Дикарочка

***

      — Покажешь мне свой дом, малыш Гуки? Пожалуйста — растягивает гласные последнего слова, ведь помнит, что оно «волшебное» и совершенно умышленно пользуется этим. Для него это сущий пустяк, а Чонгук искренне и по-детски радуется, когда слышит его, поэтому, как само собой разумеющееся, Тэ решил, что будет использовать это слово как можно чаще.       — Пойдемте, Тэ-Тэ хен. — Чонгук опять хихикает, радуется такому чуткому вниманию со стороны Тэхена, и неспешно вприпрыжку бежит куда-то в одному ему известном направлении.       Тэхен пошел вслед за мальчиком, внимательно следя за его чуть дерганными, по-видимому, от волнения движениями. Периодически он подскакивает и опять начинает премило смеяться, подергивая пушистыми ушками. Этим он каждый раз пробуждает в альфе какое-то неизведанное ранее щемящее чувство в груди. Ким от слова совсем не понимает, что происходит и зачем он так настойчиво и упрямо знакомится, а сейчас и вовсе следует за мальчиком в самую середину леса — его сердце, чтобы увидеть, где живет его малыш.       Где-то на периферии сознания упорно мелькает мысль о том, чтобы забрать этого кролика к себе. Но пока что думать о таком действительно слишком рано, он вовсе не хотел бы напугать Гука. Омега только-только начал доверять ему, и подрывать доверие этого большого и невинного сердечка означало бы, что Тэхен последний кретин и идиот, который не умеет пользоваться такой важной штукой, как мозг.       Альфа крепко задумался, но продолжил при этом глазами вылавливать каждое прыгающее движение. При быстрой ходьбе длинные кроличьи уши покачивались из стороны в сторону — это гипнотизировало и успокаивало. Ввиду всего этого мужчина и не заметил, как быстро пролетело время, и они оказались на какой-то сказочной полянке, полностью охваченной ярким солнечным светом. Трава здесь была более пышная, яркая и пушистая, чем на окраине леса и в ней кое-где прорывались на волю разноцветные шапочки цветов. Черт, это все действительно завораживает. Было стоическое ощущение, будто он попал в самую настоящую сказку, где Чонгук маленькая принцесса, которая всегда и везде поет, танцует и умеет разговаривать с животными.       Осматриваясь, вокруг себя он постепенно замечает маленький ветхий домик с покосившейся крышей, и, кажется, совершенно без окон. Да уж, домом эту постройку назвать было трудно, по крайней мере сейчас, может быть раньше он и был жилым, но теперь выглядел явно заброшенным и забытым. Неужели его мальчик живет здесь? Тэ в ужасе передернул плечами, поеживаясь, с надеждой на то, что Гук сейчас покажет ему что-то еще, что-то, что больше бы походило на «дом». В целом то мальчик и не останавливается, а значит, что надежда на что-то другое все еще имеет место быть.       Здесь омега перестает прыгать и идет более-менее спокойно, если не брать во внимание подрагивающие руки и уши. Он мягко ступает своими босыми, маленькими и бледными ногами по свежей траве, но та была более упругой, чем там, где гулял Тэхен изначально, поэтому выравнивалась обратно сразу после того, как пропадало давление, так, словно на нее никто и не наступал. С ботинками мужчины, правда так не сработало, да и он был существенно тяжелее хрупкого Чонгука. Так они неспеша дошли и остановились напротив достаточно большой норы, больше похожей из-за своих размеров на берлогу. Там, в земляном углублении лежала кучка сухой травы, служившая, по-видимому, кроватью.       — Мы пришли, Тэ-хен. Здесь сплю. Мягко, тепло. — Чонгук на секунду прикрывает глаза и довольно улыбается, потому что гордится своей норкой, ведь та была намного лучше и больше, чем у всех остальных лесных обитателей. Но при этом он все равно стеснялся, робко и трепетно ждал вердикта старшего, жуя пухлую нижнюю губу и потупив взгляд больших карих глаз в землю под ногами.       — Охотно верю, что так и есть, малыш, но почему ты живешь не в том доме? — если честно, мужчина готов был взять свои слова о том очень даже славном домике назад, ведь сейчас он был не просто удивлен, а пребывал в самом настоящем шоке. В такой ситуации ветхая избушка казалась действительно неплохим вариантом, по крайней мере над головой была бы крыша, а не звезды.       — Не мой, моего друга. Давно уехал, дом остался. Аджосси не нравится мой дом? — глаза округлились еще больше и заблестели от грусти, похоже в них даже начали скапливаться слезинки. Черт, черт! Этого Тэхен уж точно не хотел, только не слезы из этих прекрасных невинных глаз.       — Нет-нет! Очень нравится, мило и уютно, правда, такая большая нора, должно быть там и правда очень классно спать. Гуки маленький молодец.       