Любовь моя, they say I'm a terrorist

      Из кофейни пара вышла уже совсем примирённой. Женя рассматривала себя в фронтальную камеру телефона: солнцезащитный очки Сергея невероятно шли ей, только размер был великоват. Когда они в очередной раз слетели на наморщенный нос, парень нагнулся, чтобы попасть в кадр и сделал снимок. — Ты права, на тебе они смотрятся лучше, — он улыбнулся, рассматривая получившуюся фотографию. — Ах так! Тогда я забираю их и иди как хочешь до офиса своего. Думаю, как минимум в трёх автограф-сессиях ты поучаствуешь. — Моё лицо не настолько известно. — Сергей! — Раздалось с другой стороны улицы. — Да ладно, — Женя победно глянула на рыжего и развернулась в сторону оклика.       В своей неизменной кожанке, перебегая через дорогу, к ним спешил Игорь Гром, а за ним, не так уверенно, оглядываясь на проезжающие мимо машины, следовала красноволосая журналистка.       Беззаботность исчезла с лица Трофимовой, она встала в свою оборонительную позу: слегка поддалась вперёд, прикрывая спиной Сергея, и нарочита скрестила руки на груди. — Не ожидал вас здесь увидеть, — Игорь хотел было протянуть руку, но, смерив взглядом Женю, передумал. — У меня собственно, Сергей, к Вам пара вопросов по поводу последнего нападения Чумного. — Вопросов какого характера? — Холодно отозвалась девушка, сверля взглядом полицейского. — Эээ? Ну технического допустим… — Конкретнее. — По поводу не появившегося в сети видео. — Конкретнее. — Ж-женя, — попытался вмешаться Разумовский, но его снова перебили. — Я поясню: Вас, товарищ Гром, от этого дела, насколько мне известно, отстранили. Поэтому тщательно подумайте, какие вопросы собираетесь задавать, чтобы это было как можно меньше похоже на допрос. — Юля Пчёлкина, — журналистка наконец перебежала дорогу и резво пожала руку Сергея, потом обратилась к Жене. — А Вы ведь Евгения Трофимова? — Евгения Романовна, — сухо бросила Женя, так же неотрывно глядя в глаза Грому. Она была не намного старше Пчёлкиной, но ещё с университета болезненно воспринимала неуважительное по её меркам обращение. — Очень рада с Вами познакомиться! Я — журналист и блогер, может быть вы что-то слышали о моём ютуб-канале? — Игорь, если на этом всё, то мы пойдём? — Продолжила было Трофимова, но в это момент уставший выглядывать из-за её спины Сергей вышел вперёд. — И-игорь, я готов от-тветить на Ваши во-опросы. Я уже гов-ворил, но-о всё равно п-повторюсь: мне самому не м-меньше хо-отелось бы видеть менья-яка за решёткой. — Ты не обязан, слышишь? — Женя повернулась к рыжему лицом. — Он действует не по уставу… — Я сам разберусь, — неожиданно отчеканил Сергей и демонстративно отошёл с майором в сторону.       От негодования Трофимова резко сняла очки и так сдавила их в кулаке, что послышался хруст пластика. Юля же с радостью воспользовалась сложившейся ситуацией. — Евгения Романовна, а Вы не могли бы прокомментировать недавнее нападение Чумного Доктора на клуб «Восьмое небо» и его владельца Ефремова Давида Сергеевича?       Ещё когда красные волосы мелькнули за проезжей частью, Жене надо было срочно понять, как действовать. Как вариант она могла показаться пустоголовой дурой, улыбнуться майору, помахать рукой журналистке и уловками утащить Сергея куда подальше. Но, во-первых, Женя не любила, когда её не воспринимают в серьёз, поэтому в глазах этого матёрого мента, надо было оставаться железной леди, а во-вторых, она мало верила в то, что им удастся вырваться из крепких щупалец интернет-звезды с лучшими роликами о расследование разных политических дел. Трофимовой не верилось, что новообразовавшаяся пара внезапно заметила её с Сергеем на выходе из кофейни. Пчёлкина непальцем деланая. Они сами сидели в старбаксе напротив и скорее всего наблюдали за нами через окно. Значит у Пчёлкиной уже есть стратегия, и как минимум с десяток фоток. Наверное стоит поубавить её интерес к нашим персонам. — Евгения Романовна? — С чего Вы взяли, что мне известно что-то большее, чем пишут в новостях? — Вопросом на вопрос ответила Женя, продолжая сверлить обеспокоенным взглядом рыжий профиль. — По камерам наблюдения видно, что тем вечером незадолго до вспыхнувшего пожара Вы вышли из клуба в компании нескольких таких… серьёзных мужчин.       