Шестое
3 февраля 2023 г., 04:44
«Мы есть то, что мы делаем изо дня в день. Способность управлять своими поступками формирует характер, а благодаря характеру, человек обретает способность управлять своей жизнью» © Аристотель
Димка чувствовал себя как в том анекдоте про пюре — подавленным. Причём во всех смыслах, какие только существуют в мире. Дико хотелось курить, но лёжа в кровати это мало того что палевно, так ещё и опасно, вдруг трясущиеся руки не удержат сигарету и она на кровать упадёт? Шикарная смерть в огне! Почувствуй себя ведьмой!
Тяжко вздохнув, Димка медленно раскрыл веки. Никого в комнате, кроме него, не было. Царила приятная полутьма. Свет не горел, только на полке компьютерного стола мягким и откровенно пугающим синим светом горел ночник, внутри которого из-за нагретого от лампы вещества хаотично двигались серебряные пластинки, периодами сверкающие холодными искрами. Цвет лампы напомнил Димке глаза, что приснились ему. Завораживающие. Холодные. Злые и очень одинокие. Взгляд в них приманивал. Цеплял так, что не в силах оторваться. И пугал. Очень пугал. Как будто синие глаза пытались что-то сказать своим взглядом. Что-то такое, чего Димка никак не мог понять. Не мог услышать, как бы ни старался. Но самое главное, Димка не мог понять самого себя: хотел он услышать этот голос, услышать, что он говорит, чего хочет, или же не хотел, опасаясь, что голос его пленит, сделает послушной куклой, безвольным сосудом, готовым пойти на всё что угодно ради своего хозяина. Это не просто пугало, это заставляло поджилки трястись от ужаса, а дыхание вырываться с хриплым свистом.
И страшно, и любопытно…
Оторвав взгляд от лампы, Димка с трудом сел и потёр лицо руками. Голова была как в тумане. Глаза неприятно саднили и слезились. Так у него обычно бывало, когда он летом сутками сидел за компьютером, не давая себе отдыха. Тогда глаза сохли, зудели, в них словно сыпанули песка. Приходилось покупать капли, а в итоге родственники — не все — скинулись и купили ему увлажнитель воздуха. Ясное дело, мать была против, подарок встретила со сдержанной агрессией: дескать, сами ребёнка толкают на то, чтобы он дольше сидел перед монитором. Будто это старшие братья посадили его несколько лет назад за игры. Причём Максу периодами прилетало так, что не забалуешь. Отчего-то мать винила именно его. А что такого? Ну, дал он пару раз младшенькому поиграть в игры, и что? Не силой же заставлял. После очередного такого разбирательства «кто есть кто и чего он стоит» между мамой и родным старшим братом Димка перед ним извинился. За что в ответ получил короткий смешок и гениальную фразу: «братан, не парься!». На том и порешили. Никто не парился, а сам Макс давно уже научился пропускать вечное недовольство матери мимо ушей.
Одно время Димка пытался разобраться в поведении Заульской Галины Петровны. Своей матери. Вроде женщина красивая — но тут сложно судить, он же не отец. Да, пусть немного полновата, но всегда очень активна. Будь она горничной, то цены бы ей не было. Видимо, Димке это досталось от неё, ибо отец, как те типичные мужики: носки разбрасывает, за собой не убирает, как заляжет телек с пивом смотреть, так и не сгонишь его. И у них на этой почве столько ругани было, что и не счесть. И ведь живут же, даже не помышляют о разводе. Самые сложные времена совместного проживания — отпуск. Все родные старались брать отпуск так, чтобы дома оставалось как можно меньше людей. Понятное дело, что братья между собой общались нормально, поэтому к такому не стремились, а вот взрослые — да.
Когда Димке исполнилось пятнадцать, старшие братья, взяв отпуск в один месяц, взяли его собой на море. Скопили денег, Тёме так и вовсе отец хорошо помог — засранец засранцем, а всё же от сына не отказывается. Сам он не поехал, заявив, что своё уже откатался. Вот тогда Димка, можно сказать, впервые куда-то поехал. Хотя Макс и говорил, что в детстве пару раз ездили, потому что детям нужно море, но сам Димка помнил это смутно, но это во второй раз, первого вообще не помнил. К слову… именно в этот их совместный отпуск Артём и стал подшучивать, но не думающий ни о чём таком Димка просто ничего не понял. Зато сейчас всё куда понятнее.
