Наследник демонов

Хлипкие доски трапа прогнулись под весом уставших путников, когда они ступили на борт великолепной шхуны. Парней встретили на палубе улыбчивые лица дырсийских моряков. Впереди стоял грозный величественный красавец: золотая серьга в ухе подчеркивала его широкую золотозубую улыбку. Он был широк в плечах, его величественные зеленые глаза, подведенные углём по восточной традиции, смотрели в упор на пришельцев. Кожа цвета липкой карамели отливала на солнце капельками соленой морской воды. Он представился. - Я Жылбарыс, Роза Ветров, альфа и капитан этого судна. Приветствую вас на борту Широкого Карамыша, господа! Друзья Лиса - наши друзья - громовым голосом прогнусавил он и протянул волосатую ладонь. - Я Ем Кан Чу, альфа и повстанец из свободной Ещкерии. Это мой друг - Форхэд, смелый бета из Камштадта. Капитан оценивающе посмотрела на Форхэда. Под этим взглядом омега поёжился. - Добро — заметил капитан, поправляя барсетку на поясе — хорошо, что среди вас нет омег. Не даром говорят: омега на борту — пробитая корма. Вся команда глухо засмеялась. Алан вздрогнул, сглотнув загустевшую слюну. Ладони его вспотели. - С тобой всё хорошо, Форхэд? — удивлённо пробасил Кан Чу. - Прости, просто я никогда не заходил так далеко от дома и тем более не плавал на кораблях. Для меня это впервые и, видимо, я боюсь... - Ничего страшного — весело заметил капитан. - Широкий Карамыш – надёжное судно. Я уже 60 лет плаваю на нём, и он ни разу не подводил! — он подмигнул взволнованным гостям. - Вперёд, орлы! Поднять швартовы! Отдать Якоря! Полный вперёд! Профессионализму капитана можно было позавидовать. Он вспрыгнул на капитанский мостик и похлопал по плечу рулевого. - Это наш водила - Арыстан Штурвал. Лучший в своём деле! Арыстан бодро кивнул и резко взялся за коробку передач, передвигая набалдашник с розочкой вперёд. Паруса расправились, поймав тёплый ветер, и Широкий Карамыш плавно двинулся в открытое южное море. Команда засуетилась под бодрые приказы капитана: - Осьминог, выдели гостям коюты! Якорь, принеси мне ведро! Весло, поправь петли на канатах! Чайка! Не смей красть ядра, я вижу, что они у тебя в штанах! Алан удивленно вылупился на вдохновлённого капитана: - Какие странные имена у вашей команды! Капитан засмеялс: - Это не имена! Это клички, дарованные ребятам самим морем. При поступлении на корабль, каждому матросу набивают тату, в честь которого даётся его морское имя. Поэтому я и зовусь «Розой Ветров» - он отодвинул воротник своей сетчатой майки с пятном горчицы, под которой синела большая татуировка в виде морского компаса. Арыстам Штурвал как раз был повёрнут к ним своей блестящей от пота спиной, на которой красовался корабельный руль. Капитан продолжал: - Среди нас есть Дельфин, Якорь, Чайка, Осьминог, и Кочегар. Но его тату никто не видел. Поговаривают, что оно набито на его жо... Вдруг лицо капитана заметно позеленело, он перевалился через перила палубы, извергая в недра морской пучины свой давешний обед. — Ох, черт побери! Морская болезнь! Сколько лет плаваю, стругаю каждый раз! Якорь, разрази меня гром, где моё ведро?! Капитан пошатываясь удалился в сторону своей каюты и Осьминог, подоспевши к гостям, аккуратно похлопал мускулистое плечо Кан Чу: - Ребята! Ваши каюты готовы! Оказавшись в своей каюте, Алан сдавленно выдохнул. Запахи моря, разгоряченных тел альф и харчей капитана пробудили в нём неведомое доселе, но смутно знакомое чувство, которое комом подступало к горлу и скручивалось в горячий узел внизу живота. "О нет, только не сейчас!" - забормотал Алан: "Я не могу выдать свою омежью сущность на борту судна полного альф! Меня скормят морским петухам или выкинут на необитаемый остров. Не зря же капитан говорил, что омега на борту к беде!" Он зажмурил глаза, сделал глубокий вдох, заметил в углу каюты таз с водой и принялся смывать с себя следы глины и мха, оставшихся после приключения в Доркландской канаве. - Мне просто нужно время. Я не дам низменным инстинктам побороть мою волю! Он сжал кулаки и вышел из каюты. Солнце было в зените. Теплый южный ветер совершенно не спасал от жары, пот струился с моряков градом, а капитан, обмахиваясь листом