" Сволочь "

      Элитный жилой комплекс был точно таким же, каким Такемичи его видел в прошлый раз. Все та же парковка, все та же лестничная клетка, все те же люди. Бывшему путешественнику во времени не раз довелось здесь побывать. Парни довольно часто ходили друг к другу в гости и знали пароли от личных домофонов. Их совместные посиделки давно стали неотъемлемой частичкой жизни каждого. Они были сродни глотку свежего воздуха в знойный летний день, что дарили голубоглазому чувство покоя и умиротворения. Зачастую они просто дурачились или на несколько часов заседали за игровой приставкой, погружаясь в собственную атмосферу.       За два месяца Ханагаки успел соскучиться по юноше, чьи длинные белые волосы напоминали ему о снеге и зимней прохладе. Акаши и в самом деле мог показаться окружающим холодным человеком, но Такемичи знал, что это не так. Может по Санзу и не скажешь, но он довольно тактильный и общительный, по крайней мере таким его видел брюнет. К каждому можно найти свой подход, достаточно лишь захотеть.       Второй этаж третья квартира, запомнить подобную комбинацию было проще простого. Перед тем, как приехать, юноша заскочил в круглосуточный магазин и накупил множество сладостей и несколько банок пива. Он просто не мог прийти с пустыми руками, зная о том, насколько сильно Акаши любит сладкое. Минув лестничную площадку, и сделав дополнительно несколько шагов в право, юноша оказался возле нужной двери. Поставив пакет на пол, Такемичи нажал на звонок. Ожидание было томительным, юноша и сам не знал, от чего так волновался. Он уже давно забыл о странном предупреждении Майки, все что его волновало в тот момент, так это увидеть два лазурных хрусталя, в которых бы виднелась привычная надменность. Минута, две, три — результат был одним и тем же. Тишина. Она угнетала. В прошлом, Такемичи довольно долго жил на съёмной квартире, и привык к тому, что в подъезде всегда шумно: на лестничной площадке всегда сидят 1 или 2 заядлых курильщика, где-то за стенкой плачет грудной ребенок, а над тобой кто-то бурно проводит ночь со своим молодым человеком. Но в жилом комплексе Санзу все было иначе. Немного нахмурившись, он еще раз нажал на звонок, но ответом все так же была тишина.       — Может он вышел на прогулку? Или поехал навестить Сенджу?       Младшая Акаши жила в нескольких кварталах от сюда, поэтому Санзу часто мог ни с того ни с сего заявиться к сестре, желая проверить все ли у нее хорошо, тем самым скрыв за благим поступком собственную скуку. Наручные часы показывали 20:33, обычно в такое время Харучиё в привычной манере, разложившись звездочкой, смотрел телевизор. Такемичи не предупреждал о своем приходе, ибо хотел сделать сюрприз, тем не менее, он рисковал прогадать нужное время и разминуться с владельцем квартиры. Не теряя надежды, брюнет продолжил нажимать на звонок, пока спустя 15 минут не услышал шаги с противоположной стороны двери.       — Чёрт, кого там нечистая принесла?!       Ругательства, что разразились по ту сторону были до боли знакомыми, значит, владелец все же был на месте. Осознание этого немного взбодрило голубоглазого. Стоило двери немного приоткрыться, как Такемичи во весь голос прокомментировал:       — Харучиё ну сколько можно ждать, я уж думал, что состарюсь здесь… — Не успел юноша договорить, как дверь тут же, с грохотом, закрылась перед его носом. — А?       — Пп.одожди минутку! У меня не убрано! — Обычно беспристрастный голос казался взволнованным и высоким.       Глупо проморгав несколько раз, он так и продолжил стоять на месте, прожигая взглядом запертую дверь. По ту сторону послышался сильный грохот, шум был такой, будто Акаши перетаскивал диван, или выгружал тонну металла, когда на деле юноша всего лишь убирал в гостиной разбросанные вещи.       — Да что я там не видел? — Несмотря на то, что вопрос был довольно тихим, и больше обращен самому себе, нежели парню с белоснежной копной волос, ответ нашелся довольно быстро.       — Я сказал нельзя!       