Искажённые.

***

      В тот день родилась прелестная, сильная девочка. Детский плач раздавался по всей комнате, а из окна на младенца падали яркие лучики солнца, озаряя лицо ребёнка.       Она не была простой. Особенная. И ее родители это знали.       Соединив такие крови, особенно отцовскую, чего можно было ожидать? Она родилась той, кем должна была.       Здесь было лучше. Счастливее. В этом месте… Родители встретились раньше. Потом наступил мрак, а девочка затерялась.       Темнота окружила ее с ног до головы, звучали голоса. Она звала маму и папу, кричала, но знала, что никто уже не откликнется. Некому. Все давно мертвы.       И она стала одинока в этом бездонном мире. Исключённая любви, нежности, ласки, ее поглотила месть. Она просто хотела убить его, растерзать!       Того, кто сбежал от неё. Того, кого она считала другом. Того, кто убил ее родителей.

***

      — Где мои оч… Твою ж мать!       Ханджи свалилась с кровати, так и не достигнув цели. В рёбрах раздалась боль, а зрение не улучшилось. Шипя, она все ещё шуршала по тумбе, уронила какую-то вазочку, которая плюхнулась на пол также, как и женщина, но нашла очки.       — Привет. — Поздоровалась она с верным спутником.       Женщина, наконец познав мир, вскочила. Выставила руки в боки, словно того позорного падения и не было.       С кем не бывает.       Их планы были просты. Пока что командующий Эрвин был… Болен.       Точнее, лечил руку. Ее отсутсвие.       Отряд Ривая был спрятан в лесах. Сам мужчина переодически приезжал, как и сегодня. В скором времени он вместе с Зоэ отправятся туда на постоянной основе.       Их ждала важная миссия по защите Хистории и Эрена. Но эти дни она сидела на попе ровно.       Ханджи была настроена серьезно. И недавние ожоги, полученные атакой колосса, ей не мешали.       Выйдя из комнаты, она практически наткнулась на ее периодически появляющегося соседа.       — Доброе утро! — Тепло поздоровалась она.       Мужчина ее проигнорировал.       — Хам.       Зоэ фыркнула, но направилась за ним. Эрвин их ждал с утра пораньше.       Ханджи не могла вспомнить одного — для чего? Причины, которые требовали такой спешки? Да, они должны защитить Эрена и Хисторию. Но об этом плане они знают уже от и до.       Может, она чего не знала? Или ее просто не посвятили в планы, посчитав это ненужным?       А Ривай случаем не знал чего-то?       Зоэ бы не сказала, что у них были тёплые отношения. Товарищеские — да. Он всегда готов был помочь ей, вытащить из пасти титана, спасти. Но после ворчал о ее безрассудстве, дурной голове и то, что ей надо сидеть в своей лаборатории и не высовываться.       А Ханджи хмурилась, цокала, бросала непристойные комментарии в его адрес. И в этом были все их взаимодействия, потому что то, что пыталась сделать Ханджи сама, никогда не подпитывалось мужчиной.       Майор хотела быть доброй к нему. Дружелюбной. Но вредный характер, а может, и его недовольное ебало играло роль при впечатлении о его поведении, не давал к нему подобраться.       «Ну и хуй с ним, — Фыркнула женщина, а потом скромно добавила, смеясь сама с собой, — Надеюсь, что правда с ним».       Эрвин встретил их с достаточно счастливым выражением лица.       — Новости? — Не здороваясь, сказал он. — Поменялись планы?       — Лучше. — Командующий улыбнулся. С отсутствующей рукой он выглядел все ещё помято, намного слабее, но это был все тот же Эрвин Смит. — Мы поймали кое-кого.       Ханджи выставила бровь на него. О чем он?       Однако, несмотря на тему, что так терзала душу, она засмотрелась за его спину. Солнечный свет.       Ханджи воспринимала его как что-то счастливое. Позитивное. Но сколько раз она сама чуть не умерла в такое прекрасное, естественное явление? Сколько товарищей она похоронила, когда их лица святились золотом?       Она никогда не поймёт: солнце это жизнь или смерть? Мама часто говорила, что Ханджи родилась в светлый день.       Но и умрет она вероятной в такой же солнечный, яркий, добрый день.       У Эрвина на подоконнике стоял какой-то цветок. Его раньше точно не было. Даже если он и сам его себе купил, то дарил ли кто-то ей цветы? Хоть когда-то?       И вообще, за всю ее долгую, тридцатилетнюю жизнь, хоть кто-то ее любил?       И она отрицает, что уже как несколько лет пытается угодить этому коротышке, бегает за ним, как глупая девчонка, а ему она… Неинтересна.       Униженная.       — Ханджи, ты слушаешь?       — А? — Она вынырнула из своих мыслей. — Конечно, да. Конечно.       Не слушала она его. Какие-то совсем глупые вещи привлекли внимание женщины, а Смит в секунду стал совсем неинтересен.       — Ладно. — Вздохнул он. — Мне следует познакомить вас с ней.       Ривай выглядел задумчивым. Такой, будто все понял. Хотя, наверное, в отличие от неё, он внимательно слушал.       Ханджи никогда не понимала, почему сильнейший воин человечества бегает собачкой за командующим. А потом ругала себя за это, осознавая, что она полностью такая же.       В тюрьмах пахло сыростью. Смертью. Кого тут может хранить Эрвин? Что за девушка?       — Следующая.       Первый раз, когда Ривай посмотрел на Ханджи без какого-то упрёка случился сегодня. Собственно, она глянула на него также.       — Эрвин, — Ривай произнёс это максимально скептически. — Что мы должны увидеть, кроме согнутых прутьев?       Смит мигом переменился в лице, обеспокоено глядя в камеру.       В пустую камеру.

