Третье
13 января 2023 г., 05:00
Семья́ — социальный институт, являющийся базовой ячейкой общества…
В комнате Димки повисла тишина. Старший брат таращился своими бездонными тёмно-синими глазами на младшего брата, пытаясь выдавить хоть что-то адекватное. Димка и сам был в шоке. Он чувствовал, как от медленно сводящего тонкие чёрные брови Макса начинают исходить волны агрессии.
— И кто это сделал? — жёстко спросил Макс, подходя ближе. От вида синяков на теле младшенького кулаки зачесались дать обидчику в «бубен». Пока ещё не известному обидчику. Лиловые отметины на вид болезненными пятнами расползлись по всему телу: на торсе, шее, руках. На ногах из-за штанов не видно.
— Не знаю, — честно сознался Димка. Однако, что брат прислушается, уверенности никакой не было.
— Так, ладно, — схватив брата под рёбра, Макс на руках отнёс его обратно в комнату, чуть ли не кинув в широкое, удобное и очень мягонькое кресло. В таком обычно Димка уютно устраивался, чтобы почитать.
— Макс…
— Значит так, мелкий, — не дав Димке и слова больше сказать, перебил тот, открывая аптечку и опускаясь на скинутую с кровати подушку, на которую он нагло сел, наплевав, что на ней лицом спят. — Либо ты мне всё по-хорошему рассказываешь, — Макс положил ногу Димки на своё колено и, внимательно осмотрев рану, поморщился от торчащего в ней кусочка стекла и вытащил его пинцетом. — Либо я тебе такое устраиваю, что ад покажется раем! — серьёзно заявил он, обрабатывая рану растворами, попутно обтирая её от крови.
— Да ты издеваешься надо мной! — возмущённо завопил Димка. — Я реально не знаю, откуда они взялись!
— Димас, такие синяки сами собой не могут появиться! Чё ты мне тут чешешь? Не знает он. Если в колледже кто-то над тобой так издевается, ты скажи, мы ж с Тёмой быстро всем морды набьём!
— Поддерживаю, — от дверей сказал Артём, вскинув вверх руку со сжатыми в кулак пальцами.
— Вот, — Макс мотнул головой в сторону двоюродного брата, отчего его чуть отросшие чёрные волосы взметнулись и опали.
— Никто меня не бьёт, — закатил глаза Димка.
— И, глядя на это, мы должны поверить? — Макс стрельнул взглядом на один из синяков на груди и снова перевёл его на лицо младшенького.
— Серьёзно! Если бы меня кто-то задирал, он бы уже от меня в нос получил! Не знаю я, откуда они взялись! — Димка начал сильнее раздражаться, но ногу выдернуть всё же не пытался.
— Если тебя никто не бил, откуда они? — не унимался Макс, залепляя рану широкими пластырями.
— В миллиардный раз повторяю: не знаю! — возмущенно выплюнул Димка, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что он недоволен.
— Если не били, сам не ударялся… не ударялся? — начав перечислять, Артём вопросительно глянул на Димку, и тот отрицательно мотнул головой. — Значит, не ударялся! Тогда, может, это что-то внутреннее? Ну, типа внутри тела. Чем-то заболел или типа того. Наверное, это что-то венерическое, — с серьёзной миной сказал Артём, и тут же сам расхохотался.
— Очень смешно, — протянул Димка.
— А ощущения как? Ну, в смысле, ничего нигде не болит? Голова? Печень? Не знаю, селезёнка там, — у Макса сделался такой вид, будто он пытается вспомнить что-то очень важное, при этом недоумевая, как он это мог забыть.
— Ничего у меня не болит, — заверил Димка. — Правда, — твёрдо сказал он, когда Макс глянул на него с вселенским недоверием.
— Это демоны, — сказала точно появившаяся из воздуха Алевтина.
Стоящий в проёме Артём так подскочил от неожиданности, что запнулся о небольшой коврик в виде улыбающегося колобка-смайлика и с шумом, зацепив полку, вместе с ней же грохнулся на пол. Пока Димка и Алевтина тупо таращились, как матерящийся Артём пытается подняться, при этом стонет как раненый, вечно спешащий всем на помощь Макс рванул помогать. Убрав полку из тёмного дерева в сторону, он сдвинул книги и помог двоюродному подняться, усадив на край Димкиной кровати. Осмотрев рану, повздыхал и поднял аптечку с пола, перетащил подушку, усадил на неё Артёма, а сам для удобства сел на кровать. Наклонившись чуть в сторону, Димка присвистнул от вида широкой кровавой полосы на виске — Макс, как вечный домашний доктор, уже обрабатывал и вытирал её.
— Ладно, — кашлянул Димка, — раз у тебя такое ранение, не буду ругать, что ты мне полку содрал.
