Исследования превыше всего

Ри покинула Храм Сурастаны в полубессознательном состоянии. В ее голове вихрем носились сотни мыслей, начиная от противоречивости образа Дендро Архонта, заканчивая восторгом от официального божественного одобрения исследований по созданию Глаза Бога. На улицах все так же царила тишина, но сейчас девушка не обращала на это никакого внимания. Перед ее глазами была лишь дорога к дому, а в воображении мелькало бездыханное юношеское тело. Поверить невозможно, что Ри не просто поболтала с Архонтом Сумеру, но еще и заполучила в напарники создание, которое по законам Пустыни можно было и жизни лишить. Надо же, из него хотели вылепить нового Бога…. Это дар или наказание, работать с ним? Да и как работать, если он даже не в курсе всего этого. Наверняка, когда он очнется, то будет бунтовать. Еще бы, потерять возможность стать Архонтом. Действительно, а не наказала ли ее таким образом Кусанали, подсунув этого преступника? Что можно от него узнать? Дай Бог, если он не попытается свернуть Ри шею в первую же встречу. — Ну нет, — прошептала девушка, неосознанно проведя рукой по шее. — Не нужно было вообще приходить в тот Храм. Подумаешь, голос! Если не розыгрыш дурачков-ученых, то ранние стадии шизофрении. Надо было идти к врачу, а не на голос. Вот и доходилась. Навесила лапши себе на уши, едва Архонта встретила, а тебе на! Спихнули на хребет какого-то психопата, а ты давай, давай, работай над своими идеями, конечно! — Благо, что на улице никого не было, иначе Ри доставили до больницы раньше, чем она сама о ней упомянула. Активно жестикулируя руками, она бодро говорила сама с собой на пути к дому. — Нет, нет, нет, нет, — приговаривала она, открывая входную дверь, — нет, нет, я ни на что не соглашалась. Можете перепроверить хоть несколько сотен раз, я не сказала ни одного подтверждающего слова, вы меня к этому всему не привлечете, нет. Я не адвокат, не судья, не Верховный Порядок, не мать ни Архонта, ни этого бедолаги. Нет, нет, нет, — девушка уже буквально бормотала себе под нос это несчастное «нет», пока скидывала с ног обувь, наливала себе стакан персикового сока, усаживалась в любимое кресло у окна. Она хаотично покачивалась, рассматривая вид вне стен своего дома и повторяя: «нет, я на это не подписывалась, вы меня так просто не надурите». Ровно до того момента как раздался стук в дверь. От неожиданности Ри вздрогнула и пролила себе на грудь и живот сок, к которому так и не прикоснулась. Надо сказать, что пролила она его уже давно, пока качалась из стороны в сторону как умалишенная, просто не замечала расплывающееся по бедрам пятно. Сердце исступленно долбилось в ребра, а тяжелое дыхание девушки казалось громоподобным в повисшей тишине. Стук повторился, заставив Ри подскочить с кресла и тихонько подбежать к двери. Кто это мог быть? Родители? Нет, родители в Фонтейне, они бы предупредили, если бы решили покинуть родовое гнездо и навестить дочь. Друзья? Какие друзья? Ри дружила только с книгами да чертежами, среди ученых, этих напыщенных павлинов с недостатком извилин, еще не появилось того, с кем было бы интересно. А по улицам Ри бродила редко и исключительно по вечерам. Найти подружку в таких условиях — задача не из простых. Тем более, когда Мудрецы занимались промывкой мозгов. А кто тогда-то? Почта? Кавех? Солдаты??? «Механические черти», — выругалась про себя девушка, аккуратно прикладываясь к глазку. На улице никого не было. «Еще лучше», — Ри успела испугаться, что ее визитер был детского роста и его попросту было не видно. А кто кроме Архонта детского роста мог наведаться к ней без предупреждения? Но, с другой стороны, не пристало Божествам гулять по домам обычных смертных. Пусть и таких отчаянно амбициозных. Постояв перед дверью какое-то время, Ри глубоко вздохнула. Была ни была, проверить что творится за пределами убежища было нужно, интерес, пусть и смешанный с волнением и страхом, никуда не денется. Да и выйти из дома рано или поздно все равно придется. А визитер уже должен был уйти, даже если он там и был, ведь так долго не открывают дверь лишь по одной причине — в доме никого нет. В итоге любопытство пересилило страх и Ри медленно открыла дверь. Сперва она убедилась, что снаружи никого нет, через узкую щель между дверью и косяком. Затем уже смелее выглянула из своего убежища, чтобы обнаружить на пороге безобидный конверт, на котором была изумрудно-зеленая восковая печать в форме лотоса кальпалата. Воровато осмотревшись, Ри подняла конверт и стремительно захлопнула дверь. Не хватало