Второе
5 января 2023 г., 18:01
Сонный паралич (катаплексия пробуждения) — состояние полного или частичного паралича мышц, возникающее во время пробуждения или реже во время засыпания. В данном состоянии человек обездвижен, не может говорить и не способен открыть глаза, однако способен контролировать движения глазами.
Димке снился сон. В нём он заново переживал один из деньков, что был почти месяц назад…
Несколькими днями ранее…
Ничто так не радовало, как чистое небо, запах асфальта после ливня и сотни луж, которые нужно огибать, чтобы не утонуть. Димка, пока шёл до пункта назначения, стал свидетелем как минимум четырёх таких падений. Одна полная женщина решила сделать вид, что она балерина, и пройти по узкому бордюрчику — больше напоминала клумбу. Ну и оступилась, грузно плюхнувшись прямо в озерцо на весь тротуар. Во второй раз это случилось с миловидной девчонкой на шпильках. Димка откровенно недоумевал, на кой ляд надевать такие туфли, если ты на них ходишь, как хрен знает на чём. Видимо, девчонке было плевать, что она по луже шлёпает, а там какой-то железный прут торчал, вот и споткнулась — хотела переступить, да ногу невысоко подняла. И как же красиво задралась её мини-юбка нереально яркого красного цвета, демонстрируя народу изумрудные шёлковые трусики. Красота! Димка даже поржал. На помощь не ринулся только потому, что к красотке целая толпа мужиков рванула. Жаль, никто не упал. Была бы эпичная картина. Димка снова поржал. В остальных двух случаях в лужи шлёпнулись маленькие дети, за которыми не особо пристально следили родители.
Пока Димка шёл, мимо медленно проплывали жилые дома и офисы. Кафешки и расположенные в подвальчиках сувенирные магазинчики. В один из таких магазинов Димка зашёл. Сам не понял, зачем и для чего. Милая девушка за кассой, с широкой добродушной улыбкой его поприветствовав, заверила, что если ему нужна будет помощь, то обязательно пусть обращается. Димка не смог не улыбнуться в ответ.
Магазинчик представлял собой смесь из ювелирного, сувенирного и немного вещевого. Часть одной из стен была завешана расписными платками всевозможных цветов и оттенков, начиная от бордовых и синих, заканчивая неоновыми оранжевыми и салатовыми. Противоположную от платков стену занимали узкие стеллажи со всякими статуэтками, тарелочками, игрушками. Напротив входа стояли стеклянные шкафы с бижутерией — наивно полагать, что в таком отделе будет что-то стоящее.
Взгляд Димки не цеплялся ни за платки, ни за бижутерию, ни за статуэтки с игрушками. Он рассматривал красивую деревянную резную тарелочку, в которой лежали разнообразные кольца: деревянные с камешками и без, из стекла разнообразных цветов и форм, медные и под серебро. Димке стало любопытно, почему все свалено в одну плошку, а не разобрано по разным — хотя бы по материалу колец. Вопрос, впрочем, остался не озвучен.
На кольца Димка смотрел долго. Казалось, целую вечность. Что конкретно его в них привлекало, не понятно. Но стоило ему сунуть руку в эту кучу, как он не глядя вытащил одно. Особенное. Чёрное, тонкий неровный ободок с еле заметными тёмно-синими прожилками, напоминающими вены. Положив украшение на ладонь, Димка приблизил его к лицу, чтобы рассмотреть повнимательнее. И чуть не обделался, когда рядом раздался звонкий голос:
— Интересный выбор! Ой, — девушка виновато потупилась, — прости, не хотела тебя пугать.
— Нормально, — кашлянул Димка и снова посмотрел на кольцо, которое его точно гипнотизировало. — Возьму его.
— Как скажешь! — девушка снова лучезарно улыбнулась.
Вновь шагая вдоль улицы, Димка рассматривал кольцо, не до конца осознавая, что его подтолкнуло купить эту вещицу. Задумчиво покусав верхнюю губу, Димка надел кольцо на безымянный палец правой руки, и оно оказалось ему немного велико. Однако, как бы Димка ни тряс рукой, — пугая мимо проходящих людей, — слетать оно отказывалось.