Встревоженный голос прозвучал достаточно резко, от чего парень успел малость испугаться. Неловко потерев переносицу, ему только и оставалось, что прилежно ждать, пока хозяин не окончит свои дела. Ханагаки даже стало малость стыдно, что он так внезапно потревожил покой старого друга. В их с Майки «семейном гнездышке» часто бывал беспорядок, который приходилось убирать почти что постоянно. Если в подобный момент к ним бы так же наведались без предупреждения, он бы ощущал себя как минимум неловко.       Было забавно слышать, как тихий коридор наполняется короткими ругательствами юноши, что эхом отдаются по всему этажу. Теперь это действительно было похоже на место, где проживают обычные смертные. Не успел голубоглазый заскучать, как дверь вновь отворилась, но уже во всю длину являя его взору владельца квартиры во всей красе. Минуту назад, на Санзу была растянутая белая футболка, что доставала до колен, и свободные спортивные штаны, теперь же юноша был одет в льняную черную рубашку и темные приталенные брюки.       «Когда он только успел переодеться?»       — Можешь заходить. — Придав собственному виду как можно больше отрешенности, он отошел в сторону давая возможность пройти.       Этих слов хватило, дабы парень подхватил пакет и радостно заскочил внутрь. Первым делом он широко раскинул руки в стороны, прежде чем приблизиться к парню и заключить в свои теплые объятия. Немного помедлив, хозяин дома все же, ответил взаимностью, уже более смело обнимая гостя в ответ. Из-за разницы в росте Ханагаки приходилось немного вставать на носочки, в то время как Санзу слегка наклонялся вниз, чтобы было удобно разместить голову на плече юноши.       — Ты снова вырос что-ли? Такими темпами мне придется в следующий раз брать стремянку, чтобы тебя обнять.       — Я не виноват в том, что ты карлик. — Полусонный голос Санзу, приятно щекотал его уши. Похоже, что юноша всего-навсего спал, когда Такемичи решил наведаться в гости.       — Эй! И ничего я не карлик, это просто ты растешь как на дрожжах. — С наигранной злостью, он слабо стукнул юношу по голове, после чего несколько раз провел рукою по мягким волосам. — Прости, что разбудил, мне нужно было предупредить тебя прежде чем вламываться в дом.       Эта глупая привычка появилась еще со времен Тосвы. Санзу часто щипал голубоглазого за щеки, желая тем самым проучить, Ханагаки же в свою очередь легонько стукал его по голове, а после, будто извинясь, гладил юношу по ней же. Такой обмен тактильным контактом, был для них чем-то самим собой разумеющимся. Даже спустя столько лет они не изменяли своим привычкам. Порой это вызывало недоумение в окружающих, но парни попросту не обращали на остальных внимание. Их давно уже перестали смущать два бездонных темных хрусталя Сано, что испепеляли их фигуры взглядом почти каждый раз, стоило парням просто поздороваться.       — Ничего, я уже говорил, можешь приходить когда пожелаешь.       От Санзу приятно пахло ментолом, пожалуй, даже слишком. Такемичи едва сдерживал себя дабы не прыснуть в кулак со смеху, его собеседник уж слишком переживал о всяких мелочах. Они не раз видели друг друга во время драк, когда их избитые тела воняли потом и сыростью, но это не мешало им вольно вести беседу. Они столько раз барахтались в грязи, что не хватит пальцев обеих рук, чтобы сосчитать хотя бы половину. Спец. отряд часто ночевал на временной базе, решая проблемы каждого члена группы, как собственные. Парни могли не принимать душ несколько дней подряд, засыпать в одежде прямо на коробках, и по кругу передавать бенто Такемичи, не желая отвлекаться и бегать в магазин за нормальной едой.       Лишний раз прихорашиваться не было смысла. Когда-то Такемичи сказал Санзу, что внешний вид очень важен, особенно в мире взрослых, где оценка тебя начиналась уже с первых секунд, как только ты переступил порог собственного дома. Видимо юноша и его записал в свой список «взрослых». Неосознанно, Харучиё все еще воспринимал брюнета, как собственного капитана, а потому и по сей день следовал его указаниям и старался показать себя с лучшей стороны.       