еще, чтобы почтальон внезапно появился на улице. А если кто-то наблюдал из соседних кустов??? Не приведи Архонт. Девушка проверила надежно ли заперта входная дверь, еще раз выглянула на улицу через глазок, плотно зашторила окна, и только тогда вернулась к креслу. Мать Удача была на стороне девушки — она не заляпала соком самую любимую точку, сосредоточение силы дома. Нехотя оставив письмо на столике близ кресла, Ри одним глотком осушила стакан и пошла на кухню. Там она спешно ополоснула стеклянную тару и налила еще одну порцию сока. Оставив стакан рядом с письмом, девушка быстро вбежала вверх по лестнице на второй этаж в свою комнату, где сменила одеяния Академии на домашние шаровары и рубаху. Отцепив от ноги карман, Ри бросила его на кровать, а книгу взяла с собой. На пути обратно к креслу она закинула платье в ванную, чтобы постирать, когда руки дойдут. Теперь можно было спокойно приниматься за письмо. Положив книгу на столик, девушка осторожно взяла конверт в руки. Бумага была очень плотная, но по текстуре напоминала свежую коробочку хлопка, очень нежная и гладкая. Ломать печать было обиднее всего. Ри, при всем своем прагматизме, имела за собой одну привычку, которую считала глупой и даже вредной — она тащила в дом и собирала разные мелочи. Сияющих камушек на берегу реки? Ляжет рядом с ракушкой из Порта Осмос. Перо Ибиса, которое торчало из песка рядом со статуей Архонта, когда Ри умудрилась забраться в пустыню? Значит встанет в вазочку с остальными красивыми перьями. Веревочка, которой однажды перевязали посылку с книгами из Инадзумы, по внимательному участию издательского дома Яэ? Ну пусть болтается на лампе на прикроватном столике. И таких вещиц у Ри был полный дом. Каждая несла в себе какое-то бесполезное, но приятное душе воспоминание. Вот так и печать. Она была настолько аккуратной и красивой, что девушка не поленилась принести из кухни нож, чтобы попытаться осторожно оторвать ее, стараясь не повредить. К счастью, печать с глухим «чпоньк» отклеилась от конверта, и целая шлепнулась на стол рядом со стаканом сока. Мимолетно улыбнувшись, Ри отодвинула ее подальше от источника влаги, за безопасность которого она не могла отвечать, и наконец-то вытащила свернутый вдвое лист бумаги. Он был примерно таким же на ощупь, как конверт, за исключением того, что был раза в два тоньше и казался очень хрупким. Одна его сторона была исписана мелким, но твердым почерком со скромными завитушками. Первая строчка мгновенно заставила Ри покрыться холодным потом.

«Здравствуй снова, Итуриэль! Знаю, мы расстались немногим больше часа, но я чувствую, что ты ушла от меня в ужасном смятении. Я не хочу, чтобы светлые умы Сумеру тяготились открытыми возможностями, изводили себя томящими вопросами и сомневались в своих амбициозных исследованиях. Я не хочу, чтобы ты это делала. Я вижу в твоей голове темно-серую пелену сомнений и страхов. Не в моих принципах принуждать жителей своей страны делать то, чего они делать не хотят. И я ни в коем случае не собиралась использовать тебя для работы с опасным преступником в своих корыстных целях. Так вышло, что исходя из своей природы, истории и свершенных деяний, он прекрасно подходит под твои нужды. Его необходимо изолировать от мира, но я хочу позволить тебе использовать его для поиска ответов на твои вопросы, для продвижения твоего исследования. Я не могу дать тебе того, что может дать он. Ты всегда можешь изменить свое решение. Не нужно бояться, что завтра стражники схватят тебя и заточат под сводом Храма Сурастаны, как недавно было со мной. Не нужно переживать, что тебя исключат из Академии и обвинят в измене родине. Я гарантирую тебе полную неприкосновенность в ходе твоего исследования, если оно будет проводиться под моим надзором и будет храниться в строжайшем секрете. И даже если ты захочешь отказаться от такой сомнительной помощи, как Сказитель, и моей защиты твоих разработок, я обещаю, что тебя никто не тронет до тех пор, пока ты открыто не переступишь границы дозволенного законами Сумеру. Прошу тебя, не зарывай свой талант, не позволяй страху овладеть твоим светлым разумом. В том случае, если ты решишь принять мою руку помощи, через 4 дня ты можешь беспрепятственно пройти в Храм Сурастаны. Если ты не застанешь меня там, то иди в первую дверь справа — туда, куда я отвела Сказителя в нашу сегодняшнюю встречу. Он заперт там. Он не обладает силой и не сможет прорваться через барьер, так что опасаться тебе стоит лишь его острого языка. Я бесконечно верю в тебя, Итуриэль. Нахида.»

