Тринадцатое
23 марта 2023 г., 05:03
Сострадание, сочувствие, сопереживание — способность чувствовать чужое горе, уподобление эмоционального состояния субъекта чьему-либо эмоциональному состоянию (в частности страданию).
— Тебе бы за учёбу взяться, — вздохнул Макс, заезжая на стоянку внутри кладбища.
— Я и так учусь, — отмахнулся Димка.
— Если не возьмёшься за ум, мать снова все нервы вытреплет, — снова вздохнул Макс. — И мне в том числе.
— Разве нам не привыкать?
— Это малоприятная фигня, согласись.
— Соглашусь! Нам ведь в любом случае достанется, виноваты мы или нет. Она сначала наорёт, а потом как ни в чём не бывало ходит. Даже если не виноваты, хер извинений дождёшься.
— А ты не жди, и не так обидно будет.
— Ты так добр.
— Перестань. Мне с ней так же не повезло, как и тебе. Но хотя бы меня успокой: что там с пропущенными лекциями?
— Некоторые уже переписал. Я не тупой. Ленивый! А подпинывать меня особо некому.
— Ага, — красноречиво выдал Макс, повернувшись к брату. — Я не в счёт, значит?
— Да ладно, — рассмеялся Димка, выскакивая из машины. — Я и без твоих пинков учусь.
— В основном на среднем уровне, — недовольно проворчал Макс. — А если бы ты себя заставлял, то учился бы на одни «отлично». Вот что тебе мешает?
— Лень! — торжественно объявил Димка.
— А если я пообещаю оплачивать твоего парикмахера? Кстати, давно пора к нему сходить: татушек почти не видно.
— Бля, Макс, звиняй, но даже если ты мне одну из фигурок пообещаешь, не заставлю я себя учиться.
— Почему?
— Скучно.
Тут Макс даже не нашёл что возразить. Да и что возражать? Димка парень умный, начитанный, но если преподаватели не могли заинтересовать его учиться, то этого не будет. Димка никогда не гнался за красными дипломами, тоннами медалей или стопками грамот и поздравлений с благодарностями. Он и в школе такой же был: старший брат немного надавит — оценки лезут вверх; стоит хоть немного отвлечься, как они снова ползут вниз. Димка никогда не любил учиться, в облаках тоже не особо витал, но он лучше в окно попялится, чем запишет тему или послушает препода. Макс сам не любил, когда его заставляли, и брата перестал этим донимать, как услышал раздражение в голосе. Главное, учится и не хулиганит. А остальное как сложится.
Первым делом Димка заманил брата в магазин с цветами. У самого-то денег нет, пришлось выпрашивать в долг. Макс чисто для вида его немного побесил учёбой: типа, если младшенький порадует его хорошими оценками, он ему все долги простит. Димка с таким отчаянием на него уставился, что пришлось сдаться. Но, может, младшенький прислушается? Макс возврата денег от семьи никогда не ждал — семья же. Но у самого Димки по этому поводу пунктик, и если деньги появлялись, он старался отдать долг. А тут его так соблазняют прощением долгов за оценки! Сомнительно, что до конца семестра он исправит ситуацию, но если постарается, то всё возможно. Ведь это такая благодать — не быть должным!
Каждый взял по небольшой веточке белых ромашек. Максу было всё равно, а Димка выбирать не умел. Но в итоге пришлось выбирать именно Димке — он же привёл. Продавщица на них как-то странно посматривала, и парни ждали, что она вот-вот решится и расскажет. Не решилась, только тяжко вздохнула вслед, когда они выходили. Димка и так чувствовал какой-то непонятный дискомфорт, а тут ещё такое странное поведение у женщины; совсем тревожно стало.
— Я походу слепой, — протянул Димка, вглядываясь в могилы и пытаясь найти нужный памятник.
— Уверен, что в этом месте? Ты же тут один раз был.