***

      — Сколько, ещё раз, тебе лет, девочка?       — Пятнадцать. — Она сидела за барной стойкой.       — И ты… Заказываешь коньяк? — Мужчина усмехнулся. — У тебя деньги то хоть есть.       — Нет.       Она выглядела помято, с большим, жирным синяком на щеке, однако полностью сочеталась с данным заведением.       Вокруг были одни пьяные, мерзкие мужики, которые видели в ней свою грязную цель.       И все же, за свою недолгую жизнь она любила только одного мужчину. Своего отца. А теперь он мертв.       Она считала себя слабой из-за того, что попалась в руки Эрвина Смита, ведь сама считала себя сильной. Сильнее многих.       — У-у-у… И чем же ты будешь платить?       Она не хотела привлекать внимание. Поэтому, заместо того, чтобы отрезать пальцы мужчины к чертям собачьим, она просто сжала его руку.       — Я честная девушка. Хотите, помою вам посуду? У вас здесь грязнее, чем внизу.       Мужчина перепугался, явно начал думать о том, что она под «внизу» имеет ввиду Ад, созданный богами, то есть стенами, которым они поклонялись.       — Я про подземный город.       Он выдохнул, но запищал сильнее, когда она вновь сжала его руку.       А хотя… Подземный город это не Ад?       — Ну? Надо что?       — Нет! — И она улыбнулась, но руку сжимать не перестала. — Что желаете? — Догадался он. — Госпожа.?       — Инеж.       — Госпожа Инеж! — Девушка выставила бровь, мол, обозначив его тупость. Она уже говорила о том, что будет коньяк. — Интересная, красивая у вас фамилия!       — Это имя.       Мужчина быстро заморгал, кратко извинился. И почему он так переругался? Она всего-то сжала его руку.       — Вы будете?       — Коньяк. — Совершенно холодно ответила она. А чего злиться?       Ее короткие, чёрные волосы выбились из маленького хвостика, из-за чего она выглядела неаккуратно. Одежда была помятой, грязной. Ее это раздражало. Но здесь она не имела никаких средств и связей.       Вынуждена выживать кулаками.       Инеж распустила волосы, из-за них по спине пробежались мурашки. Отчаяние от смерти родителей все ещё убивало ее.       Медленно, но верно.       Они были сильными. Живучими. Самыми близкими ее людьми. И по вине…       — Нет. — Она замотала головой. — Моя вина. Я не защитила. — Стакан опустел, но она говорила тихо. — Ещё один!       Прямо перед их смертью она наговорила гадостей. Бездумная девчонка!       Мужчина вновь и вновь ставил очередной стакан перед ней. И в итоге она не уснула, не опьянела, а просто потускнела. Сидела, опустив голову, кое-как держала стакан правой рукой, что итак дрожала.       Злость копилась, собиралась под кожей, рёбрами, в сердце и в голове. Она уже переполняла ее.       Отец учил контролировать себя. Отдавать силу в нужное русло. На благие дела. А она злилась. Ненавидела… Так хотела…       — Убью-ю-ю… — Злобно протянула она себе под нос.       — Госпожа Инеж! Вас что-то не устраивает?       — Идиот! — Она стукнула по деревянной поверхности и вышла. И куда она пойдёт? Дома то у неё нет.       