Бандитский доктор

      Осознание, которого так боялся Пчёлкин, так и не пришло. Вопреки всем его ожиданиям Аня не билась в истерике, не закатила скандал и даже не плакала. Только спокойно сидела на табуретке, смотря куда-то перед собой. Вообще, конечно, если совершенно пустой взгляд можно было назвать спокойствием, то да, она была спокойна.       Как бы Пчёлкин не старался её отвлечь, максимум что могла выдать девушка, так это односложные ответы на любые его вопросы. Никаких едких комментариев, только «да», «нет» и лишь иногда «наверное». Такую Кирсанову он не видел в своей жизни никогда. И от этого становилось только паршивее. Её поведение сейчас напрямую ассоциировалось с минным полем. Любой «не такой» вопрос и бум, от дачи Царёвых останется разве что почтовый ящик у калитки.       Что делать с девушкой, которая плачет, он хотя бы знал в теории. Подойти, обнять, погладить по голове – все это уже проходили, а вот как разговорить человека, который даже моргает через раз, он понятия не имел. Вопросы, не связанные с произошедшим, закончились почти моментально и теперь Витя усердно гипнотизировал взглядом невысокий забор, окружающий дачу.       Аня же из последних сил пыталась хоть как-то переварить мысли в своей собственной голове. Если это вообще можно было переварить, потому как те самые мысли разбегались в разные стороны, словно тараканы от яркого света. Она из раза в раз прокручивала все события, и каждый раз находила для них новый вариант финала. Казалось, её собственная фантазия над ней насмехается, потому как любой из вариантов был на много лучше реальности. Как минимум, в них никто не умирал.       – Саня приехал, – Витя потянул в сторону старую белую занавеску, за которую так усердно держался последние несколько минут и отошел от окна.       – Ты же Филу звонил, – впервые за последние несколько минут Аня оторвала взгляд от стены и буквально выдавила из себя фразу длиннее двух слов, – Обманул?       – Фил тоже приехал. И Кос.       Аня в ответ лишь кивнула, мысленно досчитала до пяти и крепче сжала руки, буквально заламывая их. Тишину комнаты разрезал щелчок. В моменте она даже подумала, что это щелкнул её внутренний тумблер, выпуская сидящую внутри истерику, но это оказались лишь собственные пальцы, а истерика мирно продолжала накапливаться где-то в районе солнечного сплетения. Перспектива нанести самой себе увечья пугала меньше, чем предстоящий разговор. Девушка уже даже успела прокрутить в голове диалог с извинениями брата, от чего заорать захотелось еще сильнее.       – Ань, – Пчёлкин сделал всего несколько шагов навстречу, опускаясь перед ней почти что на колени, – Саня тебе не враг. Мы все проебались, не только он.       Девушка еле заметно кивнула, вместе со слюной проглатывая желание послать Пчёлкина далеко и на долго. Проебались может быть и все, но не все при этом подставляли свою сестру, отправляя её черт пойми куда в сопровождении человека, которого самого недавно пытались пристрелить.       Кирсанова прикрыла глаза. Секунды, которые и до этого тянулись безумно медленно, казалось, совсем перестали сменять друг друга. Она прекрасно помнила, что от забора до входа в дом не больше пятнадцати метров. По ощущениям, за то время, которое прошло с момента объявления об их приезде, можно было не то что пройти эти несчастные метры, а целый кросс пробежать, причем, километра на два.       Тишину комнаты нарушил еле слышный скрип входной двери, которую Холмоговоров грозился смазать еще прошлым летом. Первым порог перешагнул Фил, за ним Космос и только потом Саша. Последний же казался абсолютно спокойным, потому как от возникшей перед ним картины слегка присвистнул. Аня мысленно поблагодарила Пчёлкина, что тот хотя бы отмыл ей руки. Но все же крови на полу было достаточно, чтобы на них сразу посыпались вопросы.       – Чья кровь? – Саша перевёл взгляд Пчёлкина на Аню, – Анют?       Безмолвный счёт оборвался на четырех и начался по новой.       – Вы чё в молчанку решили поиграть? Я спрашиваю, чья кровь?       – Не наша, – Витя сделал шаг назад, отступая к столешнице. Аня, словно на допросе, осталась одна посередине комнаты на этом несчастном табурете.       Во всяких второсортных сериалах человек на табурете не проживал и десяти экранных минут, так что Аня не против была получить пулю в лоб прям сейчас, только бы этого разговора не было. Белов же лишь выразительно посмотрел на сестру, ожидая, что она поддержит разговор и продолжит за Пчёлкина.       – Ну Артур и сука, – справедливо заметил Космос.       – Сколько их было? – не унимался Белов. Аня лишь продолжила сверлить его взглядом, теперь пытаясь досчитать хотя бы до трех, – Анют, я понимаю, что ты напугалась, но нам надо знать сколько. Такие фокусы просто так не прощают.       – А живые они или нет спросить не хочешь?       Она буквально физически ощущала, как нервы все больше натягиваются, словно стальные канаты. Казалось, ещё немного и нахер пойдут не только Саша и Витя, но и их закадычные друзья.       – Саш, – Аня медленно поднялась с места, – я домой хочу.       – Сейчас поедем, – Белов утвердительно кивнул, – только не домой.       – Ну нет, – девушка резко подняла вверх левую руку, словно пыталась поймать ею обрывок фразы, – Я на эту херню больше не поведусь. Хотите меня защищать? Да пожалуйста, защищайте! Хоть танцы с бубнами вокруг меня танцуйте, только отвезите меня, блять, домой.       В комнате стало как никогда тесно. Казалось, что воздух в моменте накалился до предела и скоро здесь все к чертям взорвется. Пчёлкин прекрасно видел состояние девушки, а потому, наверное, больше всех осознавал, что она уже одной ногой была на грани истерики, с которой так усердно боролась до этого. Белов же этот факт усердно игнорировал, продолжая сыпать вопросами.       – Почему крови столько?       – Да блять, – протянула Аня, закатывая глаза. Руки сами сжались в кулаки, – Двое тут были. Понятия не имею, что они хотели, но ножом у меня перед носом махали явно не чтобы торт порезать. Я напугалась и воткнула вилку в шею одному из них. Так что, поздравляю, если я сяду за убийство, то исключительно по вашей вине.       Послышался еле слышный свист со стороны входа. Кажется, Кирсанова только что поднялась в личном рейтинге Космоса на несколько ступеней выше. И если не заняла там почетное первое место, то в тройку лучших точно попала. Конечно, не каждый день услышишь, как хрупкая девчонка пытается завалить кого-то обычной вилкой.       – А теперь, если допрос окончен, то отвезите меня домой, – девушка выждала несколько секунд, а потом с нажимом добавила, – пожалуйста.       Мысленно Аня пообещала самой себе, что если Саша проигнорирует её просьбу второй раз, то она уедет от сюда на первой попавшейся электричке. Или такси. В конце концов, уйдет пешком. Будет психовать, плакать, материться, но все равно окажется дома. Примет ледяной душ, замотается в одеяло по самые уши и не выйдет из квартиры до утра. А утром как ни в чём не бывало натянет на себя маску и пойдет на дежурство. О том, сколько при этом будет пролито слез, она старалась даже не думать.       