Любовь моя, they say I'm a terrorist

      Больше всего на свете Жене хотелось проснуться в обнимку с Разумовским на его диване в башне Vместе. Часов так в десять, а если повезёт, то поваляться и до половины одиннадцатого. Вместе заварить чай и опустошить автомат со снеками. Или позавтракать в уютной кофейне: запах булочек с корицей и чужая тёплая рука на её собственной.       Вместо этого в третьем часу ночи ей составляли компанию остывший кофе с привкусом кислого молока и «Европа плюс». Чтобы не тратить в пустую бензин, Трофимова отключила печь и теперь, закутанная в тонкий осенний плащ, ёжилась на переднем сидение своего Ленд Ровера. В соседних машинах сидели её ребята, тоже не слишком довольные, что их дёрнули посреди ночи. Нервно барабаня пальцами по стеклу, Женя глянула на приборную панель: продавцы опаздывали на двадцать минут. Терпение сходило на нет. Она вообще не любила так вести дела: менять ценник, переносить дату сделки, опаздывать. Но видел Бог, ей нужен был этот товар.       А ещё Женю не отпускало поганое чувство того, что она бросила Серёжу. Когда пришла роковая СМСка, тихо из офиса уйти не получилось. На цыпочках Трофимова подхватила с пуфика свитер, сумку и туфли, чтобы не цокать по каменному полу. Уже подошла к стеклянной двери, когда на талию легли мужские руки. — Ты куда? — Серёжа подавил зевок, видимо сон всё ещё не отпускал его. — Извини, не хотела тебя будить, — девушка сконфузилась и прижалась затылком к его груди. — На работе вызывают, надо ехать.       В ответ послышалось недовольное ворчание. — Они не могут решить это без тебя? — Нет, — Женя даже на секунду задумалась, нельзя ли действительно совершить акт купли-продажи без неё, но потом обречённо покачала головой. — К сожалению, нет. Как только решу все вопросы, сразу приеду. Хорошо? — Обещаешь? — Вопрос прозвучал как-то по детски, а над ухом что-то обиженно засопело.       Трофимова подавила улыбку и, закрыв глаза, прошептала: «Торжественно клянусь».       Сидя сейчас в машине, она осознавала, что её тихий уход в глазах Серёжи выглядел по крайней мере странно, по большей — подло. Как-будто она подцепила очередного парнишку в баре и после жаркого секса свалила в неизвестном направление. Только бы он так не подумал. Поиграла и бросила. Нет! Я обещала вернуться, значит вернусь. Вопрос только во времени.       А вот расхлябанность и непунктуальность продавцов наводили на мысль о том, что весь следующий день может пойти по одному месту.       Наконец-то тяжёлые ворота разъехались и в них показалась группа хорошо сложенных мужчин в чёрном. Трофимова кинула взгляд на Андрея, сидящего в соседней машине, и слегка кивнула. Мужчина уловил это движение и дал знак своим выходить. С Невы несло сыростью и пробирающим до костей холодом. Лицо мерзло, но спину держала в тепле толпа наёмников, покинувших свои авто вслед за Женей. Они держались на расстояние, Андрей же пристроился рядом, он был правой рукой босса, и она доверяла ему едва ли меньше чем себе. — Недружелюбно они выглядят, — еле слышно шепнул он, шагая в ногу с Женей. — Мы со стороны так же выглядим, — она старалась идти спокойно, но агрессия сквозила в каждом шаге. Мощные солдатские ботинки разбрызгивали воду из луж чуть ли не на метр вперёд. Андрею она завидовала из-за его мужской выдержки, себя же называла в голове истеричкой. И тем не менее, уже подходя к воротам, бросила, — ты только веди себя спокойно, без моей команды никуда не лезь. — Принято.       