Записки самурая

Высокие кроны широколиственных деревьев неохотно пропускали солнечный свет, в лесу было прохладно, на пару градусов ниже, чем в городе точно, но Скарамуш не жаловался. Удушающий жар пустыни успел так ему надоесть за неделю, что прохлада встречалась почти как национальный герой, даруя и желаемое облегчение и спокойствие. Словно выбрался из самого Ада, не иначе. Скарамуш привалился спиной к широкому дереву и надвинул на глаза поля каса, умело хватаясь чуть дальше остро заточенных лезвий, не желая остаться без пальцев. Идею для оружия подсказал ему Казуха, когда пытался вытащить из спиц предыдущей шляпы забившуюся листву и комки земли — день тогда выдался дождливым и ветренным, шляпа не то что грозилась улететь — сломаться пополам как какой-нибудь средней паршивости зонтик из бамбука с их обще родины. Казуха ворчал и, вооружившись чем-то отдаленно похожим на кисть для письма, вычищал тонкие спицы, бубнел, обещая, что когда-нибудь одна из этих самых спиц выколет кому-нибудь глаз. Так и вышло, что Скарамуш, всегда обладавшей хорошей фантазией и почти нулевой эмпатией к людям, точнее абсолютно нулевой эмпатией к людям, если они на являются Каэдэхара Казухой, живо представил себе данную картину и остался ей доволен. А затем обратился к проверенному оружейнику Фатуи во время одного из дальних путешествий и, немного модифицировав задумку, получил на выходе не только спасение от погодных ненастий, но и грозное оружие. Каса была остро заточена по краям и имела ряд выдвижных спиц, заточенных и смазанных ядом. Ему с его элементами такое оружие оказалось очень даже кстати, даже не пришлось делать какое-то крепление для возврата каса, она действовала под давлением Анемо как бумеранг и всегда возвращалась в руку. Слабый зевок сорвался с губ, и Скарамуш завозился на земле, поудобнее устроился в высокой траве и закрыл глаза, собираясь немного вздремнуть. До возвращения домой, — подумать только, домой, в их общий дом на окраине Сумеру, который они снимали вот уже как пару месяцев и привязались настолько, что у каждого периодически возникала мысль выкупить и окончательно сделать жилище своим, — оставалось чуть меньше двух суток. Скарамуш успешно закончил миссию, нашел нужную Дотторе побрякушку и отчитался Капитано четко и по протоколу в коротком письме, отправленном вместе с ястребом и пожеланием Аяксу долгой и счастливой жизни в гробу. В другой записке, конечно же. Идиот умудрился наделать шуму в Фонтейне, привлекая внимание не только к Предвестникам, но и к Снежной, и одному лишь Небесному порядку известно, как это все отразится на будущем организации и каким боком выйдет ему лично. А в то, что выйдет, сомневаться как-то не приходилось: он на пару с Синьорой и Арлекино были теми, кто подобрал и выучил этого идиота, а этот идиот в ответ творит какую-то идиотскую дичь и подводит абсолютно всех. Включая Путешественника, на которого у Царицы были свои планы. Ну не идиот ли? И теперь, соблюдая последние формальности перед кодексом или черт пойми вообще чем руководствуются Предвестники, Скарамуш должен был пошататься где-нибудь за пределами города, а потом можно и домой. В теплый дом к теплому Казухе под бок слушать новости никогда не замолкающего города, пропустить по чашке вина в таверне и сыграть партийку другую в священный призыв. А потом можно будет и рвануть куда-то дальше, все дела в Сумеру были завершены, можно будет выкупить дом, чтобы всегда было место, куда можно вернуться, и Скарамуш был на сто один, нет, все сто двадцать один процент уверен, что Казуха ему не откажет. Удивительным образом вечно зеленый Сумеру полюбился Казухе даже чуть больше, чем ему самому, и даже пустыня с ее вечным палящим солнцем пришлась по вкусу. Даже если потом приходится вытряхивать песок из ботинок, а из волос потом еще неделю сыпется — все это было лучше, чем вечные грозы и кровь родной Иназумы. Скарамуш скосил ленивый взгляд через полуприкрытые ресницы на замершего зверька рядом. Тот, привлеченный яркими запахи фруктов из сумки, настороженно подбирался ближе, Скарамуш услышал его неторопливые шажки еще пару минут назад и с тех пор краем глаза посматривал на фенька, не двигаясь и не сбиваясь с ровного дыхания. Интересно, если притащить Казухе песчаную лисицу, через сколько секунд перед его носом закроется дверь, а родной, — и Скарамуш даже не поморщился, используя такое слово по отношению к пацану. Ну а кто он еще, если не родной, привычный, свой? — голос, наречет идиотом и откажется впускать в дом до тех пор, пока бедное животное не будет возвращено обратно в пустыню? Даже если до нее два дня пути, а Казуха очень сильно соскучился. Скарамуш мысленно прикинул такой вариант развития событий и лениво отмахнулся. Нет уж, домой хотелось больше, чем таскаться еще два дня под палящим солнцем. Дома Казуха, под теплым боком которого хорошо и спокойно, дома новости никогда не замолкающего города, пряное вино и отличная компания в таверне за партией священно призыва. Высокие кроны широколиственных деревьев неохотно пропускали солнечный свет, в лесу было прохладно, на пару градусов ниже, чем в городе точно, но Скарамуш не жаловался. Ему оставалось потерпеть всего два дня, а потом можно и домой возвращаться.