— Вот, блядь, спасибо, — прошипел Артём. — Больно! — пискнул он, когда Макс прижал тряпицу к ране.
— Да чё ты как девчонка, прекрати ныть, — устало выдохнул Макс, а чтобы братец хоть немного угомонился, на рану всё же подул.
— Да потому что она щиплет!
— Вон, малой не ныл, когда ему обрабатывал рану! Ты-то херли плачешь?
— Я не плачу! Но реально неприятно!
Димка поглядел на одного брата, затем на второго и перевёл взгляд на скучающую Алевтину.
— Ты про демонов чего-то говорила, — напомнил Димка, и оба брата резко замолчали, будто кто звук выключил. Димка даже на них посмотрел, чтобы убедиться, что всё нормально. А те в ответ на него как на идиота уставились. — Что?
— Ты знаешь, где меня найти, — таинственно прошептала Алевтина и шаркающей походкой скрылась в своей комнате.
— Иногда она меня пугает, — протянул Артём и снова заойкал.
— Да хорош ныть! — прикрикнул на него Макс.
— Полку только убрать не забудьте, — сказал Димка, поднимаясь на ноги. — А лучше обратно прикрутите. Тёма, тебя в первую очередь касается.
— А я-то с чего тут виноват?!
— Ты содрал, тебе и вешать, — сказал как отрезал Димка и вышел.
— Так нечестно! — завопил ему вслед Артём.
— Не дёргайся, — попросил Макс.
Если комната Димки — это оплот сдержанности, где ничего не валялось и лежало всё на своих местах, да и мебели там минимум — стол возле окна, стул рядом, платяной шкаф, шкаф-пенал, кровать, кресло и несколько почти пустых полок по стенам, — то комната Алевтины это сущий ад — для Димки. То, что Алевтина творческая личность, понять можно по её внешности — или подумать, что она шизанутая. Насколько Димка знал, она увлекается до хрена чем: и играми, и писательством, и рукоделием, и всякими штуками, связанными с потусторонним миром. У неё даже есть доска с буковками и циферками — как правильно она называется, Димка не помнил; именно не помнил, потому что Алевтина о доске Уиджи рассказывала не единожды.
Так вот, о комнате. Такого бардака Димка никогда в жизни не видел. Несмотря на совместное проживание, у Алевтины он никогда не был. Из-за того, что общение у них не особо клеилось, они держались друг от друга на расстоянии. На полу валялись какие-то вырезки из журналов и газет. Бесчисленные наклейки всевозможных форм и цветов. Собранные, частично или полностью, украшения из бисера. В одном из углов непонятная мазня на мольбертах. По стенам развешаны гирлянды и плакаты — причём, когда на глаза попался плакат с двумя целующимися парнями, глаза у Димки округлились (округлились они ещё больше, когда на следующем плакате целовались уже девчонки). С потолка свисали самодельные качели из ручек и лески, к которым были привязаны игрушки: куклы разных брендов и мягкие игрушки, начиная от плюшевых мишек, собачек, кошек и заканчивая вязаными или сшитыми из лоскутов кроликами, белками и всякими такими грызунами. У Димки чуть челюсть на пол не упала, когда из шкафа — никто к нему не подходил — вывалилась куча всякого белья вперемешку. Больше его убила связка носков. Связанная стрингами…
— Ебать, что за помойка?! — вырвался у Димки крик души.
— Это, братец, — плюхаясь в кресло, на котором стояла стопка журналов, сказала Алевтина, делая круги указательными пальцами, — свобода!
— Ни хуя себе свобода! А чем воняет?!
Многозначительно поиграв бровями, Алевтина с кресла дотянулась до ближнего шкафа и достала из него кальян. Смачно затянувшись, она выдохнула клубы белого пара, и запах в комнате усилился. Желая перебить приторно сладкую вонь непонятно чего, Димка достал из кармана свои сигареты и закурил. Сразу стало полегче.
— Прижимай свою тощую жопу! — величественно разрешила Алевтина.
— Она не тощая, — не согласился Димка.
— Ты бы видел, какие у мужиков бывают шикарные жопы! — Алевтина мечтательно закатила глаза. — Твоя не шикарная, — с жалостливыми нотками добавила она, дотягиваясь до ноутбука на кровати и перетаскивая его к себе на колени, — твоя плоская.
— Аля, — красноречиво протянул Димка, а та только отмахнулась.
При попытке найти хоть какое-то место, чтобы сесть, Димка убил несколько минут. На кресле-мешке горы вещей. На полу такой хаос, что двигай — не двигай предметы, а толку ни какого. Сразу подумалось, что живущая здесь молодая девушка — барахольщица. А когда Димка рискнул присесть на кровать, то
вляпался рукой в пиццу.
