Призрак. Часть 1. Месть невинной души

             Дар — подарок, подношение…              Димка таращился в потолок. Устал лежать, а слабость никак не отступала. Как тут не начать хандрить, когда ничего нельзя? А из можно — только жрать, что дают, дышать, да ходить в туалет. На помыться сил уже не оставалось. Как-то Димка посчитал, что всё, он отдохнул, ну и решил сходить и помыться. А то, спасибо, конечно, братьям, что постельное бельё меняют, когда он ночами от кошмаров потом обливается, но и ему самому бы помыться не мешало. Макс предлагал помочь с этим — искупать брата, — но Димка встретил эту идею с крайним недовольством: не маленький же. Но мыться хотелось жутко.       Вздохнув, Димка рукой провёл по потному лбу и снова вздохнул. Неделю уже длится его постельный режим, а вместе с ним не домашний, а какой-то комнатный арест. Даже поесть ему запрещали спускаться. Приходилось Максу помогать и кормить. Мать несколько раз заглядывала, интересуясь, как и что, на сотый раз наказывала не рисковать и не выходить, а то заразит сестрёнок. Как Димка удерживался от посыла матери на три буквы, оставалось загадкой. Хотя больше отец убивал: мать хоть для вида зайдёт, спросит, а тому точно и вовсе дела нет. Постоянными посетителями Макса стали оба старших брата и чуть реже Алевтина. А остальные типа не родственники, и им не зачем к нему соваться.       Пожевав верхнюю губу, Димка уверенно сел. Тело от постоянного лежания слушалось неохотно. Оно чувствовалось чужим. Сдвинув одеяло в сторону, и поставив ноги на пол, Димка придвинулся ближе к краю и снова замер, ожидая, что тело прямо сейчас пошлёт его на хер и завалится спать дальше. Ночь за окном, в конце-то концов.       Ночь не ночь, а бока отлежал все. Димка медленно поднялся, стараясь сильно не нагибаться вперёд, а то вдруг перевесит, ещё свалится. Немного постояв, он несколько раз шагнул на месте, всё ещё ожидая подставы от собственного организма и его состояния.       Тудум…       Сердце забилось куда активнее, чем когда он садился. Оно точно только-только проснулось ото сна.       Тудум…       Даже разум, казалось, стал яснее. Конечно, Димка ведь просыпался. Несмотря на ночь, он чего-то ради бодрствует. Спать надо, а он поднялся.       Тудум.       Пелена на глазах — самое отвратительное, что придумала природа, считал Димка, пытаясь избавиться от неё и неистово натирая глаза. Померещилось же?       Тудум!       Темнота перед Димкой как будто сгущалась. Плотные, тёмные, похожие на туман сгустки преобразовывались в чью-то фигуру. Выше чем Димка. Строен. Глаза сияют глубокой синевой, как два сапфира.       — Вот чёрт!.. — успел выдохнуть Димка, и какая-то неведомая сила откинула его обратно на кровать, придавив немалым весом.       Димка пытался закричать, но холодная ладонь накрыла рот, и губы обожгло болью. То же самое происходило со всем его телом — в тех местах, где его касались тысячи рук. Димке стало страшно. Сердце выдавало такую дробь, что, казалось, вот-вот разорвётся. Губ коснулись чьи-то губы, и Димке померещилось лицо. Не туман или дымка, а лицо. Вот только разглядеть его он не смог. Взгляд сапфировых глаз изменился. Нечто положило руку на торс Димки, напротив сердца. Мгновение — и рука погрузилась под кожу…       Попытка Димки заорать провалилась с треском. Всё тело тряслось как в агонии. Но самое ужасное — сонный паралич. Димка не сходу сообразил, что всё, что ему привиделось, это очередной кошмар, очередная игра разума, очередное не понятно чем вызванное безумие…       Еле вырвав разум из лап кошмара, Димка резко сел. Тяжёлое дыхание со свистом вырывалось из лёгких. Сердце неохотно приходило в спокойный ритм. Пришлось какое-то время недвижно посидеть, чтобы хоть немного придти в себя. Пот скатывался ручьями, вынудив Димку не просто откинуть, а скинуть промокшее одеяло на пол. И он тут же замер, смотря на сотни маленьких синяков покрывших не только ноги, но и торс, и руки… С ними он напоминал далматинца.       