Откинув одеяло, Димка осторожно присел на край кровати, ощущая весьма неприятные позывы в пустом желудке. Тут же задумался, почему вместо матери за ним опять же ухаживают братья. Ведь когда в прошлом году простудились близняшки, мать все аптеки, все больницы оббегала, чтобы помочь своим кровиночкам. А он что, не кровиночка? Как то пятое колесо на телеге? Что за несправедливость? Похоже, матушка просто мужененавистница. А замуж пошла чисто из расчёта, что детей на что-то нужно содержать, а она одна не справится. К тому же первые два мимо — сыновья же. О, сколько же у неё счастья было, когда в третий раз сразу две девчонки. Отец про неё — жену свою — как-то однажды сказал: расчётливая мерзавка!
Медленно вдохнув и выдохнув, Димка поднялся и тут же опустился обратно из-за сильно закружившейся головы. Как оказалось, состояние всё ещё было не стояние. Стоять реально оказалось невозможно. И всё бы ничего, так бы обратно лечь, но вот по нужде хотелось слишком сильно. Мысленно сказав самому себя, что он сильный человек и способен дойти до туалета, Димка снова попытался подняться. Вышло удачно, но приходилось держаться за стены, чтобы не свалиться пока ковылял.
Справив нужду, Димка замер перед зеркалом, рассматривая себя. Из-за отсутствия света это было делом сложным. Свет давала только серая луна, а в её лучах Димка самому себе виделся мертвенно-бледным, с чёрными провалами вместо глаз и разбитым черепом в районе татуировок. То ещё зрелище. Но больше его напугало, что в своём отражении он начинал видеть очертания чужого лица. Обман зрения на почве болезни? Игры разума из-за слабости? Затаив дыхание, Димка медленно приблизил лицо к зеркалу, пытаясь рассмотреть того, кто смотрел на него в ответ. Нервно сглотнув, он протянул руку, будто зеркало не зеркало, а какой-то проход в неизвестность. Но стоило пальцам только коснуться прохладной гладкой поверхности, как отражение вспыхнуло ярким синим светом. Испуганно завопив, Димка шарахнулся назад, врезавшись плечом в душевую кабинку, снося одну стенку, которая треснула в паре мест.
— Дим?! — в полусонном состоянии в комнату влетел Макс и, врубив в ванной свет, упал на колени рядом с братом. — Дим, что случилось?
— Зеркало! — хрипло выдавил Димка, пряча голову в руках, не замечая боли в плече.
— Что там? — не дождавшись ответа, Макс встал и заглянул в зеркало, ничего, кроме своего отражения, не увидев. — Дим, тут ничего нет. Тебе, видимо, показалось. Чего свет-то не врубил? — подхватив сжавшегося в комочек брата на руки, Макс утащил его обратно в комнату, посадив на кровать. — Димас? Что бы ты там ни увидел, тебе показалось. Ты болеешь. И ты не включил свет. Мало ли что могло в темноте померещиться.
— Наверное, ты прав, — тяжёло дыша, пробормотал Димка. Он снова покрылся испариной, отчего стало прохладно.
— Без «наверное», — твёрдо сказал Макс. — Так, — поднявшись, он, взяв с тумбочки стакан, набрал воду из раковины. Выдавив необходимые таблетки, он протянул их брату. — Нужно обязательно выпить все. Хорошо?
— А выбор-то есть? — невесело рассмеялся Димка.
— Нет, — подмигнул Макс, помогая придержать стакан, он дал брату выпить лекарство. — Ты есть хочешь? Там пюре и бульон есть.
— Не знаю, — поморщившись, Димка завалился обратно, устало прикрывая глаза.
— Хорошо, не буду тебя тревожить. Оставить свет в туалете?
— Не надо, мешает.
— Давай, досыпай да поднимайся утром, хоть поешь. Договорились?
— Не обещаю!
— Засранец мелкий, — хмыкнул Макс, выключая везде свет.
— От такого же слышу, — вяло рассмеялся Димка, чувствуя, как давят таблетки, он быстро расслабился и так же быстро уснул.
