а на деле возвращалась лишь утром. В её голове уже давно сидела установка, что если кто-то говорит «скоро», значит ждать придется долго.       Так получилось и в этот раз. Бригадиры вернулись обратно в офис лишь ближе к вечеру, когда девушка досматривала десятый сон на этом чертовски неудобном кожаном диване. Момент, когда она вообще решила вздремнуть, Кирсанова помнила слабо. Первый час она еще упорно сопротивлялась сну и даже попросила у секретарши кофе. Но чем дольше она оставалась в этом помещении без дела, тем больше ей хотелось спать, и тем привлекательнее становился диван.       – Анюта, – Белов медленно опустился на корточки, проводя рукой по спине девушки, – доброе утро.       – Вечер, – пробормотала девушка, даже не открывая глаза, – уже вечер.       О том, что за окном стемнело, она и так знала. Потому как каждый поворот на диване выдергивал её из сна, после чего, спустя несколько минут, она проваливалась обратно. Вообще, спать на неудобном диване уже давно вошло в привычку, благодаря дивану в ординаторской, который был далеко не класса люкс. О чем всегда напоминала небольшая пружинка, давящая в районе копчика.       – Поднимайся давай. Валера внизу ждет, подкинет тебя и Пчёлу. А в понедельник утром я за тобой машину пришлю, отвезут в больницу.       Где-то в глубине души она надеялась, что Саша перебесится и в итоге от этой дурацкой идеи с дачей откажется. Но с каждой минутой эта надежда становилась все призрачнее, а теперь и вовсе почти растаяла. Перспектива ночевать в одном доме с Пчёлкиным вообще ей не улыбалась. И если от ужина в ресторане она могла как-то отмазаться, то избежать ссылки у нее никак не получалось. С одной стороны, её прячут подальше от посторонних глаз, а с другой, загоняют в ужасные рамки.       – А ты вообще что-то слышал о праве на свободу передвижения? – девушка медленно заняла сидячее положение и попыталась пригладить волосы, которые торчали в разные стороны после нескольких часов ерзаний на кожаном диване.       – Что-то точно слышал, – Белов беззаботно улыбнулся. Сестра ершилась, и он это прекрасно понимал. Как и понимал то, что эта мера вынужденная. Он сам потянул её за ними в это болото, а значит, теперь это целиком его забота.       Отгоняя от себя последние доли сна, Кирсанова поднялась с дивана. Потерев сонные глаза, словно это могло как-то помочь, она оглядела кабинет на предмет наличия хоть какого-то зеркала. В том, что сейчас она выглядела далеко не как девушка с обложки, она была уверена на тысячу процентов, а потому хотелось бы хоть как-то привести себя в порядок. Но зеркала в этом огромном кабинете не нашлось, даже совсем крошечного.       Куда идти она знала и без подсказок Белова. Благо, рассеянным склерозом не обладала, и прекрасно помнила коридоры, по которым шла утром, ведомая Пчёлкиным.       – А цепь мне уже купили? – неожиданно спросила девушка, когда они подходили к одной из припаркованных около ограждения машин.       – Какую цепь?       – Большую такую, – она тут же подняла руки, наглядно демонстрируя на сколько большой должна быть цепь, – Я же теперь собака.       В подтверждении своим словам, она картинно завыла. Белов лишь еле слышно вздохнул, покачивая головой. Сестра была хоть и старшей, но в позу вставала как шестилетка.       – Садись уже, – Саша галантно открыл дверь машины, внутри которой сидели её провожатые, – острячка.       Девушка послушно уселась на заднее сиденье, молча наблюдая, как брат давал последние установки. Просьба пожить на даче все больше была похожа на ссылку. Хотя, если подумать, то и просьбой это назвать нельзя было. Скорее, приказ. Ей приказали, она выполняет. Это уже больше было похоже на реальность.       Пчёлкин же явно воспринимал это совсем по-другому. Для него это была не просьба, а необходимость. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что если бы они невольно не втянули в эти разборки Кирсанову, то и на даче прятаться бы не пришлось. По крайней мере, второй раз. Хвост, таскавшийся за ним, был обрублен, но это совсем не означало, что на его месте не вырастет новый. С Артуром надо было решать раз и навсегда, причем как можно скорее. Но это уже были заботы Белова и остальных членов бригады. Пчёлкин же должен был охранять Кирсанову.       