Бандитский доктор

      Открыв глаза, первое, о чем подумала Аня – рядом рухнул метеорит, ну или дом реально начал рушиться. Грохот, доносившийся из соседней комнаты, наталкивал именно на такие мысли. Но все оказалось куда проще. Источником звука, разбудившего девушку, стал никто иной, как Витя. А если быть точнее, то он и его попытки бесшумно выйти покурить. Было настолько рано, что солнце даже не собиралось подниматься, а потому в комнатах была кромешная темнота. Включать свет было бы слишком просто, а вот перевернуть случайно все на своем пути – в самый раз.       Аня уже собиралась спросить, живой ли там этот полуночник, но услышав еле слышное «да еб твою мать», поняла, что живой. Судя по тому, что стало совсем тихо, Пчёлкин начал пробираться к выходу медленнее, а значит, мог хотя бы обходить препятствия, предварительно их нащупав. Вопрос о том, почему нельзя потерпеть до утра, девушка решила оставить при себе, только лишь повыше натянула одеяло, в надежде спастись от холода. Последнее, что она услышала прежде, чем провалиться обратно в сон – скрип входной двери.       – Ты, – палец уперся прямо в грудь, причем с такой силой, что девушка дернулась от неожиданности, – сдохнешь первая. А он пока посмотрит.       Она с ужасом смотрела на своего собеседника. А он, наоборот, разглядывал её. Если пожирание и раздевание глазами вообще можно отнести к разглядыванию, то да, он разглядывал.       – Чё трясешься, – мужчина нарочито медленно убрал руку от груди, но не для того, чтобы отпустить её, наоборот, теперь он со всей силой сжимал челюсть, заставляя смотреть прямо в глаза, – Страшно? А ты не бойся, я не обижу, – словно в подтверждение словам, она почувствовала чужую потную ладонь где-то в районе бедра.       В какой-то момент девушка даже забыла как дышать. Страх так сильно парализовал мозг, что первые несколько секунд она даже не дергалась, словно марионетка, позволяя толстым пальцам исследовать её ногу, поднимаясь все выше. Благо мозг достаточно быстро вернулся в строй, начиная посылать сигналы тревоги.       – Сдохнуть ты всегда успеешь, – боль была настолько сильная, что казалось, еще немного, и он сломает ей челюсть, – Грех такой красоте просто так пропадать.       – Руку убери, – буквально прошипела девушка, дергаясь в сторону. Хватка, с которой он сжимал её подбородок, ничуть не ослабла. Она продолжала чувствовала себя тряпичной куклой, – Руку убери я сказала!       – Руку убери, – Кирсанова дернулась в сторону от невидимого обидчика, собирая под собой простынь. Одеяло уже давно собралось где-то в районе ног, – Убери!       – Эй, – Пчёлкин потянулся к девушке, но дотронуться так и не успел, потому как она тут же открыла глаза и дернулась в сторону, словно ошпаренная. Сердце бешено колотилось, а глаза хаотично оглядывали помещение, – кого потеряла? Ань, все нормально?       Мерзких пальцев, сжимающих ногу, больше не было. Она рефлекторно подняла правую руку к подбородку, дотронувшись до челюсти. Никакой боли, хотя всего несколько мгновений назад ей казалось, что она слышала хруст собственной челюсти. Ничего не было. Кроме Пчёлкина, который буквально сканировал её взглядом на предмет каких-либо повреждений, словно во сне ей могло оторвать руку. Только когда она осознала, что в комнате кроме них двоих никого нет, медленно прикрыла глаза и откинулась обратно на кровать. Урод, сжимающий её своими ручонками, был всего лишь плодом её воображения, не более того.       – Вроде да, – Аня попыталась перевести дыхание, – Просто фигня какая-то приснилась. Я тебя разбудила?       – Еще бы. Ты так орать начала, я думал тебя тут убивают.       А ведь Пчёлкин реально в какой-то момент подумал, что они в доме не одни. Он не слышал никакой возни или ерзаний, только звенящая тишина, а потом, Аня неожиданно начала кричать. Причём, это было так громко, словно ей кто-то действительно причинял физическую боль. Он слабо помнил о том, в какой момент вообще успел схватить пистолет. В его голове склейка была лишь между двух картин – он пытается уснуть, крик, секунда и он уже в спальне, сжимает в руке ТТшник, снятый с предохранителя.       – Точно нормально? – он медленно завел руку с пистолетом за спину, чтобы не пугать Аню еще больше, – Ты пиздец белая.       Точного ответа на вопрос у неё не было. Вроде бы и нормально, потому что голова на плечах и руки с ногами на месте, а вроде бы нет, потому как воспаленная фантазия начинает подкидывать ей откровенную фигню. Она хоть и не считала себя мега стрессоустойчивым человеком, но искренне верила, что человека, который режет других людей на операционном столе, напугать чем-то в обычной жизни достаточно тяжело. На деле же оказалось наоборот слишком просто.       – Просто сон дурацкий, ничего страшного.       – Ну ты смотри, если что, могу компанию составить, – Пчёлкин лучезарно улыбнулся, кивая на свободное место за спиной девушки, – вдвоем не страшно.       Попытка отвлечь её с грохотом провалилась. С таким же, который сопровождал его сегодня по пути из комнаты на улицу.       – С тобой не страшно, – еле слышно проговорила девушка, словно кидая ему вызов, – с тобой опасно. Даю честное слово, кричать больше не буду, так что можешь спать спокойно. Только пистолет больше не доставай, оружие детям не игрушка.       – Боишься, что в тебя попаду?       – Боюсь, что ногу себе прострелишь.       Уже на выходе из комнаты Витя неосознанно поймал себя на мысли, что был бы не против, если бы она закричала в этой комнате еще раз, но только исключительно под ним. Но эта мысль исчезла также быстро, как и появилась.       Остаток ночи они провели в абсолютной тишине. Она больше не кричала, а он не ходил курить. Теперь впереди был лишь долгий воскресный выходной, который оставалось как-то пережить. И если Пчёлкин по этому поводу абсолютно не парился, то Аня все больше начинала нервничать. Его компания хоть и не была ей в тягость, но шутки и намеки периодически выбивали из колеи.       Они оба так и не сомкнули глаз, а потому, как только Пчёлкин решил, что уже достаточно долго протянул без сигарет и направился на улицу, напитывать свои легкие никотином, Аня тоже выбралась из кровати. План на день у неё был просто гениальный – умыться, позавтракать и постараться не умереть от безделия.       – У нас на завтрак ужин? – Пчёлкин вернулся обратно как раз в тот момент, когда Аня заканчивала резать колбасу.       – У нас на завтрак яичница с колбасой, – девушка с ювелирной точностью разделила несколько кругляшей докторской на равные части, – и помидорами. Не ресторанный завтрак, конечно, но и мы с тобой не в Париже.       Едят ли в Париже вообще такое блюдо она не знала. Даже никогда не задумывалась об этом. В её семье это был обычный завтрак, разве что иногда в яичнице отсутствовали колбаса и помидоры, но яйца там точно были всегда. Тем более, что зачастую мама старалась тратить на приготовление еды как можно меньше времени, а потому, это считалось идеальным вариантом. Яичница занимала гордое второе место в топе завтраков семьи Кирсановых, расположившись прямиком за бутербродами.       – А ты знаешь, тут есть хоть какая-нибудь сковорода? – прежде чем задать вопрос, Аня сама проверила все кухонные шкафы в поисках сковородки, но результат оказался нулевым.       – А там нет? – Пчелкин кивнул в сторону одного из нижних шкафов, в который Аня заглядывала всего пару мгновений назад. В ответ девушка лишь выразительно подняла брови, всем видом давая понять, что там её точно нет.       – Нет, там нет. И тут, – Аня распахнула соседний шкаф, – тоже нет.       – Ну, она тут раньше точно была, – Пчёлкин посмотрел на следующий шкаф, – Сто процентов. Космос еще по пьяни в теннис ей играл, яблоки отбивал.       – Выиграл?       – Если бы. Он тогда Филу прям в голову зарядил и сразу наигрался.       Эту партию в теннис Космос запомнил надолго. Собственно, как и вся шумная компания, собравшаяся тогда на даче Царевых. Изрядно подпитые парни и девушки изначально приняли затею Холмогорова с большим энтузиазмом. Тогда им это казалось очень веселым занятием. Правда, ровно до того момента, пока одно из яблок не прилетело в голову Филатова. Собственно, ровно в этот момент Космос с большим теннисом сразу и завязал.       – А на место сковороду, конечно же, никто не положил, – девушка принялась по третьему кругу исследовать шкафы, – да?       – Понятия не имею, – Пчёлкин равнодушно пожал плечами, продолжив наблюдать за неудачными поисками, – у меня тогда было занятие поинтереснее. И вообще, это был единственный раз, когда её тут в руки брали.       Аня была готова найти её где угодно, даже проверила ящик с вилками и ложками, словно она могла туда поместиться, но было безуспешно. Пропажа обнаружилась в пустой коробке под раковиной, которая раньше, видимо, служила хранилищем для лука. Она была на удивление чистой, за что девушка мысленно поблагодарила судьбу. Отковыривать остатки старой заплесневелой пищи она явно была не готова.       – А вот и пропажа, – девушка победно помахала сковородой перед носом Пчёлкина, – Так что, можешь собирать слюни со стола, завтрак будет.       – Слушаюсь, – Пчёлкин ловко подцепил и отправил в рот небольшой кусочек колбасы. К слову, последний, потому как Аня почти сразу убрала у него из-под носа тарелку, чтобы хоть что-то осталось для завтрака.       Ему, безусловно, нравилось такое положение вещей. Завтрак в компании Кирсановой был намного увлекательнее, чем его обычное утро. Пчёлкин в приготовлении принял наиболее выгодную позицию – смотреть и не мешать. Лучшее занятие из всех возможных. К тому же, помощь в том, чтобы разбить на сковородку несколько яиц, девушке не требовалась. Собственно, как и с приготовлением кофе.       – Три ложки сахара и не стала перемешивать, – девушка поставила перед Витей кружку, – Конфеты надо? А то вдруг не сладко.       – Только если торт, – Пчёлкин умильно захлопал глазами, – Киевский.       – А тебе его в яичницу сразу? Или по лицу размазать?       Ей хотелось засмеяться. Вот прям в голос и от души, но она до последнего держала каменную маску. Язвить, так язвить до последнего. Витя же, старался полностью ей соответствовать, но все равно сдался первый.       – Достаточно просто положить на тарелку, – парень попытался скрыть улыбку за кружкой кофе, сделав большой глоток.       – Я запомнила, а пока вот твоя яичница, – она поставила перед ним тарелку с завтраком, – Приятного аппетита.       – И тебе.       Он внимательно следил за каждым её движением: как она ставит такую же тарелку перед собой, садится за стол, пододвигаясь ближе, отламывает вилкой первый кусочек и отправляет его в рот. А она делала вид, что не замечает к себе такого пристального внимания.       – Чем планировала заняться сегодня? – Пчёлкин сделал глоток горячего напитка и посмотрел, как Аня откусила кусок хлеба. Маленькая крошка осталась на губах, и она тут же подобрала её кончиком языка. Парень только вздохнул.       – А есть какие-то варианты? – Аня тоже отхлебнула кофе, отвечая вопросом на вопрос.       – Вообще никаких, тут как в лагере.       – В детском лагере вообще-то программа есть, – девушка отправила в рот очередную порцию завтрака, – развлекательная.       – Ага, только я другой лагерь имел ввиду, – теперь он улыбался во все свои тридцать два, даже не пытаясь скрыть улыбку.       Он хоть и в лагерях не был, но дача Царевых, в связи с последними событиями, у Пчёлкина ассоциировалась исключительно с этим. Разница была лишь в том, что за забором не стояла охрана, да и при необходимости отсюда можно было выйти. На этом все, больше различий он не видел. Единственное, чему он был рад, так это тому, что мотает срок он тут теперь не один. Но тем не менее, чем тут можно было заняться с Кирсановой он понятия не имел.       Аня всем своим видом давала понять, что она слишком правильная для всего, что хоть немного выходит за рамки нормы. Но потом девушка открывала рот и сразу становилось ясно, что вся эта деланная правильность совершенно не соответствует тому, что она держит внутри себя. Острый язык и едкие шуточки – вот в этом была она вся. Настоящая, без фарса.       – Хотя, есть у меня один вариант, – Пчёлкин лукаво улыбнулся, – можем напиться.       Аня сначала подумала, что он шутит, но парень выглядел абсолютно серьезным. Единственное, что его выдало – шальные искорки в глазах и еле заметная улыбка на лице. Его предложение так и осталось шуткой, хотя сама Аня была бы не против успокоить нервы алкоголем. План хоть и поганый, но с напряжением справляться всегда помогал.       