Они простояли так еще некоторое время. Объятия пришлось разорвать лишь по тому, что руки устали от неудобного положения. Нехотя, обоим пришлось отстраниться.       — Что это? — Заметив пакет в руках юноши, он заинтересовано стал обводить его глазами.       — Я по дороге заехал в кондитерскую, и прикупил твой любимый клубничный торт и моти с творожным сыром, а еще… — Не успел юноша договорить, как тонкие пальцы вцепились в его правую щеку, и начали слабо оттягивать кожу.       «Ну вот, опять» — Под слабым напором кожа на щеке стала слабо покалывать, тем не менее, это не приносило излишнего дискомфорта.       — Тебе не обязательно каждый раз покупать что-то. — В голосе молодого человека не было злости, наоборот, он казался более мягким, нежели несколько минут назад.       Его слова не соответствовали действиям. Ханагаки иногда казалось, будто руки Санзу живут собственной жизнью. Юноша все так же продолжал сжимать его правую щеку, что напоминала своей текстурой зефир. Такемичи понимал, что за подобным движением, юноша попросту скрывает собственное смущение. Он слишком хорошо знал все его привычки наизусть.       — Но ты ведь любишь сладкое.       — Люблю.       — Вот, на этом и порешали. Что плохого в том, что я хочу немного поднять тебе настроение?       Такие простые слова заставили Акаши слегка смутиться. Он считал это своей слабой стороной и не особо любил, когда кто-то вот так указывал на нее. В обществе принято считать, что подобные вкусы больше свойственны девушкам, нежели мужчинам. Большинству парней нравиться мясо, крепкая выпивка и острые блюда, но от всего этого Акаши воротило. Парень предпочитал блюда, которые легко переварить, и что оставят после себя приятное послевкусие во рту.       Его и так слишком часто путали с противоположным полом из-за длинных волос, что очень раздражало. Иногда, в кафе, юноша с лазурными глазами нарочно покупал горький кофе, вместо чая с молоком, лишь для того, чтобы окружающие перестали так настойчиво пялиться в его сторону.       Но с уст Такемичи это прозвучало как… что-то нормальное? Пожалуй это действительно так. По правде говоря, он не так уж и фанател от большого количества сахара в продуктах. Так уж получилось, что Ханагаки однажды воспринял его слова слишком всерьез. Харучиё нравились фруктовые леденцы, несколько видов моти, и, пожалуй, все, в чем была клубника. Однако, он каждый раз уплетал все, что покупал для него Такемичи, даже если среди продуктов были те, что он не любил.       Раньше, голубоглазый постоянно угощал Акаши сладостями, для того, чтобы юноше было комфортно принимать горькие лекарства. Спустя два года реабилитации, Санзу полностью излечился от зависимости, но привычка баловать молодого человека никуда не исчезла.       — Из-за тебя у меня появится сахарный диабет.       — Если он у тебя и появится, то только от тонны мороженого, что лежит у тебя в морозильнике. — Мягко отодвинув худощавую руку со своего лица, он принялся скидывать с себя обувь, прежде чем направиться вглубь квартиры. — Я ненадолго позаимствую у тебя кухню, нужно порезать торт. Еще я прикупил несколько банок пива.       — У тебя изжога будет от подобного комбо.       — Главное, чтобы жопа не слиплась, а остальное вторично.       Уверенно зайдя на кухню, брюнет стал раскладывать содержимое пакета. Увидев, как юноша положил несколько железных банок на стол, Санзу скептически поднял бровь.       — Как вообще можно совмещать пиво со сладостями? Это гадко.       — А мне нравится. Иногда полезно пробовать несовместимое, чтобы открыть для себя что-то новое.       Акаши нечего было ответить на это. Он уже знал, что несмотря на все свои препирания будет сидеть напротив юноши и без особого энтузиазма потягивать хмельной напиток, заедая легкую горечь сладким моти.       