Три раза, когда...

      Лёгкий стук показался далёким и нерешительным. Ганнибал смотрел на кровавый отпечаток ладони на белой двери ванной комнаты и чувствовал нечто похожее на вину, съедающую грудную клетку.       Его котик, его храбрый, порой безрассудный котик пострадал от немилосердных когтей, чьи острота и неприязнь относились к другому человеку. Ганнибал нарушил обещание, запачкав его невинной кровью. И снова Уилл находился где-то там, за деревянной преградой, утопающий в одиночестве и боли.       — Уилл? — Ганнибал потянул ручку, ожидая, что дверь заперта, но нет. Механизм тихо скрипнул, дверь открылась, впуская в комнату полупрозрачные клубы пара. — Можно войти?       Уилл стоял около раковины и даже не повернулся на шум, не откликнулся на вопрос. Его ломаная поза и дрожащее молчание кромсали Ганнибалу сердце.       Всегда эмоциональный партнёр сейчас закрылся от него, спрятался в скорлупу собственных переживаний.       — Уилл… — Ганнибал подошёл вплотную, ожидая, что Уилл вскинется, зашипит на него или хотя бы отбежит, но он продолжал перекрывать кислород душным молчанием. — Уилл, поговори со мной.       Вода казалась громкой. Её гул отлетал от стен и поднимался вместе с паром под потолок, лип на позолочённые кран и зеркало. И только шёпот Уилла смог разорвать белый шум, словно гроза, разрывающая облака на части.       — Я не хочу сейчас чувствовать то, что чувствую, — тихо отозвался он, сжимая раковину.       На белой эмали сияли закрученными узорами красные подтёки, похожие на узор пейсли на галстуке Ганнибала. Рядом валялись клочья испачканной рубашки, а по полу тянулся длинный кровавый след.       — Я совершил ошибку, — склонил голову Ганнибал.       Он едва коснулся пальцами холодной кожи предплечья Уилла и примирительно провёл языком по тонкой шерсти на его загривке, как делал обычно, поддерживая супруга.       — Ошибку в том, что выбрал меня? — горько усмехнулся Уилл, и его усмешка отозвалась на губах Ганнибала лёгкой дрожью и привкусом соли.       Они словно вернулись в прошлое, искупая то, что не смогли искупить тогда.       — Ты помнишь нашу годовщину, когда мы отдали наши кольца, чтобы сделать гравировки? И я уехал тогда на конференцию без кольца.       Уилл помнил тот год. Его кольцо с надписью на обратной стороне «Absque omni exceptione» — «Без всякого сомнения» — сейчас грело трясущиеся от эмоционального перенапряжения пальцы.       Но этого объяснения ему мало. Чертовски мало!       — Позволь мне осмотреть царапины, — попросил Ганнибал и нежно потёрся носом за пушистым ушком, но Уилл остался неподвижен. Только костяшки пальцев побелели, когда он сильнее сжал раковину.       — Ты спал с ним? Спал с кем-то ещё, кроме меня, после того, как мы стали парой? — Уилл смотрел, как течёт вода, закручиваясь в небольшой водоворот и пропадая в чёрной глубине сливной трубы, и чувствовал себя частичкой грязи, что падает в сток и исчезает. Пылью, что меркнет, оседая на пол, и её топчут ногами.       Он чувствовал себя втоптанным в грязь и уничтоженным.       — Никогда, Уилл. Ты веришь мне?       Уилл покачал головой, словно примиряясь с чем-то, возможно, не веря до конца в правдивость слов, но свыкаясь с ними и не понимая, какой ответ хотел бы услышать.       В конце концов он тяжело вздохнул и посмотрел через плечо на Ганнибала.       — Диммонд жив? — И почему после всего произошедшего его волновала судьба того ничтожества? Но она и правда волновала. И когда Ганнибал ответил «да», внутри стало немножечко легче. — Ладно. Мне…       В этот момент хлопнула входная дверь, и на пороге ванной появился действительно живой Энтони с поцарапанной щекой, изрядно потрёпанным цветочным веником и в той же расстёгнутой рубашке. В руках болталась початая бутылка шампанского, из которой он пил из узкого горла.       — Ваша дверь была открыта, вот я и подумал, что вы всё же ждёте меня на огонёк. Ваше здоровье.       Ганнибал почувствовал странную вибрацию от Уилла, что чаще задышал, стискивая кулаки. Его пожар, что не мог найти выход раньше, сейчас пожирал внутренности, зло вырываясь наружу. Уилл не заметил, как его тело впервые покрылось золотисто-каштановой шерстью и изменилось, в один миг преобразившись в настоящего барханного кота.       Он презрительно зашипел и кинулся вперёд, забывая о царапинах, что продолжали жечь бок, о разговоре, обо всём. Перед глазами маячила цель — ублюдочное горло Энтони, по которому текло пузырчатое шампанское.       Для Уилла время погасло. Он слился со своей тенью и смотрел так, словно перед ним стояло не живое существо, а кучка пепла, которую он пришёл размозжить ногами.       Нехорошая ухмылка промелькнула на его лице. И прежде чем Энтони смог пьяно улыбнуться в ответ, Уилл нанёс короткий, болезненный удар по голосовым связкам.       Бутылка выпала из рук и ударилась об пол, не разбившись. Кремовая жидкость короткими плевками выливалась из зелёного стекла, затекая на белые швы между плитками и заполняя воздух алкогольным смрадом.       Энтони шарахнулся об стену, судорожно кашляя и пытаясь совладать с болью, когда Уилл подхватил его под воротник рубашки и швырнул на пол.       В голубых глазах сияло холодное безразличие, к которому добавилась желчная неприязнь, когда Энтони издал булькающие звуки, пытаясь выудить руки, зажатые коленями севшего на него Уилла.       — Заткнись, если не хочешь лишиться своих блудливых глаз! — зарычал Уилл, прижимая уши к голове. — Сейчас я задам тебе несколько вопросов, и ты мне ответишь «да» или «нет». Я легко узнаю, если ты соврёшь, и тогда тебе не понравится то, что я сделаю. Всё ясно?       — Пошёл ты! — одними губами зло пролепетал Энтони, в бешенстве кривя рот.       — Неправильный ответ, — снисходительно улыбнулся Уилл. Удар по челюсти Диммонда отозвался тянущей сладостью в животе, и Уилл позволил себе несколько раз украсить бесящую мордашку выразительными кровавыми подтёками. — Попробуем ещё раз?       Разбитая губа Энтони быстро наливались сливовым цветом, как и скула. Нос припух и окрасил кожу под собой в ярко-красный.       — Д-да, — захрипел Диммонд, пуская кровавые пузыри.       — Тогда первый вопрос: ты спал с Ганнибалом? — Уилл с безразличием осматривал неудачно разбитые об зубы Диммонда костяшки.       — Н-нет, — едва различимо отозвались внизу, и Уилл заметил, как короткая шерсть Энтони встала дыбом.       — Ходил с ним на свидание? — продолжил он.       — Нет, нет… — замотал головой Диммонд и отчаянно замяукал, когда Уилла сжал его щёки, впиваясь в них когтями. — Это правда, я…       — Ш-ш, — спокойно ответил Уилл, — боишься меня? — Он дождался неуверенного кивка и наклонил голову налево, заботливо пригладив налипшие на лоб Энтони тёмные кудри. — Я отпущу тебя, но если ещё раз увижу рядом с Ганнибалом, возможность говорить «да» или «нет» станет твоей единственной доступной коммуникацией. Тебе ясно?       Диммонд глупо вылупился на него, с трудом сглатывая кровавые слюни и явно складывая в пьяной голове что к чему. И даже когда Уилл поднялся с пола, он не сразу смог встать, удивлённо глядя ему вслед. Что-то в нём словно перещёлкнуло, и он, едва поднявшись, слащаво улыбнулся:       — И это всё?       — Уходи, Энтони, — холодно отозвался Уилл через плечо, не желая возвращаться к нему.       — О нет! Это было эффектно, да. То, как ты оседлал меня и даже грозно стукнул по губам. У-у, боюсь-боюсь. Но твоё шоу ничего не стоит. Ты по-прежнему моя бледная тень. Какого чёрта я должен оставаться в стороне? Внимание Ганнибала хватит на…       Уилл вскипел раньше, чем Энтони смог закончить бессмысленную пьяную речь.       