Из группы встречающих их людей отделился один. Он оценивающе оглядел Женю и протянул ей руку. — Вадим. Вы, полагаю, Трофимова Евгения? —…Романовна, — прошипела она, но сильный порыв ветра не донёс этого до ушей мужчины. — Приятно, как говориться, и все дела. Номера судна и контейнеров? — А ты в блокнотике у себя посмотри, — ухмыльнулся Андрей, он легко выдержал злобный взгляд мужчины, — ты не забывай с кем общаешься. — На память не жалуюсь. У меня есть протокол. Так какое судно ваше?       Женя по памяти продиктовала наименование каждого груза: в машине совсем нечего было делать. Вадим сверил все данные, и махнул рукой в сторону причала. — Но сначала — сдать оружие. Годы идут, а порядки не меняются.       Друг за другом ребята выложили на КПП пистолеты, охотничьи ножи, а Андрей снял с плеча автомат. Женя тоже вытащила из-за пояса чёрных джинсов «Глок» и с нескрываемым отвращением позволила провести личный досмотр. Всё время она смотрела на Вадима, который очень сильно напоминал кого-то. Когда же он развернулся спиной и ей открылся вид на его лысый затылок с мощным шрамом, идущим от уха до седьмого позвонка, Женя неуверенно позвала: — Танкист?       Мужчина натурально пошевелил ушами и недоверчиво обернулся. — Что простите? — Вадька-танкист! — С большей уверенностью повторила Женя и стала расплываться в глупой улыбке. — Ты чего! — Хлопнула себя по груди и раскинула руки. — Бля буду, не. Нет, не может быть, — глаза Вадима полезли на лоб. — Жека? Жека саратовская?       Андрей хотел было двинуться вперёд, но Женя остановила его коротким жестом и через секунду оказалась в крепких объятиях. — Да я даже не знал, что ты в живых осталась, как ты ж тут, а вон оно как оказалось! — Не дождёшься, Танкист, — всё напряжение, накопленное за ночь постепенно, отступало. Трофимова отстранилась от мужчины и крепко взяла его за плечи. — А ты прямо живчик я гляжу. — Вот и ты ничерта не изменилась, почему я тебя сразу не узнал? — Скажешь мне. Сзади пионерка, спереди пенсионерка. Я тебя, кстати, только по затылку и опознала.       Вадим гордо потёр свой шрам. — В бою заработан. — Это ты корешам своим рассказывать будешь, — подмигнула девушка, потом обернулась к толпе мужчин и, столкнувшись с искренним непониманием в глазах, объявила, — это Вадим — мой сослуживец. Ладно, Вадька, давай вопрос рабочий решим, а то ребята мои на пределе, не по-людски заставлять их ждать ещё. А потом, заедем с тобой в какой-нибудь бар и там уж всё обсудим. — Дела давно минувших дней… — Ага, времён очаковских и покоренья Крыма, давайте ребята, арбайтен-арбайтен.       Скорее, чтобы согреть руки, чем вывести из ожидания наёмников, Трофимова похлопала в ладоши. За спиной послышалось движение, а Вадим понизив голос наклонился к её уху. — Слушай, давай отойдём, перетереть кое-что надо.       Вздёрнув брови, Женя уставилась на полное небритое лицо, сейчас неловко потупившее глаза. — Что случилось? Говори так, у меня перед ребятами секретов нет. — Да это личное-непубличное, как говориться, — он махнул головой в сторону, а сердце Жеки знакомо кольнуло. Рано расслабилась, если всё изначально пошло отвратительно, то оно не может просто так взять и стать лучше. Никогда.       Молча кивнула, обернувшись к Андрею, махнула рукой: для посторонних глаз это выглядело как команда оставаться на месте, для своих же — прийти в полную боевую готовность. Уже издалека Женя снова встретилась взглядом с Андреем, сморгнула и выжидающе уставилась на Вадима. Тот долго мялся, тёр шрам на затылке, а потом его будто прорвало. — Короче, Женька, слушай, тут такое дело… Бля, чем хочешь клянусь, не знал я, что мы с тобой работаем. Трофимава, откуда я знать мог, что ты теперь Трофимова. Ладно, смотри какой расклад: в контейнерах нет нихрена, только первый ряд, остальное муляж, игрушки, чёрт бы побрал их…       Внутри всё упало. Предательство. Очередное       Ей стоило больших усилий не открыть рот и не задохнуться холодным воздухом с примесью тухлой рыбы. Пустота в груди стала сжиматься и обращаться в грозовые тучи. — … Ефимов тебя нагнуть хотел, чтобы ты перевела бабосы на его счёт, а только потом узнала, что тебе фуфло втюхали, сечёшь?       