Тэ ободряюще улыбнулся мальчику и взял в свою большую руку его маленькую ладошку, оглаживая большим пальцем, успокаивая и подбадривая. В ответ Чонгук моментально просиял, радостно подскакивая и улыбаясь от уха до уха, одно кроличье ухо даже приподнялось вверх, и глаза теперь блестели от счастья, а не от слез. Тэхен бы еще пол жизни корил себя за то, что стал причиной для слез этого простодушного мальчишки, эмоции которого менялись со скоростью света, как у ребенка. Этого допустить было ни в коем случае нельзя.       После того, как показал свое «жилище», не спрашивая чужого мнения, Чонгук повел его на прогулку по обширной территории леса. Тэхен решил не отпускать руку мальчика, а Гук и не сопротивлялся. Омега шел все также вприпрыжку, раскачивая их сплетенные руки из стороны в сторону, мурлыча какую-то забавную, одному ему известную мелодию себе под нос. Старший шел молча и восхищался этому беспечному созданию, он представить себе не мог, что такие люди существуют, и человек ли он в целом, однако все это отошло на задний план, уступив место слепому восторгу.       Он не решался начать диалог, и не знал о чем вообще следовало бы говорить с Чонгуком, который, между прочим, живет в лесу и знать не знает ничего о современном мире. Задумавшись, он пару раз спотыкается о лежащие на земле сухие ветки, однако Гук не дает ему упасть и прочертить носом землю, крепко держа за руку, но при этом мальчик заливисто смеется со всех неуклюжих действий мужчины, не отказывая себе в удовольствии. Спустя какое-то время все песни в голове парнишки, похоже, закончились и он решил самостоятельно, немного ломано и неуверенно завести диалог.       Тэ с интересом вздергивает голову, цепляясь взглядом то за блестящие глаза, то за пухлые губы, которые неторопливо начинают о чем-то повествовать, то за шевелящиеся, зачастую живущие своей жизнью уши. Чонгук с уверенностью мог говорить о чем угодно и знать, что Тэхен непременно внемлет каждому слову, сорванному с прелестных розовых губ. Так младший рассказал, что доверился Киму и повел его к своей норке только благодаря тому, что увидел, как искренне тот улыбался, когда смотрел на зайцев и белок в лесу и признался, что с самого начала следил за ним, бесшумно передвигаясь, следуя по пятам, пока в один момент, засмотревшись, не оступился, создал шум и привлек к себе внимание неугомонного Тэхена.       Маленький шпион тогда не на шутку испугался напористости улыбчивого альфы, но в итоге исход у этого шпионажа оказался благоприятным. Также он поведал о том, что от сильного испуга и безысходности планировал уже лечь на землю и прикинуться мертвым, чтобы его перестали преследовать — животные инстинкты во время сильных эмоций иногда брали верх, но, к счастью, мужчина соизволил остановиться. Хотя тут как посмотреть.       В общем впоследствии диалог завязался сам собой, Тэхен тоже начал беззаботно хохотать над глупостями, которые периодически произносил Чонгук, путаясь в словах. Омега зачастую говорил прерывисто, по несколько секунд переводя дух между предложениями и использовал маленькие, но весьма содержательные фразы. Словарный запас у него был не слишком большим, но это с легкостью оправдывалось тем, что Гук вообще-то все время жил в лесу, не выходя за его пределы и не общался с другими цивилизованными людьми, кроме разве что того лесника, чей дом стоял возле норки мальчика. Тэхен был удивлен уже тому, что он говорит хоть что-то, умея связывать мысли и слова в осмысленные предложения, ведь знаниям в этой глуши взяться неоткуда, но и на этот вопрос мальчик дал ему ответ.       Как оказалось, раньше здесь действительно жил еще кто-то, а именно лесничий. Мужчина в возрасте поселился здесь еще до появления в этом лесу самого Чонгука. Он охранял всю территорию, следил за редкими растениями, ухаживал за деревьями и помогал раненным животным, когда и появился Гук на пороге его тогда еще вполне функционального дома. Откуда он там взялся, никто из них так и не понял — мужчина попросту не видел, лишь услышал чье-то тихое хныканье, быстро спохватился, подумав, что это вновь поранилось какое-то животное. Однако обнаружил он омежку двух лет с длинными нечеловеческими ушами, одиноко сидящего на деревянном порожке, плачущего в собственные крошечные ладошки. Воспоминания о том времени у Чонгука плохо сохранились, ведь он был совсем маленьким.       Тогда-то маленький омега с кроличьими ушками и оказался у него дома. Добродушный человек принял его к себе с распростертыми объятьями, начал ухаживать и обучать основам языка и поведения. Именно благодаря этому мужчине Чонгук сейчас мог спокойно поддерживать диалог с Тэхеном, хоть и не понимал некоторых совсем уж сложных слов, которые Тэ старался и не использовать в разговорах с малышом. Ким был сердечно благодарен этому человеку и готов был самолично выписать ему какую-нибудь премию за его исключительно доброе, неравнодушное к чужим проблемам сердце.       