Три раза, когда...

      История имеет свойство повторяться, если её не довели до ума.

***

Год спустя. Март. Болонья. Италия.

      Театро Комунале в Болонье произвёл на Уилла большое впечатление, как и сам город. Казалось, даже воздух здесь особенный — пропитанный высоким искусством, бликами красных крыш и звуками Вагнера. Следующей остановкой станет горячо любимая Ганнибалом Флоренция, а сегодня они посвящали время трагической опере «Лючия ди Ламмермур» Доницетти. К счастью Уилла, представление оказалось красивым. К несчастью — коллеги по конференции доктора Лектера обещали скрасить перерывы между действиями и заодно прохладный мартовский вечер.       Уилл с Ганнибалом уже несколько минут стояли рядом с двумя белоснежными роялями и разговаривали с одной из знакомых Ганнибала, что тоже решила посетить оперный театр. Уилл чувствовал себя напряжённо с самого утра, поэтому его внимание рассеивалось больше, чем обычно. Беседа наскучила быстро, поэтому он едва не пропустил момент, когда к нему обратились:       — Исполните нам что-нибудь на рояле. Ганнибал давно хвастался тем, как вы потрясающе играете. Я вся в нетерпении.       Уилл удивлённо посмотрел на борзу́ю в кричаще-красном платье с безвкусно тонкими бретельками, что слишком вычурно смотрелись на её постаревшей коже шеи и рук. Он всегда любил собак, несмотря на свою кошачью природу, но эта длинноносая дамочка вызывала патологическое раздражение.       Уилл открыл рот, чтобы отказаться, и наткнулся взглядом на… Что это? Мольба? Жажда? Прошение? Вызов? Глаза Ганнибала горели слишком неоднозначно, и это сбивало с мысли, заставляя замереть на месте с приподнятыми бровями и приоткрытым ртом.       Ганнибал встал максимально близко к нему и коснулся носом виска, едва слышно урча:       — Пожалуйста, Уилл.       Несвойственное проявление нежности партнёра на людях выбило у Уилла воздух из лёгких. Он ошарашенно посмотрел на Ганнибала, замечая как соблазнительно тот облизнулся, засветив кончик розового языка в тесноте влажных губ.       Это намёк?       — Ладно, — без права на обжалование решения капитулировался Уилл, проигнорировав женщину, что пожирала их глазами, — один раз.       — Спасибо, mon chaton, — удовлетворённо прошептал Ганнибал и сделал шаг вперёд, чтобы привлечь внимание гостей, как рука Уилла остановила его, красноречиво призывая оставаться на месте.       — Только для тебя, — твёрдо процедил Уилл и боднул его в ровную линию челюсти в знак того, что это только ради него. И ни в каких других зрителях он не заинтересован.       Польщённая улыбка скрылась за кремовыми пузырьками шампанского, и Уилл едва не закатил глаза.       Смущение мягко накрывало его, покусывая кожу щёк и шеи до розового румянца. Но желание увидеть восхищение на лице Ганнибала медленно стирало любые страхи и сомнения.       Уилл неслышно выдохнул, убрав кудрявую прядь со лба, и подошёл к ближнему роялю. В этот момент он пожалел, что оставил в номере отеля чёрный кардиган и надел узкий приталенный пиджак. Пришлось расстегнуть обе пуговицы, чтобы свободнее двигаться. И нет, не потому, что так требовал бесящий этикет, хотя опозорить Ганнибала хотелось меньше всего.       Пальцами он невесомо коснулся глянцевой поверхности клавиш, и в памяти всплыли наиболее яркие эпизоды их с Ганнибалом досуга, после которых в его «скучной» преподавательской и профайлеровской жизни появилась музыка. Самый страстный секс у них всегда происходил после совместной практики за роялем.       Кажется, у Ганнибала образовался фетиш на его игру, и это стало одной из причин, по которой Уилл научился наслаждаться таким времяпровождением и иногда даже сочинять музыку.       Уилл сосредоточился, не замечая заинтересованных взглядов, нарастающей тишины и хищной полуулыбки, вновь скрытой за бокалом игристого шампанского.       Короткий вдох носом перед тем, как прикрыть глаза. Он будет играть только для Ганнибала, будто они дома и вокруг нет ничего важнее желания партнёра.       