Словно в замедленной съемке кивнула. — Грязи ей же похуй. Он сказал, что ты бизнес незаконно ведёшь и что тебе всё равно нельзя будет на него в суд заявить. Мол, тебе же хуже будет, если начнёшь рыпаться. Сука, я вообще не знаю, что блять теперь делать. — Что с портовой охраной? — Сухо бросила Женя, именно сейчас она почувствовала, что её всю продувает, кости заныли, она старалась переключиться на любые ощущения, лишь бы дать голове собрать только адекватные мысли. — До полудня обходов не будет, на выстрелы они тоже не отреагируют. Ефремов хорошо им заплатил. Им он, сука, заплатил, а мне не хочет, ублюдок зажравшийся. — У твоих оружие при себе? — Ясен перец. Был приказ: начнёте себя подозрительно вести — открыть огонь, — было видно, что Вадим начинал нервничать всё больше и больше. — Не дергайся, мы же отошли о личном поговорить. Сейчас можешь улыбнуться, будто я рассказываю шутку.       Мужчина последовал её указу и обнажил пожелтевшие от никотина зубы. — Знаешь, где сейчас Ефремов? — Бар «Восьмое небо», это на Грибоедова. — Знаю, — Женя закусила мизинец, сверля взглядом пятно на рабочей куртке мужчины. — Кто проведёт денежную операцию? — Я, — быстро выплюнул Вадим, потом задумался и внезапно сменил тон на заискивающий. — Вообще мне блять эта вся шайка лейка не нравится. Я б помог, по старой дружбе, не с нифига же я эту всю хуйню тебе рассказал. Может можно там… не на счёт Ефремова бабки переводить, эти всё равно не врубятся. — Не за просто так, разумеется, — закончила его мысль Трофимова и, получив уклончивый кивок, заговорила на тон выше. — Вот и порешали, а теперь идём и займёмся делом, с меня выпивка, как и обещала.       Они вернулись к оставшимся силовикам, не как не общавшимся всё это время друг с другом и все вместе двинулись в глубь порта. — Сигарет не найдётся? А то я свои в машине оставила, — как бы невзначай обратилась к Андрею Женя. — Не, я же бросил. — Точно.       Кто-то из свиты Вадима покосился на совсем молодую девчонку, одетую подстать своей «охране», порылся по карманам и протянул упаковку «Петра первого». — Не, я только «Парламент» курю.       Тот пожал плечами и снова спрятал сигареты в карман, незаметно поправив лежащий в кобуре пистолет. — Вот и пришли.       Раздался глухой звук удара, когда Вадим хлопнул по зелёному контейнеру рукой. По амбарному замку он провёл нежно, по-хозяйски. — Смотреть на товар то будем? — А как же.       Ещё один щелчок и болторезы раскусили толстый металл. За массивными дверями плотным слоем было уложено всевозможное крупнокалиберное оружие: автоматы, снайперские винтовки, барабаны с патронами. Запах пороха и импортных деталей, даже казалось, что здесь не просто гуляет воздух, а из дул выходит мелодия победного марша. Обычно в такие моменты Женя как никогда ощущала свой триумф: раньше она с этим бегала по полям, теперь она это продаёт, чтобы бегал уже кто-то другой. Цинично? Возможно, но также плевать. Сейчас блеск новенькой стали не радовал глаз. Трофимова кивнула на оставшиеся два контейнера. — Их тоже. А вы, ребята, проверьте всё тщательно, разрешаю взять всё, что понравится.       