Ри сидела на кресле, поджав под себя ноги, снова начав покачиваться из стороны в сторону. Она неосознанно подтянула к себе стакан с соком и, сделав небольшой глоток, приложила прохладное стекло к виску. Снова и снова бегая глазами по ровным строчкам, девушка истерично соображала о том, что ей делать. Больше всего ее поразило ее имя. Полным именем родители перестали ее называть лет так в шесть, когда девчушка активно протестовала против этой вычурной дани уважения предкам. Она уже и забыла, как оно звучит и пишется…. Не даром их Архонт — это Божество Мудрости. Всю подноготную знает небось. Ри оторвала глаза от письма и вспомнила, как в десять лет стащила рубиновую брошь бабушки, потому что она ей понравилась, но бабушка отказалась ей ее дарить. Правда, когда поднялся шум, и все родственники стали активно искать семейную реликвию Бог знает в каком поколении, Ри пришлось незаметно подложить брошь в бабушкино кресло. Почему-то девушке стало очень стыдно за это воспоминание. Наверняка Архонт знала и об этом. — Это же так неважно, — прошептала Ри, возвращаясь глазами к письму. Что больше всего раздражало девушку в себе, так что это ее плавающие мысли во времена эмоциональных потрясений. Она не могла здраво размышлять, любая адекватная мысль тут же ускользала в поток несвязных воспоминаний и идей. Главное сейчас было решить, что делать. Ей дали четыре дня на размышления. Девушка пялилась на аккуратно написанную четверку. Письмо от Архонта, надо же! Встряхнув головой, Ри попыталась вернуться в первоначальный ход мыслей. Четыре дня, по истечение которых она должна будет либо явиться в Храм Сурастаны на встречу со своим «помощником», либо не появляться в Храме и поставить жирную точку в вопросе способствования Архонта продвижению ее исследования. Раскрывать кому-либо свои планы Ри не собиралась. Она была не глупа, она понимала все риски. Один из пунктов сотрудничества гарантирован к исполнению. Кусанали сказала, что затея создания Глаза Богом обычным смертным против природы, но это можно реализовать экологично. Узнать, возможно ли это, хотелось даже Архонту. И это огромный плюс, иметь в союзниках самого Бога. Тем более того, который отвечает за Мудрость. Ее наблюдения за проектом могут вылиться в ненавязчивые указания верного пути, если какой-то ответ вдруг ускользнет от Ри, но будет доступен Кусанали. Нахида. Это имя Архонта? Красивое. Оно ей явно подходит. Рукхадевата это что-то не то, а вот Нахида самое оно. — Да что ты будешь делать! — Возмутилась ученая, чуть снова не окатив себя соком. Поставив многострадальный стакан, девушка пошлепала себя по щекам. Качаться она уже перестала, и сердцебиение вроде как выровнялось. Пора бы окончательно успокоиться и хорошенько подумать. Взвесить все плюсы и минусы работы с Предвестником Фатуи, который стал результатом неудачного эксперимента Мудрецов Академии по созданию нового Архонта. Во-первых, он Предвестник. Шестой из одиннадцати, насколько было известно девушке. Шестой… ну, не первый, но и не из последних. А у них там от одного до одиннадцати градация по силе. Как физической, так и умственной, и пойди разбери что из этого опаснее. Вообще, что известно про Шестого Предвестника? Да ничего! О них толком нигде не написано, и даже без толка нет письменных упоминаний об этой шайке из Снежной. И устно то спросить не у кого. Кроме… кроме разве что Кусанали, но…. Каково это, явиться в Храм Сурастаны, или где там сейчас Архонт носится, и завалить Божество вопросами, чтобы решить соглашаться ли на предложение этого Божества или нет? Не слишком ли это будет нагло? Ри уже лежала в своей постели. Все эти размышления незаметно отняли остаток дня. Если бы нога не запуталась в одеяле, девушка может бы и не заметила, как добралась до спальни. Тело по привычке в одиннадцать вечера уже само шло в кровать, можно было даже не бояться обнаружить