пальмы озабоченно смотрел в подзорную трубу. - Нам надо избегать айсбергов, кракен их подери! - Грозно пробубнил он, перекидывая четки. - Ну что вы такие невесёлые, команда? За-пе-вай! И из разных частей корабля нестройным хором грянула древняя моряцкая песня: ОЩИХИТЕО ЩИХИТЕО ОПАСНОСТИ ПО МНЕ! СОНО ЩИКУ МО ВО СОКРОВИЩА НА ДНЕ! Ох люблю я эти весёлые моряцкие припевки – счастливо выдохнул Кан чу. - Совершенно непонятно, что они означают, но сразу так и хочется пойти в пляс! За пением и плясками, мореплаватели не заметили, что жаркое солнце скрылось за тучами, а ветер из теплого и приветливого стал более резким и порывистым. Где-то на горизонте послышались гулкие раскаты приближающейся грозы, волны начали становиться всё круче, и вот уже шхуна не плавно бежала по глади воды, а подскакивала, подрагивая на крутых тёмных бурунах. - Капитан, отдавайте приказы! Надвигается шторм! – Вскрикнул Кочегар. Но капитан, перевесившийся за борт был больше занят отхаркиванием вчерашней кулебяки, застрявшей в горле. Ветер становился всё напористее, превращаясь в настоящий ураган. Вот уже сверкнула первая молния. Шхуну качало из стороны в сторону, по всюду от борта к борту летали матросы, палуба покрылась солёной водой, мёртвыми крабами остатками капитанской кулебяки. Алан вскрикнул, вцепившись в висящий рядом мокрый канат. На его крик из каюты вылетел встревоженный Кан Чу и изо всех сил прижал его к себе. - Иди в каюту, Форхэд! Я разберусь! Волоски в носу омеги затрепетали от уже знакомого аромата дуриана и насвая, ноги подкосились, тугой узел внизу живота предательски дрогнул. Он послушно побрел на полусогнутых в сторону своей каюты и запер тяжелую дверь, осев на пол. - Началось! Течка началась! Что же делать? Неужели все беды на корабле из-за меня? - Всхлипывая прошептал он. Тем временем шторм набирал обороты, а капитан не мог быть со своей командой, из него выходил расстегай. Тогда Кан Чу вскочил на капитанский мостик и громко рявкнул: - Команда! Слушайте мой приказ: обвяжите канаты вокруг себя, иначе вас смоет за борт, как этих помойных крабов! — он с ненавистью пнул себастьяна обратно в воду. Моряки послушно похватали канаты обвязывая их вокруг талий, малых берцовых костей и шеи. - Теперь! - громогласно проревел Кон чу — спустить в паруса! Все, кто еще не повесился побежали выполнять приказ. Кочегар самозабвенно ринулся на самую верхнюю мачту, зажимая угол паруса в зубах. Шхуну тряхнуло на особенно высокой волне, мокрые черевички матроса соскользнули со скользкой лестницы, и он с криком подбитой гагарки полетел в пучину грозных волн. Сверху на него брызнула капитанская кутья. -Кто еще жив на этом грешном судне?! - ревел Кан чу - Бросайте в воду всё, что может нас потопить! В воду полетели столы, стулья, телевизоры, мачты, штурвал, магнитики, кашпо, инвалидная коляска и капитанское ведро. Оно окончательно решило судьбу Кочегара. Судно постепенно легчало, переставало крениться и медленно выравнивало свой ход. Шторм продолжал неистовствовать. Время тянулось тяжело и медленно. Через сорок восемь часов непрерывной качки, Кан Чу наконец-то разлепил солёные от воды ресницы и увидел теплое летнее солнце на спокойном безоблачном небе. Шторм прошел. Гордый капитан прохаживался по своему полупустому судну. - Доложить обстановку! — бодрым голосом сказал храбрец. - Мы успешно преодолели шторм, судно почти целое. Не хватает только грот-мачты, штурвала и Кочегара — отчеканил Кан чу. - Молодцы ребята! - Улыбнулся капитан. - Если мне не изменяет память, нам осталось плыть примерно двое суток! Время подкрепиться, мой желудок изнывает от голода! Команда потупила глаза. Вдруг все осознали, что в борьбе со стихией они лишились всех запасов провизии и воды. - Тысяча чертей в мои подштанники! - взревел капитан — мой макфлурри!!! "Что же нам теперь делать?" — задумался Кан чу. Команда приуныла. На всю палубу раздалось долгое завывание капитанского желудка. Что ж, джентльмены — тяжелым голосом сказал капитан - Плыть нам еще два дня. По морской традиции, когда нет еды, команда кидает жребий. Кто вытянет короткую... - он достал ушные палочки из барсетки — того придётся съесть сегодня