Узнав об этой истории, старший задумал продолжить обучать Чонгука, идя по стопам его друга и наставника, внедряя знания о нынешнем современном мире. Все-таки надо поддерживать знания, сейчас после долгого молчания и без длительной практики Гуку весьма сложно давалось переводить мысли в предложения. Для себя альфа решил, что нужно обязательно привести его к себе домой и научить пользоваться благами цивилизации. В конце концов «дома» у Чонгука он уже побывал, теперь настала его очередь.       Весь день вплоть до самого вечера они провели вместе, делясь различными историями из жизни, хоть и было иногда сложно друг друга понять. Чонгук с неподдельным интересом слушал все, что вылетало изо рта Тэхена, дивясь всему, что слышал, ведь альфа рассказывал о каком-то совершенном ином мире, не знакомом мальчику. Гук никогда не слышал ни о чем подобном и уж тем более не видел, оставаясь в неведении о всех современных технологиях, которые заметно упрощают жизни людей, поэтому смотрел на Тэ, как на инопланетянина.       Но Мужчина пообещал все показать ему на практике и научить пользоваться, поведал мальчику о своих планах привести его к себе домой. На это предложение тот не сразу, но все-таки согласился, зарумянившись и отводя взгляд карих, искрящихся интересом глаз в сторону. Также Тэ узнал, что у Чонгука день рождения в «первый день осени, когда заканчивается тепло и начинается подготовка к холодам», ведь именно в тот день он появился на пороге дома лесника и стал считать его днем своего рождения. А также живет он в этом лесу уже семнадцать лет, а это в свою очередь означало, что осенью ему должно было исполниться 19.       Когда небо стало уже достаточно темным, а видимость стремительно ухудшалась с наступлением сумерек, Чонгук привел мужчину на то место, где они впервые узнали друг о друге. Тэ заметил те же колючие кусты шиповника, что видел днем, однако белок и зайцев уже не было видно, скорее всего те уже попрятались в норы и сладко посапывали в отличие от двух полуночников, что никак не могли насытиться разговорами. Он хмыкнул и понял, что совершенно не хочет расставаться с малышом, хотя, судя по всему, уже пора, ведь Гук нарочно вернул его туда, где нашел, намекая на то, что пора бы откланяться.       Ким облокотился спиной на ствол близстоящего дерева, осматривая вновь смущенного таким пристальным вниманием Чонгука. Омега сложил ручки вместе, а взглядом цеплялся за все, что попадалось на глаза, лишь бы не встречаться с такими заинтересованными янтарными глазами Тэхена. Сейчас он выглядел как самый настоящий хищник, которых Чонгук по-хорошему должен был опасаться, однако старший волновал юное сердце и вызывал какое-то новое приятное чувство в груди и все мысли в голове были вовсе не о страхе.       — Ты меня боишься? Почему не хочешь смотреть на меня? — старший склонил голову вбок также, как это несколькими часами ранее делал Гук и заговорщицки улыбнулся, прекрасно понимая, в чем же на самом деле вся проблема.       — Я н-нет. Не боюсь. Хочу, но волнуюсь, то есть… — брови домиком нахмурились, смежаясь к переносице и образуя маленькие складочки — это был признак того, что Чонгук усиленно думал и тщательно подбирал нужное слово. В такие моменты Тэхен не прерывал его мыслительный процесс, терпеливо ожидая. — Смущен.       — Тебе не стоит смущаться меня, я ведь хочу для тебя только хорошего. Веришь? — Тэ притянул его за руки поближе к себе, заглядывая в глаза, так и плещущиеся детской наивностью.       — Верю. Тэ-Тэ хен хороший. Красивая улыбка, добрая. — на этих словах омега аккуратно тоненьким указательным пальчиком проводит по форме губ мужчины, очерчивая плавные изгибы, робко убирая руку после. Смущается еще больше от своей порывистости, в волнении жуя нижнюю губу. Дыхание Тэхена сбивается, и он тоже закусывает губу, по которой всего несколько секунд назад прошелся палец мальчика.       — Спасибо, Гуки, но тебе пора спать, хорошо? — Тэ выжидающе смотрит на младшего, ожидая его реакции, на что тот немного запоздало, с трепетом, кивает. — Отлично, тогда беги в норку, мы встретимся завтра, дикарочка. Обязательно найди меня. — на прощание альфа мягко и невинно чмокает Чонгука в бархатную щечку, прямиком в небольшой шрам.       От этого действия щеки омеги стремительно заливаются румянцем и Чонгук быстро-быстро кивает, от резких движений головы вверх-вниз длинные уши тоже не могут усидеть на месте, забавно покачиваясь в разные стороны, что вызывает квадратную улыбку у Тэ. Мальчик ничего не говорит на прощание, высвобождает ладошки из плена рук Тэхена и осоловело убегает вприпрыжку. Нервничает, смущается, но все-таки бегло оборачивается назад, желая узнать, ушел ли старший. Но увидев, что тот так и не сдвинулся с места, внимательно глядя вслед убегающему мальчонке, смущается еще больше. Чуть ускоряется, стараясь поскорее скрыться с линии обзора и ручками обхватывает пылающие розовые щечки, желая хоть немного охладить их.