Немного понаблюдав за братом, Макс устало вздохнул и вышел, оставляя дверь не плотно прикрытой.
Димке что-то снилось. Вроде бы как он гулял по серому лесу, где на деревьях не было ни единого листика, а по земле тёк плотный белый туман. А ещё он вроде бы с кем-то разговаривал. Вроде бы голос звучал не зло. Вроде бы даже грустно.
Слишком много «вроде бы».
Когда Димка открыл глаза, от сна почти ничего не осталось. Он не мог вспомнить, что конкретно видел и с кем разговаривал. Тёмные отрывки всё больше растворялись в будничном течении дня. Вот только что Димка помнил, каким был тон невидимого собеседника, а стоило умыть лицо, как и это забылось. С наступлением утра вся та странность, что происходила ночью, отошла на второй план. Будто этого не было. Кошмарный сон. Вот только как бы Димка ни относился к забытому сну, лицо в зеркале из памяти никуда не делось. И если с лесом и голосом… вернее, при попытке вспомнить, голова начинала пульсировать от боли, то вот думая о глазах, Димка начал испытывать нереальную тоску. Это как случай в детстве: у него был кот, а потом он куда-то делся — догадывался Димка, что с ним стало: мать животных ненавидела, а отец никогда не перечил — вот тогда он по нему дико скучал и не спал несколько ночей. И тут примерно так же: будто был друг, с которым как не разлей вода, а потом хоп, и этого друга неожиданно не стало.
Димке становилось как-то грустно. Но грусть постепенно перерастала в панику. По кому он мог бы так тосковать? Его самые близкие друзья — старшие братья. А куева хуча знакомых по колледжу не в счёт, на них он срал с высокой колокольни. Если исчезнет кто-то из них, будет плевать. Но при мысли, что что-то случится с братьями, начинал обуревать сковывающий страх, от которого даже становилось сложно дышать. Наверняка бы Димка так и простоял бы возле раковины, сжимая её до белых костяшек, если бы Макс не утянул с собой на завтрак.
— Да что с тобой? — Галина, смотря на младшего сына с неодобрением, тут же принялась зудеть. — Восемнадцать лет, а как ребёнок годовалый! Постоять за себя не можешь! Кто теперь душевую чинить будет?
— Приоритеты, — пробормотал Димка, медленно потягивая бульон из кружки.
— Не обращай внимания, — шепнул Артём.
— Что там чинить? — вступаясь за брата, заговорил Макс. — Съездим, новую дверь возьмём и починим.
— Кто тебе её отдельно продаст?! — взвилась Галина.
— Да не распаляйся ты, — пытаясь успокоить жену, Фёдор положил руку на её кисть. — Сами сломали, сами сделают. Гордиться надо, что парни ответственность берут за содеянное.
— Какая гордость?! — закричала Галина. — Ломать не нужно было! Трата денег на ветер!
— Не твоих же! — повысив голос, сказал Фёдор. — Чё ты вечно орёшь как потерпевшая? Пацаны у тебя самородки золотые, а ты их пилишь, будто они наркоманы какие-то!
— А ты вообще рот не разевай! — всё своё недовольство на сыновей Галина перекинула на Фёдора.
— Я живу в этом доме на тех же правах, что и остальные! Сидишь на жопе ровно, вот и сиди! Мужики работают, а ты, если уж выбрала домохозяйство, вот и не считай чужих денег!
Все трое братьев переглянулись, никто из них такого не ожидал. Видимо, Фёдору надоело, что сыну с племянниками достаётся не по делу, и решил это высказать, раз уж сами парни молчат. Молчал и Владимир. Брата родного чтобы заткнуть, надо очень постараться. А Галина ненавидела Фёдора за то, что он со своей женой такое вытворял. Димка подробностей личной жизни дяди не знал, поэтому даже носа туда не совал. Что, если его бывшая жена сама не подарок? Так ведь и Галина этого не знает. Но доказывать своё обязательно нужно. Димке за отца было обидно: чего молчит? Почему не попытается поговорить с ней? Кто знает, может он сам в чужих объятиях нашёл успокоение. Димка бы не удивился. От такой жены голова кругом.