Первые звуки рояля показались далёкими — знакомство и приветствие. Ганнибал учил любить инструмент также, как любишь тело. Уилл учился. Со временем его касания приобрели нужную лёгкость. Он гладил клавиши, наполняя их вниманием, балуя сладкими и нежными прикосновениями. Словно контакт кожа к коже.       Ганнибал жадно сглотнул, наблюдая за мягкими движениями любимых рук. Уилл играл только для него, и тело охотно откликалось на уникальный подарок, желая поочерёдно поцеловать каждую фалангу и ямочки ладоней. Он обязательно поощрит супруга этим вечером.       Мелодия полилась нежным приглашением. Прелюдия. Маленький очерк любви. Трепетно, как дыхание влюблённого человека, что растекалось под натиском чувств. Чувства Уилла также текли по нотам, и присутствующие замерли, ловя его настроение. Тут и там появлялись одобряющие улыбки, но Уилл не видел ничего, кроме образа Ганнибала, что сливался с ним сквозь мелодию.       Первый поцелуй в музыке — Ре-Фа-Ля мажор — неуверенный и хрупкий. Мягкие касания, подобно тёплым каплям дождя. И чем дольше длился поцелуй в голове Уилла, чем больше закручивалась мелодия. С высоких, переливчатых оттенков до более густых и томных, когда вслед за губами включилось тело.       Клавиши пели под умелыми пальцами, и Уилл чувствовал дыхание Ганнибала через них. Его оголённую кожу плеч и шеи, шелковистые, пахнущие древесным сандалом волосы.       Музыка стихла на мгновение, позволяя сделать вдох, посмотреть в искрящиеся обоюдной жаждой глаза.       И погрузилась в нетерпеливые тона, сорванной одеждой падая под ноги слушателям.       Разгадав, куда двигался Уилл, Ганнибал не мог остаться равнодушным. Отставив бокал, он шагнул на платформу и, не отвлекая растворившегося в музыке супруга, сел за второй рояль, быстро и чётко поймав нужную точку соприкосновения.       Их мелодии столкнулись двумя обнажёнными телами. Страстно и горячо. Как соскучившиеся любовники, мелодии обнимали друг друга, пока одна из них не уступила. Ганнибал взял инициативу в свои руки, и теперь напор обрушился с его клавиш на Уилла. В зале стало жарко.       Уилл улыбался, горя щеками и пропуская желание партнёра через себя. Его музыка откликалась на присвоение отдачей. Они занимались любовью на глазах у всех, и это делало их симфонию живой, распаляющей и заставляющей многих испытывать неловкость и странное, несравнимое ни с чем удовольствие.       Ганнибал удовлетворённо улыбался, наслаждаясь идеально сложившимся дуэтом. Он гордился Уиллом, ведь тот не просто вышел на сцену, но и сотворил для него особую любовь.       Произведение близилось к окончанию. И когда мелодия дошла до яркой кульминации и взорвалась в пульсирующей разрядке, зал взорвался вместе с ней. Пальцы заскользили медленнее — россыпью прохладных поцелуев вдоль разгорячённых позвонков. И замерли сладкой благодарностью на покрасневших губах.       Несколько долгих секунд стояла тишина, и следом помещение разразилось аплодисментами и громкими овациями.       Уилл не спеша встал и смущённо поклонился, разминая пальцы. Больше всего сейчас хотелось не идти на вторую часть оперы, а уединиться с Ганнибалом в отеле. Ведь он заслужил особого поощрения.       — Ты был великолепен, любовь моя, — проворковал Ганнибал, незаметно облизывая вздыбившийся мех на шее Уилла.       От него валил дикий древесный жар. Уилл ощущал вибрирующее удовлетворение, которое Ганнибалу не терпелось проявить, когда они останутся наедине. Кажется, оперу они сегодня уже не досмотрят. Оно и к лучшему.       — Как можно было так долго скрывать от нас такое прекрасное дарование? — сотрясла воздух лестными комментариями женщина в красном, активно жестикулируя рукой в пошло-алой перчатке. — Вы сами это написали?       В этот момент прозвенел третий звонок, и многие поспешили занять места в зале, спасая Уилла от порций ненужных вопросов и восхищений.       Ганнибал оказался под властью всеобъемлющего внимания борзо́й женщины, а Уилл, кивнув, отошёл, желая сделать глоток воды. Конечно, он никак не ожидал, что через несколько секунд его собьют с ног, заехав по лицу пышным букетом роз.       