Всю дорогу до дачи Аня молчала. Безразлично смотрела в окно, всем своим видом давая понять, что она едет туда не по собственному желанию. Парни это и так понимали, а потому старались её не трогать совсем.       – Перебесится и успокоится, - еле слышно проговорил Пчёлкин, когда девушка в очередной раз проигнорировала какой-то дежурный вопрос в свою сторону, за что тут же поплатился тычком колена в сиденье.       Попыток завязать с ней разговор больше никто не предпринимал.       Нерушимый бастион в виде старой, потрепанной жизнью дачи встретил их достаточно холодно. Причем в прямом смысле этого слова. Всю неделю, с момента конца заточения Пчёлкина, тут никто не появлялся, а потому, помещение совершенно не отапливалось. Девушка не сразу осознала, насколько хитро поступил Валера, который успел высадить их у калитки, сунуть в руки Пчёлкина два пакета, а потом спешно ретировался в неизвестном направлении, что-то сказав про срочность и важность дел. Если бы парень задержался с ними хоть на десять минут, то Аня бы уже ждала его на заднем сиденье машины.       В пакетах, которые Филатов отдал Вите, был запас продуктов, которых точно должно было хватить на несколько дней. Отлично, одной проблемой меньше, с голоду они точно не умрут. Только если от холода.       – Криокамера, конечно, штука полезная, – нарочито громко произнесла девушка, выкладывая на стол продукты, – но далеко не для всех. Имеются противопоказания, знаете ли.       – Щас затопим, – голос парня доносился из соседней комнаты, – и все будет заебись.       – Заебись все будет, – тут же передразнила девушка, – когда я окажусь в своей квартире. А пока какая-то херня. Чай будешь?       – А покрепче есть что-то? – теперь голос доносился не из соседней комнаты, а у неё из-за спины.       – Ну, я могу пакетик с заваркой не вытаскивать, – девушка равнодушно пожала плечами, а затем повернулась к своему собеседнику, – почти чифирь будет.       – Я вообще про коньяк говорил, – хохотнул Пчёлкин, – но за предложение спасибо.       Старенький чайник был оперативно наполнен водой и отправлен на плиту. Других способов хоть немного согреться, пока дом не прогрелся, Аня не видела. Казалось, что они попали в эту морозильную камеру на вечность. И та небольшая печка, которую Пчёлкин буквально до отказа забил дровами, протопит дом только к лету.       На одной из кухонных полок были найдены стаканы, которые, быстро ополоснув водой, девушка поставила на стол. К ним же отправились две маленькие ложки и небольшая тарелочка под чайные пакетики. Вообще, весь их незатейливый ужин состоял из наспех нарезанных бутербродов и чая. Но от этого не был менее привлекательным.       – Тебе сахар класть?       – Да, три ложки, – рука Пчёлкина уже тянулась к одному из бутербродов, – только не перемешивай. Я сладкое не люблю.       Девушка послушно отправила к нему в стакан целых три ложки сахара. Причем, с горкой. И, как было велено, не стала даже перемешивать, положив ложку на стол. По её мнению, этот чай пить было вообще нереально.       – А ты? – Витя кивнул в сторону её кружки, – Без сахара?       – А я, знаете ли, тоже сладкое не люблю.       А ведь он знал. Помнил это еще с самого детства, когда на дне рождении Белова, кажется, в классе шестом, девушка была единственной, не опустившей к себе в стакан с чаем ни единой ложки сахара. Уже тогда старшая сестра Сани казалась ему не такой, как все. Особенной, что ли. И дело было даже не в сахаре.       Кирсанова не была оторвой, наоборот, часто заседала за книжками, но за ней все равно таскался хвост из старшеклассников. Точнее, это для Вити они были старшеклассниками, для самой Ани же, обычными ровесниками. А потому, она не уделяла им должного внимания. Глупо было полагать, что любовь всей жизни может сидеть с ней за одной партой.       – Расскажешь, где ты перешел дорогу этому Лапшину? – очередная попытка узнать у Пчёлкина хоть что-то закончилась провалом. Он лишь отрицательно покачал головой, – Ладно, тогда просто помолчим.       – Не обязательно молчать, просто можем поговорить о чем-то другом.       