Его зубы резко вонзились в податливую шею, стискивая горло и вырывая хриплые стоны. Руки Диммонда оказались перехвачены ещё в полёте. На этот раз Уилл настроился довести дело до конца.       Он считал секунды, глядя куда-то в пустоту однотонной бежевой стены и сильнее стискивая челюсти, ощущая, как слабее трепыхалось воняющее алкоголем и валерьянкой тело.       — Уилл, если ты не отпустишь его сейчас, то убьёшь, — где-то позади раздался будничный голос Ганнибала. Широкая ладонь опустилась Уиллу на плечо и слегка сжала его.       Хвост раздражённо заходил по полу, а из груди поднялся недовольный рык, переходящий в угрожающий вой.       — Ты не убийца, Уилл, и никогда им не был. Не стоит отягощать жизнь новыми заботами, только если ты не получишь от смерти Диммонда большое удовольствие, которое затмит последствия.       Уилл тяжело дышал носом, не разжимая челюсти, но что-то в словах Ганнибала задело его.       Он моргнул несколько раз, смахивая красную пелену ярости, и только сейчас почувствовал, как с каждой секундой всё больше тяжелеет переставший сопротивляться Энтони.       Пришлось выплюнуть его горло и выпустить из захвата раненые когтями кисти.       Ганнибал опустился на корточки перед усиленно дышащим Диммондом, что хватался за шею и пытался отползти куда подальше от Уилла, безуспешно скользя ногами по мокрой плитке.       Как же он всё-таки жалок…       — Надеюсь, это научит тебя хорошим манерам, Энтони, — раздался ледяной голос Ганнибала, а следом — треск ткани, когда он сделал из рубашки Диммонда жгут и обмотал ему шею. — Больница в двух кварталах отсюда. Скажешь правду на ресепшене. И никаких имён, если ты не хочешь усложнить себе жизнь.       Неужели он так просто его отпустит?       Уилл закатил глаза, когда Энтони действительно вышел за дверь, забрав упавший в лужу с шампанским веник и полупустую бутылку. Ладно, в таком виде он выглядел не так уж и плохо. Может, стоило в довершении облить его алкоголем и поджечь?       — Как ты себя чувствуешь, mon chaton? — Ганнибал мягко обнял его со спины, горячо дыша в широкое ушко.       — Было бы здорово спустить его с горки. Горящим. В инвалидной коляске. Прямиком в фонтан несбывшихся фантазий. — Уилл повернулся к нему, приподнимая брови, глядя на удовлетворённую улыбку. — Тебе кажется это забавным?       Ганнибал поднёс ладонь к его лицу и нежно обхватил испачканную в крови щёку.       — Говорят, барханные коты, как мангусты, охотятся на ядовитых змей. Сегодня ты выкинул одну такую из нашего номера. Я горжусь тобой, хоть меня и задело, что ты не поверил моим словам и решил проверить всё сам, — сладко замурчал Ганнибал и облизал грязную мордашку скривившегося Уилла.       — Ты всё ещё не прощён, — напомнил ему Уилл, холодно подцепляя коготками белые пуговицы и медленно распарывая тонкие нити, за которые они держались на рубашке. — Это был мой своеобразный ответ за тот стыд, что я испытал перед театром.       — Вот как? — предвкушающе цокнул Ганнибал. — Тогда я готов искупить свою вину прямо сейчас.       Ладонь Уилла легла на его брюки, ровно на то место, где они топорщились наметившимся крупным стояком.       — Я вижу, — заинтересованно понизил голос Уилл.       — Не мог держать себя в руках, когда ты так очарователен во время защиты наших отношений, — едва ли смущённо ответил Ганнибал, и Уилл, покончив с пуговицами, с наслаждением провёл когтём по его нижней губе и ямочке подбородка.       Воздух вокруг порядком загустел и наполнился ярким пустынным маревом от разгорающейся жажды Уилла.       — Чуть позже, — прошептал он и красноречиво лизнул губы Ганнибала, — я обязательно оседлаю сначала твоё лицо, а после твой шипастый член, но сначала ты хорошенько поработаешь языком, чтобы загладить свою вину.       