Место встречи с друзьями — это что-то с чем-то: кладбище. Когда Димка услышал об этом, выпал в осадок. Чего друзей туда потянуло, вопрос интересный. Кто-то определённо пересмотрел фильмы ужасов. Тогда чего посреди бела дня? Время только первый час. Чего не в три ночи или полнолуние? С одной стороны, Димке хотелось ругаться, материться, но он просто закурил и успокоился. Да и проснулось в нём любопытство.
Днём кладбище не казалось мрачным. Среди неровно расположенных могил пестрели цветы, за которыми присматривали смотрители кладбища. Росли деревья, в основном тонкие берёзы; от каждого порыва ветра они громко шуршали листвой, создавая волшебный звук, кажущийся чьим-то шёпотом. Кроме основной дороги, что проходила территорию мёртвых насквозь, никаких других дорог не было, как и дорожек, и тропинок, всё протоптано народом. Маленькая церквушка на территории хранила гробовое молчание. Возле похоронного бюро собралась толпа людей. Дальше стоял павильон, торгующий искусственными цветами и надгробиями; возле него тоже толпились люди. Взгляд Димки зацепился за огромный букет ярко-оранжевых многослойных цветков, чем-то напоминающих розы. Димке такие не нравились. Он считал, что кладбище — это не праздник, это царство сна, где всё должно быть тихим, скромным, неброским. Спокойным. Таким, чтобы способствовало хорошему сну, а не порождало раздражение и злость на пришедших. Но у каждого своё видение по этому поводу.
Не то чтобы Димка ненавидел кладбища, но стоило ему ступить на эти земли, как внутри пробегал холодок. И вроде бы не страшно. Ничего такого не происходит. А внутри всё сжимается, будто чьи-то руки касаются. И этот шёпот в кронах берёз. Как будто призраки или духи пытаются с ним связаться, что-то рассказать, возможно, предупредить. Как-то однажды ныне покойная бабушка сказала, что у Димы есть третий глаз. Она так этим озадачила внука, что Димка долго ходил и тыкал себя пальцем в лоб в поисках этого самого глаза. Ну а мама опять ругалась, потому что бабуля собирала несусветную чушь. В общем, третий глаз Димка так и не нашёл, а от матери получил только так.
Так называемых друзей Димка нашёл возле чьей-то могилки, ограждённой невысоким красивым резным заборчиком, выкрашенным в светло-зелёный цвет. И всё бы ничего, но Влад, один из одногрупнников, сидел прямо на надгробном камне, топчась по могиле. У Димки только от одного этого вида глаз задёргался — как вариант, что тот самый, который третий, — но после того, как Влад под смешки ребят харкнул на могилу, нервы сдали.
— Какого хуя ты творишь?! — рыкнул Димка и, легко перепрыгивая через оградку, схватив ошалевшего Влада за ворот футболки, дёрнул на себя. — Мёртвых нужно уважать!
— Ты, блядь, перегрелся? Или курнул травки по дороге? — несмотря на более крупные габариты, Владу друга от себя оторвать не удалось. — Какое тебе дело? Это мой брат! И он пидр! Чё хочу, то и делаю!
— Мне по хуям, кто он! — прорычал Димка, пятясь и утягивая парня за собой, в итоге стащив с могилы. — И мне по хуй, кто кем и кому приходится! Не смей оскорблять мёртвых!
— Ребята, да успокойтесь, — это со скамейки возле заваленного бычками стола встала первая красавица класса Альбина. — Ничего страшного не случилось. Он же умер. Ему всё равно.
— Нельзя так! — не согласился Димка, в один толчок выкидывая вскрикнувшего от неожиданности Влада за оградку, попутно сдёргивая с него тонкую кофту на молнии; не будь она расстегнута, ничего бы не вышло. — Нашли место для развлечений! — выхватив у другого парня бутылку с водой, Димка вылил половину на кофту, которую использовал как тряпку, вытерев плевок.
— Ты совсем поехавший?! — завопил Влад, подрываясь на ноги, но, столкнувшись со стальным взглядом Димки, замер. — Пошлите отсюда! — сказал он остальным, зло смотря на Димку. — Ты, наверное, такой же пидрила, как этот! Чтоб вы все сдохли!
