И безумие шепчет

      Брюс напряжённо застыл у кровати своего раненного бессознательного сына. Тишина казалась осязаемой. Периодически, он нервными движениями трясущихся пальцев судорожно впивался в спутанные темные пряди, в которых наверняка за последние дни добавилось седины. Полчаса назад Альфред убрал капельницу, и Брюсу удалось уговорить старика оставить свой пост и наконец лечь спать. А он остался и несмело присел рядом. Его ребенок выглядел совсем как тогда. Слишком бледная кожа, запавшие глазницы с нездоровыми синяками, измождённое худощавое тело и опасная рана — все слишком напоминало о той самой ситуации. И Брюс не мог заставить себя перестать следить за слабым поверхностным дыханием своего мальчика. Ладонь в очередной раз несмело потянулась к бледной кисти, пытаясь уловить пульс. Брюс нежно погладил выступающую косточку, но почти сразу заметил лёгкую дрожь, пробежавшую по рукам его сына, и мгновенно отстранился. Почти всхлипнув, он закрыл лицо руками. Это он виноват, он. Ему вспомнился разбитый сломленный взгляд его ребенка, когда он наконец отыскал его. Джейсон испугался? Испугался его? Он был там такой грустный и одинокий, и эта дурацкая толстовка. Почему в начале весны он был без куртки? И после все эти расспросы и расследования… Брюс не мог отыскать его больше года. Он думал, что его ребенок умер… снова. И если бы не та одинокая камера на вокзале, он бы, наверное, сошел с ума.       На том семи-минутном видео, его сын выглядел как призрак. Сигарета тлела в его пальцах, а он смотрел пустыми выцвевшими глазами сначала на рельсы и в даль, а затем в небо. Брюс забыл про все, и бросился туда. Его семья: Дик, Тим и Дэмиен — обеспокоенные его поведением, последовали за ним. И сидя в самолёте, Брюс проклинал все три часа, что он не может просто оказаться рядом с Джейсоном по щелчку пальцев. Он ненавидел себя за то, что когда его сын в отчаянии смотрел на него сквозь линзы своей маски, он не сумел найти слов чтобы удержать его, что он дал своему мальчику снова уйти. Он бесконечно винил себя, не смог спасти его от Джокера, вовремя не узнал о его воскрешении, был груб с ним во время патрулей, когда они вместе летали над крышами.       Поиски осложнились тем, что та камера на вокзале была единственной на которой засветился его сын. Пошли дни, а если быть точным девять полных дней прежде чем они нашли этот вечно покрытый снегом городок. И он опоздал! Опять! Но тогда он этого ещё не знал…

***

      Он сжимал руль дешевой арендованной машины и хотел лишь одного — попросить у сына прощения. Найти его оказалось трудно. Хоть они и были уверены, что именно это заиндевевшее место стало убежищем для Джейсона. Хоть и городок был мал, но Джейсон всегда отлично умел прятаться. Вот только он и не скрывался, именно поэтому они и сумели его отыскать. Официальный договор на покупку квартиры и даже фотография приемлемого качества.       Когда они наконец-то обнаружили его квартиру в старом, подлежащем сносу доме, Брюс долго не осмеливался постучать в дверь. Дик его опередил. С наигранным весельем, он постукивал в дверь и говорил какие-то глупости о том, что они пришли в гости и невежливо держать семью на пороге.

Семью?! Считает ли Джейсон теперь нас семьёй?! — с горечью он оборвал эти мысли…

      В переменчивом свете тусклой одинокой лампы, Брюс заметил черно-бордовые следы на косяке и мир на мгновение померк в глазах. Его сковал ужас. Тим, тоже заметивший кровь, указал на это Дику и они, нахмурившись, забарабанили в дверь с удвоенной силой. Джейсон не откликался и не подал хотя бы признаков поспешного сбора вещей. Тогда, спустя минуту криков и шума, Брюс не выдержал и с одного удара вышиб хрупкую, прогнившую дверь, почти развалив косяк в щепки.       Дик, волнуясь, пробежался по помещениям. Дэмиен, раздражённо пыхтя, не торопясь, пошел за братом, но Джейсона нигде не было. Лишь несколько секунд спустя они заметили сливающуюся со стенкой дверь и, торопясь, распахнули ее. А там… там… его сын. В кроваво-красной воде. Уже почти захлёбывался. Его тусклые волосы неряшливой кляксой парили возле бледных ввалившихся щек…       Дик первым бросился к нему, в панике выкрикивая какие-то бессвязные слова, но поскользнулся и чуть не расшиб себе голову о рукомойник. Брюс задушено вздохнул, и как в трансе качнулся навстречу ужасному зрелищу. Пар лип к его ногам, и он шел как в трясине, зыбучем, засасывающем болоте. Не прошло и двух секунд с открытия двери, как дрожащие руки Бэтмена попытались схватиться за безвольное тело, но тут же отдернулись от кипятка. Боль привела его в сознание, и, обжигаясь, он выдернул сына из воды. Тим быстро закрутил кран, а Брюс с ужасом смотрел на неаккуратную залитую кровью рану. А дальше все как в тумане. Закутав практически бездыханное тело сына и постепенно обтирая его полотенцем, смоченным в холодной воде Брюс не отрывал глаз от ранения. Приняв аптечку из рук Дэмиена он непослушными руками прижимал бинты к животу Джейсона и не мог избавиться от ощущения, что он опоздал… Снова! И его мальчик лежит мертвый на его руках. Бросив взгляд на испуганное выражение лица своего младшего сына, Бэтмен отрывисто приказал Дэмиену собрать вещи Джейсона, Тим покачиваясь последовал за братом. А они с Диком остались рядом с ним… с Джейсоном…       Только спустя двадцать минут они спустились к арендованной машине. Брюс нёс сына на руках, а его дети тащили немногочисленные сумки с его вещами. Дик сел за руль, Тим на переднем, а Брюс словно в трансе покачивал тело сына в руках, не отрывая пальцев от сонной артерии. На половине пути до аэропорта, Джейсон, кажется, пошевелился, но Брюс не был уверен, что его мальчик приходил в сознание. — «Джейсон» — тихим шепотом Брюс попытался дозваться до его ребенка. Рука мальчика бездумно провела рваную линию на стекле, а затем безвольно упала. В машине не раздавалось ни звука, звенящая тишина ощутимо давила на уши.