Жаркий огонь пронёсся в потемневших глазах Ганнибала, и Уилл едва удержал себя в руках, чтобы тут же не приступить к обещанному, но пульсирующая боль на боку немилосердно спустила его на Землю.       Тело согнулось под гнётом неприятных ощущений, когда вернуло привычный человеческий облик. Гранатовые капли в очередной раз окропили пол, и Уилл прикрыл глаза.       — Уилл, — Ганнибал внимательно рассмотрел четыре кровоточащих царапины и снял с подоконника сумку с дорожной аптечкой, чтобы вытащить всё необходимое, — я промою их, прежде чем покрыть обезболивающим и немного залечить. Вдохни поглубже.       — Стоит ли то шоу, которое ты устроил около театра, того, что ты делаешь сейчас? — тихо спросил Уилл, когда первые капли антисептика коснулись располоснутой кожи.       — Причинить тебе вред уже является для меня самым большим наказанием, — признался Ганнибал, крепко удерживая на месте сжавшегося и зашипевшего Уилла.       Он на себе ощущал, что снова вынужденно причинял боль партнёру, но раны должны быть стерильными. Не стоит полагаться только на секрецию в слюне.       — Почти всё, — улыбнулся Ганнибал одними губами, глядя в побледневшее и покрывшееся испариной лицо Уилла.       — Тебе явно доставляет удовольствие всё, что происходит сейчас, — рвано выдохнул Уилл, зарываясь пальцами в растрепавшиеся волосы Ганнибала и морально готовясь к тому, что продолжение вряд ли будет приятным.       — Грубо, Уилл, — расстроено отозвался Ганнибал, и кончик его чёрного хвоста задвигался по полу.       — Leccata, — отрезал Уилл, и нажал на затылок Ганнибала, утыкая его носом в живот.       Широкий шершавый язык осторожно прошёлся по контуру первой царапины, и Уилл поморщился, отводя взгляд в сторону ночной Болоньи.       Март давно стучался им в окно, но в этом году Уилл отнёсся более предусмотрительно к этому периоду, перестав принимать подавители и перейдя в момент обострения на лёгкие успокоительные. И что в итоге сподвигло его обернуться котом? Явно не возвышенные чувства.       Ганнибал нежно вылизал основания четырёх царапин, упёршись ладонями Уиллу о низ живота и ягодицы. Пальцами он размазывал красные разводы по прохладной коже, втирая холодное обезболивающее в подживающие места, пока не опустился к застёгнутой ширинке.       Потяжелевший взгляд скользил по напряжённому телу Уилла, пока Ганнибал расстёгивал молнию и медленно снимал чёрную ткань вместе с нижним бельём.       — Прости, Уилл, — выдохнул он и провёл языком по самой глубокой царапине, одновременно ловя тёплой ладонью вялый член Уилла.       — Ч-чёрт! — выругался Уилл и хотел сделать шаг вперёд, но не смог, поэтому по инерции качнулся назад и упёрся спиной и затылком в стену рядом с окном. — И ради этого я час проторчал в ванной перед оперой, чтобы подготовить себя и доставить нам обоим удовольствие этим вечером.       Его слова ударили по Ганнибалу звонкой пощёчиной. Он на мгновение замер, чтобы после медленно проехаться мокрым языком по последней ранке, напоследок смазывая кожу вокруг неё щедрой порцией обезболивающего и накладывая широкий пластырь. Это поможет Уиллу претворить в реальность фантазии, и сердце Ганнибала будет спокойно за состояние партнёра.       Феромонистые слюни стекли по подбородку и косточке бедра, и Ганнибал не смог отказать себе в удовольствии оставить цепочку мокрых поцелуев к паху Уилла.       В руке заинтересованно набух аккуратный член в знак того, что обезболивающее помогло, и ещё один поцелуй распустился на его головке под более расслабленный выдох сверху. И Ганнибала, не церемонясь, двинулся к сжатой дырочки и дразняще закружил вокруг неё пальцами, пока кисть не оказалась красноречиво перехвачена.       — Сегодня я выбираю, от чего мне возбуждаться. — Уилл насмешливо изогнул бровь и потянул Ганнибала на себя, призывая его подняться.       