Сразу везде защёлкали затворы и воздух наполнился довольством: «вот этот хорош», «что мне твой Корд, взгляни-ка лучше на АШку двенадцатую, давно таких не видал», «чур вон-тот мой, шикардосный, сразу видно». — Что вы на них смотрите, как влюблённые старшеклассники? Оружие с вами не ломается, можете и зарядить, — прикрикнула Трофимова. — Не положено… — хотел было возразить один из парней Вадима, но Женя грубо остановила его, толкнув в грудь. — Это уже моё, считай, поэтому кыш от контейнеров. Вадька, давай пока оформлением займёмся.       Из толпы выделился человек с портативным компьютером и папкой бумаг. — Давайте авторизуемся в программе и зайдём на ваш счёт. — Давайте, — согласилась Женя, участливо подойдя ближе.       Как только все сложности были улажены, а из банка пришло подтверждение об удачной транзакции, Трофимова расчесала пальцами спутавшиеся от ветра волосы и подошла к парню с «Петром первым». — Вот теперь и перекурить точно не грех. Вообще без разницы, что у тебя.       Но как только рука наёмника исчезла в кармане, Женя быстро скользнула в развивающиеся полы его куртки, вытащила припрятанный там пистолет, чётким движением сняла с предохранителя и выстрелила мужчине в висок. Кровь брызнула ей на лицо, она аккуратно присела рядом с грохнувшимся телом и оттёрла вязкие капли рукавом плаща. У земли было спокойнее, Андрей всегда ей говорил, что, если нет возможности скрыться, — ложись на землю, не возможности лечь — отбивайся. Сегодня не было нужды самой ещё больше пачкать руки: когда Женя подняла голову, то все мужики со стороны продавца уже валялись на асфальте мокром то ли от недавнего дождя, то ли от свежей крови. С её стороны потерь не было. — Блять, Женька, какого хуя тут происходит?! — заорал Вадим, не зная куда девать руки, то ли на шрам, то ли в воздух, как требовал от него Андрей. — Я не знал, что с ним делать, — гаркнул он в сторону девушки. — Убрать? — Убрать, — спокойно отозвалась Женя, всё ещё убирая со лба капли крови. Последний короткий выстрел, и в воздухе повисла звенящая тишина. — Куда теперь? — Уточнил Андрей, отодвигая с дороги тело. — Навестим нашего приятеля Ефремова и расскажем, что обманывать — это очень плохо.       Они синхронно двинулись к машинам, в ночи же это походила на пятно чернее самой темноты, движущееся от берега Невы в глубь Санкт-Петербурга. — С чего бы он вообще решил всю контору сдать? — Он и в полку всегда крысой был. Где теплее, туда и жался. — Ну по вашему приветствию я подумал… — Забей, я просто удивилась, что он ещё не сдох. — А деньги? — А ты счёт свой проверь. Я только твои реквизиты наизусть помню. — Тогда я увольняюсь, мне теперь на безбедную жизнь лет так на 40 хватит. — Давай-давай, и дня не протянешь. — Слушай, ещё спросить хотел. — Мм? — Почему Танкист? — А, да так, история смешная была. Он, Вадька-то, как-то свалился в открытый канализационный люк, потом вылез по пояс и продолжил втирать нам тему, начатую до падения. Вот поэтому и Танкист. Затылок он как раз тогда себе разсёк. — Забавно. Сама поведёшь? — Да, нам на Грибоедова, снимем товарища с «Восьмого неба».       Действовали быстро, без лишнего шума. На входе сунули охране деньги, зашли в бар, а когда люди видят здоровых вооружённых мужчин, то и вести себя начинают подобающе: тихо, скромно, возможно в предобморочном состоянии. — Андрюха, я хочу, чтобы он лежал на полу еблом! — В обычной жизни Женя материлась крайне редко, но находясь в кругу своих ребят, да ещё на пределе эмоций… — Да, этого суку мордой в пол, так нам говорить сподручней будет, как грязи с грязью, да, уёбок?       