В первый раз за их встречу Трофимова посмотрела на журналистку: она держала в руках телефон с явно включённым диктофоном и время от времени убирала лезшие в глаза волосы. В глазах Жени сверкнул интерес. — Записи камер? Откуда они у Вас? — Предоставил информатор, — вздёрнула подбородок Юля. — Мм информатор… сколько думаете ему дадут лет за распространение такой информации? — Это угроза? — Боже упаси! Но с чего Вы взяли, что на камере видно именно меня?       Юля немедленно полезла в телефон, чтобы показать запись, не замечая, как на лице Жени расплывалась непринуждённая улыбка. — Лицо, конечно, плохо видно, но Вы же не будете отрицать, что это Ваша машина? — Ярко-алый ноготь упёрся в отчётливо отображавшийся на экране номер Лэнд Ровера. — В первый раз вижу, — спустя минуту внимательного изучения заключила девушка. — Но… но эта машина оформлена на Вас! — Быстро нашлась Пчёлкина. — Действительно? Может стоит обновить информацию, — теряя интерес, протянула Женя, снова возвращаясь взглядом к Разумовскому. — Вы избавились от неё. Это значит, что Вам есть что скрывать, — не сдавалась Юля и, неожиданно повысив голос, заявила. — Вы видели кто под маской. А может быть вы прикрываете его?       Мужчины синхронно обернулись. — А вот это уже серьёзное заявление, дорогуша. Уверена, что хочешь продолжить этот разговор? — В голосе Трофимовой зазвенела сталь. — Вы были той ночью в клубе и ушли незадолго до его подрыва — совпадение? Теперь я уж точно так не думаю. Видите ли, я уже давно интересуюсь Вашим бизнесом, и налоговые вычеты выглядят безумно подозрительно, — с запалом продолжала журналистка, не обращая внимания на приближающихся обеспокоенных мужчин. — Что Вас связывает с Чумным Доктором, Евгения? Что Вы знаете? Вы вели дела с Ефремовым, мне это тоже известно. А вчера был рэкет, не так ли?       Голова она так и не повернулась в сторону сочащейся ядом Пчёлкиной. Лишь продолжала со скрещёнными на груди руками смотреть на Сергея. Ей были прекрасно известны методы Юли, люди из пиар-отдела давно собрали на неё досье. Хочет казаться дружелюбной, но может вывести на эмоции, сама расчётлива и беспристрастно, каждое сказанное слово будет записано. — Я поняяятия не имею, о чём Вы говорите, — ответила Женя, снова перейдя на «Вы». Потом улыбнулась озадаченному Грому. — Допрос окончен, товарищ мент? — Вроде того, только я бы попросил за язычком-то, барышня, следить. — А я бы попросила Вас больше не допрашивать людей на улице, светя своей ксивой. — Это б-был не доп-прос, — пробормотал Разумовский, пряча глаза за рыжей шторкой.       Он изрядно вымотался от непродолжительного разговора с Игорем и уже жалел, что не послушал Женю — Гром явно всё это время давил на него, а ему нечего было противопоставить. — Приятно было пообщаться, — тёплая рука девушки нащупала руку Сергея. — Евгения Романовна, у нас будет ещё возможность пообщаться? — Более миролюбиво уточнила Пчёлкина, пряча за ненадобностью телефон в сумку. — В подобном тоне — только через моего адвоката, — бросила Женя, мысленно приблизив надоедливую журналистку к началу её списка «нежелательных лиц».       