Они, не сговариваясь, столкнулись губами, голодно и страстно, сплетаясь языками и стукаясь зубами. Уилл сладко простонал Ганнибалу в рот, когда его крепко прижали к широкой, оголившейся груди, придерживая рукой за затылок.       — Я вылижу тебя с ног до головы. — Прикусил нижнюю губу Уилла Ганнибал и жадно всосал её.       — Ты вылижешь меня, — с тихим стоном согласился Уилл, голодно сверкая потемневшими до бушующего синего оттенка глазами.       Белоснежная рубашка полетела на прикроватную банкетку. За ней — прямые брюки со стрелками и нижнее бельё вместе с носками. И всё это — не отрываясь от настойчивого Уилла, что теперь жарко водил руками по телу Ганнибала, наслаждаясь откликом.       Тонкие царапинки время от времени проступали на сильных плечах и рядом со вставшими сосками — Уилл прильнул к ним сразу, как оторвался от припухших губ, и оставил несколько ярких поцелуев на шее и ключицах.       — Приляжем? — облизнулся он, переставая терзать набухшие и покрасневшие соски.       — Только после вас, — томно выдохнул Ганнибал.       Он провёл ладонью по щеке супруга и поймал его руку, хмуро всматриваясь в ободранные костяшки.       — Оставь это на десерт. — Уилл выдернул кисть и кивнул на кровать: — Только после вас.       Ганнибал неодобрительно цокнул, но удобно устроился на подушках, ожидая медленно подходящего к нему Уилла.       Его котик смотрел слишком хищно, пробуждая в Ганнибале настоящую жажду. Плавные движения подтянутого тела возбуждали, и толстый шипастый член призывно блестел обильно сочащейся смазкой. Уилла хотелось не́жить и одновременно глубоко вдалбливаться в него до сладких подвываний. Теперь, когда его тело изменилось, стало более подходящим под аппетиты Ганнибала, ему больше не придётся сдерживаться и скрывать животную суть. Столь же голодную, как хищник, пробудившийся внутри Уилла.       — Я попробую тебя? — приторно улыбнулся он, садясь между разведённых ног Ганнибала.       — Если только ты этого хочешь. — Ганнибал сухо сглотнул и неслышно выдохнул носом, когда горячее дыхание обдало крупную треугольную головку.       — Я хочу это, — Уилл жарко обвёл языком несколько плотных округлых шипов снизу вверх, — у себя внутри.       Ганнибал сжал покрывало, стоило Уиллу опустить горячий рот на ставшую чувствительной от заигрываний языком головку, но он не торопился, желая прочувствовать каждую выпуклость. Он знакомился с тем, что Ганнибал так долго скрывал, и это знакомство с каждым более глубоким захватом нравилось ему всё больше.       Пошлые причмокивания разнеслись по номеру вместе с довольным урчанием, когда Уилл принялся мокро вылизывать промежность Ганнибала, капая слюной на покрывало. Время от времени он заглатывал большой член и давился от необычной формы и размера, но это лишь разжигало его внутреннее пламя.       Он обследовал каждую венку, каждый круглый шип, обласкал мошонку и потяжелевшие яички. И когда под языком начало тянуть и тело запросило ласки — он отстранился и замер, сталкиваясь с распалённым и алчущим взглядом Ганнибала.       — Я вижу, ты в нетерпении, когда я оседлаю твоё лицо? — елейным тоном проговорил Уилл, и Ганнибала передёрнуло то ли от формулировки, то ли от голода.       — Я весь в нетерпении, Уилл, — отозвался он, и у Уилла шерсть встала дыбом от жаждущего тона. Он медленно переполз на грудь Ганнибалу, дразняще выгибаясь. — Ты заставляешь меня с каждой минутой всё больше сомневаться в границах моего терпения и прочности контроля.       Уилл неосознанно заурчал и покачнулся. Его вело от слов. Его вело от осознания, что сегодня это случится — сегодня он почувствует в себе то, что Ганнибал скрывал все эти годы.       Он аккуратно перекинул ногу и охнул, когда чёрные когтистые пальцы схватили его за ягодицы и раздвинул их. Удовлетворённое рычание донеслось сзади, влажным языком Ганнибал жадно мазнул по промежности от начала члена до основания задранного хвоста.       