вечером. Вся команда тяжело вздохнула, но перечить морским традициям, тем более в такой безвыходной ситуации, никто не посмел. - Позовите Форхэда! — приказал капитан. Услышав это имя, Кан чу впервые за этот день по-настоящему испугался. Он не был готов на эту жертву. - Мой друг хил, тщедушен и болен герпесом. Он вряд ли прокормит таких здоровяков как ваша команда, капитан. — уверенно сказал Кан Чу. - Я готов тянуть жребий два раза. За себя и за моего друга. - Да будет так! - кивнул капитан и протянул Кан Чу пучок пожелтевших палочек. Кан Чу дрожащей рукой вытянул первую. Длинная... Вся команда затаила дыхание. Следующий на очереди был Штурвал, затем Чайка, Дельфин, Осьминог и другие члены поредевшей компании. Длинные палочки одна за одной покидали волосатую ладонь капитана. И когда в руке осталась только одна, круг замкнулся, и он снова повернулся к Кан Чу. "Интересно, какая мне выпадет?" - подумал волколюд и ухватился за пожелтевшую ватку. Палочка неожиданно оказалась короткой. Десятки голодных глаз были устремлены на него. - Что ж... - суровым голосом просипел капитан - Традиции есть традиции. Ты уж не взыщи, добрый друг. Твоя жертва не будет забыта! Чур мне пуповину! Пот заструился по волосатым вискам Кан Чу. В его золотоволосой голове пробежали все счастливые моменты его жизни: мощные объятия матери, сладкий мох, которым она его кормила, веселый смех давно пропавшего брата, прекрасные аквамариновые глаза Форхэда, с подрагивающими перьями ресниц. Его запах и вкрадчивый голос, маленькие руки, стирающие глину Доркландской канавы с лица Кан Чу... И так и не воплотившиеся робкие мечты. - Эта жертва в первую очередь для тебя, Форхэд — выдохнул Кан Чу, грустно взглянув в последний раз на запертую дверь каюты друга. На капитанском мостике его уже поджидал покрытый венами кок с красной головой, сжимавший большой поварской нож-кредитку. Команда тихо запела, отдавая последнюю честь Кан Чу: Ощихетео щихетео Тяжел моряцкий путь Соно щику ми во Ты страхи позабудь... Вдруг позади хора нестройных голосов послышался еще один булькающий тенор: Ощихетео щихетео Сундук мертвеца! Соно щикумиво Иди до конца! Ух ёпта бля Душа корабля! Все обернулись и и увидели маячившего на горизонте их старого друга. Храбрый Кочегар, по-собачьи разгребая теплые волны, плыл к ним. В зубах он держал старое капитанское ведро. - Человек за бортом!!! - закричали моряки и бросились кидать Кочегару веревки. Выбравшись на палубу, он откашлялся и гордо поставил к ногам капитана его ведро, полное еще трепыхавшихся свежих морских петухов. - Ай да Кочегар! - Весело вскрикнул капитан. - Теперь у нас есть еда, и нам не надо трапезничать друг другом! По всей палубе прокатился облегченный вздох. Кан Чу, уже попрощавшийся с жизнью, неверяще взглянул вдаль. Его невоплотившиеся мечты снова пронеслись на горизонте, но уже не так безнадёжно. Плотно пообедав петухами и запив птичьим молоком, команда удалилась на заслуженный отдых. По всем трюмам раздавался усталый храп обессилевших матросов. Ночь вступила в свои права, соединяя море и небо в единое черное целое. Только Алан все так же трясся на мокром полу обдроченной каюты, все крохотное помещение которой было заполнено густым запахом тульского пряника и жимолости, исходящим от течного омеги. Стены каюты плыли у него перед глазами, и все, что он мог повторять - это имя Кан Чу. Стиснув зубы он стойко сносил приступ за приступом, но силы стремительно покидали его слабое тело. Ночь медленно сменяло утро. Из-за горизонта показалась полоска рассвета, и команда начала постепенно пробуждаться от тяжелого сна. - Сегодня нам предстоит преодолеть самый сложный отрезок пути — проворчал капитан, почесывая папиллому, со своего капитанского мостика. - В этой части моря обитает древнее чудовище. Команда понятливо и напряженно молчала. Кан чу вопросительно уставился на Жылбарыса: — О каком монстре вы говорите? - Гигантская глубоководная акула - Мегагандон. Он размером с корабль, пасть его насчитывает тысячу алюминиевых зубов, и ни одно судно не проплывало мимо него без пробитой кормы — тяжело выдохнул он. - Моряки зовут его Морской Пахан. Он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, оставляя