Мужчина дёргался, пытался высвободиться от крепких рук Андрея, даже после того, как его приложили о пол и из сместившегося на левую щёку носа потекла кровь, он продолжал орать: — Да вы понимаете, мрази, куда лезете? Вы же все покойники! Веночки заказываете, а то потом некому уже будет! — Давид Сергеевич, как то непривычно от Вас такое слышать. Правда, и на деньги меня разводить тоже вроде не в Вашей натуре, — издевательски зашипела Трофимова, присев перед мужчиной и надавив коленом на его шею. — Все ваши уже подохли, может и Вы к ним присоединитесь? — Трофимова? Ты что ли? Да ты, блядь маленькая, теперь жизнь возненавидишь, ты ж меня сама будешь просить, чтоб тебя прикончили. — Воу, не думаю. Вы мне скажите, Давид Сергеевич, — она снова надавила на шею, а мужчина заорал от боли, — Вам честный бизнес вообще не вариант вести? Ну кинули Вы меня, что дальше? Всех клиентов так наёбываете? — Ты нихера из себя не представляешь, а ещё будешь меня морали учить? Иди говна поешь! — Нет, ты мне скажешь, ты всех на бабки разводишь или сегодня у тебя акция?       Трофимова убрала колено и со всей силы приложила Ефремова ещё раз лицом о кафель. — Хватит, да хватит, блять! Да было, было пару раз, но только с такими щенками, как ты. Нахер вы развелись… —…и в жопу свободную конкуренцию? Ты Адама Смита читал? Слышал что-нибудь про вред монополий, сука? — Вертел я эти монополии, государство главный монополист, а вы всё равно все отсосёте, либо у меня, либо у кого-нибудь другого.       Искренний хохот Андрея заставил Женю поднять голову, злобно ухмыльнуться и оттолкнуть Ефремова. Двое рядом стоящих мужчин под руки подняли его и прижали к стене. Его лицо уже плохо можно было различить: поплывший нос, разбитые губы, признаки будущих гематом. — А теперь, Давид Сергеевич, попрошу Вас о небольшом одолжение. Раз посредник из вас говно (человек, конечно, тоже, но сейчас не об этом), раз, говорю, посредник вы говно, то я бы хотела вести дела напрямую с заводчиками. — Ещё чего захотела! Да тебя уже завтра как юридического лица существовать не будет, выкупаешь? А может и как физического.       Под рёбра прилетел мощный удар, заставивший мужчину закашляться кровью. Женя закатила глаза, усталость заставляла её действовать быстрее. — Моим тракторам и комбайнам ничего не будет, сами знаете. Зато с этого дня Ваша репутация будет уничтожена. Эта видео запись, — она махнула головой в сторону своего человека, кружившего рядом с телефоном, — окажется у всех ваших клиентов.       Если мужчина мог побелеть, то он это сделал, правда из-за содранной кожи и крови этого было не видно. — А ещё я на вашем месте бы не совалась к Дрыбину и Соловко, вроде они Ваша крыша? Видите ли, у нас на рынке так заведено: кто платит больше, тот себе майоров ФСБ и нанимает, андерстенд?       Ответом было молчание и сдавленный кашель. Женя улыбнулась, хотя это в данной ситуации и было лишним. — Ну вот и славно, сегодня объявите, что на Вас напал Чумной Доктор, Вам еле удалось от него скрыться, а я до вечера буду ждать у себя на почте информацию о поставщиках из Штатов и… с кем Вы там ещё работаете?       Андрей пихнул Ефремова в бок, тот шарахнулся и буркнул, что-то вроде Канады, за что получил одобрительные хлопки по разодранной щеке, от чего снова взвыл. — А как я про Чумного Доктора скажу? Что он меня как гопник последний в подворотне побил? — Наконец спросил он, злобно пялясь из-под нависших бровей на надменное лицо напротив. — А в чём проблема? Это же твой бар, так? Давай тогда скорее на улицу, скоро здесь всё запылает. Мы что тебе не сказали? — Трофимова удивлённо огляделась. — Вот ведь как, не сказали. У тебя теперь нос заложен, ты же вообще запах керосина не чувствуешь. Это место — болячка, или, как там её этот псих называет? Язва! Точно. Это место язва на теле человечества, от неё нужно избавиться, ты как считаешь?