— Не желай другим того, чего себе не пожелаешь, — спокойно парировал Димка, не шелохнувшись, когда ребята выходили за оградку.
— Ты крут! — шепнула вечная тихоня группы и умчала за остальными, уже весело ржущими ребятами.
Димка, подумав, что он конченый дебил, оглядел устроенный сверстниками беспорядок.
— И на кой ляд я на это подписался? — не понятно у кого спросил Димка и снова огляделся.
Оградка определённо на двоих, но пока брат Влада спал тут один, вторую часть занимала широкая скамейка и столик на высокой ножке. Пол уложен белой плиткой, просматривающейся сквозь пятна грязи и пепла сигарет. Сама могилка очерчена бордюрчиком, а сверху стояла сетка, в кою обычно втыкались цветы. Вот только никаких цветов тут не было, а сетка помята из-за того, что по ней так бесцеремонно топтались. И, к своему ужасу, когда осматривал памятник, с обратной от фото стороны Димка заметил жёлтую лужу, стёкшую с памятника же. Еле сдержавшись, чтобы не проклясть Влада с его поведением, Димка твёрдым шагом ушёл к похоронному бюро, где попросил ведро воды, тряпки и перчатки. К его удивлению, ему это всё дали без лишних вопросов. Ещё и сказали, что он может спокойно прийти и сменить воду, если потребуется. Ну и просили, чтобы он слишком уж сильно грязь не разводил.
Прежде чем основательно взяться за уборку, Димка обтёр памятник, с интересом разглядывая фото молодого парня. Судя по датам, сегодня бы ему исполнилось двадцать девять. Как бы сказала верящая в потустороннее бабуля: ещё жить да жить! Однако погиб Земской Олег Потапович — читая отчество, Димка не сдержал смешка — в двадцать семь лет. Наверняка за два года от его тела уже мало что осталось. Если на фото ничего не приукрасили — выдолблено оно на чёрном камне и закрашено белой краской — то красавчиком он был ещё тем. Димка невольно засмотрелся на его глаза, размышляя над тем, как Олег мог погибнуть. Если Влад не врал и брат у него действительно относился к сексуальным меньшинствам, то его могли просто до смерти забить. Увы и ах, такие люди чем-то вечно всем мешали. Сам Димка придерживался нейтралитета, да и к людям относился, как те того заслуживали. Хотя никогда он не понимал всех этих радужных парадов.
— Ладно, Олежа, давай будем тебя отмывать, — вздохнув, Димка взялся за дело. Поднимаясь, он немного завис, всматриваясь в фото. Отчего-то ему показалось, что Олег на его фразу улыбнулся. Или он улыбался так изначально? Несмотря на то, что Димка не верующий, он всё же перекрестился.
Собрав весь оставленный сверстниками мусор в пакет, Димка поставил его вне оградки. Прося прощение, он позаимствовал небольшой веник у соседа Олега и, быстренько подметя, отряхнул веник и вернул обратно, сотню раз прошептав «спасибо». Без зазрения совести разодрав кофту Влада, Димка обтёр памятник ещё раз, пока вода была чистой, затем небольшой порожек вокруг самой могилы, с омерзением глянул на харчок под сеткой и полез его вытирать. Мучился до тех пор, пока не сообразил, как сетка снимается — снял, помыл, поставил обратно. И только перешёл на основную часть, как вздрогнул от гнусавого старческого голоса рядом:
— Нельзя так!
— Чего? — подняв взгляд на древнюю старушку, Димка вопросительно изогнул брови.
— Пашто могилка-то пуста? Нельзя так! Душеньки ведь нашего внимания ждут! Подарки! Как дети! Пашто пустая-то? — запричитала она, и Димка не сразу понял, что она говорит об отсутствии всего и вся за оградкой: цветов, венков, игрушек.
— Так уборку делаю, потом всё поставлю, — растерялся Димка и прикусил язык: раз сказал, придется сделать.
— Нельзя без подарков! — не унималась старушка и, выудив из кармана маленький букетик ромашек, протянула парню. — Нельзя!