после себя лишь хаос. - И что же нам делать? — нервно произнес Кан чу. - Орлы! Вам ли бояться, с таким то бравым капитаном?! - засмеялся Жылбарыс. - Мы поплывем напролом, за нашим судном не угонится никто! Кроме Кочегара с ведром... И моряки весело похватали снасти, напевая старую моряцкую песню, и рассредоточились по кораблю в привычных заботах. Шхуна легко бежала по волнам. Паруса полнились попутным ветром. Горизонт был чист. Кан Чу взволнованно смотрел на окошко каюты Форхэда, так и не появившегося к завтраку, когда в в отражении стекла его привлёк странный расплывчатый силуэт, маячивший за кормой корабля. Он мерцая увеличивался, с невероятной скоростью приближаясь к Широкому Карамышу. Кан чу резко обернулся и напряженно вгляделся вдаль. На них со всей скоростью несся гигантский акулий плавник. Капитан, стоял на носу корабля, привычно высматривая айсберги и не замечая несущейся на них страшной опасности. Только Кан Чу открыл рот, чтобы предупредить команду, как послышался страшный треск, судно мощно качнулось в сторону и начало булькая погружаться под воду. - МЕГАГАНДОН! - МОРСКОЙ ПАХАН! - Послышалось со всех сторон. - У нас есть проблема посерьезней! В судне пробоина! - Фальцетом заорал Кан Чу и кинулся в нижние трюмы, из которых с бульканьем вырывались потоки воды. Команда последовала за ним. Волколюд, перепрыгивая ступени, первым ворвался в трюм и увидел страшных размеров дыру в корабельной корме. Сомнений не было — это точно были проделки Морского Пахана: по краям дыры торчали покореженные алюминиевые зубы. - Надо заткнуть пробоину чем-то крепким! Иначе мы не доплывем до Дырсии! —закричали матросы. - Но чем же мы ее закроем? — в ужасе спросил Чайка - На всем судне не найдется ничего достаточно большого, мускулистого, упругого и крепкого! Мы всё выкинули за борт. У нас есть только капитанское ведро, но оно нужнее наверху! Кан Чу задумчиво потер подбородок. - Что у меня осталось от моей покойной матери... — с бравадой отчеканил он — Так это мощный тыл! Посторонись! И не говоря ни слова он заткнул пробоину своими крепкими бедрами, сжав как можно сильнее кубики своих ягодиц. Вода перестала подниматься, и корабль выровнялся. - А теперь нам все таки понадобится капитанское ведро! — вскрикнул Кан Чу — Слушай мою команду! Вычерпывайте всю воду из корабля! Матросы бросились исполнять приказ. Тем временем в каюте Алан все еще не мог прийти в себя. Мозжичок возбужденно вибрировал где-то в районе хлипкого кадыка парня, из него текло, и вдруг он понял, что комната наполняется не только его жидкостями. Холодная соленая вода, с жутким напором вырывалась из щели под дверью с ужасной быстротой наполняя крохотную комнатку, смывая запахи, следы его возбуждения и грязь. Через пару минут она уже доходила ему до пояса, через три - до подбородка. На пятой минуте он сдавленно всхлипнул и погрузился с головой с холодную морскую воду. "Может быть так будет лучше… Это расплата за все мои грехи. Без омеги на борту не будет и проблем..." - подумал Алан, закрывая прекрасные глаза. В это мгновенье дверь его каюту с треском распахнулась, не выдержав объема воды, и почти захлебнувшегося омегу выбросило на палубу. Его тут же подхватили чьи то сильные руки, начали трясти, хлопать по щекам и трепать за уши. Вода хлынула из ноздрей, вырывая легкие, и он сделал первый судорожный вдох. - Ты очнулся, бета из Камштадта! - Весело вскрикнул Штурвал, отпуская его. Алан обессиленно плюхнулся на просоленные хрустящие доски. "Я не смог даже спокойно умереть..." — подумал он. - "Сейчас вся команда почует запах омеги и разорвет меня на части." - Ну и напугал же ты нас, Форхэд! - Продолжал Штурвал, будто ничего и не заметив. Алан принюхался и понял: запаха не было. Холодный морской душ ободрил его, прогнал течку и все смутные горячие видения, преследовавшие его почти два дня. Он судорожно выдохнул, отхаркнул морского огурца и с облегчением облокотился на перила судна. - Земляяяяя! - послышалось откуда-то сверху. - Дырсия! Мы приплыли! - Весело загрохотали голоса. На горизонте виднелась полоска быстро приближающейся суши. Судно на всех парусах неслось к берегу.