dum est cruciatus

Майкл отлично был наслышан о том, что такое «подкаты», слышал и о пошлых подкатах. Когда он был подростком, это было вполне обычным делом услышать от какой-то очаровательной девчонки в мини-юбке чуть ли не до жути смешные слова а-ля «ты случайно не кофе, тогда почему я хочу тебя каждое утро?». Майкл слышал подобные слова пару раз в своей жизни, но, как ясно, остался девственником до двадцати семи. Подростком — было забавным, а взрослым мужчиной — нужным. Майкл всегда надеялся на то, что это он будет тем человеком, который будет слушать миллион подкатов — ну, потому что, подростком он, вроде как, был крутым и должен был остаться на всю свою жизнь. Подросток Майкл считал глупым говорить подкаты. Разве это его забота? Да нет же. Он не девчонка, мечтающая о члене внутри себя. Подкаты от мужчины — это как-то, ну, совсем унизительно. А Майкл не был синонимом слова «унизительно». Какое-то время. В реальности все оказалось даже как-то иначе. Впрочем, так и с девственностью получилось. Майкл сам был виноват, что докатился до подобного. Раньше он был серьезнее. Ребенок Майкл был, конечно, забавный малый, настоящая головная боль, но только потому что был глупым. Подросток Майкл был серьезный парень, хулиган во всех смыслах — в переносном и прямом. Мужчина Майкл был еще серьезней, до жути серьезный и отталкивающим этим кого угодно, даже себя — он бы не побоялся сказать и так. Ну, а мертво-живой Майкл… Кажется, сдулся, словно шарик, который он никогда бы не смог надуть своими усилиями. Раньше Майкл не заикался. Сейчас — был готов провалиться под землю, когда даже простое общение с другими людьми начиналось с закаивающегося «з-здрасте». Но Майкл заметил еще кое-что. С появлением в его жизни Эннарда и их отношениями заикания стали чаще. Все же Майкл мог о чем-то спокойно говорить с душами детей, но стоило аниматронику показаться хотя бы частично — все. Майкл будто бы забывал как говорить, от заиканий становилось стыдно, заикания заставляли покраснеть и в итоге возненавидеть смешки, вызванные таким изменением в речи. … Все же возвращаясь к подкатам… Итак, Майкл никогда не думал, что будет тем человеком, что будет подкатывать. Когда такой настрой заиграл в нем, ему стоило бы вспомнить что-то из прошлого, ведь он слышал достаточно, правда, все такое до жути пошлое (но и как бы похуй, серьезно), да память, его любимая до боли в костяшках память, как всегда подвела его. О, что, Майкл Афтон? Хочешь вспомнить что-то дальше, чем то, что происходило вчера? Фигура из пяти пальцев и пошел ты нахуй. С любовью, твоя память. Поэтому Майкл нашел себя за тем, чтобы ночью, когда все уже спали (притворялись, что спали, если уж быть точным до чертиков), сидеть на краю кровати и искать подкаты на специальных сайтах. Какое счастье (может в кавычках), что такого добра было полно и будто бы они все специально ждали, когда Майкл найдет себя за таким постыдным, для него в прошлом, занятием. На следующий день Майкл выписал те, что понравились ему больше всего, а через день показались ему пиздец постыдными, но он уже не собирался сидеть на этих сайтах во второй раз, поэтому остался с тем, с чем остался. Выбор все равно был неплохим по-своему. И в конце концов, хоть и методом тыка карандаша в бумагу, был найден один единственный подкат, который теперь осталось лишь выучить, чтобы не ударить в грязь лицом — что было уже хобби Майкла, в котором он был безупречен и заслуживал оказаться в списке рекордов. И процесс «выучить маленький подкатик» оказался самым тяжелым для Майкла. Пробовать с кем-то просто не было возможно. Предложишь детям — засмеют и опять придется краснеть, да шарфом лицо скрывать. А уж внезапное предложение самому себе «найти