— С-спасибо, — запинаясь, пробормотал Димка, однако бабуля его уже не слушала, шаркая в сторону домов. Глянув на цветы, он пожал плечами и продемонстрировал подарок улыбающемуся Олегу, в глазах которого как будто появился задорный блеск. — Ну, афигеть, ты ещё и угораешь надо мной, — проворчал Димка. — Ты спать должен! Вот и спи! Ржёт он мне тут, — смекнув, что со стороны явно походит на сумасшедшего, он взял себя в руки и полностью отдался наведению порядка. Ненависть к грязи сильнее, чем чтобы то ни было. Димка понимал, что это ненадолго, но и как есть оставить не мог.
Чтобы не размазывать грязь, Димка ещё дважды сходил за водой, и только после того, как его чистоплюйская душа успокоилась, он устало выдохнул, ответив улыбке Олега своей.
— Жди, ща вернусь, — скомандовал Димка Олегу, потом врезал себе в лоб за дурость и вышел.
Никогда Димка не умел выбирать цветы. В павильоне их оказалось до того много, что даже голова кругом пошла. Смуглокожая продавщица закидала Димку сотнями вопросов, а он так и не нашёлся, что ответить, поэтому просто сказал:
— Нужны неяркие цветы и венки.
Как сказал, так и получил. Отдав последние деньги, Димка схватил букетище, сунул подмышку одноразовую тарелку, перед выходом сцапал венки и попёрся обратно. Никогда ничем подобным он не занимался. На могилах деда и бабули командовала мать, а ей ничего поперёк не сказать. Да и всем было всё равно, какие цветы и куда ставить. Всем, кроме мамы. Если она за порядком не уследит, то кто тогда? Мама выбирала всякие разные: и яркие, и большие, и маленькие, и обычные, и не обычные, распределяя, какие будут стоять на стороне бабушки, а какие на стороне дедушки. Затем она поставила красивые тарелочки каждому на могилку и разложила на них угощения: блины, конфеты, печенье, пряники. Венцом всего стали рассыпанные по оградке семечки и пшено, на вопрос зачем, она ответила, чтобы птички разговаривали с умершими. А на вопрос: как быть с какашками от птиц, мама пожала плечами, сказав, что всё можно отмыть.
Димке было и легче, и сложнее одновременно. Сделал он на примере умершей родни: расставил венки, прикрутив их к забору, чтобы не падали; расставил цветы в сетку, откровенно теряясь, правильно ли делает. Да и цветы он набрал белые да синие. Пожав плечами, Димка поставил на приступочек возле памятника тарелку, а в неё сложил две помятые конфеты, выуженные из карманов джинс.
— Всё, что есть, — развёл Димка руками, оправдываясь перед мёртвым парнем. — Ты куришь? — не дождавшись ответа, Димка всё же предпочёл воздержаться. — Ладно, — нервно кашлянув, он провёл рукой по затылку, морщась на отрастающие волосы. Больше огорчало, что денег на парикмахера у него нет, а дома никто этого не сделает. Сам же опасался, что сделает криво. — Пойду, что ли, — Димка снова кашлянул и посмотрел в медленно темнеющее небо: весь день провозился. — В общем, не скучай, — сказал он, нервно дёргая кольцо на пальце; в голове всплыла фраза бабули: без подарка нельзя. — Вот, — сняв кольцо, Димка положил его поближе к памятнику, — подарок. Ну, до встречи!..
Тогда Димка и подумать не мог, что брошенная не подумав обыденная фраза приведёт его к странным последствиям.
Настоящее время…
О своём походе на кладбище Димка даже не думал. Он сделал то, что считал правильным. С Владом их общение оборвалось; попытка поговорить провалилась, закончившись дракой. Никого из них не исключили, но дома от родителей так же досталось обоим. Похвалив сына за поступок на кладбище, Галина очень быстро сменила милость на гнев, отчихвостив за выходку в колледже. И никто из родственников не вступился. Как болванчики сидели и кивали на каждую фразу Галины. Димка тогда ещё не сдержался и послал всех на три волшебные буквы, запершись в комнате. Если бы Макс тогда не выступил парламентёром, то дулись бы они друг на друга ещё долго.