Так оно и случилось. Усевшись за кухонный стол, молодые люди приступили к беседе, параллельно приступив и к трапезе. Говорить во время еды было дурным тоном, вот только подобная мелочь совсем не заботила парней. Они были лишь вдвоем, а потому никто не мог упрекнуть их в отсутствии манер или плохом воспитании. Время шло, парни постепенно наверстывали упущенное, обмениваясь новыми подробностями личной жизни. Поначалу все шло просто замечательно, первые две банки пива в мгновение ока оказались допитыми и отброшенными в сторону.       Беседа была непринужденной, легкой и даже в кои-то веки бессмысленной. Такемичи не спешил говорить о собственной свадьбе, а решил просто плыть по течению, до тех пор пока их разговор сам не уткнется в эту тему. У них впереди как минимум целая ночь для посиделок, он еще успеет привлечь к себе внимание, сейчас было важнее узнать имя нахального продавца, что отказался принимать обратно бракованый утюг, несмотря на то, что 14 дней от момента покупки еще не прошло. Такие вот мелочи повседневной жизни были для обоих чём-то ценным, чем они делились исключительно с близкими. Им было интересно все от того, кто какие носки надел в первый день месяца вплоть до того, какой фильм стоит посмотреть в ближайшее время. Такемичи скучал по этим разговорам. Раньше он никогда бы не подумал, что сможет подружиться с Санзу или Кисаки. Сейчас, они стали для него чуть-ли не самыми родными людьми, от чего первое время хотелось удавиться со смеху.       Было то, что слегка настораживало бывшего путешественника во времени, с тех пор как он перешагнул порог квартиры. Санзу еще ни разу не посмотрел ему в глаза. Сначала, брюнет даже этого не заметил, но спустя пол часа разговоров, стало понятно, что парень держал голову чуть опущенной, при этом сосредоточив все свое внимание на жестяной банке. Иногда его взгляд подымался, но стоило Ханагаки захотеть поймать внимание двух лазурных хрусталей, как те тут же убегали обратно, спрятавшись под веером пушистых век. Такемичи списал это на усталость, а потому не стал слишком сильно акцентировать на этом свое внимание, до тех пор пока разговор не обрел более серозное направление.       — Все удивляюсь, почему ты до сих пор холост. — Приложившись к новой банке пива, вдруг протянул Такемичи.       Подобное высказывание застало Санзу врасплох. Рука юноши так и застыла в воздухе, не донеся кусочек торта к его рту. Лазурные глаза забегали по кухне, не зная за что зацепиться. Он не знал, что ответить. В голове всплыло множество спонтанных слов, которые предстояло связать в одно цельное предложенные. С ответом нельзя было медлить, а потому, юноша сказал первое, что взбрело в голову.       — В отличие от Майки, у меня не так уж и много поклонниц.       Он мог ответить что угодно, но выбрал худший из вариантов. Неосознанно он надавил на еще свежую рану в душе Ханагаки, которая только-только начала заживать. Хмельная улыбка брюнета тут же стала медленно сползать с его лица. Он не мог злиться на Акаши, ведь знал, его слова имели смысл, но все же легкую горечь, что стала малым комом поперек горла, Такемичи убрать не смог.       — Да… действительно, его фанклуб сложно переплюнуть. — Несильно тряхнув головою, и отбросив негативные мысли и глупую ревность куда подальше, он вернул былое спокойствие. — Тем не менее, ты ведь достаточно привлекательный, спортивный и к тому же хорошо зарабатываешь, я не поверю в то, что нет хотя бы десяти девушек, которые добивались бы твоего внимания. — Немного промедлив он добавил. — Даже ко мне иногда подходят познакомиться, но ты то куда красивее меня.       Ханагаки действительно так считал. Харучиё по его мнению, должен был уже заиметь одну или даже несколько спутниц, но годы шли, а голубоглазый так ни разу и не видел, чтобы юноша представил хоть кого-нибудь своим друзьям. Он не понимал в чем дело. Санзу был ему очень дорог. Бывший путешественник во времени, желал ему лишь счастья. По своей натуре Харучиё — одиночка. Он комфортно себя чувствовал вне социума, но даже ему порой не хватало обычной отдачи от других людей. Такемичи видел, как порой лазурные глаза юноши, с непонятной для него грустью, смотрят в сторону других парочек. Он даже пытался несколько раз свести его со своими сотрудницами, что питали к молодому человеку симпатию, но после первого же свидания их общение прекращалось.       