— Да я пока порядок в прошлый раз наводил, несколько раз бегал туда-сюда за водой, дорогу выучить успел. Блядь, — выдохнул Димка.
Подойдя к брату и встав рядом, Макс присвистнул. Неудивительно, что по памятнику не удалось сориентироваться: сорванный со своего места и разломанный на две большие части и несколько мелких, он валялся рядом. От того порядка и красоты, что Димка навёл, не осталось и следа. Половины цветов нет, остальные растоптаны и разбросаны. С одной стороны оградка вырвана и помята. Столик и скамейка исчезли. Спасибо на том, что ничем не облито.
— Я его убью, — с такой холодной отрешённостью сказал Димка, что Максу даже страшно стало.
— Не торопись с такими заявлениями, — попросил Макс.
— У него никакого уважения к мёртвым! — Димка сжал кулаки.
— Странно, что никто не пришёл и не поправил. Плевать на цветы, но памятник-то. Это ведь не дешёвое удовольствие.
— Да потому что всем плевать на него, — глубоко вздохнув и выдохнув, Димка повернулся к брату: — Поможешь?
— С уборкой — да, с покупкой памятника — нет. Это уже не наша проблема. Да и нет у меня сейчас такой суммы.
— Ничего я покупать не прошу. Просто помоги прибрать.
— Димас, — схватив брата за локоть, Макс дёрнул его к себе, — пообещай, что не сделаешь глупостей. Дим, пообещай мне!
Димка упрямо сжал губы. Спорить с братом не хотелось, но иногда эмоции брали верх и он не мог заставить себя что-то сказать. Для начала нужно остыть, а уже потом вести переговоры. И Макс-то как бы об этом в курсе, но именно это обещание ему нужно сию секунду.
— Сам разберёшься! — выплюнул Макс, так и не дождавшись ответа. Оттолкнув брата, он быстрым шагом практически сбежал.
В какой другой ситуации Димка бы пошутил по поводу нежелания Макса делать уборку, но ситуация всё-таки не та. Он ещё наивно понадеялся, что брат вернётся и поможет, но этого не случилось. Пришлось Димке самому начать разбираться.
Как и в первый раз, Димка растерялся, не зная, с чего начать. Решил с цветов: те, что ещё нормально смотрелись, отложил в одну кучу, те, что поломаны и испорчены, — в другую. Дальше дело сложнее: пришлось сходить за ведром, тряпками, совком и веником. Ему снова их предоставили без лишних вопросов. Зато Димка еле сдержался, чтобы не закидать вопросами сотрудников похоронного бюро. Почему никто полицию не вызывал? Или всё как всегда: никто ничего не видел и не слышал? Да там один шум от разбившейся плиты должен был быть о-го-го каким, а что уж говорить о выдранных скамейке, столе и той же части оградки.
Димка задумался о подработке…
Пока работал, о чём только подумать не успел. И о том, как размажет морду Владу за такое поведение. И о том, как будет оправдываться перед братом. И о том, что делать с памятником. И том, на кой ляд ему учиться.
Нервы сдали…
Откинув веник, которым пытался собрать пыль и грязь, Димка достал из кармана сигареты и закурил. Его трясло от одной мысли о том, как Влад надругался над могилой брата. Кулаки чесались прописать ему по морде. Да от души так. Раз… много! На эту идею Димка сначала рассмеялся, а потом, выдохнув сигаретный дым, немного погрустнел: ох уж эти ярлыки. И почему люди так любят их развешивать, выбирая, кто хороший, а кто плохой? Затянувшись пару раз, Димка подобрал ворох испорченных цветов и потопал к мусорным бакам; нужно немного отвлечься, собраться с мыслями. И возле мусорки его ждал сюрприз: те самые столик и скамейка почти в идеальном состоянии. С учётом того, что баки оказались пустыми, складывалось впечатление, что предметы мебели специально не стали выкидывать. Настроение у Димки немного поднялось. Выкинув ненужное и зажав сигарету зубами, Димка сцапал мебель и потащился обратно, чуть в штаны не наложив от знакомого, но очень неожиданного старушечьего голоса:
— Проклят он будет!