***

      Когда Чонгук пропал с поля зрения, Тэхен решил тоже идти своей дорогой, всё-таки ночью в лесу одному не так сказочно и спокойно, как это было днём. Для начала стоило бы оглядеться и понять, в какую вообще сторону стоило двигаться, чтобы выйти обратно к дому. Этого знания, как некстати, в голове не было. Все запахи здесь были незнакомыми, поэтому по ним дойти до дома тоже не получится.       Ситуация казалась безвыходной, но делать было нечего, и именно с такими мыслями мужчина пошел влево, постепенно удаляясь все дальше и дальше от памятного места встречи и прощания. Спустя, по собственным ощущениям, час, он так и не пришел к нужному месту и понял, что таки потерялся в этом кажущемся бесконечным лесу. Чертыхаясь про себя, он устало бредет в другую сторону, но еще через приблизительно полчаса понимает, что все это брождение в кромешной темноте безрезультатно.       Настроение испортилось, а голодный желудок, в котором ни крошки не было с самого утра, дал о себе знать. Ситуация складывалась не лучшим образом, а базовые правила выживания в лесу он, конечно же, не знал, ведь не жил здесь, как, например, Чонгук, а все уроки ориентирования на незнакомой местности благополучно пропускал. Через какое-то количество времени, он потерял ему даже приблизительный счет и отчаялся окончательно, когда вдруг увидел знакомые колючие кусты шиповника и наконец ощутил хотя бы какое-то облегчение.       В голову не пришло ничего лучше, кроме того, чтобы пойти к Гуку. Незамедлительно он вспомнил, какой дорогой вел его мальчик и спустя еще несколько минут топорных блужданий дошел до ветхого дома, на который готов был сейчас молиться, ведь его было хорошо видно даже в темноте и издалека. Здесь уже знакомый нежный запах яблок витал в воздухе, оповещая альфу, что он пришел в нужное место. Не останавливаясь, он сразу прошел за домушку, к норе Чонгука.       При виде омеги, свернувшегося в маленький, сладко посапывающий комочек, сердце сделало чувственный кульбит. Как можно более тихо и аккуратно, Тэ подкрался ближе, любуясь таким спокойным и умиротворенным младшим: сейчас его брови-домики не были радостно приподняты вверх, вечно большие и искрящиеся глаза были крепко закрыты, а пушистые ресницы на них трепетно подрагивали. Но то, при виде чего было действительно трудно подавить умилительный писк — было немного ниже. Во сне Чонгук совершенно очаровательно посасывал большой палец на руке, тихонечко причмокивая пухлыми розовыми губами, блестящими от слюны.       Сейчас он выглядел еще более беззащитным, чем обычно и мужчине нестерпимо хотелось оберегать его изо всех сил и любым доступным способом. Инстинкты, заложенные в нем природой сейчас вопили о том, что омега слишком уязвим, что ему недостаточно тепло, удобно и мягко. Альфа чертыхается в тишине, пытаясь заглушить и вразумить внутреннего волчару, который уже положил глаз на Чонгукки.       Тэхен невольно засмотрелся на эту уютную картину на добрых пару-тройку минут, попискивая и по-детски хлопая в ладоши у себя в голове. Крадучись, словно какой-то воришка, он присаживается на горку сухой травы рядом с Гуком. Если честно, спать на земле в траве уже не казалось такой уж плохой идеей, если при этом рядом будет сопеть этот нежный комочек счастья и радости. К тому же пахнет он совершенно умопомрачительно и нос то и дело подергивается, вдыхая побольше фруктового запаха.       Именно с такими мыслями альфа окончательно плюет на все и вся и ложится позади младшего, одну руку он кладет под голову, а вторую мягко, почти что невесомо опускает на талию Чонгука, согревая его своим теплом. Безмолвно благодарит за встречу и новые, совершенно незнакомые ранее чувства и эмоции. Трепетно прокручивая в голове все моменты, произошедшие с ним за сегодня, он глупо и, похоже, влюбленно улыбается впервые за всю свою длительную жизнь. Задремать ему не составляет особого труда, поэтому уже через минуту под звуки спящего леса и чмоканья губ Чонгука, проваливается в сон.       — Сладких снов, дикарочка.