человека, который не будет против помочь» было отторгнуто, было бы в бумажной форме — так вообще было бы порвано на маленькие куски и запихано в свое же горло. Но практиковаться у зеркала все равно было трудным. … Майкл быстро взглянул на листок и свое отражение в зеркале, громко прочистив горло. — Ты, конечно, не… — Майкл запнулся, взглянув на листок. — Еще раз… Ты, конечно, не поезд, но ты… Нет, нет, нет, там было не так, — он вздохнул, вновь чуть ли не делая дыру в листке взглядом. В итоге, Майкл взялся за листок двумя руками, попросту прочитав фразу. Это был стыд. Даже для самого себя. И Майкл понимал, что если также будет, когда он начнет подкатывать к Эннарду, он действительно провалится сквозь землю или попросит аниматроника попробовать в очередной раз убить Майкла. Майкл вздохнул, встав более уверенно, надеясь, что хоть это поможет ему в этот раз сказать фразу получше. — Ты не поезд, конечно, но лег бы я под тебя. Майкл раздраженно вздохнул. — Да не так там, блять! — выкрикнул он, усевшись на кровать и схватившись руками за голову. — Ну и позор… Майкл поднялся, оставив листок на кровати, и серьезно посмотрел в зеркало, покашляв в кулак. — Ты, конечно, не лег, но я бы поезд под тебя! «Еще немного и я реально лягу под поезд», — подумал Майкл, все же подняв листок. Майкл решил, что если у него не получалось с заучиванием подката, может, пока ему стоило бы придумать, как он вообще собирался это сказать. Нужно было что-то подходящее — подходящая ситуация. Идея не заставила себя ждать — облокотиться об стену одной рукой, а другой показать пистолет пальцами. «Уж если не получится и с позой, второй рукой я точно покажу, чего мне хочется — пистолета у виска», — было мыслью Майкла, которая закончила его идею. Конечно, его пессимизм сейчас ничем не помогал, но уж не стоит говорить об этом самому Майклу — разозлится на себя уже не в два раза сильнее, а в целых три, если не в десять. С позой подготовка оказалась все же проще — всего лишь несколько десятков падений, прежде, чем Майкл смог наконец-то правильно встать, выглядя вполне себе уверенно. Если бы еще не путал слова в подкате, было бы замечательно — был бы настолько охуенен, что был бы не против подставить жопу своему же двойнику. Вот так смотря на свой уверенный вид в зеркале, он не понимал, почему же так сложно получалось с фразой. Будто бы Майклу не было двадцати семи, когда он умер. Будто бы он так и остался тринадцатилетним Майклом, боящимся признаться о двойке за учение стиха. Ну да. Майкл, кажется, понял. Он-то стихи не мог выучить, что уж говорить о какой-то фразе, в которой не было легкой для запоминания рифмы — ее там вообще не было. Но вот оно счастье — нужно было лишь не поспать одну ночь, как Майкл уже был уверен, что упасть в грязь в случае его подготовки просто невозможно. Он даже проверил это в комнате, когда никого не было дома — было как-то не очень оставлять Эннарда одного с миром людей, но и Майкл как-то, ну, не подумал сейчас об этом, да и уже был более уверен в том, что теперь уж мало кто испугается такого аниматроника, коим был Эннард. Майкл встал в привычную позу, уверенно улыбнувшись и поправив шарф, перед тем, как также уверенно произнести подкат, который в какой-то момент даже надоел ему: — Ты, конечно, не поезд, но я бы под тебя лег, — закончив, Майкл подмигнул воображаемому Эннарду. Вот теперь это выглядело так, как Майкл хотел, чтобы это выглядело. И сегодня же был просто очаровательный день, совместимый с ебаным желанием ощутить холодный провод в заднице, когда стоило прибегнуть к такому сногсшибательному подкату. Майклу лишь осталось дождаться Эннарда… И это оказалось, на самом деле, тем еще испытанием. Сейчас Майкл напоминал себе девчушку… Таким