" Сволочь "

      Такемичи не любил дождь. Он вгонял его в тоску и вечное уныние, из которого выбраться не помогала даже кружка горячего шоколада и потертый временем плеер с заранее встроенным набором песен. Холодные капли ниспадающей вниз воды давно стали предвестниками неудачи в жизни крашеного блондина. На похоронах его отца шел сильный дождь. В семь лет, во время грозы, парень разбил любимую мамину вазу из-за чего был сильно избит ее сожителем. Ливень был и на летнем фестивале, где парня пырнули в руку, когда подстрелили Дракена, когда Майки окончательно потерял рассудок.       — Зачем ты вернулся? Почему не остался в идеальном будущем? — Ответа не последовало. Новый удар пришелся в лицо, разбивая нижнюю губу. — Говори.       — Я…вернулся за тобой. — Разговаривать становилось все трудней, во рту собиралась каша из слюны и крови.       Череда ударов ненадолго прекратилась. Побитое тело, что раньше удерживали на весу, оказалось брошенным на земле. Лежа на холодной брусчатке, парень с трудом собирал крохи собственного сознания, которые болтались на одинокой петле, больше отступать некуда, дальше лишь обрыв. Как он докатился до такого? В глубине души он искренне надеялся на то, что Майки придет в себя. Это же тот самый Майки, что любил засыпать на собраниях собственной банды, что ни в какую не притрагивался к еде если там отсутствовали разноцветные флажки, тот, кто несмотря на всю свою крутость и статус «Непобедимого», умудрился получить пощечину от Хины. Ханагаки усмехнулся собственным мыслям. Его губы мелко подрагивали, но даже подобие улыбки вызывало в нем адскую боль. Тело давно перестало ощущаться, лишь холод, лишь дождь, лишь тяжелое дыхание человека которого он когда-то боготворил. Находясь одной ногой в могиле, Такемичи сожалел только о двух вещах: что не смог осчастливить Тачибану, и как следует врезать Сано, за все хорошее в его жизни. Рвано дыша, он изобразил подобие оскала.       — Все кончено, Такемичи, я дал тебе выбор, но ты решил пренебречь моей добротой. — Его тяжелые шаги эхом раздавались в голове заглушая шум дождя. — Теперь, тебе не сбежать.       — Скажи, …я сейчас разговариваю с Майки или Черным импульсом?       — Нелепый вопрос, теперь, это один и тот же человек. — В его темных глазах виднелась только тьма без намека на единое светлое пятнышко. — Уже слишком поздно.       — Да пошел ты. — После чего сплюнул сгусток вязкой крови прямо в лицо главы Свастонов Канто.       — Даже на том свете, тебе не сбежать от меня, Такемучи. — Эти слова стали последним, что помнил Ханагаки, перед тем как закрыть собственные глаза.       «Хах, ну вот и конец»

***

      Пустота, мрак и сырость — все это стало его новым компаньонам. Тьма постепенно обволакивала нагое тело, что безвольно плыло вдоль необъятной реки. Слабые отголоски сознания юноши приходили в действие, с каждой новой милей. Такемичи не знал где находится, не знал почему тело не движется, не знал почему не ощущал страха, усталости или еще чего. Но одно он мог сказать наверняка: Он мёртв.       «Значит вот как выглядит река в потусторонний мир.» — Первая связная мысль зародилась в его голове, но быстро затерялась в глубине водного потока.       Время шло, а Такемичи все также безвольно плыл по течению. Парень не знал, когда его скитаниям придет конец, по правде говоря он и не хотел этого знать. Как ни крути, но его дорога давным-давно предрешена, и он очень сомневался, что в так называемом Райском саду найдется для него место. Такемичи не удалось никого спасти: ни Хину, ни друзей, ни Майки.       Все на что голубоглазый был способен в данный момент — это считать, лишь так он мог оставаться в сознании. Если так подумать, неудачные числа стали преследовать Такемичи давно, точнее со времен средней школы, но после нескольких десятков провальных путешествий, в его персональный ад, их символизм стал неотъемлемой частичкой собственного Я.       Так, посмотрим: 46 — ровно столько прыжков довелось совершить Такемичи в погоне за счастливым будущем. 