У башни Женя распрощалась с Сергеем, хотя и видела, что ему меньше всего хотелось сейчас остаться одному. Сослалась на работу и укатила такси. Потом, застряв в пробке, ещё долго прокручивала в голове утренние события. Наверно, мне действительно надо переесть вести себя как нянька. Мы одного возраста, он владелец крупной компании, как и я, собственно. Он сам прекрасно знает, как нужно поступать. И в твоей протекции, Трофимова, не нуж-да-ет-ся. Уясни это наконец!       Разумовский уронил голову в ладони и зарылся пальцами в непослушные волосы. Я постоянно делаю что-то не так. Всё, к чему бы я не прикасался, всё отворачивается от меня. Ещё этот полицейский… Почему он так навязчив, эти вопросы… как-будто он хочет меня поймать на чём-то, но ведь я ничего не делал! Я не виноват! — Конечно, ты не виноват. Он просто хочет через тебя выйти на меня.       Сергей поднял голову и оттолкнулся от стола: около картины «Рождение Венеры» стоял Олег, протирая пальцем рамку от невидимой пыли. — О-олег?       Сердце учащённо забилось. Он не видел друга несколько дней, ровно со дня презентации. — Рад меня видеть? — Мужчина лениво повернулся лицом к картине, которую видел уже тысячу раз. — Где ты был? — Возникли некоторые дела. — Пожар в «Восьмом небе» твоих рук дело?       Волков не ответил, но его затылок выразительно исказился. Рыжий подскочил со своего места и подбежал к другу. — Это ты напал на Ефремова? — Знаешь, а это было настолько безвкусно, что я полагал — ты и сам догадаешься, что это подражатель. — Ты так спокоен? Ты думаешь в этом нет твоей лепты? Из-за тебя люди выходят на улицы и устраивают погромы. Подражая тебе, портят частное имущество, — Сергей обошёл Олега, загораживая собой картину. — Этот разговор повторяется в сотый раз, — закатил глаза он. — И что ты от меня на этот раз хочешь? Чтобы я прекратил? Мой ответ — нет. Машина правосудия запущена, — Олег развернулся и присел на пуфик, элегантно поправив чёрный пиджак. — Перестань суетиться и наслаждайся жизнью. Слышал, ты таки сумел с Трофимовой спеться?       Рыжий до крови прикусил нижнюю губу, у него не было сейчас сил спорить, и обсуждать с другом Женю хотелось не больше. Но он покорно сел рядом, развернувшись к картине спиной. — Её зовут Женя, и она прекрасный человек. — Да? — Скептически приподнял бровь Волков. — Не рановато ли для таких заявлений? Сколько ты её знаешь: день, неделю? — Это не важно. Мне кажется, что я знаю её вечность… — Затылок болит? — Внезапно спросил Олег.       Сергей потёр ушибленное место. — Есть немного, а что? — Да так… Что там говоришь, целую вечность знаешь? — Я себя не так хорошо знаю, как её. — А вот это верно, — многозначительно вставил друг. — У неё несчастная судьба: приехала из провинции, голодные студенческие годы, служба в Афганистане. Нам нужно ещё столько обсудить… — Так что ты не договариваешь, кем она стала сейчас? Свой бизнес в Москве и Санкт-Петербурге, Свой небоскрёб, своя дорогая машина, шмотки-цацки — все дела. Не такая уж у неё и несчастная судьба. — Олег! — Укоризненно воскликнул Разумовский. — Вспомни кем мы с тобой были и кем стали. Разве это умаляет всё, что мы пережили в детстве. — Нисколько. Я лишь прошу тебя не идеализировать её. Ты же влюбился, как мальчишка, — хохотнул Олег, выдержал обиженный взгляд Сергея и вовсе рассмеялся. — А помнишь, как-то меня на пару дней со службы погулять отпустили, и я к тебе в общагу завалился с тремя такими красоточками. Помнишь, что ты мне тогда сказал? Что любовь волнует тебя меньше всего. На первом месте у тебя человечество, на втором твоя разработка, а на третьем искусство. Не подскажешь, куда ты сейчас Женю затолкал в своей строгой иерархии?       Сергей вовсе надулся и ушёл к столу. — Я ещё не решил, — буркнул он. — Что прости? — вытирая слёзы, переспросил Олег. — Я не знаю. Может быть я не правильно тогда расставил приоритеты.