Что удивительно, ситуацию спасла Алевтина — родственница она из разряда «седьмая вода на киселе», но братья считали её сестрой (причём со стороны Галины, и, видимо, поэтому она разрешила ей жить в этом доме) — подскочив, она как заорёт! Просто заорала. Не что-то конкретное, а просто затянула «А» и орала, пока все не заткнулись.
— Уважаемые родственники, — когда все заткнулись, таращась на неё огромными глазами, прекратила шуметь и она, — вы чего завтрак всем портите? — не давая Галине начать возмущаться по новому кругу, Алевтина схватила её за руки и очень громко сказала: — Дорогая моя Галиночка! Вы просто очень устали! А эти мужланы, — она погрозила парням пальцем, хотя по её виду было понятно, что на самом деле так не считает, — не ценят ваших стараний! А знаете что? У меня есть для вас подарочек! Вам нужна отдушина! Такая маленькая! Погодите секундочку! — под озадаченные взгляды Алевтина торпедой умчалась на второй этаж и так же вернулась, неся в руках три тонких коробки. — Вот! — она протянула их Галине, и та удивительно быстро расцвела, сменив гнев на милость.
— У меня как раз закончились! — с восхищением выдохнула Галина, принимая наборы рукоделия «раскраска по номерам» с красивыми природными ландшафтами. — Ой, Алевтиночка, ты такая милая! Спасибо, дорогая моя! Будет теперь чем себя занять в свободное время! Ой, красивые картины-то какие! — заохала она, и вся мужская половина дома выпала в осадок. — Вот прелесть-то! Вы кушайте, приятного вам, а я пойду, приберу их на место! Вечером же возьмусь вот эту красить, с пляжем! Ой, красота!
— Дебилы, — крякнула Алевтина, смотря на мужчин. — Вроде взрослые все, а чё тупите?
— Макс, — Димка толкнул брата в плечо, — а чего мы до такого не додумались? — Тот в ответ растеряно пожал плечами.
— Теперь понятно, чего она который день как мегера: заняться нечем! — Фёдор нервно кашлянул.
— Пап, закупись ты ими! — зашептал Димка.
— А лучше мне дайте денег, и я сама куплю, — налив себе чая, Алевтина села за стол. — Что за подозрительные взгляды? Разве я только что не спасла ваши жопы? Да и я знаю, что она любит рисовать, а что нет. И я знаю, какие у неё уже есть. Жаль только, я проморгала, когда она последнюю доделала. Надо ещё ей стразы купить.
— Систер, респект и уважуха, — от всего сердца сказал Артём. — Я готов хоть сейчас скинуться, чтобы такого вообще никогда больше не было.
— Чем у неё их больше, тем она тише себя ведёт, — покивала Алевтина. — А ваще, чё за хня, малые где? — она покосилась на пустые стулья.
— Спят, — кашлянул Фёдор, а на вопросительные взгляды ребят вздохнул: — Мамочка разрешила им поспать подольше, потому что у них первых уроков нет.
— Пиздец! — ругнулся Димка.
— Дмитрий, последи за языком! — строго сказала вернувшаяся Галина, и — о чудо! — она не стала развивать тему и просто села на своё место.
Артём, переглянувшись с Алевтиной, послал ей воздушный чмок, а та в ответ тихонько хихикнула.
И опять же — чудо! — завтрак прошёл очень спокойно. Димке даже показалось, что так настоящие семейные завтраки и должны проходить. Без воплей, обоюдных обвинений — у них постоянно одна личность обвиняла все остальные. Поели, чаем запили и полетели каждый по своим делам. Макс, наказав Димке не переживать по поводу сломанной душевой, проследил, чтобы тот лёг обратно в постель и принял лекарства. Несмотря на спавшую температуру, в целом чувствовал он себя не особо хорошо.
— Перед работой заедем с Тёмой к тебе на учёбу, завезу копии справок, что ты не просто так прогуливаешь, — напоследок сказал Макс и вышел.
Пробормотав вслед брату благодарность, Димка накрылся одеялом с головой. Отчего-то ему хотелось побыстрее уснуть. Он знал, почему… Хотел услышать голос. Увидеть мёртвый лес. Понять, кто так настойчиво добивается именно его внимания. И кому принадлежат эти нереальные синие глаза.