он был всегда, когда дело касалось Эннарда, и Майклу было стыдно прежде всего перед самим собою, что он довел себя до такого. А ведь вроде взрослый мужчина… Ну, должен ведь быть? Майкл быстро поднялся с дивана, когда увидел, что Эннард наконец-то был дома. Что ж… Он не должен был выставить себя дураком, ведь он отлично постарался над подготовкой. Он так думал, по крайней мере… Майкл сразу же встал в нужную сторону и на всякий случай прочистил горло, вздохнув. Он был готов. — Эй, Эннард! — Майкл постарался вызвать у того интерес к себе и, впрочем, это было ожидаемо, смог добиться этого. — Знаешь, ты, конечно, не поезд, н-но… Мысленно Майкл начал душить себя, когда его же взгляд на заинтересованного Эннарда, все же заставил его запнуться. — Ам… Ну… Я хотел сказать… Что ты… Ты же, типа, не поезд… А я не машинист! То есть… Ээээ… Ну, люди под поезда могут хотеть попасть, ну и я… Тоже хочу… Майкл покраснел, как можно сильнее спрятав лицо в шарфе. — Майкл, все в порядке? — это могло бы звучать с удивлением, если бы у Эннарда получалось выражать людские эмоции. — Нет! — выпалил Майкл и был прав. Ничего не было в порядке. Это был ебаный стыд. Который, как бы, не должен был произойти, ведь Майкл подготовился. Он думал, что хорошо подготовился к этому, но совершенно забыл, что одно дело подкатывать к воображаемому Эннарду, а другое — к настоящему и реальному. — Мы сделали что-то не так? — поинтересовался Эннард и в этот раз ему даже удалось показать интерес. — Нет! — еще раз выпалил Майкл, чувствуя, как его щеки становились еще более красными. — Слушай, Эннард… Э-это должно было быть не так! Я п-просто хотел… — Мы поняли, — Майкл вздрогнул, когда почувствовал один из проводов Эннарда, который коснулся его талии, чтобы приблизить мужчину ближе к аниматронику. — Вы хотели к нам подкатить? — Ч-черт возьми, какие книги ты вообще читаешь там? — со смешком спросил Майкл. — А-ага… Б-было бы не так эффектно попросить сделать э-это… — Вы просто могли сказать нам об этом, Майкл, — спокойно ответил Эннард. Он бы нежно улыбнулся, если бы мог. — Эй, Майкл, здесь жарко или это из-за вас? — Э-Эннард! — Майкл тихо засмеялся. — Мне еще далеко до тебя, д-да? Ну… хах… Ты, конечно, не поезд, но я бы под тебя лег, — со смешком произнес Майкл, убирая шарф с лица. Майкл усмехнулся еще раз, когда оказался лежа на диване в гостиной. Он привык к такой позиции. Он привык вести себя словно девчонка, когда дело все же доходило до секса между ними. Майкл всегда был благодарен Эннарду за то, что он уделял больше внимания, может и не совсем иногда нужным, ласкам. Было не так плохо чувствовать касание холодных проводов до груди, их нежное поглаживания по соскам, которые вызывали приятную дрожь. — Ох, ну ладно, Эннард. Просто возьми м-меня прямо на этом диване. У меня член колом стоит, — Майкл усмехнулся, докоснувшись рукой до одного из проводов. — Здесь есть кое-что лишнее — ваши штаны, — Эннард усмехнулся. — Откуда столько знаний о подкатах, а, Энн? — спросил Майкл, слабо засмеявшись. Эннард оставил этот вопрос без ответа, коснувшись свободными проводами, коих было действительно много, штанов, а самое главное, ремня на штанах Майкла. — Может, мне использовать свои руки и помочь? — спросил Майкл, усмехнувшись и прикоснувшись пальцами к одному из проводов, что настойчиво пытался справиться с ремнём. — Не стоит, Майкл, — любезно отказался Эннард, став еще чуть более настойчивым в желании справиться с штанами Майкла самостоятельно. Эннард действительно думал, что ремень на штанах не представит ему какого-то препятствия, но слишком длительные попытки уже начинали напрягать аниматроника, которого никогда ещё ничего не напрягало в жизни. Однако Майкл, еще не до