Дома она всё-таки оказалась. Причем, без криков, мата и истерик. И даже не пришлось угрожать, хотя Аня была готова и к этому. Правда, с Сашей в одну машину она так и не села. По-детски заявила, что поедет с Космосом и никак иначе. Либо с ним, либо сама. Настаивать на обратном никто не стал, но до дома её всё равно сопроводили все вместе. Причем, даже до квартиры поднялись.       – Будем считать, что я плохая хозяйка, но в квартиру не приглашаю, – равнодушно произнесла Аня, засовывая ключ в замочную скважину. Руки предательски подрагивали, выдавая волнение, – Все желающие могут остаться под дверью.       Пчёлкин еле слышно ухмыльнулся. Такой радушный прием он уже получал под этой самой дверью. Причем, не так давно.       Картинно помахав рукой на прощанье, Аня поспешно скрылась за дверью, закрываясь на все замки. Даже на всякий случай вставила ключ в замочную скважину, чтобы вообще никак нельзя было открыть снаружи. Правда, единственной, кто мог открыть эту дверь своим ключом, была её мама, так вовремя сосланная на отдых.       – Да ладно, Сань, – из-за двери донесся голос Космоса, – Анька не дура, если что, позвонит.       Ошибаешься, Космос. Сейчас Кирсанова бы отказалась звонить брату даже под дулом пистолета. Единственная ситуация, которая могла поставить её убеждение под сомнение – падение метеорита. По крайней мере, так думала она сама. В конце концов, на случай нападения на кухне был целый арсенал, от десертной ложки до кухонного топорика.       Минуя коридор, девушка направилась прямиком на кухню. Благо, в доме медиков было много не только конфет, подаренных благодарными пациентами, но и алкоголя. Причем, Кирсановой-старшей дарили преимущественно легкие напитки, такие как вино и шампанское, которые она умело передаривала, либо обменивала у врачей на что-то более ценное, например, хороший коньяк.       Аня победно улыбнулась, вытягивая початую бутылку из глубины шкафа. Выпивать в обед теперь не казалось алкоголизмом, особенно, когда у тебя есть повод. Причем, весомый. Она бы и от компании сейчас не отказалась, например, от Пчёлкина или Космоса, которые не спешили капать ей на мозг и играть в старших братьев. Девушка была уверена, что они бы с удовольствием составили ей компанию. Но было бы странно приглашать их в квартиру, хлопая дверью перед носом у Саши и Фила. Как минимум, Валера был не виноват.       Открутив крышку, Аня лишь на секунду подняла бутылку к носу, вдыхая аромат, а затем, приложилась губами. Одного маленького глотка хватило, чтобы девушка поморщилась. По горлу моментально разлилось тепло, опускаясь вниз по пищеводу. Закусить было нечем, но девушку это совершенно не остановило. Она сделала еще один глоток и поморщившись, поднесла рукав свитера к губам, вдыхая еле слышный запах собственного парфюма. Алкоголик из неё явно был никудышный.       Кирсанова медленно подошла к окну, продолжая сжимать в руке бутылку. Прямо под окнами дома стоял линкольн Космоса. Видимо, для неё оставили персональную охрану. Или же хвост. В моменте она даже думала, что звезды сошлись лучше некуда, и хотела позвать его подняться, но почти сразу одернула себя, делая еще один глоток. Коньяк больше не обжигал, только приятно разливался по горлу.       Охрана была показательной, и Аня это прекрасно понимала. Машина Холмогорова стояла прям под подъездом, да и была далеко не самой неприметной. А потому, любой неожиданный визитер, увидев её, явно пожелал бы перенести встречу. Как минимум, пока Космос не укатит восвояси. Самого Холмогорова эта затея с охраной вообще не привлекала, а если быть точнее, по словам самого Космоса, конечно, она ему нахер не уперлась, потому что Анька точно заставила всех обосраться. Но при этом он все равно остался, стойко неся бремя показательной охраны.