Воздух в комнате мгновенно потяжелел. Даже Такемичи ощутил, что атмосфера разом, как-то резко поменялась, но с чего бы? Подобные темы были довольно популярны в любой беседе, в независимости от контекста, но почему-то, на душе стало не спокойно.       — Все они… просто не подходят под мой типаж. — Тонкие пальцы стали судорожно перебирать выступающий белый локон, что выбивался из прически.       — А какой у тебя типаж?       Вновь вопрос и вновь Акаши забыл как дышать. Ему разом захотелось покинуть собственную квартиру, выпрыгнувши через большое окно в гостиной. Тело не слушалось, его ноги намертво приклеились к полу. Он не мог уйти, не тогда, когда на него так смотрят. Возможно. дело в алкоголе, ведь юноша никогда не славился к нему большой устойчивостью, но откуда-то молодой человек все же нашел в себе силы, дабы продолжить разговор.       — Мой типаж… — Сделав несколько больших глотков и запрокинув голову, юноша продолжил, — Он должен быть сильным человеком.       Он. Не подавая виду, Такемичи прикусил губу чтобы вдруг от удивления не разинуть рот. Почему-то Ханагаки всегда думал, что Санзу привлекают девушки. Потому что… а действительно, почему? Потому что это казалось правильным? Возможно. Такемичи желал сделать членов 5-го отряда идеальными во всем, какими он их и видел, в отличие от остальных. Вероятно именно эта черта и помешала разглядеть истинные предпочтения друга.       «Черт, я же все время предлагал ему только девушек. Какая же отстойная ситуация однако.» — Бывший путешественник во времени не собирался осуждать юношу за нетрадиционную ориентацию, или что тот не оправдал его ожиданий. Он сам виноват, что напридумывал всякого. Среди знакомых Такемичи было много людей, что решили играть за иную команду, например те же Казутора и Чифую, что объявили всем о своих отношениях еще в день роспуска Тосвы. Себя геем Ханагаки конечно же не считал, он был скорее майкисексуалом. Если его кто и привлекал в сексуальном плане, так это люди, которые были похожими на его будущего мужа, но конечно никто из них не шел ни в какое сравнение с оригиналом.       — Еще, он должен быть внимательным и хорошо готовить.       — А есть, какие-то более точные предпочтения? Например: характер, цвет глаз, рост, или что-то в этом роде…       — Такемичи. — Хриплый голос с паяными нотками перебил монолог юноши. — К чему это все?       Санзу не был дураком, он слишком хорошо знал Ханагаки. Несмотря на благие намеренья, парень не мог прийти к нему просто так, к тому же по его лицу было изначально видно, что голубоглазому натерпется ему о чем-то сообщить. Неопределенно потерев затылок, в надежде, что напряжение спадет, брюнет потянулся левой рукой в наружный карман своей рубашки. Через мгновение, белый конверт с пригласительным уже лежал на столе привлекая к себе всеобщее внимание. Акаши не сводил с него глаз, внимательно наблюдая за каждым движениям, пока два лазурных хрусталя не уткнулись в заглавные буквы на конвенте: «Приглашение на свадьбу».       В кухне вновь повисла неудобная тишина. Такемичи казалось, будто комната враз превратилась в большой прозрачный аквариум. Чем больше молодые люди открывали рот, тем скорее заканчивался жизненно необходимый кислород, от чего им только и оставалось, что глупо шевелить губами не в силах промолвить и слова. Их тела намертво приклеились к стульям, как будто их с головы до ног оплели липкие водоросли, что успели заползти глубоко под кожу. Такемичи хотел, чтобы его новость прозвучала в как можно более расслабленной и праздной атмосфере, но отчего-то он ощутил себя слишком неловко.       — Мы с Майки все-таки решили пожениться, церемония будет через месяц в Лос-Анжелесе, где планирует рожать Эмма. Ты первый, кто получил официальное пригласительное. — Он придвинул открытку немного ближе, чтобы парень сумел как следует ее рассмотреть, вот только Санзу даже не взял ее в руки, все также продолжая смотреть сквозь стол.       — Тогда все эти разговоры о паре были…       — Я подумал, что было бы хорошо, если бы ты пришел не один, на свадьбу. Я знаю, как порой тебе бывает некомфортно среди всех этих парочек, вот… ну и хотел, посоветовать тебе кого в спутники… ну знаешь, чтобы моему шаферу не было одиноко. — Он слегка виновато улыбнулся в ответ, желая скрыть собственные мотивы за прозрачной ширмой.       Он действительно не хотел, чтобы парень скучал на церемонии. Но главная причина была в том, чтобы раз и навсегда убедить Майки в том, что Санзу к нему ничего не испытывает. Если Сано увидел бы юношу с прекрасной спутницей или спутником, он бы на время успокоился и перестал бы так яро реагировать на их общение.       — Ты хочешь, чтобы я был шафером?! — Его голос звучал взволновано, несмотря на то, что в тоне проскакивали стальные нотки, которые так и не заметил его собеседник.       — Только если тебя это не затруднит.       — Нет… конечно нет, я с радостью буду твоим шафером. — Его слова действительно были пропитаны теплотой и искренним счастьем, но несмотря на это, Такемичи так же удалось уловить в них кое-что еще.       — Ты… не рад моей свадьбе?       Парень не знал почему задал этот вопрос. Скорее всего он хотел отогнать от себя навязчивые мысли, что мешали ему мыслить рационально. Реакция Санзу на открытку была странной. Такемичи ожидал, что он отреагирует более эмоционально, но на деле, его голос был таким тихим, что сердце брюнета болезненно сжалось, не в силах объяснить происходящего.       — А? Что?! Рад конечно! — Он подорвался с места настолько резко, что табуретка на которой он сидел с грохотом упала на пол. Лицо юноши было слегка перекошенными, будто его поймали на ужасном преступлении. — Ты столько для меня сделал, как я могу не быть рад за тебя?! Я всегда знал, что рано или поздно это случится, но… — Его голос вдруг задрожал, а голова опустилась, так чтобы волосы полностью закрывали его лицо. — Но… черт, хах, и все же я надеялся, что до этого не дойдет. — Тело над столом вдруг задрожало, а высокая фигура сгорбилась. — Блять, ты не должен был этого услышать… никогда.       Внезапно голову Такемичи прошибла ужасная боль, будто кто-то с разбегу ударил его бейсбольной битой. Он со всей силы сжал свои кулаки, впиваясь ногтями в кожу, дабы сдержать свои эмоции в узде.       «Что бы я не говорил, ты мне не поверишь, но все же будь осторожен, Санзу уже не воспринимает тебя как друга.»       В отличие от Ханагаки, Сано всегда знал, что Акаши испытывает к его избраннику. Он подозревал, что ничем хорошим этот разговор не закончиться, а потому попытался мягко отговорить брюнета от задуманного, но не получилось. Сейчас Такемичи пожинал плоды собственной глупости. Возможно, он уже и сам давно догадывался о чувствах Харучиё, но намеренно их игнорировал, в надежде, что это временная увлеченность, которая быстро пройдет. Такемичи любил Манджиро, и Санзу прекрасно об этом знал. Он понимал, что между ними намного большее, чем обычная любовь, их души были приплетены красной нитью, что сдавливала тела до посинения, стоило им отдалиться друг от друга. Без Майки Такемичи зачахнет. Понимание этого вонзилось в сознание Акаши словно железный кол. Еще 8 лет назад, он принял решение, что никому не скажет о своих чувствах к человеку, который стал для него словно звезда, озарившая мрак.       Санзу было достаточно просто находиться рядом и следовать с брюнетом бок о бок по пути, который он выбрал. Но слезы, которые скопились в уголках собственных глаз при виде открытки ему игнорировать не удалось. Он ненавидел себя за несдержанность. Больше всего Харучиё боялся, что Такемичи отвернется от него, как только узнает, о его чувствах. Парень уже давно ни на что не претендовал, пусть даже иногда и мечтал оказаться на месте Майки. Если бы он только встретил Ханагаки раньше, чем глава… Но это было невозможным. Судьба распорядилась иначе.       