Всё произошло слишком быстро. Падение длилось мгновение, которое рассыпалось бархатными лепестками, когда чьё-то тело вжалось в его на отполированном полу.       Светлые ушки горе-незнакомца криво прижимались к голове, а пушистый хвост торчал неприлично высоко. Такой же барханный кот, как и Уилл, пьяно и масляно смотрел ему в ошеломлённое лицо, вцепившись когтями в руку.       — Прошу прощения…       Тёмные глаза сменили скупую вину на нехороший интерес, когда стало понятно, что Уилл слегка на взводе. Незнакомец двинулся корпусом вперёд, создавая ощутимое трение между ними, и с жаром пронаблюдал, как запунцевавшийся Уилл перестал дышать.       — Вы не могли бы слезть с меня? — заторможенно прохрипел он, но яркое недвусмысленное желание сильнее пригвоздило его к холодному полу вместе с тошнотворным запахом валерьянки и кошачьих феромонов.       — Не знал, что у Ганнибала появилась новая пассия, так похожая на меня. Приятно видеть, что по мне скучали. Будем знакомы.       Мокрый язык неожиданно лизнул Уилла в губы, и мир в момент сузился до глубокого грудного рокота.       Он так и не понял, чей это звук — его или Ганнибала, что подошёл к ним, намереваясь выкинуть за шкирку чужака, оккупировавшего Уилла. Незнакомец встал быстрее, чем его бы вздёрнули, а Уиллу протянули руку, чтобы помочь подняться.       Помещение опустело моментально. Посетители торопились уйти, чувствуя накалившийся животный фон жутко недовольной пантеры: с Ганнибалом ссориться никто не хотел.       — Прошу прощения, что сбил вас с ног. Ваше выступление меня поразило. Если честно, я испытал эстетический оргазм от вашей игры. Вы словно занимались любовью, завладев моим сердцем. Кстати, я Энтони Диммонд, — склонив голову, представился Энтони. Ганнибал внимательно осматривал тонкие царапины на руке Уилла и подмечал каждый недвусмысленный взгляд, направленный на его раненое сокровище. Он уже в красках представлял, что сделает с Диммондом, когда появится такая возможность. В кровавых красках. — Не хотите поужинать со мной после представления?       Уилл гневно стиснул челюсти.       — Вы лизнули меня в губы и ждёте, что я приму ваше предложение об ужине?       Он поморщился и в очередной раз вытер рот тканью пиджака — на нём остались кошачьи феромоны грёбаного Диммонда. Откуда он только взялся! И ужасный запах валерианы, который давил на и без того возбуждённые под влиянием марта кошачьи рецепторы.       — Было сложно устоять. Вы словно сорвали с меня рамки приличия, — без зазрения совести признался Энтони.       Его светлый хвост фривольно гулял у плеча, демонстративно очерчивая похабное желание познакомиться поближе совершенно в непотребном плане. Чьё-то весеннее обострение перешло границы.       В потемневших глазах Ганнибала застыл предупреждающий, пока ещё человеческий огонёк.       — Энтони, ты пьян. Не вижу повода для дальнейшего общения с тобой, пока ты в невменяемом состоянии.       Уилл неуверенно застыл на месте, чувствуя как по позвоночнику прошёлся холодок.       — Это, наверное, твой новый любовник? — Кривая улыбка Энтони вызвала новую волну раздражения. Чёрный хвост Ганнибала дрогнул и слегка заходил по полу. — Такой молоденький, непроявленный. Таких легко подцепить взглядом, костюмом, деньгами.       — Любовник? С чего вы взяли, что… — Уилл подошёл ближе, сдавленно шипя и пылая от желания оторвать с корнем грязный болтливый язык. — Я его муж!       — Оу, тогда, — Диммонд резко поймал Уилла за ягодицы и прижал к себе, демонстрируя возбуждение под слоем лёгких брюк, — я не против присоединиться к вашей паре в номере отеля. Как обычно Гранд Отель Маджестик «джа Бальони», номер с террасой?       Что-то обожгло внутренности Уилла, и он с силой оттолкнул Диммонда, испытывая смешанные чувства. Возможно, произошедшему существовало рациональное объяснение и даже тому, что Энтони знал, какой номер «как обычно» взял Ганнибал.       — Достаточно, Энтони. Тебе пора. Твои мемуары о неисполненных сексуальных приключениях ещё никому не принесли блага. — Ганнибал вышел вперёд, мрачнея с каждой секундой.       Из-за валерьянки инстинкт самосохранения Энтони отбился напрочь и стоило ему об этом напомнить.       — Когда вы успели пожениться? В ту нашу прекрасную встречу, в наш первый ужин, я бы даже сказал — свидание, у тебя не было кольца. — Энтони поднял растрёпанный букет алых роз и ткнул ими в золотой ободок на пальце Ганнибала, не желая заканчивать беседу.       — Свидание? — Уилл хмуро взглянул на Ганнибала, прокручивая сказанное. — Ты снимал кольцо в командировке?       Ганнибал едва не зарычал: по опыту прошлого года не хватало ещё, чтобы его котик сейчас что-то себе накрутил.       — Идём, Уилл. Он обижен на мой отказ вступить с ним в связь, поэтому пытается задеть тебя. Ему не хватает внимания, ведь он любит ходить по рукам, а в наших кругах падающих в порок никто не любит.       Ладонью Ганнибал мягко направил Уилла к выходу, пока негромкая речь плавно оседала на барабанных перепонках в совокупности с успокаивающим животным фоном. Сзади что-то крикнул Энтони, но Уилл не слышал его. Он фокусировался на словах Ганнибала и старался не падать в состояние дежавю, когда он попал в тиски ревности год назад.       — Мне нужно в уборную. Подожди меня на улице, — вежливо обратился он к Ганнибалу и медленно отошёл от него, задумчиво бегая взглядом по мраморному полу и продолжая хмуриться.       — Уилл…       Ганнибал намеревался быть рядом на случай любых эмоциональный коллизий, но более твёрдый взгляд Уилла убедил его в обратном. Ему верили, остальное они обговорят чуть позже, когда останутся наедине.       — Всё в порядке, — улыбнулся одними губами Уилл и передёрнул плечами. — Мне нужно смыть с себя его запах. Очень раздражает.       Он сказал правду. Губы зудели и чесались от феромонов Диммонда. А запах валерьянки грустно напоминал, что прошёл год, а ему так и не удалось совершить полноценный оборот.       — Если что, я рядом. — Ганнибал нежно поцеловал Уилла за ушком, мягко обнимая за талию, и, напоследок окинув его пристальным взглядом, кивнул и вышел на улицу.       В уборной Уилл долго и яростно втирал мыло в кожу. От этого губы и выемка под носом покраснели, но главное, на них не осталось ни единого напоминания о произошедшем. Нет, Уилл подозревал, что в мире есть люди, которые могут позариться на Ганнибала, но такое девиантное поведение наблюдал впервые.       — Они давно знакомы. — Уилл вытер лицо и скомкал бумажное полотенце, строя логическую связку.       Когда-то Энтони ужинал с Ганнибалом, намекал ему на секс и теперь искал повода излить обиду за отказ.       — Никого не напоминает? — сам себя передразнил Уилл, вспоминая прошлый год и похожую обиду.       Бумага полетела в мусорное ведро, и Уилл вышел на улицу, вдыхая вечерний аромат мартовского Болонья.       Ему нравилась Италия. Почти безлюдные по вечерам улочки дарили долгие прогулки. Вкусные запахи из ресторанов также не оставляли равнодушным — он перепробовал все блюда национальной кухни, влюбившись в Тортеллини и сладкие кексы с шалфеем. Возможно, раньше он зря отказывался от совместных командировок с Ганнибалом — несмотря на скучные сливки его общества, Уилл отдыхал, впитывая настроение разных городов. Ему не терпелось узнать, чем так зацепила Ганнибала Флоренция. Кстати, где он?       Уилл огляделся и только сейчас в тени здания театра увидел порядком надоевший силуэт Энтони рядом с Ганнибалом.       — Твою мать, что ему опять нужно? — едва не застонал Уилл, двигаясь к беседующим фигурам.       Издалека Диммонд напоминал самого Уилла телосложением, кудрявыми волосами и светлыми ушами, игриво торчащими вперёд. Призывно задранный хвост задевал кончиком руку Ганнибала.       — Он издевается? — опешил Уилл от откровенных приставаний Энтони. — Он не понимает, чем это может закончиться? Или…       Или знает и поэтому лезет на рожон?       