Тихо матерясь, Димка уверенно поднялся. Голова немного кружилась, но он решил рискнуть и помыться. Говорят же, что если умыть лицо, она, вода, смоет всё плохое. А чем принятие душа не подходит? Тоже водичка течёт. Правда, Димка никак не мог вспомнить, что шептать при этом нужно, он решил не откладывать на потом. А ещё ему показалось, что от него блевотно воняет дерьмом. При осмотре одежды ничего такого обнаружено не было, поэтому Димка просто врубил воду на полную и встал под потоки. Чем дольше стоял, тем становилось легче. Тело словно приобретало лёгкость. Хмыкнув, Димка мельком глянул в окно в ванной, схватил с полки шампунь и, не жалея тягучей жидкости, выдавил на ладонь, а потом с потешным звуком хлопнул о голову, быстро вспенив её.       Когда Димку отпустило от кошмара, солнце только начало подниматься. Жёлто-рыжая полоса очертила горизонт, как оставляющий после себя красную полосу на теле нож. Как будто ещё немного, и из этого сияющего нечто хлынет кровавый дождь или же вывалятся внутренности, как кишки из брюха, шлёпнувшись на землю, они изваляются в ней и станут грязными. Позарится ли дикий зверь на это месиво? Будет ли он есть что-то подобное? Сожрёт не задумавшись, ведь от месива воняет страхом и кровью. По нему ещё не ползают червяки, гниль её не тронула. И она не сопротивляется. Она готова к употреблению…       От яркой картины, как Димка сам ест чьи-то внутренности, его скрутило и стошнило прямо в душе. Желудок с болью и судорогами выталкивал из себя всё то немногое, что осталось от позднего ужина. А когда блевать стало нечем, в ногах сразу появилась ватность. Большая часть того, что из Димки вылезло, тут же смывалось, но всё равно падать не хотелось. Проснулось опасное желание пожалеть самого себя. Свернуться калачиком в каком-нибудь безопасном уголочке, накрыться одеялом — и всё, как в домике. Самая безопасная зона в мире.       Медленно опустившись на колени, Димка тихонечко всхлипнул. Никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным. Но на данном этапе жизни происходила какая-то полная хрень. И как от неё избавиться, не понятно. Не в церковь же идти, в самом-то деле. Вздохнув, Димка на свою голову открыл глаза и тут же зашипел, когда пена от шампуня попала в глаза. Защипало знатно. Осталось только ещё поскользнуться для полного счастья и доломать с трудом починенную братьями стенку. В конце концов, выслушивать порицания матери не в первой. Но вот перед братьями будет нереально стыдно. Сам-то он валялся, пока они тут из себя строителей строили.       Еле промыв глаза, Димка, не вытираясь и рискуя раскатиться на кафеле, доковылял до унитаза и грузно на него опустился. Сидеть неудобно, но лучше, чем ничего. Наклонившись к раковине, расположенной почти вплотную к унитазу, Димка включил воду и сунул под поток голову.       Перед внутренним взором встали чужие синие глаза.       Такие маняще прекрасные…       Холодные и жаркие…       Зовущие…       Слишком резко вдохнув, Димка глотнул воды и, подавившись, дёрнул головой, со всей силы долбанувшись о кран, срывая его. И голове больно — кожу разодрал в кровь, — и желудок опять скрутило, кашель душит, нужно как-то воду перекрыть, а то уже озеро на полу. А при попытке встать ноги всё-таки разъехались, и Димка мало того, что врезался плечом в косяк, так ещё и, падая, открыл дверь головой и с шумом грохнулся на пол.       — Димас? — в комнату влетел Артём, выдав гениальное: — Ты ходишь!       — Блядь, Тём, не смешно! — выкрикнул Макс, бросаясь к брату. — Господи, Димыч, какого хуя ты тут вытворяешь?! Ты-то хули ржёшь?! Перекрой трубы! — это уже было адресовано Артёму.       Шутливо отдав честь, Артём осторожно забрался в тумбочку под краном, перекрывая обе трубы. Правда, как ни старался, сухим из воды не вышел. В прямом смысле этой фразы. В две пары рук они быстро ликвидировали потоп и уселись в основной комнате, рассматривая хмуро нахохлившегося младшего брата, который, сев на кровати, в одеяло спрятался так, что только одно лицо осталось наружи.       — Дим, — как можно мягче заговорил Макс, — что случилось?       — Ничего, — буркнул тот.       — Если ты захотел принять душ, чего на помощь не позвал?       — Я же не маленький!       — Ты болеешь! И всё ещё не набрался сил. Ты только-только начал восстанавливаться, а теперь опять двадцать пять. Ты весь мокрый, а окно открыто. Тебе этого странного вируса мало? Решил каким-нибудь… ну, не знаю, гриппом, например, заболеть? Дим, ну зачем ты в таком состоянии полез в душ? Объясни, пожалуйста.       — Подумалось, что так мне легче станет.       — Стало? — сквозь смех выдавил Артём.       — Тёма, — строго сказал Макс, сурово на него посмотрев, — ни хуя не смешно.       — Пардон, — Артём сжал губы в одну полоску, хотя по его лицу было видно, что всё ещё весело. Лично ему.       — Так, — Макс устало потёр глаза. — А с кожей что? Откуда столько синяков?       — Только не смейтесь, — попросил Димка и уставился на Тёму, — особенно ты, кусок какашки.       — Буду нем как могила! — пообещал Артём.       — Не шутил бы ты так, — покачал головой Макс.       Поразмышляв, как лучше поступить, Димка нервно сглотнул да и рассказал, что случилось и с чего всё началось. При подробном описании кишок оба старших брата поморщились, но перебивать не стали.       — Звучит так, — причмокнул губами Артём, когда Димка замолчал, — будто тебя призрак какой-то трахает.       В комнате повисла тишина. Димка привык к таким выпадам Тёмы, но иногда он как ляпнет что-то, так хоть стой, хоть падай.       — Серьёзно? — протянул Макс.       — А как ещё это объяснить? Он же сам описал так, будто его кто-то лапал! — Артём развёл руками.       — Тебя что, Аля покусала? Тоже вечно такую херь скажет, что просто недоумеваешь, откуда это у неё в башке появляется.       — Интернет — вещь великая!       — Ага, и слишком затягивающая.       — Да что не так? Благодаря нему ты узнаешь до хрена чего.       — Я хотя бы не сижу в нём целыми сутками. А ты хер из телефона вылезаешь.       — Так-то я переписываюсь!       — С кем?       — Поклонницами и поклонниками!       — Ты идиот.       — А ты просто завидуешь.       — А не пошли-ка бы вы оба своими флюидами плеваться куда-нибудь в другое место? — не выдержал Димка. — Вы чё мне тут петушиные бои устроили?       — О, Димас, не волнуйся, моей любви хватит на всех! — подмигнул Артём.       — Иди на хуй, — Димка в ответ продемонстрировал средний палец.       — Твой мелковат будет! — оскалился Артём и поднялся на ноги. — Раз Пивченский в норме, я побежал. — И его как ветром сдуло.       — Чё с ним? Чё такой счастливый? — спросил Димка.       — Ну, как он сказал: поклонницы или поклонники, — закатил глаза Макс. — Вроде как с кем-то познакомился. Ну, может, хотя бы так он от нас отвяжется? А то иногда его шуточки переходят все границы.       — Надеюсь, он не вляпается в какую-нибудь нехорошую историю на почве этого.       — Ну, лично я в любом случае буду на его стороне, если дело будет именно в этом.       — Ваще насрать, — отмахнулся Димка.       — Слушай, — неуверенно начал Макс, закидывая руку за голову и всячески избегая смотреть на брата, — а ты… ну… эм… случаем… ну… ты понимаешь…       — Гей? — озадаченно спросил Димка.       — Да…       — Без понятия. Я с парнями не пробовал. А ты-то чего вдруг об этом заговорил? — Димка с подозрением уставился на брата. — Обычно девочки хотят себе братьев-геев, а не мальчики хотят того же. Чё случилось? Тёма своими голубыми флюидами закидал?       — О-очень смешно, — протянул Макс. — Ладно, закроем голубую тему. Ты как себя чувствуешь? Может, правда в церковь сходить?       — Макс, ну какая церковь? На хрен она мне сдалась?       — Будь серьёзнее! К тому же ловцу снов ты веришь, а в Бога нет?       — Слушай, каждый по-своему с ума сходит. И да, в Бога я не верю. Ацтань, а?       — Ладно, — рассмеялся Макс. — Но всё-таки: как себя чувствуешь?       — Голова чуть-чуть кружится. Висок от удара ноет, а в целом нормально.       — Тогда пей лекарства и укладывайся.       — Заколебалось мне валяться, — проворчал Димка.       — Если мать застукает тебя за компом, нам обоим прилетит по голове, — напомнил Макс.       Сделав покорный вид, Димка улёгся обратно.       — Звиздюлей за кран получим, — вздохнул Макс.       — Прости, — из-под одеяла пробубнил Димка.       — Будешь должен, — от входа сказал Макс. — И в следующий раз, пожалуйста, лучше позови, чем заниматься самодеятельностью. Хорошо?       — Хорошо!       Покачав головой, Макс вышел, неплотно притворив за собой дверь.       Подождав немного, Димка спросил вслух:       — Ладно! Кто ты? Или что ты? Что тебе от меня нужно?       Димка ничего не ждал. Просто мысли вслух. Но когда ему ответили, там не то что волосы на голове зашевелились, они дыбом встали, а глаза чуть не выпали из-за широко распахнутых век:       — Твоя вина…       Резко сев, Димка огляделся.       — Макс? Тёма? Это вы?       