конца находящийся в положении «повинующегося», все же проявил больше настырности и таки помог Эннарду справиться с собственными штанами. — Вам не стоило… — Это всего лишь моё маленькое желание, — усмехнулся Майкл. — Можешь немного поиздеваться, если хочешь. — Мы можем? — спросил Эннард, проводом погладив член Майкла через ткань белья, пока из горла Майкла не вылетел слабый стон. — К-конечно, — заплетающимся языком ответил Майкл, — ты можешь это с-сделать… Блять, это поистине хорошо, — Майкл тихо усмехнулся, но смешок на середине был остановлен его собственным очередным стоном, когда поглаживания провода стали более властными. Это действительно была издевка. — Но, знаешь… Сейчас есть кое-что более хорошее… Энн, пожалуйста, — Майкл слегка прикрыл глаза. Его голова чуть наклонилась назад, — я весь твой. — Нам правда нравится, когда вы так говорите, Майкл, — почти радостно ответил Эннард, прекращая поглаживания и дожидаясь того момента, как Майкл вновь расправится с своей одеждой сам. — Знать что вы — наш… Майкл едва слышно недовольно вздохнул, когда провод Эннарда в ту же секунду не коснулся его члена, а вместо этого сам аниматроник чуть сполз на пол и слегка согнулся, не так как мог бы согнуть даже самый сутулый человек в мире (хотя кто его, блять, знает). Слабо Майкл дернулся, когда ещё два провода аниматроника скользнули по бедрам, чуть приподнимая их и сразу же закручиваясь на них, не сильно сжимая, словно веревки или какие-то ремни. — Что-то явно новое? Ох, блять, Эннард! Майкл, даже сам этого совершенно не ожидая, неожиданно хныкнул, когда до его члена докоснулись маленькие проводки прямо из рта эндоскелета Эннарда. Ведь угадал с тем, что это было что-то новенькое. Каждый раз Эннард сжимал одним единственным проводом член Майкла, заставляя мужчину дёргаться от нежных, а иногда и бывает, что более властных и грубых, поглаживаний — обычно Эннард просто надрачивал ему. Сейчас это было таким новым, странным… И, черт возьми, Майклу до пизды стыдно, но будто бы он всегда это желал — не только того, чтобы ему надрачивали, но и чтобы ему по-настоящему отсосали, может и не в совсем привычном плане для обычных отношений. Но тут уже была проебка в том, что это не были обычные отношения. — Твою мать, Эннард, — простонал Майкл, прикрывая рот ладонью. — Я хотел немного другого, Энн… Майкл не успел договорить, чувствуя слишком прекрасное удовольствие от работы маленьких проводков, что очень смело касались будто бы нужных уголочков члена, заставляя Майкл прикрывать рот ещё сильнее, чтобы его стоны не стали слишком громкими, что соседи точно начнут жаловаться, что за пиздец он тут устраивает и Майкл, лежащий на диване в гостиной, которому Эннард делает невероятно приятно своими нововведениями в их половой жизни, мало чем обрадует соседей, особенно если тебе отвратительно консервативны, пришедших на ебанутые звуки. — Энн… Через некоторое время волосы Майкла спутались от того как в некоторые моменты он буквально елозил головой по дивану, пока у него никак не получалось сдерживать свои грязные эмоции и чувства от происходящего; лицо заметно раскраснелось, а маленькие остатки слюны на подбородке, оставшиеся на щетине, были довольно заметны. И через еще некоторое время Майкл обильно кончил, не контролируя себя, поэтому сей процесс закончился громким выкриванием имени возлюбленного. Дышать было тяжело, впрочем как всегда, взгляд чуть потемнел, пелена образовалась перед глазами и Майкл не нашел ничего лучше, чем закрыть глаза и просто начать глубоко вздыхать, в надежде поскорее перестать чувствовать себя так припизднуто. — Черт возьми, Энн, — простонал Майкл, проведя рукой по лицу и слегка коснувшись пальцами волос. — Ты слишком бешенный поезд…