Она на всю жизнь запомнила свою первую встречу с алкоголем и как после этого знакомства она хотела выйти в окно от головной боли. Казалось, что где-то в голове засел маленький и противный гномик, стучащий по нервам своим молоточком. Но, как говорится, первый блин комом, а потому, первая встреча не стала последней. Девушка, хоть и пила не каждый вечер, но первое время после операций могла выпить рюмку чего-то крепкого, как говорится, для успокоения нервов.       – В десять утра?       – Да хоть в двенадцать, – Витя поддел вилкой последний кусок яичницы, – тут больше реально нечего делать.       С завтраком наконец было покончено, но Пчёлкин не торопился подниматься из-за стола. Аня же, следуя его примеру, тоже оставалась на месте, хотя её тарелка опустела еще раньше.       – А если сюда заявятся люди Артура, то мы и им нальем?       – Не заявятся, – Витя говорил это таким тоном, словно был уверен в этом на всю сотню процентов. Хотя, по сути, так оно и было. Прошлые друзья Лапшина уже сутки были кормом для червей, так что он был полностью уверен, что новых тут явно не будет.       – Почему ты так уверен?       – Потому что Артуру передали привет, после которого он точно наложил в штаны.       Что это за такой волшебный привет был, она даже не хотела спрашивать. С учетом того, что эти люди хотели Пчёлкина прикончить, то вряд ли им просто вручили открытку на память.       – Тогда зачем мы тут вообще сидим?       Витя еле слышно цокнул. Кирсанова опять завела свою шарманку про то, что эта старая рухлядь никого не спасет и они просто так тут находятся. Удивительно, насколько покладистым и вредным человек может быть одновременно. Да, Аня послушалась и поехала на эту чертову дачу, но при этом же не перестала постоянно упоминать про малоуспешность затеи.       – Для перестраховки, – он крутанул в руках вилку, – Надо убедиться, что Артурик все правильно понял.       – А что, если не понял? – казалось, униматься сегодня Аня явно не собиралась. Возможно, где-то в её голове был план задолбать Пчёлу своими вопросами, чтобы он сам отправил её обратно в город. Но он был в этом не до конца уверен.       – Не переживай, – вилка сделала еще один оборот в его руках, – он хоть и дебил, но не дурак.       – А, ну тогда мне точно переживать не стоит, – она первая поднялась из-за стола, забирая с собой обе тарелки, – Тем более, мы же тут как за каменной стеной.       – Так, ладно, – Витя поднялся с места, – спасибо за завтрак. Я до магазина сгоняю, он тут через две улицы, а то сигареты закончились. Не скучай, – Пчёлкин лишь подмигнул напоследок, быстро скрывшись за дверью.       Эта самая дверь противно скрипнула напоследок, выпуская Пчёлкина на улицу. Аня думала, что им придется сидеть тут и не выходить никуда, но Витя явно был другого мнения. Особенно, если дело касалось сигарет. Она помнила, как он еще пацаном постоянно зажимал между зубов сигарету. Наверное, хотел казаться крутым. Парень вырос, а дурная привычка осталась.       Когда через пять минут дверь скрипнула еще раз, то девушка мысленно удивилась скорости Пчёлкина.       – Да ты метеор, – Аня ополоснула последнюю тарелку и выключила воду, – Или решил бросить курить наконец?       Повернувшись, девушка инстинктивно дернулась. На пороге стоял вовсе не Пчёлкин. И не тот бугай, ломившийся к ней домой совсем недавно. Этого человека она не знала и даже не видела никогда. Но огромный уродливый шрам на щеке давал понять, что человек-то явно не из министерства добрых дел. У него за спиной стоял еще один урод, только менее внушительный.       – Что вам здесь надо? – Аня оперлась руками на столешницу за своей спиной, пытаясь нащупать вилку. Она точно была уверена, что положила две вилки на полотенце рядом с тарелкой, но никак не могла их найти, – Я сейчас кричать буду.       – Да что ты, – мужчина со шрамом лишь оскалился и сделал шаг вперед. Попытки жертвы найти хоть что-то для самообороны его очень забавляли, – Рот откроешь, и я тебе глотку перережу, – в доказательство своих слов он продемонстрировал ей большой охотничий нож.       – Что вам надо? – еще раз повторила Аня свой вопрос, хотя прекрасно понимала, что, а точнее, кто им нужен. И это была явно не она. Рука наконец нащупала столовый прибор, который девушка тут же зажала мертвой хваткой у себя за спиной.       – Ты, – мужчина махнул ножом в сторону Кирсановой, от чего та дернулась, вытягивая перед собой вилку. Вилка против ножа – смело, но без шансов. Незваные гости лишь рассмеялись, – вилку-то положи, а то поранишься.       – Только подойди, – Аня еще сильнее зажала вилку, словно это была спасительная соломинка, – я воткну её тебе в сонную артерию, и ты захлебнешься собственной кровью. Стоять! – взревела девушка, как только мужчина сделал шаг ей на встречу.       Второй гость же все это время топтался на пороге. Он изначально считал идею завалиться в дом полнейшим бредом. Тем более, что Пчёлкин вышел из дома наспех накинув пальто, а значит, скоро вернется обратно. Один нож на двоих вряд ли бы спас их, так что девчонку надо было выводить как можно скорее. Единственным двигателем этой идеи были деньги, которые Артур обещал за голову Пчёлкина и его подружки.       – Силенок-то хватит? – мужик лишь усмехнулся и сделал еще шаг. Стойкость девушки его забавляла.       – А ты проверить хочешь? – Аня пыталась сохранять спокойствие в голосе, но все движения выдавали её целиком и полностью. Девушка попятилась назад.       – Так вилка одна, а нас двое, – еще шаг, – так что, кончай концерт, амазонка. Поедем с тобой сейчас кататься, я тебе природу покажу.       Девушка уперлась в стену. Больше отступать было некуда. Мысленно она пыталась посчитать сколько вообще прошло времени с того момента, как Пчёлкин вышел за дверь, но получалось у нее откровенно фигово. Казалось, прошла уже целая вечность.       – Ты меня уже заебала, – мужик сделал еще шаг, сокращая расстояние до метра, – быстро вилку опустила, пока я тебя на ремни не порезал. Бегом я сказал!       Чем она руководствовалась в этот момент девушка не знала. Даже спустя время, анализируя ситуацию, она так и не могла понять почему именно эта идея в её голове считалась выигрышной. Мужчина прикрикнул еще раз, и Аня послушно опустила руку, но только лишь для того, чтобы подпустить урода чуть ближе. Идея, возникшая в голове, все больше была похожа на самоубийство. Но и выбор ей никто не предлагал. Эти двое явно планировали показать ей лес, причем, прямиком из багажника.       – Вот, хорошая девочка, – мужчина одобрительно кивнул, наблюдая за её потерянным видом, – а теперь пошли с нами.       Аня не дернулась с места. Ей надо было, чтобы мужчина подошел как можно ближе, а он лишь продолжал скалиться, периодически оглядываясь на своего напарника. Затем сделал еще шаг, последний, потянувшись к ней свободной рукой. Видимо, хотел схватить за волосы, но Аня неожиданно дернулась навстречу, загоняя вилку в шею. Промахнулась. Сонная артерия проходила чуть правее. Глаза мужчины моментально расширились, он выронил нож, двумя руками хватаясь за горло.       Кирсанова успела схватить с пола оружие прежде, чем вообще о чем-то подумала. Рефлекторно вытянула руку с ножом перед собой точно так же, как до этого оборонялась вилкой.       – Если вытащить вилку, он сдохнет через шесть минут, – она в упор смотрела на второго гостя, – А если вы не свалите, то Витя прострелит вам башку через пять минут. Выбирайте!       Есть ли вообще в пистолете Пчёлкина патроны она понятия не имела. Собственно, как и гости.       – Сука, – прохрипел мужчина, продолжая сжимать шею.       Второй был явно более впечатлительным и менее уверенным, потому как тут же кинулся к своему горе-напарнику, поднимая его с колен. Крови становилось все больше, и Аня уже начала сомневаться, реально ли промахнулась. Если она действительно попала в сонную артерию, то этот бандюган больше не жилец.       – Я тебя найду, тварина, – его хрип становился все тише, – на ремни порежу.       Аня молчала, а руки предательски дрожали. Только лишь когда дверь за непрошенными гостями закрылась, она рухнула на колени, продолжая сжимать нож. Крови на полу было слишком много, словно кто-то случайно разбил банку томатного сока. Её правая рука тоже была в крови, хотя она даже не заметила, как её испачкала.       