Ну а с Владом… Димка никогда с ним особо не разговаривал, и откровенно его немного обескуражило, что одногруппники поддержали именно его, а не Димку. Даже та вечная тихоня. Придя к выводу, что мир откровенно сошёл с ума, Димка махнул на них рукой. Общения ему с лихвой хватало от его напарников в играх. И никуда без братьев.
Димку не волновал Влад, ему на него насрать с высокой колокольни. Димку волновал сонный паралич, ставший частым гостем после похода на могилу Олега. Димке снова мерещилось, что его кто-то касается — поцелуй под соском. Как будто кто-то дышал — над губами, щекой, впадинкой на шее, пупком. Тело покрывалось мурашками — когда чьи-то пальцы пробегали по бокам, к паху, по бёдрам, опускаясь до колен. Кожа ощутила прохладу — из-за упавшего одеяла? Быть может, его кто-то скинул?
Сквозь пелену сонного паралича Димка услышал собственное хриплое дыхание и редкие стоны. Попытки проснуться проваливались одна за другой. Изо всех сил он старался не паниковать, но чем больше сосредотачивался на том, кто его трогал, тем становилось страшнее. Димка уже даже начал подозревать в домогательствах Артёма, но вот, от давления в центре груди он резко распахнул веки и, шарахнувшись в сторону, грохнулся с кровати. Подскочив на ноги, под гулко бьющееся сердце, оглядел пустую комнату. Никого в ней, кроме него самого, не было. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Димка успокоился и тут же подпрыгнул от запевшего будильника. Грязно матерясь, он выключил сотовый, швырнул его на кровать и тяжёлым шагом утопал в душ, с ходу врубая холодную воду. От мерзкого липкого пота хотелось избавиться. Но как в итоге оказалось, липким был не только пот. Димка даже подумать не мог, что кончить только от сна реально.
— Господи, что с тобой? — прижав руку к щеке, Галина оглядела Димку. — Да на тебе лица нет. Бледный весь, как поганка.
Не обратив на причитания матери внимания, Димка подошёл к тумбам, налил полный стакан воды, жадно осушив его. Голова гудела. Из-за душа начало знобить. Или потому что толком не вытерся и ему дует с приоткрытого окна. А на улице осень, и вместе с дождём всё чаще пролетают снежинки. Даже странно: ещё вчера стояла такая жара, что в рубашке тепло, а уже сегодня холод и дождь стеной. Такой контраст, что закачаешься.
— Ты меня слышишь? — Галина дёрнула сына за руку, отчего тот, подпрыгнув, выронил стакан, разлетевшийся мириадами осколков от падения на пол. — Да что с тобой?! Совсем со своими играми отупел?! Стакан уже держать не можешь!
— Да когда же ты перестанешь на мозг капать?! — прошипел Димка, отчего мать с открытым ртом так и замерла. Дабы избежать очередного скандала, он сорвался с места, не почуяв, как наступил на небольшой осколок голой ступнёй, и, оставляя за собой кровавый след, буквально взлетел по лестнице, со всего маху врезавшись в Артёма.
— Ой, ты так меня рад видеть? — хитро заулыбался тот, протягивая руки, чтобы прижать Димку к себе.
— Ещё хоть раз тронешь меня, и я тебя закопаю! — прошипел тот, жёстко толкнув брата к стене. Никто и слова пикнуть не успел, а Димка уже оказался в своей комнате, с грохотом закрыв дверь.
— Попробую с ним поговорить, — вздохнул Макс.
— Уверен? Какой-то он психованный, — кашлянул Артём.
— Ну, ты давно нарывался, — пожал плечами Макс. — К тому же, он мой брат.
— Если что, зови на помощь! — гоготнул Вовчик (отцовский брат) и бегом сбежал по лестнице. — А откуда пятна? — присев, он потыкал пальцем в кровь на полу. — У кого месячные?! — и страшным взглядом он уставился на близняшек, которые со страху завопили на весь дом.
Покрутив пальцем у виска, Макс сходил за аптечкой и на секунду замялся возле комнаты младшего брата.
— Дим? — оказавшись внутри, он присвистнул от вида брата, замершего перед зеркалом в ванной.