— Кто? — пытаясь отойти от испуга, спросил Димка.
— Кто могилу оскорбил! И память потоптал! Обида — плохой советчик! — проскрежетала старуха, шаркая мимо.
— А кто это сделал? Вы видели?
— Обиженный! Не ответил он ему! Тот и разозлился! Всё кричал, что мёртвый его никогда не понимал!
— Обиженный? Не думал, что Влад на брата обижен. Я думал, он его просто ненавидит.
— Так, то не брат был! Брата евойнава я знаю! А то не брат! Ты ему подарок оставь! Без подарка нельзя!
Тут Димка впал в ступор. Если это не брат Олега, тогда кто? Тут Димку кольнуло сомнение: кто сказал, что у Олега никого не было до случившегося? То есть какого-то хрена объявился его… бывший? Или, возможно, просто друг? Тут у Димки задёргался глаз, и появилось стойкое ощущение, что его где-то наебали. Если у Олега кто-то был, почему этот кто-то не стал объектом для… для чего-то, что происходит между Димкой и Олегом.
— Ты кусок ёбаного дерьма, — уверенно заявил Димка, стоя над могилой.
Но раз уж начал, то останавливаться нельзя — не в его это правилах. Вопрос вставал в том, как поставить на место часть оградки, без инструментов это навряд ли получится. Но…
— Я нашёл клей и съездил за инструментами, — раздался усталый голос Макса, а после и тихий смех Артёма. — Ни хуя не смешно, — огрызнулся Макс.
— А вы чего тут? — опешил Димка, смотря на братьев.
Макс нахмурился, буравя младшего брата пристальным и крайне недовольным взглядом. Он всё ещё ждал обещания.
— Слушай, я знаю, что ляпнул глупость…
— Глупость?! — перебил Димку возмущённый вопль Макса. — Сказать, что убьёшь кого-то, — глупость?! Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзное заявление?! Ты решил себе всю жизнь похерить из-за какого-то ублюдка?! Ты в своём уме! Не в обиду этому парню, — Макс махнул на могилу, — но ты ему ничем не обязан.
— Но он же почему-то мне во снах является, — проворчал Димка.
— Он является тебе во снах? — навострился Артём. — Эротических?
— Ёбаный в рот, Тёма, у тебя кроме этих мыслей хоть какие-то ещё есть?! — зарычал на него Макс.
— Да лучше о ебле думать, чем об убийствах, — парировал Артём и победно заулыбался, когда Макс даже не нашёлся что ответить. — Ладно, — Артём поднял руки в примирительном жесте, — давайте попробуем тут навести порядок, а об остальном поговорим потом.
Димка выдохнул с облегчением: в три пары рук гораздо быстрее работа пошла. Вместе они выпрямили стенку оградки, прикрутили обратно, согласились, что вышло далеко от идеального, но определённо стало лучше, чем было. Затем вбили обратно мебель, Макс долго ковырялся, пока прикручивал болты скамьи: она крепилась как раз за ту сторону оградки, которая была выбита. Пока он воевал с мебелью, Артём и Димка колдовали с супер-клеем и памятником. Артём не удержался от замечания, что Олежка очень даже ничего был парнем, на что Димка только хмыкнул — ему ли не знать.
— С того, кто это сделал, надо взять сполна, — устало протянул Артём, усаживаясь на скамье и вытягивая ноги. С благодарностью приняв сигарету, он закурил и выдохнул с облегчением.
— Только без убийств, — проворчал Макс.
— Никого я не буду убивать, — отозвался Димка, обмазывая клеем небольшие кусочки памятника и втыкая их обратно. — К тому же, как оказалось, это не Влад.
— Ты же говорил, что он, — присев рядом с Артёмом, Макс вопросительно уставился на Димку.
— Я ошибся.
— Замечательно. Зато как рьяно кричал, что убьёшь его!
