Мелочи и исключения

***

— Алекс? Какое приятное совпадение. — Кому как.       Улыбается. Как там его зовут? Уилл, кажется. Никогда не запоминаю имена, особенно такие идиотские. — Вам нужна помощь?       Мне нужно чудо. Аккумулятор сдох. До четвёртого округа миль десять. Бенни ждёт, начало в восемь. Дома Йен, пока ещё верит, что я «в гараж срочно, не надолго», раз комм молчит. Дьюк скорее всего прикрыл бы меня, если б знал. Но он не знает. Реакция у Дьюка херовая. Если Йен зайдёт уверенно, с напором, может быстро и не прочухаться, что ответить. Ляпнет: «не знаю, не видел». А тогда — крышка.       В самоволку отчаливать мне не впервой, но редко когда я уходил так далеко, что был риск не успеть до крайнего срока. А сейчас по шоссе пять миль в одну сторону и десяток в другую. И с обоих концов ждут. — Уилл, подкинете до центра?       Назад — хер с ним. Бенни утром по комму обещал «солидный куш». Такое за слюнявое дерьмо не дают — так что, может, назад вообще не вернусь. — Спешите? — Безумно. — Тогда запрыгивайте. Ваша машина…       Я готов пожать руку тому угонщику, кто сможет завести эту ржавую развалину. — Не на ходу, там аккумулятор… Потом эвакуатор… Вызову. Потом.       В голове слишком мало приличных слов, чтобы объяснять ситуацию. — Не волнуйтесь, — говорит Уилл, — быстро домчим.       Дурацкий голосок в голове шепчет: «Опоздай». На арене такой роскоши у меня никогда не было — свалить в последний момент. Взять и передумать. Попросту не прийти на шоу. — Третий округ, боковой вход казино «Лотос», знаете?       Этот хер смеётся, но без злости: — Ну, вы уж совсем как в такси. Пристегнётесь? — А надо? — Тогда штрафы на ваш адрес.       Правильный, сука. До начала час. Я торопливо пытаюсь защёлкнуть замок ремня безопасности. — Минут тридцать есть — успеем? — Я же говорил вам, кажется, что я гладиатор, — ещё и ухмыляется. — Как думаете, успеем?       На комме сообщение от Бенни: «Успеешь?»       Оба они — и пай-мальчик Уилл, и папочка Бенни — меня бесят, пожалуй, даже больше Порезанного. Тот хотя бы сдох и в виде обугленной туши стал вполне сносным. Уилл, если пережил арену и дотянул до списания, уже вряд ли так исправится. — Специально для вас, Алекс. Сорок процентов синхронизации.       Рисовщик. Машина срывается с места, взвизгнув покрышками, легко заходит на обгон и идеально уходит в поворот.       Может, знак судьбы, что из всех попуток именно этот Уилл тормознул, когда я голосовал на шоссе. Единственный, кто смог бы помочь мне добраться вовремя. Под синхронизацией он ведёт, как не каждый гонщик смог бы. И мне нехер брыкаться, когда всё складывается хорошо.       Я шлю Бенни короткий ответ: «Успею».

***

      В квартире темно. За окном патрульный дрон висит над крышами красной точкой — квартал слишком близко к докам. Не самый безопасный район — оставлять без глаз.       Уилл зажимает комм между ухом и плечом, приваливается у спинке дивана, готовится к неприятному. — Как прошло? — Нормально. — У Уилла дежавю — рассказывать об одном и том же второй раз. — Сказали пить таблетки дальше.       Хлое он про это не сказал. А Коллинзу врать смысла нет. Отчёт психиатров с психосканом уйдёт на арену в любом случае. Большинство таких бесполезных бумажек ляжет сразу в архив. Но отчёт о нём Коллинз прочтёт. Уилл знает и скрывать что-то даже не пытается. — Это всё? — А рассказать, как у тебя дела, не хочешь? — Не хочу. — Хочешь спросить меня о чём-то?       Коллинз звонит регулярно — два раза в неделю, хотя, вроде, не обязан — наблюдение КОКОНа длится два первых года. Срок давно истёк, но Коллинз не успокаивается. Уилл вздрагивает каждый раз, когда раздаётся трель входящего вызова. В качестве компромисса он ставит комм на беззвучный. — У вас всё в порядке.       Коллинз тихо хмыкает. — Не очень. Больше даже паршиво. Ты опять исчез. — Один пропущенный — это не исчез. Просто не отвечал. — Это называется исчез. — Это называется «оставьте меня наконец в покое».       Раньше за подобное пришлось бы платить карцером. Старый страх шевелится в душе. Хотя казалось бы, сколько лет прошло? Уилл кашляет. — Так это всё? — Почти. Ты был в «Лотосе». — Я?       Отрицать убедительно не выходит — название отзывается в памяти. Уилл хочет огрызнуться, а потом его прошибает понимание и вместе с тем — облегчение, сродни тому, когда удаётся выйти сухим из воды. — Да, подвозил знакомого. Откуда… — Мне сообщили. — У вас информаторы? — У меня работа, Уилл. — Конечно.       Старший распорядитель. Всё видит, всё знает. — Боитесь за мои сбережения? С каких пор… — За твою шкуру, — спокойно вклинивается Коллинз. Вот кто точно дал себе слово сегодня сохранять спокойствие. Попробуй, переиграй. — По слухам, там выход на одну из самых крупных подпольных арен. — Серьёзно? — Не делай вид, что не знал.       Коллинз серьёзен и скуп на слова. Значит не шутит. Есть люди с рождения идиоты. Коллинз хуже — он ответственный идиот, взваливший на себя чужие грехи. А что там забыл Алекс Хайдигер — вопрос. Уилл не уточнял, но… Если дело правда в подпольных боях, не может же ему случиться такого подарка? — Я просто подвёз друга. Не начинайте, сэр. К тому же, не имеете права. — Имею.       Идиоты не умеют вовремя заткнуться. Признать, что зарвались и пасануть. Идиоты всегда говорят от сердца. — Я слишком хорошо знаю, Уилл, что происходит с людьми, которые считают, что единственное место, где они чего-то стоят — арена. — Красиво сказано. В богатеньким колледже научили? — Арена научила. — Вы никогда не были «на песке», сэр. — Нет. Но видел достаточно. — Видеть — не значит жить. — Иногда видеть — достаточно, чтоб не пожелать никому. И запомнить на всю жизнь. И понять, что ты должен сделать.       Уилл коротко смеётся. Смех получается пустым. Слишком звонким: как кусок льда гонять в пустом бокале. — Поэтому каждое воскресенье ты приезжал с нашим хозяином и торчал на шоу. — Сколько раз мне объяснять? — устало спрашивает Коллинз, и Уилл прикусывает язык, потому что, похоже, глупость — заразна. — Вы ничего мне не должны, мистер Коллинз, с тех пор, как отговорили отца от идеи сплавить меня на «успокоение». Мы давно квиты. И со мной всё нормально. — Ты неделю не отвечаешь. Потом оказываешься в казино, где вербуют бойцов на нелегальные бои. И хочешь, чтобы я поверил, что всё нормально?       Уговоры на идиотов не действуют. — Завтра, — настаивает Коллинз. — Любое время, любое место. Полчаса. После этого оставлю в покое, обещаю.       Ещё идиоты не умеют врать. Но иногда у самого безнадёжного идиота бывают ценные информаторы. — В пять. На входе в художественную галерею в шестом округе.       И для Коллинза этого достаточно. Пока — достаточно.