***

      По прибытии в поместье, после ухода хирурга Альфред развел кипучую деятельность. Бедный старик не спал всю ночь, попеременно меняя капельницы, сверяясь с состоянием пациента и рекомендациями врача. А когда уставший старик наконец поддался на уговоры отдохнуть и ушел, Брюс остался наедине со своим ребёнком. Сыном, которого он в очередной раз подвёл. -Прости…- неразборчивые слова в тишине звучали как-то глухо и неправильно… отчаянно, но собеседник явно никак не мог ответить. -Я виноват… я не должен был…- Брюс схватил безвольную руку сына и едва слышно забормотал— прости, прости, прости…       От самобичевания, пугающих мыслей и воспоминаний, его отвлёк шум в коридоре. Дверь распахнулась со стуком ударившись об стену, на пороге показались все его дети. — «Отец?» — выкрикнул его младший ребенок, пытаясь плечом отодвинуть старшего брата — «Подвинься, Дрейк!» Дик, уже умывшийся и стёрший с лица горячим душем последствия бессонной ночи, выглядил не очень. Аккуратно протиснулся в комнату мимо снова ругавшихся младших, и, точно повторяя позу Брюса, уселся на подоконник с другой стороны кровати. — Ну, как маленькое крылышко? — тихим шепотом спросил он и легонько покачал ногами, явно ожидая ответа от отца. Но едва открывшего рот Брюса опередил звонкий голос Дэмиена. — Да, отец, я хотел спросить, когда мы отправим этого преступника в тюрьму? Его жизни ведь больше ничего не угрожает? Почему мы до сих пор с ним возимся? — его звонкий и громкий голос в резался в голову. Почти дружелюбное лицо Дика быстро застыло каменной маской, но Тим вспыхнул раньше: «Да как ты можешь такое говорить?! Он же… он нам… Ты о нем ничего не знаешь!!!» — «Я не спрашивал тебя, Дрейк, о чем мне разрешёно говорить, а о чем нет!» — Тим начал возмущённо набирать воздух в лёгкие, но Дэмиен продолжил: «К тому же я знаю достаточно. Все эти убийства, бандитские разборки, криминальные делишки… — сложно говорить, что это не преступник или даже не злодей делал все это…» — в конеце своего монолога мальчиг издевательски покачал рукой. — «Или скажешь, что я не прав?!» Тим замялся, но все равно продолжил: «Ты не знаешь его, и судить людей это не наша задача! Это делает суд и…» Перебыв брата Дэмиан воскликнул: « Так я и предлагаю…» — « А ну хватит!!!» — лединой голос Дика насторожил двух взъерошенных птенцов от пока только словесной, но драки. — «Вы, оба…» — палец действительно разозлившегося Найтвинга поочередно указал сначала на одного, а потом и на другого спорщика… — «… ведёте себя как…» — с каждым словом его голос становился все кромче и яростней. — «… как…» — не найдя слов Дик резко стукнул подоконнику кулаком и продолжил почти крича: « Вы братья!!! И… и… выше отвратительное поведение отношение к друг другу и к…» — не успев закончить мысль, он сам прервал себя на полуслове, резким молчанием. Его брат хрипло вздохнул и закрутил головой… Брюс, вскочив на ноги, выпихнул всех своих детей в коридор. И тут Дик продолжил свою тираду всё повышая и повышая тон. -«Вы оба!!! Ваше поведение выходит за рамки…» — запертая дверь в поместье способна отсечь многие звуки, а толстые стены почти полностью непроницаемы, поэтому Дик уже почти совсем не сдерживал свой громкий голос. Обычно добрый и понимающий, если его действительно разозлить, его совсем не узнать… Придерживая спиной дверь Брюс с раздражёнием замахал руками, пытаясь хотя бы чуть-чуть утихомирить детей. Но на этот раз его тяжёлый грозный взгляд, уставенный на сыновей, и красноречивые движения остались проигнорированными… — «Я НЕ РЕБЕНОК!!!» — вдруг оглушительно закричал Дэмиан. «И ты не можешь продолжать вести себя со мной как с ребенком!!! Это было не вежливо, Дэмиан!!! Как ты себя ведешь!!!» — передразнил мальчик, и, не находя дальше слов, разозленно топнул ногой, и резко развернулся к подростку. «А ты!!! Ты вообще мне не брат!!!» — его палец упёрся прямо Тиму в грудь: « Как будто ты мне!!!» немедленно отреагировал юноша. Брюс нахмурился. Дик приготовился к долгой и эмоциональной отповеди, Брюс видел это по его сжатым в раздражении губам и по прищуриным глазам, несулящим ничего хорошего всем виновным… Спор медленно разрастался и разбрасывал, как огонь, в который плеснули бензин, опасные темно-красные искры, искажая тени в злобных, плюющихся слюной чудовищ… Забыв все указания Альфреда, семья бурно переругивалась постепенно отдаляясь от изначального предмета спора, оставив Джейсона в беспамятстве в запертом помещении в одиночестве…