— Успокойся. Сказал и сказал.
— Я с тебя хирею.
— Мальчики, не ссорьтесь, меня на обоих хватит, — обворожительно улыбнулся Артём и закашлялся от удара локтем в бок. — Больно же!
— Да что ты, — Макс отмахнулся от Тёмы и снова посмотрел на Димку. — И кто же это тогда был?
— Я без понятия, — тот пожал плечами. — Бабуля видела его, но я что-то не удосужился спросить, как он выглядел.
— Ещё веселее, — крякнул Макс.
— Здоровый лоб, наверное, был, раз всё тут разнёс, — предположил Артём. — Может, бывший?
— Я тоже об этом подумал, но как-то странно: если они вместе, то, со слов бабули, этот самый бывший орал, что Олег его никогда не понимал. Зачем встречаться с тем, кто якобы тебя не понимает? Несуразица какая-то.
— А этот парень, — Макс глянул на фото Олега, — тебе что-то говорит? Что ему нужно от тебя?
Димка открыл рот, но тут же закрыл. В голове возникли яркие картинки того, как Олег убил Катю. Не рассказывать же брату об этом. Да и тишина пока. Поэтому вместо этого ответил:
— Не знаю. Я его не понимаю. Вроде пытается что-то сказать. Но, возможно, это я уже сам додумал. Вдруг хочет поблагодарить?
— Никогда в жизни бы не подумал, что столкнусь с таким в реальности, — протянул Макс и, не выдержав, закурил.
— Так-то по сути это я столкнулся, — Димка пожал плечами.
— Я даже не знаю, что думать, — сознался Макс.
— А ты не думай, — сказал Димка. — Это моя проблема.
— Твоя проблема? — выдохнул Макс. — А не из-за этого ли мёртвого паренька ты сам чуть дважды «ласты не склеил»? Носом кровь идёт тоже из-за него? Головные боли? Синяки? То, что ты иногда выпадаешь из реальности?
— Какого ты ответа от меня ждёшь? — оторвавшись от своего занятия, Димка посмотрел на брата.
— Правду!
— Правда в том, что я его не понимаю! И да, мне кажется, что всё дерьмо, что со мной происходит, из-за него! Я не знаю, Макс, честно! Может, он хочет, чтобы у него был друг? Может, хочет, чтобы я помог ему отомстить? А, может, он просто хочет меня, потому что я оставил здесь купленное в сраном дешёвом сувенирном сраное дешёвое кольцо! — под конец Димка с нервов перешёл на крик. — Я не знаю! — завопил он, тяжело дыша.
— Ребята, успокойтесь, — кашлянул Артём. — Не будем из-за незнакомца, к тому же уже как два года мёртвого, между собой ругаться. Мне, если честно, как-то странно осознавать, что с нашим Димасом какой-то дохлый челик связался. Привязался к нему, как банный лист к жопе. По-моему, я этого вообще не осознаю, ибо внутри спокоен как танк. Однако я начинаю беспокоиться, когда вы оба вот так срётесь.
— Я не пытаюсь поругаться, лишь хочу понять, что происходит, — оправдался Макс. — Дим, извини, что я сорвался. Правда, мне жаль. Но меня пугает всё то, что с тобой происходит. И я даже не могу представить, каково тебе. Возможно, как и Тёма, я это ещё не осознаю, реально в голове не укладывается, что… не знаю… призраки существуют?
— Или как вариант, что я просто слетел с катушек, — вздохнул Димка
— Сумасшедшим ты не выглядишь, — заметил Артём.
— Не все сумасшедшие выглядят как сумасшедшие. Серийных маньяков вспомни, — парировал Макс.
— Я, по-вашему, серийный маньяк, что ли? — опешил Димка. А когда оба брата сделали одинаковые подозрительные лица, возопил: — Да идите вы на хуй!