— Как тебе идея заказать на ужин суши и пиццу? — спросил Артём, не спеша выезжать с парковки, выжидая, когда Макс проверит, все ли документы взял.
— Хочешь получить по голове за очередную ненужную трату денег?
— Ой, да брось, это мои деньги. Я их сам заработал. Тем более, надо и Альке спс сказать. Реально уже заебалось эти истерики на пустом месте слушать.
— Тогда заказывай, — хмыкнул Макс. — Мне, чур, с салями!
— С хуями, — заржал Артём, плавно выкручивая руль.
— С ними себе оставь.
— Ладно, с хуями этими, чё у нас малой расклеился?
— Слушай, — Макс кашлянул, подбирая слова, — а ты не в курсе, есть у него какой-нибудь друг или знакомый по имени Олег?
— Ваще без понятия, — Артём пожал плечами. — Думаешь, это он виноват? Этот Олег?
— В душе не ебу, кто и в чём виноват. Просто, когда я утром проверял Димку, он бормотал что-то во сне. Я, если честно, толком ни хрена не разобрал, но уверен, что слышал именно это имя. И что-то про синие глаза, об упоминании которых его затрясло. Склоняюсь к мысли, что он просто фильмов пересмотрел, да вроде как в последнее время он не особо-то что-то и смотрел.
— Ты меня озадачил, но, увы, ответа у меня нет.
— Надеюсь, это не какой-то психоз или что похуже. У нас в роду, вроде как, шизофреников не было.
— Ты думаешь, он спятил? — удивился Артём.
— Я уже не знаю, что думать. Но раньше он во сне не говорил. По крайней мере, до въезда в этот дом. Когда в двушке жили, мы с ним делили одну комнату. Не было такого! Никогда. Даже когда он ночами напролёт в компе сидел. Да он ужастики всякие на ночь посмотрит и дрыхнет без задних ног! А сейчас-то чего случилось? Конечно, возможно, зря я панику развожу и у него это всё из-за усталости и болезни. Но блин, как-то это странно. А сонный паралич? Он у него только после переезда появился. В квартире никаких упоминаний об этом. Ни единого слова!
— Ты что, пытаешься мне сказать, что дом проклят? — озадаченно протянул Артём.
— Я просто говорю! И это не пустая болтовня, это факт! А у меня никаких идей, как с этим разобраться.
— Эм, — припарковавшись на стоянке колледжа, где учился Димка, Артём повернулся к Максу, — а что, если Алька права?
— Демоны? Серьёзно? Какой век на дворе! Ты в эту чушь веришь?
— Нет, ты такой интересный, про разбитое зеркало и семь лет несчастий ты, значит, веришь, а в демонов нет?
— Это не одно и то же! — возмутился Макс.
— Ага, — скептически протянул Артём.
— И чё ты хочешь? Вызывать экзорцистов? Позовём попа с кадилом, пусть спляшет и споёт?
— Я бы на это посмотрел, — загоготал Артём.
— Не смешно, — вздохнул Макс, выходя из машины.
— Так, а что делать? Как в сериале: найдём кости и сожжём?
— Какие ещё кости ты искать собрался?
— Демонские! Его так подчинить можно.
— Тём, прекрати ерунду смотреть.
— Знал бы ты, как над этой ерундой с пивом прикольно посмеяться.
— У нас ситуация не пойми какая, а он про пивас, — крякнул Макс. — Ладно, жди меня, щас я документы отнесу, и ты меня забросишь на работу.
Шутливо отдав честь, Артём остался дожидаться. Само собой, его тоже волновала судьба Димки, но сломя голову бросаться в омут тоже такое себе. Его беспокоили слова Алевтины по поводу демонов снов. Откуда им взяться? При условии, что они реально существуют, а не являются бредом сумасшедшего. Сам Артём никогда сонным параличом не страдал и даже приблизительно не мог сказать, что это такое. Нет, конечно, в инете он о нём прочитал, но как это лично отразилось бы на нём — не скажет. Но если судить по состоянию Димы, то это что-то малоприятное. Да и после него он всегда как в воду опущенный. Не сразу начинает нормально говорить, будто сонный паралич как-то влияет на дар речи. Да и потряхивает его, будто призрака увидел.
— Интересно, а малой в приведений верит? — задумчиво пробормотал Артём, смотря перед собой.