себя в полночь в веренице мыслей и отсутствии сна, как это обычно случается с героями романов. Которые, к слову, Ри не любила. Она бы по привычке и заснула, но пресловутое одеяло решило зацепиться за теплый носочек и попытаться стащить его с ноги. Это вырвало девушку из глубин разума и ненадолго вернуло в реальность. — Я же даже не поела, — вслух посетовала она, беспомощно обернувшись на дверь, словно там могла исправить это недоразумение. Но сейчас идти есть было поздно, иначе о сне можно было забыть напрочь. Оставалось только лечь спать, что девушка и сделала, опять вернувшись к размышлениям о Сказителе и создании Глаза Бога. И не удивительно, что во сне ей привиделось все то, о чем она думала. Сначала она была в огромной темной комнате. Здесь не было ни окон, ни дверей, что заставляло чувствовать себя в ловушке. Из-за темноты было сложно определить, где заканчивалась комната и было непонятно, одна ли здесь была Ри. Поначалу вокруг стояла тишина. Затем откуда-то слева послышался звук. Едва различимый смех, который все набирал и набирал силу, пока не превратился в истеричный хохот какого-то явно потерявшего рассудок человека. Теперь этот звук наполнял всю комнату, что заставило Ри исступленно крутиться на месте, в попытках увидеть, вдруг источник звука приблизится к ней. Этого она хотела в самую последнюю очередь. Но источник смеха не двигался. Он просто заливался, будто бы ему рассказали самую смешную в мире шутку, или он не мог дышать, если не смеялся. Этот непрекращающийся хохот начинал очень сильно давить на нервы. В какой-то момент времени стало казаться, что все прекратилось — настолько Ри привыкла к смеху. Но нотки какого-то сумасшествия то и дело заставляли человека звучать на пару тонов выше. И тут все резко замолчало. В кромешной тьме и абсолютной тишине явственно подавало признаки жизни только бешено колотящееся сердце в груди Ри. Девушка боялась даже дышать. Отчаянно сделав один шажок вперед, который дался ей непосильным трудом, и тут же резко подскочила на кровати. — Я вырву тебе сердце! Эхом отдавалась в ушах фраза, что прозвучала как гром перед внезапным пробуждением. Этот голос принадлежал озверевшему, давно распрощавшимся с рассудком существу. Назвать его человеком язык не поворачивался. Ри сидела, запутавшись в одеяле, с прилипшей к спине от холодного пота рубашкой, растрепанными волосами и неистово бьющимся сердцем. Ей уже давно не снились сны. Очень давно. И пусть бы лучше они продолжали отсутствовать по своим важным причинам, чем быть… такими. Перед глазами до сих пор стояли эти два лиловых огонька, сияющих чистой ненавистью. И как звон повторялась фраза: «Я вырву тебе сердце». К чему был этот сон? Может, девушка настолько перенапряглась, размышляя о злодеях Фатуи, что ее мозг обернул все это в кошмар. Теперь стало интересно, а вырывают ли Фатуи сердца своим врагам? Если да, то как, наверное, это больно, когда пробивают грудную клетку. Это ведь рвется кожа, затем трещат и ломаются кости. Осколки костей впиваются в легкие, в артерии. А чтобы вырвать сердце, нужно же просунуть руку между легких и буквально оторвать его от всех связывающих сосудов и тканей…. А сложно ли дышать, когда у тебя рука между легких? Или стоит начать с того, возможно ли вообще вдохнуть в этот момент? — Интересно, — пробормотала Ри, увлеченная мыслями о человеческой анатомии и болевых порогах, снова проваливаясь в сон. Может, оно и не удивительно, почему ей снились такие сны? И, как ни странно, девушка выспалась. Разлепив глаза в семь часов утра, Ри хорошенько потянулась, сладко зевнула и удивленно посмотрела на сваленное около кровати одеяло. Оно лежало бесформенной кучей прямо на полу, и только один его уголок мирно покоился на краю постели. Простынь тоже была искомкана. Кажется, Ри пыталась ей укрываться. И только увидев мокрые следы на наволочке, девушку как