— Эй, молодёжь, — возле оградки встал пожилой мужчина; шурша пакетом, он перекинул через оградку сначала верёвку, а затем и сам пакет, наплевав, что всё это попало в Диму. — Перехватите его потом бечёвкой, чтобы сразу не рассыпался. А клей пакетом прикройте, чтобы сразу не размяк. Дождь сегодня обещают, — и он ушёл.
Троица парней так и замерла. Сидели себе спокойно, никого не трогали, а тут ни здрасти, ни до свидания. Да ещё и Димке больно по спине верёвкой прилетело; Макс выказал беспокойство, на что младший брат отмахнулся, посмеявшись на тему синяков — одним больше будет, разница-то какая? Макс шутку не оценил, но спорить не стал. Вместе они доклеили памятник и оставили его лежать на побитых плитках, дабы дать клею схватиться. Сами же прибрали всё, что могли. Вернули сетку обратно на могилу, еле достав её из кустов. Расставили цветы по местам и снова закурили.
— Столько будем курить, лёгкие почернеют, — умно изрёк Артём, с удовольствием затягиваясь.
— Ты сама логика, — устало вздохнул Макс, рассматривая изображение Олега.
— Чё на него так пялишься? Запал? — поддел брата Артём.
— Ты заколебал хуем думать, — крякнул Макс. — Я по девочкам, так что отъебись.
— Я тоже когда-то думал, что только по девочкам, — Артём игриво толкнул Макса локтем в локоть.
— Я тебе ща в рыло двину, — пригрозил тот.
— Несправедливая несправедливость мира! — грустно пробормотал Артём.
— О чём это ты? — не понял Макс.
— Под одной со мной крышей живут два сексуальных парня и, как назло, оба братья. Где справедливость?
— Ой, завали а, — прохныкал Макс.
— Вас послушать, вы как два педика в аптеке за презиками, — заметил Димка, так же, как и Макс, рассматривая памятник.
— Правильно, какая разница, чем говно месить, — развёл руками Артём.
— Фу, блядь, хватит, слышать этого больше не могу, — поморщился Макс. — Лучше поделитесь мыслями: достаточно мы подождали? Клей схватился?
— За яйца?
— Тёма!
— Молчу-молчу!
Первым проверять полез Димка. Коснувшись памятника, он точно почувствовал нотки веселья внутри себя. Чужого веселья. Похоже, Олега забавляло поведение братьев и нисколько не волновало, что стало с его домом. У Димки же скопилось несколько вопросов, которые он обязательно задаст, когда в следующий раз Олег решит к нему наведаться. Но кое-что ещё волновало Димку: когда он только начал собирать памятник по кускам, вообще ничего, кроме холода тёмного мрамора, не ощущал. Означает ли это, что Олега здесь не было? Если так, то это значит, что он может свободно перемещаться? Куда-то… И зачем-то… И есть ли тут связь между подаренным кольцом и самим Олегом? Где-то Димка прочёл, что некоторые призраки могут цепляться к предметам и благодаря им перемещаться. Столько догадок, и ни в одной нельзя быть уверенным до конца.
Макс осторожно положил руку на плечо явно ушедшего в себя Димки и, когда тот вздрогнул, ободряюще потрепал его. Не особо уверенные в том, что клей сработает как надо, они аккуратно приподняли мраморную плиту, перехватили её верёвкой для пущей надёжности и, сунув в пакет, положили на свободное от цветов место на решётке.
— Ну что, на этом всё? — спросил Артём. — Не идеально, конечно, но мы тут больше ничего и не сделаем. Я за памятник платить не буду! — заявил он. — Уж извиняй, Олежа, ты хоть и симпатяшка, но я не настолько богат.
— О, он оценит и то, что мы сделали, — уверенно заявил Димка.
— Димас, — шепнул Артём, но Макс его всё равно слышал, — ты только не ревнуй! Я не буду отбивать у тебя мёртвого парня!
— Еблан, — в голос выдали Димка и Макс, на что Артём делано обиженно запыхтел.