36 — посещений центральной больницы Токио, ну это если брать в расчёт только те случаи когда парня собирали буквально по кусочкам. 28 — увы, не количество беззаботно прожитых лет, а шрамов, что украшали тело Ханагаки. 18 — разы когда тело Тачибаны Хинаты испускало свой последний дух на его холодных руках + ещё 6 раз когда Такемичи даже добежать не успел. Остальное по мелочи: 5 пулевых ранений, 3 неудачные попытки суицида, 2 нервных срыва матери, после которых его выгнали из дома, 7 поцелуев с девушкой, которые он едва ли помнил, и конечно же 0 опыта в сексе.       Сумарно выходит 148. Казалось обычное число, но если углубиться в саму суть, это многое объясняет. Если верить нумерологии в фен шуе, то 1 — это начало его пути, символ говорит о единстве, созидании, честном имени, репутации.        «Бессмертный король», вроде бы так меня прозвали, хах, смешно, ведь сейчас то я мертв»       4 — это середина пути Такемичи, символ смерти и разрушения, считается неблагоприятным числом. А ведь говорят, что четырехлистный клевер к удаче. И наконец 8 — окончание пути. Самая счастливая цифра в восточной философии. Она символизирует объединения неба и земли, наделена очень мощной энергетикой, привлекает в жизнь человека здоровье и долголетие, защищает от проблем, неприятностей, оберегает от болезней. «Как жаль, что все это лишь пустой звук. Моя жизнь подошла к концу и никакая «счастливая восьмерка» этого не изменит.»       —Ты и вправду так думаешь?       Такемичи стал слышать голос, что уж больно походил на его собственный. Было ли это раздвоением личности? Что ж, вероятность этого было бы глупо опровергнуть после всего что он пережил. Списав это на очередной приступ паранойи, он продолжал плыть в надежде, что скоро его путь подойдет к концу.       — Достало. Как долго ты собираешься заниматься самобичеванием? Ещё не надоело жить прошлым?       — «Какая же все-таки надоедливая иллюзия.»       — Всё ещё думаешь, что всё происходящее лишь плод твоего воображения?       — «А разве нет?»       Понемногу тьма вокруг него стала рассеиваться. Несмотря на это, Такемичи все также предпочитал плыть в собственных мыслях нежели в холодных водах полностью игнорируя происходящее. Если так подумать, это первый раз на его памяти когда парню не нужно было стремительно гнать свои мысли. Ведь если хорошо подумать, то почти каждый день Ханагаки походил на игру в выживание: слишком хрупкий для мира гопников, слишком дерзкий для обычной серой жизни. Образ легкомысленного подростка удерживать с каждым разом ставало все труднее и труднее. Все знали Такемичи как наивного, заплаканного и веселого мальчишку, что любил лезть не в свое дело. Ради того чтобы никто не заподозрил неладное, он был добр ко всем, без исключения. Простодушный дурак, что бежит на помощь если видит раненого котенка, верный друг, что невзирая на опасность бросится под нож, человек что пожертвует всем ради одного. Но …       — <i>Но даже в море душистого ладана найдется капля смрада, не так ли?       — «Не заканчивай мои же фразы, это раздражает.»       — Ну наконец-то, ты выдавил из себя что-то кроме занудства. Может и вопросы станешь задавать в тему? Знаешь, за лишнюю болтовню мне не доплачивают.       — «Что ты вообще такое? Неужто Харон? *.»       — <b>В вашем мире люди слишком сильно заморачиваются по этому поводу. Я всего лишь посредник между душой и местом в котором она должна оказаться, но если тебе так проще — валяй.       В тот же миг, недалеко от него стало виднеться некое движение. Слабый свет становился все ближе, освещая непроглядную тьму. Это была небольшая деревянная лодка. Невысокий, темный силуэт с помощью весла ловко оказался возле тела Ханагаки.       — Забирайся, «прыгун».       — «Что это значит? Следуя логике моя душа в скором времени должна оказаться в чистилище, так почему ты препятствуешь этому?»       — <i>Боже, ну почему из всех возможных людей ты выбрал «его»? Предыдущие были поинтересней. Долговязый черноволосый парень, от которого исходил запах табака, мне был больше по душе, чем это блондинистое недоразумении.       — «О чем ты говоришь? До меня был ещё кто-то?»       — Неужто ты думал, что особенный? Не льсти себе, Ханагаки, ты не первый и явно не последний. Честно говоря, ты давно надоел моему работодателю.       — «Это ты про Кроноса? »       — Называй как хочешь. В общем, твои последние действия весьма развеселили его, поэтому тебе была дарована величайша милость и возможность вернуться.       — «Вам настолько сильно нравится наблюдать за тем как страдают люди? Вы что, совсем от скуки чокнулись или как?»       — Ну, это как посмотреть. И да, силу мы заберем обратно, а то волокно времени натянуто и без того слишком сильно, ещё несколько таких путешественников и образуется дыра в пространстве и времени, что будет весьма проблематично.       — «Неужели боги настолько глупые, что не предусмотрели подобный исход?»</i>       — Следи за словами, букашка, ведь жизнь всего человечества зависит лишь от одной их прихоти. Есть то, что не поддаётся логике даже высшим существам. Учти, это последний шанс Ханагаки, мы желаем увидеть грандиозное шоу, смотри не облажайся. Можешь считать это небольшой компенсацией за нанесенный ущерб, ну и заодно повеселишь нас, куда ж без этого.       Смешанные чувства переполнили его тело слишком стремительно. С одной стороны, Такемичи был очень рад, что сможет вновь увидеть старых друзей, сможет ещё раз попытаться уберечь дорогих людей, но гнев от осознания того, что ты не более чем игрушка в неумелых руках закипела в нем слишком сильно. Парень был зол. В порыве эмоций он запрыгнул в лодку, намереваясь высказать все что думает «перевозчику», но как только его нога ступила на корму, последовала яркая вспышка света.       Вокруг стал слышаться громкий гул. Яркое солнце осветившее его тело чувствовалось чуждым. Головная боль с невероятной силой давила на собственные виски. Веки казались неимоверно тяжелыми, а ноги ватными, кажется он попятился назад и упал, твердая поверхность казалась чем то фантомным. В глазах плыло, а в ушах слышался противный звон, лишь приложив огромные усилия он заметил что над ним нависает невысокий силуэт.       «Вот ты где». — думая что перед ним все так же находится попутчик, Ханагаки сорвался с места.       — Как твое им…       — Засунь свою благодетель себе в очко, уёбок! — Он подпрыгнул так резко, что перед глазами засияли несколько звездочек.       Во время прыжка он об что-то ударился, но обо что? Лоб неприятно пощипывал, пока одна рука массировала место ушиба, другая тщательно протирала глаза. Секунда, он видит голубое небо над высоко поднятой головой, мгновение, и он, оглянувшись по сторонам, замечает до боли знакомую арену.       «Только не говорите, что…» Опустив голову вниз он замечает знакомую фигуру, что болезненно согнувшись придерживает ладонью собственный нос. Из толпы стали доноситься несдержанные крики.       — Этот сумасшедший посмел ударить главу. Да он чокнутый!       — Ставлю сотню, что через секунду Непобедимый размажет его по стенке.       — Две сотни, что от него не останется даже костей.       — Такемичи, дебил, ты что натворил! — Смутно знакомый голос Ацуши болезненно врезался в сознание.       Только сейчас Такемичи понял — он действительно вернулся. Но теперь скосить под дурачка не удастся, не тогда когда прямо на тебя смотрит целая толпа людей, среди которой особенно ярко выделяются бездонные черные глаза, что с безумным, диким оскалом прожигают тебя насквозь. Выжить после того, как послал и ударил главу опасной преступной группировки, вот это задачка. Ханагаки ещё никогда в жизни так не ненавидел собственную удачу.       — Как пожелаешь сдохнуть? — Спросил только что поднявшийся на ноги длинноволосый блондин, что всё так же придерживал слабое кровотечение левой рукой. Его лживый, но ласковый на первый взгляд, голос вогнал голубоглазого в животный ужас.       «У меня дежавю. Пиздец, неужто снова умирать.»