Ответом ему стала тишина.       Димка поставил ноги на пол и снова оглядел комнату. Как ни странно, но она оставалась пуста. Вот только кто-то закрыл дверь полностью, а Димка этого даже не заметил. Встав и придерживая одеяло на талии, он снова спросил:       — Кто ты?       Димка напрягся, вслушиваясь в тишину, пытаясь понять, слышит ли он ещё хоть что-то, кроме собственного шума крови в ушах, сердцебиения и дыхания. Однако никаких ответов больше не было, сколько бы Димка ни спрашивал. Покатав мысли в голове, он оделся и ушёл к Алевтине.       — Аля, мне нужен твой совет, — Димка хорошенько потряс за плечо. — Аля!       — Блядь, Дим, ты спятил? — сонно просипела Аля. — Сколько время?       — Время отвечать на мои вопросы.       — Очень смешно, — зевнула Алевтина.       — Да проснись же ты, я серьёзно!       — А я хочу спать. И я тоже серьёзно! Пшёл вон! Сам спит целыми днями, а другим не даёт!       — Я болею, — напомнил Димка.       — Так иди к себе и болей там, — Алевтина замахала на него руками. — Я поздно легла, хочу поспать!       — Опять порнуху смотрела допоздна?       — Ага, и трахала себя огромным резиновым конским хуем! — мечтательно причмокнув, протянула Алевтина и засопела.       — Вот это мечты, — крякнул Димка. Поняв, что от сестры ничего не добиться, он был вынужден вернуться к себе.       Помаявшись от ничегонеделанья, Димка понял, что зверски проголодался, и спустился на кухню. Дома почти никого не было. Родители и братья на работах. Ну, у матери особая работа — ходит на несколько кружков для женщин в возрасте, где и перемывает с остальными, такими же женщинами в возрасте, кости всем и каждому, включая своих непутёвых сыновей. А так как некоторые курсы шли по два часа, то иногда она могла пропасть почти на весь день. Придёт домой, поделает дела да засядет за свои картинки. Тишина и спокойствие!       Для всего семейства поход на кухню в отсутствии её хозяйки как игра на выживание: незачем соваться, если нет Галины. Потому что, не дай всякие разные силы, ты поставишь её любимые штуковины для готовки не так, как поставила она. Или тарелки. Или кастрюли… О! Кастрюли! На один из дней рождений они с братьями сложились и подарили ей большой набор из какого-то там супер-пупер сплава. Не нарадуется! Пользуется и светится вся. А лишнего спасибо всё равно не услышать.       В общем, рискуя здоровьем — в основном моральным, — Димка достал небольшую сковородку, поставил её на плиту и сунул нос в холодильник. Что мог для себя приготовить парень, не любящий готовить? Будь он при деньгах, заказал бы пиццу. А так… Взяв три яйца, помидор и колбасу, Димка первым делом налил в сковородку масла, нашинковал пару пластиков колбаски, скинул в масло и включил плиту. Пока колбаса немного поджаривалась, так же небольшими кубиками нарезал маленькую помидорку, добавил к колбасе, помешал и в последнюю очередь вылил яйца.       Пока чудо-яичница готовилась, Димка, усердно борясь с зевками, достал с верхних полок большую кружку, сыпанул в неё две чайные ложки с горкой растворимого кофе, добавил одну ложку сахара и снова зевнул. Тихо сетуя на самого себя и своё состояние, Димка добавил к завтрако-обеду кусок белого свежего хлеба, от которого шёл просто умопомрачительный запах. Выключив плиту, вывалил яичницу на тарелку, а сковородку сунул в посудомойку. Тут как раз и чайник подоспел. Налив кипятка, Димка добавил немного сливок и с чувством выполненного долга сел есть.       Потыкав хлебной мякотью в не до конца прожаренный желток, Димка немного на него посмотрел и сунул в рот. Ему всегда нравилось есть яйца именно так. А ещё он дико обожал омлет по такому же рецепту.       А ещё Димка думал о голосе. Было в нём что-то одновременно обычное и необычное. Он не был без эмоциональным, но и какая конкретно эмоция была — не понятно. Не просто голос, не просто безразличие, но тогда что? Как его понять? Как узнать, что он хочет? Ещё бы понять, кто это. Или что. Димка пришёл к выводу, что всё-таки сам он не разберётся, а от тарабарщины в инете его начинает тошнить, значит, его спасение — Алевтина. Осталось только дождаться, когда она проснётся, и насесть с расспросами, и в этот раз она от него так просто не отделается. Кивнув самому себе, Димка взялся усиленно поглощать еду, мурча от приятного вкуса.