Услышав собственное имя, девушка дернулась в сторону, еще больше перепачкавшись. Пчёлкин вбежал в дом с такой скоростью, словно участвовал в соревнованиях. А судя по тому, что в руке он сжимал пистолет, то соревнования были по биатлону.       Витя даже не успел ничего спросить, потому как девушка моментально подскочила на ноги, буквально сбивая с ног его. Кирсанова прижималась к парню с такой силой, словно это было последнее, что она вообще могла сделать в этой жизни. Сердце бешено колотилось, рискуя выпрыгнуть из груди. Она так надеялась, что Пчёлкин спасет её от этих уродов, словно принц на белом коне, но чуда не произошло. Принцессе пришлось спасаться самой.       – Что тут блять произошло? – он притянул её еще ближе, касаясь носом макушки.       – Я, кажется, человека убила, – еле слышно проговорила девушка, – вилкой.       О том, что в доме произошло что-то неладное, он понял еще по каплям крови на снегу, тянувшимся от самого забора и до двери.       – Сама целая? – Витя попытался хоть немного отстраниться, чтобы окончательно убедиться, что кровь на девушке не её, но она держала мертвой хваткой.       – Я человека убила, – еще раз повторила Кирсанова, – понимаешь? Я убила человека.       Фактически, от её руки и раньше иногда умирали люди, как бы цинично это не звучало. Но только на операциях, а это совсем другое. Смерть на операционном столе воспринималась как нечто неизбежное, а тут она собственной рукой воткнула человеку вилку в шею, подписав ему смертный приговор. Тот факт, что иначе они бы сами расправились с ней, вообще не успокаивал.       – Тшшш, – Витя еле заметно поцеловал её в макушку, – все нормально. Я сейчас позвоню Филу, поедем в Москву. Ты запомнила кто тут был?       – А вы говорили, что тут безопасно, – игнорируя вопрос, Кирсанова подняла голову, – что все решили. И что Лапшин не дурак, а он дурак получается.       – Получается, – Витя спокойно кивнул, хотя сам мысленно уже начинал строить план по отрыванию головы Артура, – Пойдем, смоем с тебя кровь, а то Фил в обморок упадет.       – Не упадет, – девушка отрешенно покачала головой, позволяя Пчёлкину усадить себя на стул.       К сожалению, горячая вода тут не появилась чудесным образом за одну ночь, а смывать кровь холодной было не очень, поэтому, Витя не придумал ничего лучше, чем вскипятить чайник.       – А вот когда узнает, что я человека вилкой убила, – неожиданно добавила Аня, – то может и упадет.       Кирсанова не улыбнулась, а только продолжала смотреть на свои руки. Она даже не обратила внимание, как Витя ненадолго пропал из комнаты, чтобы позвонить Белому. О том, что тут произошло парень постарался рассказать как можно короче. Только упомянул, что у Лапшина совсем поехала крыша, раз он отправил к ним новых людей. То, что Аня сейчас сидит на кухне в крови, он из разговора выкинул. Как и то, что она пырнула кого-то вилкой. Белов отреагировал на звонок чересчур эмоционально и, скорее всего, уже мчался с Филом в сторону дачного поселка.       – Вить, – позвала девушка, в очередной раз повернув руку ладонью вверх, – Витя.       – Я здесь, – услышав собственное имя, он почти сразу вернулся в комнату, – Пацанам звонил, сейчас Фил приедет.       – Как думаешь, меня посадят? Можешь не отвечать, меня определенно посадят.       – Не посадят, – он извлек из-под раковины небольшой таз, чтобы смешать в нем воду, – Может, он и не сдох, а если и сдох, то и хуй бы с ним.       – У него из шеи торчит вилка, – девушка вытянула руку, позволяя парню смыть кровь, – Вилка, понимаешь? Я могла воткнуть её в ногу, живот, да куда угодно. А воткнула в шею.       – Ты защищалась, – продолжал успокаивать Пчёлкин. Казалось, Аня еще не до конца осознала, что произошло, потому как, по мнению Вити, если бы осознала, то уже билась бы тут в истерике. А она, наоборот, продолжала спокойно рассматривать свои руки. Сама же девушка из последних сил держалась, чтобы не разрыдаться. Видели бы её сейчас бандиты, точно были бы в шоке, – А с остальным разберемся.       Она искренне хотела в это верить. Но не могла. Они уже обещали, что её никто не тронет. И что эта паршивая дача сможет защитить, тоже обещали.