Уилл жалобно мяукнул и подался назад, буквально впечатываясь в горячий рот Ганнибала, ведя просящей дырочкой по сладким губам, больше распаляя его животную сущность. Но ему хотелось увидеть её во всей красе. Хотелось, чтобы у Ганнибала отказали тормоза, и они смогли соединиться в обоюдном животном пламени, больше не скрываясь друг от друга.       — Какое-то ленивое заглаживание вины, доктор Лектер, — неудовлетворённо улыбнулся Уилл, заглядывая за спину и сталкиваясь с испепеляющим взором. — Я совсем не чувствую твоего раскаяния. Или ты думал, что зализыванием царапин всё закончится? Ошибочная теория, Ганнибал.       Тот уязвлённо замер, и Уилл лукаво прищурился, нахально вертя перед лицом задницей. Его пустынные феромоны потрескивали в воздухе, заставляя рецепторы Ганнибала работать на пределе.       Два больших пальца поймали мокрое от слюны отверстие и потянули розовые края сфинктера, чтобы полный секреции язык смог ворваться внутрь и смазать бархатные стеночки, растягивая.       Уилл едва не подавился воздухом, когда его принялись вылизывать так жадно и сладко, что член призывно дёрнулся, пуская очередную прозрачную каплю предэякулята. Он не сомневался, что такими темпами на груди Ганнибала скоро образуется небольшая лужица, и это заставляло его поджимать пальцы ног и громче поскуливать.       Вот теперь он чувствовал, как сильно Ганнибал жаждал его. Сбившееся дыхание и влажные волосы на лбу, мокрый язык, скользящий внутри, и острые когти, что с трудом не ранили ягодицы. Тянущее удовольствие медленно скапливалось внизу живота, и Уилл смаковал его, как и то, что дарил ему Ганнибал.       В ответ он принялся нежно ласкать твёрдое достоинство перед лицом, с упоением наблюдая за капелькой горьковатой смазки, что быстро оказалась слизана.       Ганнибал оторвался от него, чтобы немного передохнуть и временно сменить язык на пальцы для лучшей растяжки.       Средний и указательный вошли без сопротивления — припухшая и мокрая дырочка обняла их, но дальше насладиться приятным зрелищем Ганнибалу не дали.       — Кажется, на пальцы мы не договаривались, — наигранно недовольно буркнул Уилл и, перевернувшись, набросился на покрасневшие губы Ганнибала, благодарно целуя и шепча: — Мне было так хорошо.       Ганнибал ответил на поцелуй не сразу — у него затекла челюсть, ведь он старался хорошо растянуть и увлажнить Уилла. Но яркая отдача вмиг стёрла неприятные ощущения.       — А теперь я возьму тебя в свой оборот, — оторвался от терзаний губ Уилл, не требуя ответа, и между ними натянулась блестящая ниточка слюны.       Он обильно смазал и без того мокрый член Ганнибала, прежде чем начать медленно опускаться на него. Руки, что в этот момент хотели нажать на его бёдра, получили смачный шлепок, и Ганнибал в предвкушении закинул их за голову, хватаясь за массивные перекладины изголовья кровати, тем самым давая Уиллу полную свободу.       Уилл облокотился на колени Ганнибала, замирая и чувствуя, как дрожит от распирающих ощущений. Ему понадобилось время, чтобы, опустившись до конца, привыкнуть к размеру и форме.       — Твою ж! — Он приподнялся, ощущая каждый круглый шип натянувшимся сфинктером, и медленно опустился обратно. — Как ты мог так долго скрывать это от меня!       Раздвинув колени шире, Уилл принялся неспешно выписывать круги бёдрами, не сдерживая мяукающих стонов и прикрывая веки, чтобы не видеть поедающий его взгляд и маняще приоткрытые губы. Грудь Ганнибала тяжело вздымалась, пальцы впились в тёмное дерево — Уилл слишком жадно и слишком приятно елозил на его члене. Каждый круг приближал Ганнибала к искрящейся разрядке, и его терпение таяло вслед за ускорившимися движениями.       Уилл прыгал на нём, прижав уши и сжав соски. Толстый член методично скользил по комочку простаты, заставляя Уилла всхлипывать, сбиваться с ритма и несколько раз едва не потерять равновесие.       