молнией поразили воспоминания о минувшей ночи. А точнее о сне, который преследовал ее все время, пока она находилась в забытье. Рука неосознанно потянулась к сердцу. Бьется. На месте. Чуть левее в груди. Все в порядке. Но по коже все равно пробежал рой мурашек. А стоило только вспомнить этот ледяной взгляд из темноты…. В каком-то ватном состоянии Ри провела день. Сила привычки — одна из самых мощнейших вещей в мире. Без задней мысли, по чистейшей привычке, девушка смогла позавтракать, на автомате управляясь с утварью на кухне, одеться, и ради какого-то необъяснимого приличия появиться в Академии. Девушка кивнула в знак приветствия своей соседке, выйдя из дома, подтвердила слова дедули из третьего дома от дома Ри о прекрасной погоде, поздоровалась с кем-то из ученых, и даже твердо сказала, что с ней все в порядке, на вопрос о самочувствии. Хотя в голове у нее была полная каша. Опустившись на уже облюбленный стул в библиотеке под одним из мостиков со стеллажом, где находились книги по направлению ее даршана, Ри наугад вытащила какой-то томик и уткнулась в него ничего не видящим взглядом. Видения прошлой ночи оставили мерзкий осадок в сознании. После стольких лет без снов, один из первых — кошмар. И, почему-то, ученой казалось, что этот сон привиделся ей не просто так. Там, в темноте, было что-то знакомое. То создание… Ри не имела представления что это было. Но в голове плясала навязчивая мысль, что вполне возможно скоро она обо всем узнает. Нужно лишь сделать шаг…. — Какой шаг? — Над Ри повисла тень и девушка испуганно вздрогнула, подбросив в руках книгу. Обложка хрустнула и страницы сами собой открылись на теме строения античных зданий. Почти на всю страницу был чертеж гигантской колонны, которую лепили в таком типе зданий не ради поддержания целостности структуры, а просто для какой-то красоты. — А, Кавех все-таки смог утянуть тебя в свои строительские делишки, — со знанием дела протянул мужчина, который был очень даже хорошо знаком Ри. Его звали Мурат, он тоже принадлежал даршану Кшахревар и частенько крутился вокруг Кавеха. Не то просто лицом посветить, не то, чтобы подлизаться к какому-то проекту. В любом случае, он был таким же пустоголовым зазнайкой, как и многие в этом месте. — Э, да, — ляпнула Ри, на секунду состроив какую-то непонятную рожу. Пробежавшись глазами по странице, она быстро протараторила, — думаю, сколько шагов должно быть у колонн в том проекте. Но, я этого не говорила, — серьезным тоном произнесла она, надеясь, что Мурат сейчас побежит трепаться со всеми о вовлечении Ри в проекты Кавеха «по блату», а не останется стоять над ней с расспросами, желая тоже быть привлеченным к работе знаменитого архитектора. Но Мурат, как на зло, решил идти по второму пути. — И как двигается? — Колонна?.. не двигается, — протянула девушка, в полнейшем непонимании переводя взгляд со страницы на Мурата и обратно. — Я имею ввиду, как продвигается ваша с Кавехом работа, — с нотками раздражения сказал мужчина, чуть наклонившись к девушке, чтобы повнимательнее рассмотреть книгу в руках Ри. — Давно ты приняла его предложение? Какой сейчас проект? — Да… — Ри замялась, изо всех сил молясь, чтобы эта заноза наконец-то вылезла из ее зад… из пальца, — …недавно. Вообще-то я не могу об этом распространяться. Ты застал меня врасплох, я ляпнула первое, чем был занят мозг, не нужно ничего у меня выпытывать! — Потихоньку выходила из себя ученая. Мурат закатил глаза и выпрямился. — Если тебе так интересно, иди и спроси у Кавеха сам. — Да больно надо, — надменно обронил мужчина, складывая руки за спиной и выпячивая грудь. Конечно, так он и побежит к Кавеху. Он либо застанет архитектора с Секретарем и огребет еще больше неприятностей, либо вообще будет послан в Пустыню к хиличурлам самим отличником Кшахревара. — Удачи, — Мурат саркастично хмыкнул, повернулся на каблуках, и