Увидев то, как дрожит тело юноши с лазурными глазами, Такемичи подорвался с места и притянул его к себе через весь стол. Расстояния едва хватало, чтобы дотянуться до тела напротив, голубоглазому пришлось залезть на стол, вставая на него коленами, дабы не упасть. Пустые банки с грохотом упали на землю, за ними вслед полетел и недоеденный торт, что стал розовым пятном на полу. Санзу пришел в себя лишь тогда, когда его голова оказалась бережно прижатой к груди Ханагаки. Через ткань он мог услышать, как громко бьется его сердце, что подействовало для него, как конская доза успокоительного. Он так и продолжил стоять, боясь прикоснуться к человеку напротив. Лишь несколько слезинок, что намочили рубашку и тяжёлое дыхание, могли напомнить голубоглазому, что Санзу все еще находиться рядом. Такемичи не знал сколько они так простояли, электронные часы давно оповестили о том, что настал новый день, но парням было на это плевать. Сейчас им явно было не до сна.       — Ты… теперь ненавидишь меня? — Печальные нотки в его голосе отдались дрожью по всему телу брюнета. Такемичи лишь сильнее прижал его тело к себе, боясь, что юноша может рассыпаться в любой момент.       — Это должны были быть мои слова. — Чувство вины захлестнуло его с головою. — Майки все время мне говорил о том, что ты, возможно, чувствуешь ко мне что-то большее, чем обычную привязанность, но я всегда игнорировал его слова. А сегодня я пришел к тебе с приглашением на свадьбу … черт, хуже и не придумаешь.       Погрузиться в самобичевание ему не дал легкий смешок, что внезапно возник из неоткуда. Сначала, Такемичи думал, что ему показалось, но когда он повторился вновь, он с не веря открыл свои большие голубые глаза, по новому смотря на собеседника.       — Даже в такой ситуации, ты винишь себя. — Взяв себя наконец-то в руки, он слегка отодвинулся, чтобы впервые за этот вечер взглянуть брюнету в глаза. — Я не хотел своими чувствами омрачать твое счастье, прости… — Стальная хватка не дала ему сдвинуться с места. Такемичи держал его настолько крепко, что в подобном состоянии, он попросту не мог отодвинуться.       — Я не ненавижу тебя. Ты мой друг и один из самих дорогих мне людей, ничего не изменит этого факта. Мне жаль, что я не могу ответить взаимностью на твои чувства, правда. — Он почувствовал как тело под ним дрогнуло. — Я не отвернусь от тебя и не стану избегать, и очень надеюсь, что и ты не бросишь меня. Кто, как не ты, будет на свадьбе драться за мою честь? С кем я буду ночь на пролет говорить и играть в приставку? Кто еще посмеет щипать меня за щеки зная, что мне это не нравится? Кто будет ругать меня и напоминать, какой я кретин?       С каждым словом, его лазурные глаза вновь наполнялись светом. Его не ненавидят, не презирают, ему позволено остаться рядом. В этот момент в его голове, что-то щёлкнуло. Приложив дюжину усилий, Санзу отодвинулся от его груди, но лишь для того, чтобы за шею притянуть к себе и втянуть в спонтанный поцелуй. Голубые глаза удивленно расширились, парень ощущал как рука на его затылке дрожит. Губы Акаши были солеными на вкус, из-за слез, что застыли на его лице. Он мог легко вырваться и прекратить все это, но не посмел. То как осторожно и боязно Харучиё целовал его, сковало тело и душу. Бывший путешественник во времени понял, что в этот жест юноша попытался вложить все чувства, что копились в нем все эти годы. Возможно он будет жалеть о своем решении, но сейчас он решил просто поддаться вперед и ответить хоть чем-то.       Переложив свои руки на плечи молодого человека, он протянул своей ладонью вдоль шеи, притягивая юношу немного ближе к себе. Лазурные глаза, что до этого были закрытыми и слабо подрагивали под веером светлых ресниц, вдруг распахнулись не веря в происходящее. Его зрачки расширились, а дыхание утяжелилось. Стоило Ханагаки ответить на его поцелуй, как несколько новых капель соленой воды упали с его лица. Происходящее не было обычным поцелуем, это было покаяние грешника перед своим божеством, что решило снизойти к его немой мольбе. Санзу знал, что ему не суждено быть рядом с Такемичи, но он желал хотя бы раз изменить собственным принципам, наплевать на чужое счастье и украсть у своего короля хотя бы кроху того, что он бы мог когда-то возыметь.       