ххх

      Пьют ли врачи? Да, конечно. Приходят ли они на работу с похмелья? Безусловно. Проводят ли они операции после бурной ночи? И такое бывает. А все потому, что они такие же простые люди, как, например, сантехники. Разница только в том, что сантехник меняет трубы, иногда собирая их по частям из маленьких деталек, а хирург точно так же собирает части, только человеческие. Цинично? Наверное, да. Но этот цинизм, как правило, приходит с годами. Постепенно подбирается и окутывает все больше, увеличиваясь со смертью каждого пациента. Говорят, что хирурги самые циничные. И Аня была с этим полностью согласна.       – Может магнезии немного капнем? – медсестра сочувственно посмотрела на Кирсанову, словно последнюю, как минимум, переехал поезд, – И сразу полегчает.       – Да я в порядке, – Аня с силой прижала пальцы к глазам, буквально пытаясь вдавить их обратно, в надежде, что головная боль испарится сама, – Просто не выспалась.       От части она была права. Она действительно не выспалась. Но не потому, что гуляла и веселилась до утра, а потому, что хлестала коньяк и захлебывалась собственными слезами до глубокой ночи. Уснуть она смогла далеко не сразу, а утром запах перегара и красные глаза услужливо напомнили ей все, что происходило прошлой ночью.       – Точно? А то у тебя две плановых сегодня.       – Ну, не у меня, а у Палыча, – попытка выдавить собственные глазные яблоки, к сожалению, не уменьшила головную боль. Аня мысленно благодарила бога за то, что хотя бы не выглядела сейчас как с великой попойки, – Я так, только на крючках постоять.       Она лукавила. Евгений Павлович давно позволял ей на операциях чуть больше, чем обычной ассистентке. Хоть и операции на голову ей еще не доверяли, а вот всё что связано с животом и конечностями, пожалуйста. Практики у неё было уже хоть отбавляй, но все равно полностью доверять пациентов молоденькому врачу еще никто не решался.       – Палыч тоже сегодня не важно выглядит, – как бы невзначай заметила девушка, – Говорят, от него жена ушла.       В последний момент Аня удержалась от вопроса зачем ей вообще нужна эта информация и лишь пожала плечами.       – А еще говорят, что он в смотровой второй день ночует.       Информация о том, кто и где ночует явно была лишней. Но так считала только Аня. Липова́я же продолжала перечислять совершенно неуместные факты о личной жизни главного хирурга, которые только знала. В какой-то момент Аня даже поймала себя на мысли, что медсестра вот так легко может и обсуждать с остальными и её саму. Нет, она точно это делала. А теперь, у неё будет еще один повод – ординатор пришла на дежурство с ужасным запахом перегара. Это может стать отличной новостью, особенно, для таких сплетниц как она.       – Он так-то мужик не плохой, – закончив перечисления, казалось, всех грехов Евгения Павловича, подытожила девушка, – но я бы с ним спать не стала точно.       На секунду Ане показалось, что она ослышалась. Но когда девушка добавила короткое «однозначно, не буду», поняла, что слух у неё еще не отказал. Хотя, хотелось бы, чтобы было так. С чего вдруг получилось такое заключение, она понятия не имела, потому как половину болтовни о жизни Палыча она просто-напросто прослушала.       – В каком смысле?       – Ну, как в каком, – девушка непонимающе хлопнула ресницами, – В прямом.       – Понятно, – это было единственное слово, которое смогла подобрать Аня. Она, конечно, спать с Палычем тоже не собиралась, ровно как и поддерживать этот разговор.       Единственное, чего сейчас искренне хотела Кирсанова, так это чтобы у медсестрички нашлись неожиданно какие-нибудь неотложные дела, о которых она просто забыла, и тогда она как можно скорее упорхнула бы их делать. Аня всем видом пыталась показать на сколько ей вообще эти разговоры не интересны, но Липовая, казалось, это успешно игнорировала. Потому другого объяснения её постоянной болтовне просто не находилось.       – Ой, блин, совсем забыла, – Аня картинно хлопнула себя по лбу, обрывая попытку рассказать еще какую-то очень важную новость о персонале, – У меня же карта Токарева не заполнена. Ты извини, я быстро. Вернусь и договорим, – девушка поднялась с места, надеясь сегодня больше не вернуться в ординаторскую совсем.       Спасаться бегством было её излюбленным способом уходить от неуместного разговора. Она делала так с самого детства и почти никогда этот способ не подводил. Всегда можно придумать супер важное дело и спасти свой мозг от съедения его чайной ложечкой. Гениальная схема давала сбой лишь несколько раз, причем, каждый раз её блокировал один и тот же человек – собственная мать.       Аня уже мысленно радовалась собственной победе, аккуратно закрывая за собой дверь ординаторской, когда сзади послышался громкий бас, от чего девушка даже слегка подпрыгнула:       – Аня, – со стороны поста к ней спешил Палыч, сжимая в руке несколько карт пациентов, – я тебя предупредить хотел, – мужчина осекся, несколько раз втягивая носом воздух, словно собака ищейка, – почему от тебя пахнет алкоголем?       Теперь осеклась Аня, пытаясь сложить в своей голове хоть какое-то предложение для объяснения своего состояния. А что говорят в таких ситуациях люди, которые весь вечер и половину ночи хлестали коньяк, разбавляя его собственными слезами, потому что убили человека? Вероятно, врут. Вот и она пыталась соврать, но получалось откровенно не очень.       Забавно, что слегка помятое лицо самого Палыча буквально кричало о том, что он сам вчера пропустил несколько рюмок для лучшего сна.       – Я вчера выпила, – на выдохе проговорила девушка, опуская голову. Разглядывать носы ботинок сейчас было куда легче, чем смотреть собеседнику в глаза, – Совсем немного, – поспешила добавить Аня, но было уже поздно. Крепкая мужская рука сжала её руку в районе локтя и потянула в сторону ординаторской, откуда она так умело сбежала всего несколько минут назад.       Липовая, до этого успешно перемывавшая кости доброй половине больницы, к сожалению, никуда за эти несколько минут не делась, а потому, теперь удивленно наблюдала за тем, как Евгений Павлович буквально затащил Аню обратно в ординаторскую.       – Лида, – мужчина выразительно посмотрел на медсестру, отпуская руку Кирсановой, – оставь нас, пожалуйста.       – Конечно, Евгений Павлович, – девушка послушно поднялась с места и направилась к двери. А если быть точнее, то чуть ли не полетела. В том, что она только что стала новым объектом для сплетен, Аня даже не сомневалась.       – Присаживайся, – он указал на диван, располагаясь при этом напротив, – и рассказывай, с чего ты решила топить горе в алкоголе.       Аня послушно села, но рот так и не открыла, пытаясь быстро придумать хоть какую-то ложь. Получалось из ряда вон плохо. Казалось, что в голове кроме пульсирующей боли в висках больше нет абсолютно ничего. Ни единой мысли, которую можно было бы озвучить.       – Да нечего рассказывать, Евгений Павлович, – девушка попыталась натянуть хоть какое-то подобие улыбки, но судя по тому, что брови собеседника лишь еще больше сошлись на переносице, получилось у неё не очень хорошо, – Ну правда. Просто были не самые лучшие выходные.       – А оперировать ты как собралась?       – Я в полном порядке, – девушка вытянула перед собой руки, пытаясь наглядно доказать, что действительно в порядке, на сколько это вообще возможно.       – Тремора у тебя нет только потому, что ты хирург, а не дворник, какой-нибудь. А если ты человека инвалидом сделаешь, спать спокойно сможешь?       Повисла тишина. Как отвечать на такой вопрос Аня не знала. Мужчина тем временем продолжил:       – А как ты думаешь, я смогу спать спокойно, когда буду знать, что допустил тебя до операции с похмелья, если ты случайно кого-то прирежешь? – мужчина сделал небольшую паузу, оценивая обстановку, – Ты хороший ординатор, – еще пауза, – но не первоклассный хирург, чтобы позволять такие вольности.       – Простите, – Аня медленно подняла глаза на мужчину, ожидая увидеть, как минимум свирепый взгляд, но столкнулась лишь с чем-то очень похожим на понимание, – такого больше не повторится.       – Очень на это надеюсь.