наконец поспешил поделиться сплетнями со всеми неравнодушными. Ри мысленно попросила у господина Кавеха прощения за свою ложь. Неужели она разговаривала сама с собой? Опять? Шаги… надо было этому дураку появиться здесь прямо сейчас. Ни раньше, ни позже. И так голова кругом, так еще и это воронье так и спешит налететь на Ри и докопаться со своими бесполезными разговорами да вопросами. Что за жизнь! Ни минуты покоя! Уже настроив себя на крайне агрессивный лад, Ри была в полной готовности отправить нового визитера искать себе утешения в стане хиличурлов, когда в ее сторону раздались новые шаги. Стараясь не начать сразу с самых добрых слов своего словарного запаса, девушка резко встала со стула и повернулась в сторону шагов. И тут же осеклась, встретившись взглядом с мальчишкой, который в Академии был типа почтальоном по связи с миром вне стен Храма Ученых. Он испуганно замер на месте, держа в трясущейся руке какое-то письмо. Судя по всему, внешний вид Ри был куда более устрашающим, чем она думала. — Чего хотел? — Выдохнула она, мигом растеряв всю былую злость. — Я… я-я… — мальчонка сглотнул ком в горле и втянул носом воздух. — П-письмо. Вам письмо. Я принес. Письмо. — От кого? — Ри сделала пару шагов вперед, и даром мальчик не отшатнулся от нее как от огня. — Н-не знаю. Из Храма Сур-с-сурастаны, — бедолага дрожал как лист на осеннем ветру. Ри напряглась. — Ну, давай сюда, — сказала она, прежде чем сделать еще шаг к парнишке и забрать письмо. Тот с радостью освободился от ноши, раскивался и поспешил покинуть закуток, в котором находилась Ри. Теперь, наверное, будет шарахаться от нее по всей Академии. Да и Архонт с ним. Девушка уже переключилась на знакомые ощущения во время держания письма в руках. Храм Сурастаны, та же бумага. Все одно к одному.

«Дорогая Итуриэль, будет крайне нечестно сказать, что я не наблюдала за тобой прошлым днем и ночью. Нет, нет, я не подсматривала за тобой в окно.»

Почему-то в голове Ри возник нежный смех Малой Властительницы Кусанали, пока она читала эту строку. После этого возникшее напряжение потихоньку спало.

«Я лишь хотела сказать, что понимаю твои опасения, но все не так страшно как ты думаешь. Но, я пишу тебе второй день подряд не за тем, чтобы снова начать рассказывать все то, что я уже высказала в прошлом письме. Произошло кое-что, что заставило меня пересмотреть свои мысли насчет некоторых вещей.»

Ученая, где-то на задворках сознания, подметила, что это письмо получилось более спонтанным и сумбурным, чем предыдущее. От него веяло некоторой нервозностью и волнением, что, как ни странно, расположило Ри к себе еще сильнее.

«Возможно, 4 дня на размышления это слишком много. Люди очень часто начинают сомневаться в своих решениях, когда остаются с ними один на один в течение долгого времени. К тому же, к сожалению, сейчас положения дел не располагают к долгим раздумьям. Я связалась с Снежной. В скором времени прибудет посланник из земель Крио Архонта. Ему велено доставить на родину того, кто считается в Сумеру преступником. Я не имею ничего против того, чтобы избавиться от этого груза на плечах своей страны. Но и не могу отрицать, что пообещала тебе его помощь. Я никогда не отказывалась от своих слов. Поэтому, перейду сразу к делу — я жду тебя сегодня в Храме Сурастаны до заката солнца. Если ты не придешь — я все пойму. Я ни к чему тебя не принуждаю и не обязываю. В этом случае я со спокойной душой забуду о существовании Сказителя, до приезда посла, и о твоем исследовании. Но, если ты все же придешь… я сразу же представлю тебя Сказителю и предоставлю все возможные условия для продвижения работы, опять же, до приезда посла. Прости, что приходится так резко менять планы, что я отняла у тебя время на раздумья. Но, кто знает, может самые верные решения приходят к нам именно во время спешки? Я все еще безгранично в тебя верю, Нахида.»