Эта мысль слегка остудила раздражение Уилла. Что-то внутри неприятно заскреблось, когда он увидел прямую осанку Ганнибала и понял, что тот на пределе и вот-вот сорвётся на более радикальные меры, чем простые слова. Нет, этого нельзя допустить.       — Мы можем идти, — тихо муркнул Уилл, мягко ластясь и улыбаясь Ганнибалу, всячески желая успокоить его и перевести внимание на себя.       — А вот и пассия. — На этот раз похабная улыбка Энтони отличалась оттенком ядовитой ревности и открытой неприязни, и Уиллу ужасно захотелось разбить её, заорав «заткнись». Ещё немного, и Энтони сорвёт им с Ганнибалом хороший вечер. — Чем он лучше меня?       Ганнибала передёрнуло от грубости, но он продолжал держать себя в руках. Следовало увести его отсюда, пока не стало слишком поздно.       — Не устраивай сцен, Энтони. Ты прекрасно знаешь, что я выбрал Уилла уже давно и мой выбор никогда не изменится, — твёрдо отозвался Ганнибал, всем видом показывая, что разговор окончен. Он развернулся, обнимая Уилла и тепло целуя его в висок. — Ты проголодался, любовь моя?       Уилл не успел облегчённо выдохнуть, когда услышал гневный укор за спиной, болезненно проткнувший ему область между лопаток.       — Неужели он способен удовлетворить твои аппетиты? Он даже не полностью кот! — Наглая рука Энтони схватила чёрный хвост Ганнибала. Раздался глухой рык, в воздухе блеснули острые когти, и через несколько секунд на асфальт отлетел Диммонд, зажимающий щёку и довольный тем, что на него обратили внимание. — Я могу дать тебе гораздо больше. Я могу быть вместе с другими любовниками. Я способен принять тебя полностью в отличие от получеловека, что позорит тебя одним своим существованием.       Это стало последней каплей в переполненной чаше терпения Ганнибала. Чёрная шерсть покрыла кисть. Зрачки сузились, из груди вырвалось утробное рычание.       Он сделал решительный шаг к Энтони, когда Уилл поймал его за руку и потянул на себя.       — Не надо, Ганнибал!       Уилл с ужасом наблюдал, как натянулся пиджак над наливающимися сталью мышцами. Он чувствовал серьёзную угрозу, нависшую над глупым Энтони, и от этого органы внутри сворачивались в трубочку.       — Видишь, даже твоя пассия одумалась. Защищает меня, чтобы ваш постельный вечер не сорвался, ведь в животном виде ты его не тронешь, — самоуверенно заулыбался Диммонд, вызывающе облизывая окровавленные пальцы. — Быть может, он желает, чтобы мы оба засадили ему по самые яйца? Или ты мне, а я ему. Нет? Все твои любовники точно были в восторге от твоих размеров, ты только мужа обделил? Бедняжка.       Уилла словно окатило ледяной водой. В голове всплыл давний кошмарный сон: жёлтые глаза, лужа собственной крови и ритмичное скольжение в разорванном теле.       Он отчётливо погрузился в прошлый март, принёсший клочки ревности и неудовлетворённого желания из-за проблем Ганнибала. Неужели у него действительно могли быть любовники, которые, вероятно, после просто не выживали? Он убивал их?       Безжалостный взгляд жёлтых глаз переместился на застывшего Уилла, и он вздрогнул. Неужели кошмар собирался повториться наяву, но не для него, а для Энтони?       — Иди в номер, Уилл, и жди меня там.       Рычащий голос Ганнибала прозвучал низко и жёстоко, словно кнут, дающий по щекам. Словно стальная лапа, разбивающая в кровь скулу и пронзающая ладонь острым скальпелем за сопротивление. Он больше не просил, а приказывал, и от этого в груди что-то медленно рвалось. Уилл чувствовал: ещё немного и он начнёт задыхаться в медленно подступающей истерике.       Чувство безопасности растворилось рядом с настоящим, проявленным хищником, чьи мощные клыки и когти знали вкус свежей плоти. Слова застряли в глотке, и Уилл зажмурился, отрицательно мотая головой.       — Я сказал: иди в номер, Уилл! — впервые повысил на него голос Ганнибал, и от этого земля ушла из-под ног.       Стало душно и тяжело. Тело налилось свинцом, под веками защипало. Чувство вины поднялось едкой волной к горлу и теперь неприятно жгло гортань.       Уилл неосознанно прижал ушки к голове и посмотрел исподлобья, задавая немой вопрос: что он сделал не так? И что ему будет за то, что он защищал жизнь другого человека?       