Проблема была в том, что она если и хотела поговорить о чем-то другом, то совершенно не могла. Тяжело обсуждать политику, или, например, погоду, когда всё, о чем ты можешь думать, крутится вокруг этих шпионских игр.       – Хорошо, тогда расскажи зачем вообще нам надо прятаться тут? – девушка медленно отхлебнула чай из кружки, запивая сухой бутерброд, – Почему нельзя было снять гостиницу?       – Это, если что, не совсем «о другом». Но ты просто так не отстанешь? – теперь уже головой мотала Кирсанова, – Хорошо. В гостиницу нельзя, потому что туда заселяют по паспорту, вычислят на раз-два. А тут, как ты видишь, никаких документов не требуется, – парень сделал глоток. На удивление, чай был даже сносным, несмотря на тот факт, что Аня сыпала сахар явно от всей свой щедрой души, – Так что ты не ворчи, могло быть и хуже. А тут, считай, как на курорте.       – Ну да, прям Европа, не меньше.       – Главное, чтобы была хорошая компания, – тут же подметил Пчёлкин. В том, что в собственных глазах он был просто великолепной компанией, сомнений не было никаких.       – Это ты на себя намекаешь? – девушка ехидно улыбнулась.       Она была совершенно не против его компании, если бы они оказались тут, например, месяц назад. Но не сейчас. Пчёлкин же старшую сестру Белова воспринимал исключительно как симпатичную девчонку, на которую можно только смотреть. Как говорится: «руками не трогать». Иначе, эти самые руки могут быстро сломаться с легкой подачи Белого.       – А я что, херовая компания? – еще один бутерброд, к слову, последний, перекочевал из тарелки в руки Пчёлкина.       – Замечательная ты компания. Если бы ты еще бутерброды не все съел, тогда вообще бы тебе цены не было.       Собственно, за эту непринужденность она и любила Пчёлкина. Фигурально, конечно. Он хоть и был раздолбаем с самого детства, но с ним всегда можно было переброситься парой тройкой колких фраз, и не думать после этого обиделся ли собеседник. С младшим братом такое раньше не прокатывало. После первой же ехидной фразы он моментально поджимал губы, заявляясь, что она первая задирается. Теперь же, он губы не поджимал, наоборот, вел себя уверенно, но в перепалку с ней по возможности старался не вступать, каждый раз, каким-то чудом, всё равно выходя победителем.       Когда с ужином было окончательно покончено, Кирсанова поднялась с места, дабы убрать все следы преступления в виде тарелки и двух кружек. Такой роскошью, как горячая вода, помещение не обладало, а потому, пришлось немного поморозить руки в холодной воде. В этот момент она мысленно радовалась тому, что не стала готовить полноценный ужин. Пчёлкин же почти сразу ретировался на крыльцо, объясняя свой побег тем, что его организму срочно нужна порция никотина.       Поскольку во все свои прошлые визиты Кирсанова не проходила никуда дальше кухни и гостиной, быстро расправившись с посудой, она двинулась изучать дом. Снаружи он казался намного больше, чем по факту был внутри. Гостиная, кухня, небольшая кладовая, спальня и кабинет – вот и все комнаты. Причем реальные хозяева дом давно не посещали, это девушка поняла по огромному пакету с бутылками, который был аккуратно пристроен в кабинете, словно так и было задумано.       – Выбираешь себе место для ночлега? – Витя подошел настолько тихо, что Кирсанова подпрыгнула, услышав знакомый голос над ухом, – Инфаркт? Или сразу инсульт? Имей в виду, врач тут один, я не вывезу.       – А если я заикаться начну? – девушка продолжала сверлить взглядом огромный мусорный пакет. Её вопрос так и остался без ответа, а потому, она почти сразу задала следующий, – Ты где спать будешь?       – А у меня выбора нет, я же джентльмен, – Пчёлкин пожал плечами, – я на диване, ты на кровати. Но если хочешь, составлю тебе компанию.       – Если ты попробуешь составить мне компанию, то ночевать будешь на коврике, – Аня мило улыбнулась, а затем, огибая Пчёлкина, прошла к выходу из кабинета, – А там холодно. Так что, ты задумайся.       Об этом он хотел думать в последнюю очередь. Сейчас же все его мысли занимала новоиспеченная соседка. И он, к сожалению, а может и к счастью, ничего с этим поделать не мог.