— Мда, — крякнула Ри, бегая глазами по строчкам письма и крутя между пальцев печать, которую неосознанно оторвала от конверта. Бросив быстрый взгляд на нее, девушка удовлетворенно отметила, что печать целая, но почти сразу ее мысли вернулись к посланию Архонта. Значит, времени на раздумья не осталось. Конечно, можно было потянуть резину и до заката, но разве это что-то даст? Малая Властительница права — чем дольше человек думает, тем сильнее начинает во всем сомневаться. За прошедшие сутки Ри так и не смогла определиться с ответом. Но решать надо было. И желательно прямо сейчас. Промычав что-то невразумительное, девушка потопала ногой по полу, озираясь. — Как решить, как решить? — Забормотала она, ища глазами хоть какую-то зацепку. Пальцы левой руки слиплись, привлекая внимание девушки. От тепла рук воск печати начал потихоньку таять и подушечки пальцев стали к нему прилипать. — Точно! — Хмыкнула девушка, взяв печать в другую руку и помахав ею в воздухе, чтобы остудить. Когда не знаешь какой из двух вариантов выбрать, нужно подбросить монетку. Разбрасываться морой в Академии Ри явно не желала. А вот подбросить печать можно было запросто. Ребристая сторона — да, гладкая сторона — нет. И вот правдивое продолжение у всем известного поверья про монетки. Если выпавшая сторона тебе не понравилась, то ты давно уже принял решение — тебя просто нужно было к нему подтолкнуть. Именно потому Ри со скоростью света выбежала из Академии, сжимая в руке печать, которая несколькими мгновениями раньше упала девушке на ладонь гладкой стороной. Люди смотрели вслед Ри так, будто в Академии вновь поднялась какая-то буря и им стоит ожидать чего-то плохого от несущейся по улицам ученой с выпученными глазами и торчащими во все стороны из-под шапочки светлыми волосами. Один из стражников дернулся было перегородить Ри дорогу, но почему-то сразу же остановился и вернулся к своему обычному ничегонеделанию. Никто не препятствовал девушке добежать по всем этим переходам, лестницам и мостикам до заветного Храма Сурастаны. — Ты все же пришла, — казалось, что в голосе Дендро Архонта звучала очевидная радость и облегчение. — Вот чего я узреть не могла, так это твоего решения. Я очень тебя ждала, — в это мгновение Малая Властительница Кусанали предстала перед ученой самым обычным ребенком, который был рад приходу своего друга. Сердце Ри дрогнуло. — Честно, до последнего я и сама не знала к чему приду. Мне помогла печать-монетка, — усмехнулась Ри, раскрывая ладонь. Изящный лотос превратился в комок обычного зеленого воска, расплавившись окончательно в разгоряченных руках девушки. Повеселевшее выражение лица ученой тут же поникло. — Человеческий разум устроен поистине замечательно, — улыбнулась Нахида. — Я рада, что ты здесь. — Мне кажется, я тоже рада, — сказала Ри, пряча комочек воска в карман. Благо, у нее сохранился лотос с прошлого письма, иначе сейчас было бы слишком обидно. В этот момент девушка не заметила, как молниеносно поменялось лицо Архонта при словах о радости Ри с радостного на грустное и обратно. Казалось, что Кусанали еле сдержалась, чтобы не сказать что-то в духе: «Не радуйся раньше времени», учитывая с кем предстояло сейчас познакомиться. — Ты уверена в своем решении? — Дендро Архонт бросила взгляд на дверь, за которой должен был бить заточен Сказитель. — О, лучше не спрашивайте меня об этом! — Нервно хохотнула Ри, поднимая руки. — А то вдруг я сейчас сбегу. — Хорошо, — Нахида снова милейше улыбнулась. — Перед тем как мы войдем к Сказителю, я должна кое-что рассказать, кое-что повторить и кое-о-чем предупредить, — она выжидательно посмотрела на Ри. — Так, — кивнула девушка, силясь отбросить все те мысли, которые твердили ей повернуть назад и без оглядки бежать домой из Храма. — За этой дверью, ты знаешь, находится один из главных врагов народа Сумеру. Он был пешкой в руках высшей власти, но это не значит, что он из себя ничего не представляет. Он опасен. Ревность, зависть, гнев и жажда расправы за былую боль движут этим созданием, застилая пеленой ярости весь его разум. Он сидит за решеткой, которая, как и вся комната, зачарована. Ее нельзя сломать, нельзя открыть никому, кроме меня самой. Через нее не проходит никакая магия. Но это решетка, через нее проходят руки и