Или свои чувства?       — Видишь, он тебя даже не слушает. Он не способен остановить твою пантеру. Зачем тебе этот дефектный непослушный кот, если есть я? — Энтони кое-как встал. Его тело и черты лица преобразились. Руки резко дёрнули полы рубашки, оголяя равномерно покрытый светлой шерстью подтянутый торс. Его кошачьи феромоны чувствовались гораздо ярче, чем прозрачные феромоны Уилла, и они давили на его непроявленную сущность, доминируя и затмевая. Перед ними стоял готовый на всё, настоящий барханный кот. — Похоже, доктор Лектер ошибся в своём выборе.       В ушах Уилла неприятно зазвенело. Ощущение бессилия выплёскивалось наружу вместе с какими-то словами. Он не помнил, что говорил или шептал, не помнил, как шевелились губы. Только видел, как рвутся нити тёмного пиджака Ганнибала, и за ними появляется чёрная шелковистая шерсть.       — Нет! — Уилл дёрнулся вперёд, чтобы закрыть Диммонда собой, и в этот момент вырвавшаяся из захвата рука Ганнибала случайно проехалась по боку под распахнутым пиджаком.       Секунды превратились в режущие осколки нарушенного Ганнибалом обещания.       Уилл застыл, ощущая холод и влагу. Собственное дыхание показалось слишком громким, пульс затерялся под натиском нахлынувших чувств.       Ганнибал, не мигая, смотрел на него, тяжело дыша и явно намереваясь что-то сказать. Что-то настолько же неприятное, как очаг полосной боли где-то между рёбер. Чёрный нос сморщился под гневным оскалом. Но пыл в мгновение угас, когда несколько капель крови упало на асфальт рядом с блестящими туфлями Уилла, а его лицо резко побледнело.       — Уилл?       Он шарахнулся в сторону, закрывая царапины пиджаком. За пеленой вышедшего наружу ужаса и унижения теперь стояли ещё и слёзы от собственной слабости, что вот-вот могли вырваться наружу.       — Прости, — одними губами прошептал Уилл и бросился прочь в сторону отеля, ничего не видя перед собой.       Кошачьи инстинкты вели его узкими проулками, пока дверь номера не открылась, а следом за ней не захлопнулась дверь в ванную комнату, по которой Уилл съехал на мраморный пол, дав волю эмоциям.       «Зачем тебе этот дефектный кот», «похоже, Ганнибал ошибся в своём выборе», «он не способен удовлетворить твои аппетиты», «ты только мужа обделил, другие точно были в восторге от твоих размеров», «это твой новый любовник?» — слова Энтони мелькали в голове, медленно отравляя разум.       Пласт боли, поднявшийся в груди, жёг сильнее, чем боль от царапин, что продолжали кровить.       Уилл резко содрал с себя пиджак и с низким стоном откинул его подальше. Физическая боль пронзила тело калёными иглами, но не смогла затмить душевную.       Он вернулся в исходную точку, которую создал год назад. Он снова проиграл бой за право быть первым. Может, он никогда не мог быть первым? Чем на самом деле занимался Ганнибал во время командировок?       Рубашка, разодранная в клочья, полетела следом за пиджаком, и Уилл, пошатываясь, встал, чтобы подойти к раковине, над которой висело тяжёлое, обрамлённое золотыми вензелями зеркало.       В отражении виднелись всё те же что и всегда человеческие черты лица с треугольными ушками, закопанными в копне каштановых волос. Дефектный кот. Четыре глубоких полосы красовались алым на боку, выплёскивая никчёмный, пузырящийся позор.       «Я сказал: иди в номер, Уилл». «Видишь, он тебя даже не слушает. Он не способен остановить твою пантеру».       Брюки пропитались кровью, пока Уилл стоял, обессиленно роняя слёзы в раковину. Вода, которую он включил, оказалась горячей и распространяла пар по помещению. Зеркало запотело, лоб покрылся испариной, но Уилл этого не замечал. Его мутило и трясло, било ознобом внезапно продрогшее тело, а внутри горел огонь, рьяно искавший выход.       Год назад он уже испытал нечто подобное, но не в таком объёме. И если тогда всё закончилось благополучно, то сейчас ему хотелось разодрать до конца эти раны, чтобы больше ничего не чувствовать. Никогда.