Выйдя из таверны, она сразу услышала крик. Закатила свои прелестные, потухшие глаза и выругалась про себя.       — Вон она! Держи ее!       — Да как вы меня находите, черти окаянные? — Она сразу рванула за угол, пытаясь удрать переулками. — Ах, да, точно! В мире же нет больше человека с разноцветными глазами!       Она слышала, что за ней бегут. Летят! Инеж, хоть и не была пьяна, явно ощущала на себе изменения из-за алкоголя. И это было совсем не хорошо.       Она постаралась сконцентрироваться. Представила, что бежит к родителям. Что успеет их спасти. Что все поправимо.       Девушка и впрямь ускорилась. Залезла быстро на лестницу, оказалась на крыле какого-то дома. Кровля сначала покачнулась, но она не обратила на это внимание. Кажется, ее последователям придётся выплатить ущерб.       Солнце светило в глаза. Было чувство, что оно сожжет Инеж полностью, уничтожит последние хорошие качества, что есть в ней. Что остались.       Отец учил аккуратно бегать по крышам. Как не создавать шума, как не упасть самой. Но с его смертью будто навыки исчезли. Или это злость ее переполняла, что хотелось лишь убить себя. Оказаться пойманной. Быть повешенной.       Вот почему она попала в руки Эрвина Смита. Потому что сдавалась. Хоть и не признавала этого.       Инеж понятия не имела, где прячется убийца ее родителей. Где скрывается? И сколько бы уже месяцев не прошло, о нем ни слова.       Но другой человек, с такой же фамилией, служит в разведке. И, конечно, она повела себя неаккуратно. Попалась.       Потому что желала мести. Хотела крови.       Впереди был огромный разрыв между домами. Она сможет. Точно сможет!       Инеж скинула тяжёлый, мерзкий плащ, найденый на улочках подземного города, и будто почувствовала, что летит. Словно птица. Только и надеясь, что почувствует под ногами землю. И вновь побежит.       Но она не рассчитала и почувствовала, что падает. С одной стороны она обрадовалась — встреча с родителями не заставит себя долго ждать. С другой же — она так и не отомстила.       » — Чего бы не случилось, дорогая Инеж, всегда живи».       Так говорила ее мать. И это вспоминалось так больно. Да, она особенная. Не такая, как все. Но удар головой об твёрдый асфальт точно ее убьёт. И вот…       Три.       Два.       Один!       Она в чьих-то руках. Инеж смотрит на солдата выпученными глазами, открывает рот в немом крике.       Почему… Она раньше его не видела в разведке? Кто… Это?       — Нужно чётче рассчитывать прыжок, молодая леди. — Сказал Ривай, чуть ли не прислоняясь своим лицом к ее.       Инеж мигом спрыгнула, схватилась за голову. Нет, она точно умерла. Иначе такой кадр бы не опустила.       — О, ты нашёл? — Ханджи выглянула из-за угла. — Так вот чьей поимкой так гордился Эрвин… Интересно.       И Инеж смотрела на них, хлопая ресницами. Хорошо. Упустила. Допустим. Глупая.       «В руках… Держи себя в руках! Беги!»       И она упала в обморок.