Мелочи и исключения

***

      Запах — знакомый. Кровь, моча, железо. Кто-то тут умирал много раз. Черная плесень на старом влажном бетоне. Включаюсь в респиратор в маске — становится хорошо.       Противник выше на две головы и фунтов на шестьдесят тяжелее. Плечи шириной с дверной проем. Тяж?                         Снаряга странная. Бронелисты — не по правилам — внахлест, как чешуя. Вроде толще обычных. На грудине торчат короткие стальные шипы. Если войдет в клинч — будет настоящая мясорубка. На левом предплечье массивный щиток. На правой руке — укороченный штурмовой автомат с чудовищным дульным тормозом. На боку — тяжелый тесак.       Надо бы начать нормально тренироваться. Мысль хорошая. Только уже немного не вовремя.       Катакомбы — технический этаж заброшки где-то на окраине. Мне завязали глаза, когда везли сюда, и я слышал, как Бенни ворчал про форменное варварство, а значит, ему тоже. Потом меня долго куда-то вели. Когда повязку сняли, Бенни рядом уже не было. А я в итоге стою в подземном ангаре, смахивающем на заброшенную парковку, с коробками старых, выпотрошенных промышленных воздуходувов и кондиционеров.       Воздух тяжелый, спертый. Где-то капает вода. Над плечом — тихое жужжание дрона наблюдателя.              Никакой трибуны, зрителей, комментатора. Только я и туша в бронелистах у проема с треснувшей лампочкой Еxit под потолком.       Синхронизация сорок. Надо же с чего начать.       Раз.       Два.       Три.       Мой противник срывается с места неожиданно быстро для такой туши. Я не знаю его клички, класса, характеристик обвеса. Я знаю только, что один из нас сегодня наружу не выйдет. «Работай с ним как с титаном», — говорит внутренний голос.       Рывок вправо. Автоматная очередь проходит над головой, летит бетонная крошка. Рывок влево — еще очередь.       Он стреляет не чтобы попасть — чтобы загнать. Заставить ошибиться. Отрезает путь к боковому коридору. Меняю направление, ухожу в сторону перекатом. Шестьдесят процентов синхронизации. Прячусь за квадратной бетонной колонной. Пули сбивают угол. Неприятно. Секундное затишье — значит меняет обойму. Сажаю три одиночных: два в сердце, один — в шлем. В ответ — глухие хлопки: его бронелисты выдерживают, этот хер жив. Трясет башкой. Моя винтовка не берет его броню.       Не похож он на тяжей с арены. Слишком неповоротливый. Скорее, бракованный из сот, выкупленный по дешевке. Генетики облажались, вывели с недозревшим мозгом или позже неверно прошили чип. А кто-то купил его на подпольную арену.       Ответная очередь прилетает сразу. Колонна трескается, начинает рассыпаться под градом пуль. Он запаздывает. Я уже бегу.       Он кричит, почти воет. Слов не разобрать. Снова кидается вперед. Дистанция сокращается слишком быстро. Теперь понятно, зачем шипы. Он не собирается драться — он собирается протаранить.       Слева — широкая площадка. Справа — узкий проход между завалами старых офисных столов. Выбираю проход, пытаюсь зайти сзади. Он выскакивает наперерез, тесак вонзается в стену перед самым моим лицом. «Столкновение с титаном без готовности атаковать». Классика. Синхронизация семьдесят. Годы тренировок. Тело помнит. Рывок. Прыжок с разбега — одной ногой ему на грудь, второй — толкнуться от стены. Кувырок назад.       Он рубит тесаком снизу вверх, срезает карман на бедре. Запасной магазин улетает куда-то в сторону. Минус один. Упасть на землю, прижаться, уйти с траектории выстрела. Тесак со свистом рассекает воздух там, где секунду назад была моя голова. Лезвие врезается в бетонную стену, высекая фонтан искр, цепляется за ржавую арматуру. Это пауза полсекунды. Это шанс.       Прыгнуть за спину. Целиться некогда. Сорвать нож с пояса. Удар в шею.       Лезвие скользит по бронелистам. Воротник его обвеса — железный ошейник. Как он дышит?       Туша разворачивается, рука в броне — толстая как бревно — бьет меня поперек туловища.       Даже через обвес удар выбивает воздух из легких. Лечу спиной в стену. Не могу удержаться на ногах. В глазах темнеет. Надо подняться. Иначе, не успею. Тело не хочет слушаться. Поднимаюсь все равно. Он уже рядом. Места мало, стрелять — тяжело. Старается засадить локтем, я еле успеваю увернуться. Шипы на его обвесе вспарывают мне рукав куртки, оставляя длинную белую царапину на поликарбонатом щитке. Еще немного — и вспорол бы мне бок.       Не думай. Работай. С ним нельзя обмениваться ударами. Он может ошибиться десяток раз. Я — один.       Он снова наступает. Медленно. Не спешит, знает, что моя усталость работает на него. Не стреляет. Бережет патроны. Высадил, небось, все что было в первую минуту. Хотел закончить быстро. Весь пол в бетонном крошеве от его стрельбы. А я почти не стрелял, но тоже берегу патроны, потому что запасная обойма где-то под завалами мусора, и у меня ни за что не будет времени ее найти. Устал ли он? Его обвес тяжелее.       Заскакиваю на подоконник старой технической ниши, от него — на трубу, отталкиваюсь и, выше — на вентиляционный короб. Он поднимает голову. Поздно. Я уже над ним. Падаю вниз обеими ногами, всем весом, стараясь сбить на землю. Хорошо бы попасть по глазам. Он хватается за свой автомат, но роняет его. Удар приходится в голову. Он пятится, пытаясь удержаться на ногах, хватает меня за край бронежилета и бросает через себя.       Я лечу метра четыре кувырком, проскальзываю спиной по полу, где-то успеваю сгруппироваться, где-то нет. В голове шумит. Во рту кровяной привкус.              У него кровь бежит по щеке. Может, по глазам я и попал. Сколько времени прошло? На арене одна минута — за десять. Он поднимает автомат, но прежде чем успевает прицелиться — я прячусь за колонной. Он подходит ближе. Оружие не опускает, я вижу по тени на полу.       Сверху над ним висит ржавая труба на одном анкере. Бетон тут плохой. Влажный. Крошится легко. Это я понять успеваю. Длинная очередь вгрызается в потолок. Получаю за это пулю в плечо. Но крепление выдирается под своим весом. Металл визжит. Труба обрушивается вниз на моего противника. Он успевает вскинуть плечо, но теряет равновесие.       Он придавлен и почти обездвижен первый раз за весь бой. За сколько секунд он поднимет синхронизацию и сбросит помеху? Я не собираюсь проверять. Я уже рядом — со стороны покалеченного глаза. Вблизи вижу — и правда вытек. Редко когда так везет.       Нож входит под край подбородка, туда, где броня заканчивается и начинается резина герметичного воротника. Второй раз в щеку, потом куда-то в хрящи носа. В этот миг он все еще пытается схватить меня. И даже не кричит. Накачали его, видно, детрозолом не слабо. А потом опускается на колени, приваливается головой к трубе и обмякает. Автомат выпадает у него из руки. Тишина. Только капли воды стучат по бетону. Дрон улетает. Значит и правда конец.       Все-таки стоит начать тренироваться. Хорошая мысль.