Он чувствовал жар Ганнибала, как напряжён его мокрый живот и стиснута челюсть. В жёлтых глазах давно застыл мучительный голод, и Уилл мстительно улыбнулся, останавливаясь.       Его тело, взмыленное и уставшее, улеглось на грудь Ганнибала, давая небольшую передышку им обоим.       — Я на грани, — довольно мурлыкнул он, кладя ладони Ганнибала себе на ягодицы и бодая лбом его подбородок, — не сдерживайся. Я хочу прочувствовать всю мощь и жажду твоей пантеры.       Горячими пальцами Ганнибала проскользил по позвоночнику вверх и вниз, когтями касаясь гладкой сетки рёбер, прежде чем одна рука опустилась Уиллу на шею, а вторая нажала на основание хвоста, насаживая Уилла глубже на подрагивающий член.       Образ Ганнибала преобразился. Чёрная лоснящаяся шерсть покрыла кожу и красиво контрастировала с золотисто-каштановой шерстью Уилла.       Их тела звонко соприкоснулись, и Ганнибал совершил несколько медленных фрикций, пробуя отданное ему тело на вкус. Уилл нетерпеливо сжал его, за что тут же получил несильный шлепок по ягодице, а дальше ему оставалось только громко стонать, когда Ганнибал взял бешеный ритм, жёстко вбиваясь в его тело по самые яйца.       Шипы так приятно растягивали и скользили по опухшим краям сфинктера, что Уилл захлёбывался ощущениями, вцепившись в плечи Ганнибала и прикусив его шею. Перед глазами мерцали яркие круги, когда острая головка раз за разом нажимала на простату, и Уилл переходил на высокий монотонный вой.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — задыхался он, теряясь в наслаждении, — не смей останавливаться, Ганнибал! Не смей! Не…       Тугая волна оргазма подступала ближе с каждой фрикцией, скручиваясь внизу живота диким жаром. Уилл скулил, поднимаясь чуть выше, чтобы столкнуться губами с Ганнибалом в умоляющем поцелуе. И его губу вновь прикусили, отчего Уилл прогнулся в мощном оргазме.       Ладонью Ганнибал в несколько движений выдоил Уилла до конца, пачкаясь в густом семени и размазывая его по натёртой об живот покрасневшей головке. Такой же треугольной, как у Ганнибала.       Уилл чувствовал, как дрожали ноги и тёк по виску пот. Перед глазами задребезжали чёрные мушки, загудело в ушах, и он растёкся на Ганнибале довольной лужицей.       — Мне нужно ещё время, чтобы закончить. — Потрепал его по кудрявой голове Ганнибал, заботливо вылизывая тёмный ободок торчащего ушка.       — Я знаю, — сыто отозвался Уилл, приподнимаясь на локте, — я хочу этого. Хочу, чтобы ты кончил для меня.       — Мой котик, — Ганнибал жадно припал к губам, снова начиная методично вбиваться в расслабленное тело, — самый идеальный котик, который только мог достаться мне в пару.       Уилл плыл от любимого комплимента, от ощущений внутри, когда он стал таким чувствительным, от нежности, которой напитывал его голос Ганнибала, и ласковых прикосновений к телу. Он сладко застонал, сжимаясь и слыша ответный стон, полный наслаждения. Член яро запульсировал внутри, прежде чем в несколько струй наполнить его белёсой спермой.       Они лежали ещё какое-то время, приходя в себя и лениво целуясь.       Ганнибал одаривал его мягким урчанием, гладя мокрые лопатки и нежно баюкая в объятиях, на что Уилл ответно тарахтел, не желая прекращать их сладкое и прекрасное перемирие. Следующим на очереди стояли ободранные костяшки, а дальше Ганнибал планировал сдержать слово и вылизать Уилла с ног до головы.       Этим вечером Уилл понял одно: как бы ни злился Ганнибал, каким бы напряжённым ни казался, теперь у него всегда найдётся инструмент, чтобы утихомирить его грозную пантеру. И он планировал пользоваться новым открытием как можно чаще, нагло нарушая главный принцип мужа — никакого секса, когда он раздражён. Таким стал его кошачий и по-мартовски горячий замысел.