ноги. Не подходи близко к прутьям, — глаза Нахиды округлились и милое детское личико исказилось гримасой тяжелых опасений. — Никто не знает, что на уме у этой двуличной куклы. Что бы он не говорил — не верь ему, не поддавайся на его провокации. Он прекрасный манипулятор и лжец. Я оставлю вас наедине, но буду беспрестанно следить за вами и за твоим разумом. Я смогу защитить тебя от его воздействия, только если мозг подвержен ему извне. Если ты вдруг примешь решение, основанное на непрямом воздействии, и начнешь думать и делать что-либо под влиянием этого решения — я не смогу тебе помочь, я не всегда буду находиться в Храме. — Хорошо, я поняла вас, — Ри напряженно сжала потеющие ладошки. Да, это не расслабляющая прогулка по парку и не ленивые дни в Академии. Это серьезное и опасное задание. Нельзя терять бдительность. Будто бы в ответ на эти мысли, Нахида улыбнулась. — Другого я и не ожидала. Как ты уже могла понять, он крайне недружелюбно настроен. Он может оскорблять тебя, твоих родных, твои хобби, жизнь, внешность — абсолютно все. ОН может впадать в истерику и молчать сколько угодно. Возможно, тебе придется предложить ему что-то взамен на разговор. Никогда не соглашайся на сделки, в которых фигурирует что-то материальное. Обменивай знания на знания, — Ри только было открыла рот, чтобы спросить, «что можно рассказывать, а что нет», но Кусанали будто бы опять услышала ее мысли. — Это может прозвучать грубо, — Архонт замялась, опустив глаза, — но ты не обладаешь такими знаниями, делиться которыми тебе запрещено, — она неловко подняла взгляд. Люди злятся, когда кто-то говорит им, что они чего-то не знают, что их знания недостаточно важны. Чаще всего они начинают думать, что их просто завуалированно оскорбили, назвали тупыми и ни на что не способными, и либо злятся еще сильнее, либо уходят в себя, теряя веру в свое дело. Но Ри, немало поразив Нахиду, уверенно кивнула. — Еще лучше, — на самом деле девушка была даже рада отсутствию ограничений. Ее не сильно заботила широта своих познаний. Ей было их достаточно для своей жизни. Ученая вздохнула с облегчением, ведь ей можно было говорить абсолютно все, и обмениваться совершенно любыми знаниями на то, что было нужно ей самой. Не мог же Сказитель знать ВСЕ. — Тогда последнее, — Нахида сделала маленький шажок к Ри. — Я вас слушаю, — кивнула девушка. — Обращайся ко мне на «ты», — малышка улыбнулась своей потрясающей улыбкой и вздохнула. Ученая снова кивнула, только теперь смущенно. — Тогда пойдем? — Пойдем. От стен Храма Сурастаны эхом отразился звук шагов двух пар ног — стук каблуков и шлепанье босых ног. Эта дорога показалась Ри вечностью, хотя нужно было пройти всего лишь один мостик. Она нервно сжимала кулаки, затем разжимала их, чтобы вытереть потные ладони о ткань юбки платья Академии, и снова сжимала. В ее груди билось сердце в каком-то захватывающем предвкушении встречи с неизвестностью и контролируемой опасностью. Под тихую мелодию движений Архонта, Нахида и Ри достигли высоких и широких двустворчатых дверей. Молча кивнув друг другу, Малая Властительница Кусанали коснулась ладошкой воздуха около дверей и те бесшумно распахнулись. Впереди их ждала кромешная темнота, которая лишь казалась таковой с непривычки после более-менее светлого помещения. В этой черноте проглядывались зеленоватые прутья решеток, которые будто пульсировали изумрудным светом изнутри. Ри замерла на месте. Ни движений, ни звуков не было в той камере. Только два сияющих яростным пламенем ненависти фиолетовых глаза прорезали эту ощутимую темень. Точно такие же огоньки глаз сверлили ей душу во сне, грозясь вырвать сердце. «Мы можем уйти», — неожиданно раздался в голове голос Нахиды. — Нет, — сухим голосом выдавила Ри, делая осторожный шаг вперед. Глаза сдвинулись с места, словно их обладатель наклонил голову вбок. Он внимательно изучал гостью, начисто забыв, что в комнате еще и Архонт. Лиловый блеск неотрывно следил за каждым движением Ри, за каждым ее взглядом, за каждой мелькающей на лице эмоцией. «Тогда я вас оставлю», — Кусанали нежно коснулась руки ученой, смерила ничего не выражающим взглядом клетку с преступником, и с мелодичным звоном покинула помещение. Двери за ней незаметно закрылись, погружая Ри в еще более беспросветный мрак.