— О! Я-то думаю, куда делась! — воскликнула Алевтина, хватая коробку, а из неё кусок в рот.
От того как сестрица вкусно кушает нечто что непонятно сколько лежало под горами тряпья, Димку чуть не стошнило.
— Гля какие! — заговорщицки прошептала Алевтина, демонстрируя двух качков на мониторе. — Нравятся? Я б им дала! А ты?
— Аля, ты с головой дружишь?
— А как тебе вот такие? — сделав вид, будто не услышала вопроса, она снова развернула ноутбук, на этот раз показывая двух красивых девчонок.
— Аля…
— Знаешь, что я могу сказать со стопроцентной уверенностью?
— И что же? — не особо надеясь на адекватный ответ, спросил Димка.
— Ты би!
— Чё?
— Ну, бисексуал. Это которым не важно, с кем мутить — девочкой или мальчиком.
Иногда Димке казалось, что он с другой планеты. Иногда слишком часто. А иногда хотелось завопить: остановите Землю, я сойду. А иногда хотелось кому-нибудь вмазать за их настырность в далёких от него вопросах. Димка никогда не думал о своей сексуальной ориентации. Зачем? Окружающий мир и правила общества решили всё за него. И не только за него. Димка никогда свои размышления о парнях как о девчонках на поверхность не показывал. А когда-то он думал, что влюбился в своего одноклассника.
— Аля, я пришёл поговорить не о сексуальной ориентации, — вздохнул Димка.
— А ты бы Тёме дал?
— Тёме? Который мой двоюродный брат? — уточнил Димка, а когда сумасшедшая сестрёнка кивнула, он выпалил: — на хуй иди.
— Да не злись ты! Я не рассуждаю о нём как о родственнике. Но как парень же он стоит внимания. Разве нет?
— Я пошёл, — когда Димке надоело слушать эту чушь, он уверенно поднялся.
— Да не дуйся ты! — перехватив парня за руку, Алевтина дёрнула его обратно.
— Я не собираюсь обсуждать моего двоюродного брата! Особенно в таком ключе! Если ты ебанутая, это чисто твои проблемы! — выдернув руку, Димка вышел за дверь.
— Такой милашка, когда злится, — завистливо протянула Алевтина.
Вернувшись в свою комнату, никого из братьев Димка не застал. Как и ожидалось, за собой ничего они не убрали. Полка как валялась, так и осталась. Пыль как растащили, так и осталась. Подушку как кинули на пол, так там и валялась — её Димка вообще в коридор выпнул и достал из упаковки новую. Потом сходил и в упаковку убрал старую, да спрятал обратно в шкаф. Не зря такие запасы надарили! Димка одно время мечтал, что заведёт себе питомца, как вариант — кота. Отдаст ему одну из плоских длинных подушек, на которой тот бы спал. А такую лежанку Димка бы положил на стол, поближе к монитору. Чтобы отвлекаться на пушистого брата — или сестрёнку — во время игр, а за проигрыши от товарищей получать звиздюлей. Пока подметал, даже улыбаться начал.
Прибрав, что можно было, Димка замер возле книжной полки — сами книги стопками стояли на прикроватной тумбочке. Хорошо, что при падении полка ничего не задела, а то работы бы было в разы больше.
— Слушай, — к дверному косяку спиной привалилась Алевтина, — мир такой странный!
— Ты о чём? — Димка мельком на неё глянул, ковыряясь в своём собственном ящике с инструментами, доставая шуруповёрт.
— Мир такой многогранный, а люди такие приземлённые. Почему никто не хочет выходить из зоны комфорта? Снаружи гораздо веселее и ярче.
— На то она и зона комфорта, чтобы в ней сидеть, — пожал плечами Димка.
— Ну, вот почему так, почему мальчики должны любить только девочек и не должны любить мальчиков? Они же никого этим не убивают.
— Аля, ты лесбиянка? Тебя поэтому этот вопрос так беспокоит? Прям не можешь не говорить о нём. В прошлый раз свою тётушку до приступа сердечного этой темой чуть не довела.
— Скорее, я как ты, но немного в другом плане.
— Как я?
— Бисексуал.
— Блядь, Аля, отвали от меня с этим. Бесишь, честное слово.
— Да погоди ругаться, — подойдя к брату, она помогла ему поднять полку и придержала, пока тот прикручивал её обратно. — Мне нравится общаться и с теми, и с теми. Но не секс мне нужен.
— А что? Просто компания? Неужели игрушки лучше партнёров?
— Тут каждому своё, — важно протянула Алевтина.
— Ты же знаешь, за это у нас и убить могут.