Позволив себе невиданную наглость, Акаши запустил руку в растрепанные черные волосы, желая до конца своих дней запомнить их мягкость, и утонуть в этих ощущениях. Спустя несколько минут, стало тяжело дышать, если он отстранится — все закончится. Харучиё был готов умереть, лишь бы этот момент длился вечно, но совесть не позволила бы ему нарушить данного обещания. Ему все еще предстояло быть шафером на свадьбе Такемичи. Осознание этого факта подействовало мгновенно. Санзу ощутил будто его облили ледяной водой, от чего юноша резко отскочил в сторону, оставляя губы Ханагаки в покое. Оба парня загнано дышали, судорожно размышляя, как поступить в данной ситуации. Легкое прикосновение мало не вышло из-под контроля, если бы Акаши вовремя не опомнился… вечер мог бы закончиться весьма неприятными последствиями для обеих сторон.       — Почти, как во сне. — На мгновение, он действительно забыл, где реальность, а где мир грез. — Больше, у меня не осталось сожалений. — Слова юноши с лазурными глазами казались абсурдными и в то же время до одури правильными.       Харучиё не сможет так легко отказаться от собственных чувств, но по крайней мере, он признался и его не справедливо отвергли. Теперь молодой человек мог дышать одним легким, несмотря на то, что до недавних пор его мучило кислородное голодание.       — Это должно остаться между нами. — Неосознанно он облизнул свои губы, с удивлением обнаружив их солеными. — Если Майки узнает, он убьет нас двоих.       — Но ты ведь не причем…       — Нет. — Он резко помотал головой в знак протеста. — Я мог тебе врезать и спокойно уйти, но не стал, решил выслушать до конца. Пусть это будет самым глупым поступком в моей жизни, но я не намерен от него отказываться.       — Спасибо. — Подобный жест значил для юноши очень много. Если бы он мог, то влюбился бы в голубоглазого брюнета еще раз. Однако молодой человек сам поставил жирную точку, тем самым оборвав все концы.       — Спасибо, что продолжаешь быть на моей стороне, несмотря на мою жестокость.

***

Месяц спустя, день свадьбы

      — Хей, Такемичи, а с кем это там разговаривает Санзу? — Уткнувшись носом в бокал с шампанским проронил Чифую, при этом слегка повиснув на плече старого друга.       Оторвавшись ненадолго от гостей, что продолжали поздравлять молодоженов со свадьбой, молодой человек перевел заинтересованный взгляд на противоположную сторону банкетного зала. Два голубых хрусталя уловили парней, один из которых со скучающим выражением держал прозрачный бокал, а второй, активно жестикулируя пытался привлечь к себе внимание. Высокий шатен, внезапно подскользнулся, во время падения он умудрился задеть скатерть на ближайшем столе, от чего на его праздничном костюме оказалось не только пролитое шампанское, но и несколько видов мясной нарезки. Подобная ситуация вызвала улыбку на лице Санзу, что вскоре превратилась в задорный смех. Его собеседник попытался несколько раз подняться, но вновь и вновь оказывался на земле, от чего смех Харучиё становился лишь громче и громче. Вдруг сжалившись над чужим несчастьем, юноша с белоснежными волосами, что были собранными в высокий хвост, схватил бедолагу за руку и уволок за собой в неизвестном направлении.       — Все ли в порядке?       Глаза Мацуно недоверчиво сощурились, он лишь единожды видел, чтобы Санзу улыбался, да и то в присутствии Ханагаки, но чтобы смеялся… Парень всерьез стал беспокоиться о благополучии шатена которого увели в неизвестном направлении. На его беспокойство Такемичи лишь загадочно улыбнулся.       — Похоже, что кто-то нашел себе спутника на ближайший вечер, а может быть даже и на всю оставшуюся жизнь.

THE END