— А, — Алевтина махнула рукой. — Люблю и ненавижу свою страну, — вздохнула она. — Мне нравится флиртовать. Шутить пошленько.
— Это все заметили, — хмыкнул Димка.
— Когда что-то запрещают, делаешь назло.
— Так ты это специально?
— И да, и нет. Меня бесит, как твоя маман пытается диктовать, что делать. Вот её специально злю. А так, — Алевтина отошла на пару шагов подальше, смотря, как Димка осторожно проверяет полку на прочность, дёргая её и осматривая места стыковки, периодами прыгая на табуретку и обратно на пол, — я такая и есть. Хочу настоящей свободы.
— Главное, чтобы она другим не мешала.
— Может, это другие мешают нам?
Оторвавшись от полки, Димка повернулся к Алевтине, а та в ответ пожала плечами. Вот в таком ключе Димка никогда в жизни не думал. Он жил своей жизнью, в которую вечно кто-то да вмешивается. Но при этом он чувствовал себя свободным. Ведь занимался тем, что реально нравилось: играл в игры, читал книги, общался с ребятами с общим интересом. Пока вроде бы как хватало. Но судя по словам Алевтины, нужно быть каким-то на голову повёрнутым и творить всякую дичь, дабы ощутить свободу в полной мере.
— Вижу, ты меня не особо понял, — улыбнулась Алевтина.
— Честно, я в лёгкой растерянности, — сознался Димка. — Я живу, как хочется мне.
— Неужели никогда не хотелось большего?
— Аля, чего большего? У меня всё есть! Я сам зарабатываю, когда выпадает возможность. Вопреки ожиданиям родителей сделал себе тату и проколол ухо. Причёска у меня заебись! Я не знаю, чего ещё можно хотеть.
— А как насчёт отношений? — взгляд Алевтины стал хитрым.
— Ту самую я ещё не нашёл, — рассмеялся Димка.
— А того самого?
— Опять с Тёмой будешь приставать? Ты там случаем ничего про нас не пишешь? — зная обо всех увлечениях сестры, Димка глянул на неё с подозрением.
— Что такого? — делано удивилась Алевтина. — У тебя очень интересная внешность! А Тёма обаятельный наглец!
Уже как минуты три подслушивающий их разговор Артём не сдержал улыбки. Он-то пришёл предложить помощь, а то слиняли так некрасиво. А всё потому, что нужный пластырь в Максовской аптечке закончился и они утопали его искать. Правда, Макс велел Артёму на месте остаться, да где там. Подслушивая же, ему стало дико интересно, о чём же конкретно сестрица пишет в своём рассказе или что там у неё.
— Аль, серьёзно, тема инцеста мне не интересна, — спокойно сказал Димка.
— Но и не злит, — подметила Алевтина.
— На самом деле, это мерзко.
— А не будь он твоим братом?
— Хватит! — раздражённо рыкнул Димка. — Меня достала эта тема! Он мой брат — и точка! Никак иначе я о нём думать не собираюсь!
— Ну, если захочешь узнать побольше о демонах, я готова обсудить с тобой Тёмку!
— Дорогая моя Алевтина, — Димка широко улыбнулся, хотя в глазах никакого намёка на веселье не было, — интернет в полном моём распоряжении! Прочитаю сам. А теперь, — он галантно поклонился, — пошла на хуй, — показав сестре, средний палец Димка вернулся к расстановке книг на полках.
Пожав плечами, Алевтина скрестила руки на груди и вышла. Заинтересованно глянув на улыбающегося Артёма, она сама рассмеялась и вернулась к себе.
— Пришёл помочь, но, смотрю, уже сам справился, — Артём заглянул в комнату.
— Всё подслушал?
— Насчёт инцеста я с тобой согласен.
— Как же мне спокойнее-то стало!
— Да брось, я же просто шучу. Тебе не о чем беспокоится.
— Очень на это надеюсь.
— Пойду, попрошу у Альки почитать, что она о нас там понаписала!
— Тёма, блядь! — рыкнул Димка.
На гневный вопль брата Артём залился весёлым смехом.
— Не семья, а дурдом какой-то, — проворчал Димка, составляя последние книги на полку. Полюбовавшись деянием рук своих он, удовлетворённо кивнув, закрыл дверь и утопал в душ, чтобы ополоснуться. Рассматривая себя в зеркале, крутил головой, морщась на отрастающие волосы, которые постепенно скрывали татуировки. Да и хвост нужно было подравнивать. Вот только если с хвостом он и сам легко справится, то с бритьём немного затруднительно. Немного поразглядывав себя, Димка всё-таки утопал в душ, искренне надеясь, что Алевтина больше никогда не подымет мерзкую тему, а Тёма, начитавшись её рассказов, не насядет с двойной силой.
