Любовь моя, they say I'm a terrorist

Flashback

— А что завтра, Олеж?       Она оторвала голову от его горячей груди. Мужчина задумчиво сверлил взглядом крышу палатки, перебирая пальцами её короткие чёрные волосы. — А завтра будет война. Была, есть и будет.       Поджала губы и снова легла. Они договаривались не обсуждать будущее по той простой причине, что его у них не было. Только настоящая минута, жар от голой кожи, холодный металл оружия рядом. Тонкая простыня совсем не защищала от холода, поэтому она сильнее прижалась к могучему телу. — Что Незнанов говорит? — Пробасил он спустя несколько минут. В его голосе всегда было столько силы, что она удивлялась, как стенки палатки до сих пор выдерживали. — Через неделю будет новая поставка. Но это только в штаб. Когда до нас дойдёт, все уже палками научатся стрелять.       На его лице скользнула задумчивая улыбка — Орнунг муст зайн? Так вроде ваши немцы говорят. — Во-первых, не наши, во-вторых: «Ordnung muss sein», — чётко произнесла она — уроки фонетики давали о себе знать. — И вообще ты сейчас это ни к селу, ни к городу сказал: «порядок — превыше всего» вообще не про нас. — Ну тогда: шустер хат шлехтестен шуе. Сапожник без сапог, я помню. — Ты моей смерти хочешь? — закатила глаза и снова отчеканила. — Der Schuster hat die schlechtesten Schuhe. — А вот ещё про старую корову помню…       Она поднялась на локтях и закрыла ему рот, провела шершавой ладонью по заросшему лицу и прошипела, глядя прямо в лицо. — Не трогай немцев, понял? Ты оскорбляешь мой слух, это хуже мата.       Он молча смотрел на неё тёмными глазами, в которых плясали блики от приглушённого фонаря. Среди этих блесков ей виделись разрывы снарядов, горящие города, дальний путь. Внезапно он перехватил её руки, перекатился по матрасу и завис над ней. Теперь она хотела приняла роль безвольного слушателя, но он не издал и звука, только припал своими жёсткими губами к её шее, оставляя красные отметины на посеревшей коже. Она закрыла глаза, позволяя прошлому и будущему раствориться в неизвестности, а лёгкому стону сорваться со своих приоткрытых губ. В глазах обоих не было и отблеска жизни, но касания губ, плоть к плоти — вот, что напоминало им, что они ещё люди.

Flashback

      Сергей изначально знал, что это плохая идея — вот так просто заявиться к ней под окна с цветами. Она могла быть занята или вне дома, да и никто не отменял версию, что она просто не захочет его сейчас видеть. Однако вот уже минуту он мялся перед консьержкой, умоляя её пропустить его. — Ты чей будешь? Я раньше тебя не видала вроде. — Я-я не м-местный, я к Ж-же… Евге-ение Т-троф-фимовой. У нас вс-стреча.       Широкоплечая женщина за окошком глянула на букет красных роз в его руке и сощурилась. — На свиданку что ли пришёл? Во какой букет отграбастал, поди пол состояния на него отдал. — Ч-что? Н-нет Вы не п-пра-авильно п-поняли… это знак внима-ания, это е-ерунда, у нас сугу-убо деллова-ая вс-встреча.       Женщина снова оценила букет, потом рыжего парня в пиджаке и белой рубашке и отрицательно покачала головой. — Не пущу. — П-почему, изв-вольте сп-просить? — Серёжа вконец смутился, и воспроизводить что-то членораздельное стало ещё сложнее. — Если ты по работе пришёл, то давай ехай к ней в офис. — Но… — Без «но»! — М-мы здесь соб-бирались обс-суди-ть… — Пусть тогда сама спускается и забирает тебя, а мне не положено. Ходют всякие, с букетом посмотрите на него.       Его плечи поникли. А может это и к лучшему. С чего я вообще решил, что это будет приятный сюрприз, может она вообще сюрпризы не любят… — О, вот и явилась собственной персоной, — вдалеке снова вспыхнул резкий голос.       Разумовский поймал её взгляд, устремлённый ему за спину, и обернулся. Придерживая входную дверь от резкого удара, стояла Женя с наушниками в руках, из которых ещё доносился едва различимый голос Сплина. Девушка с неподдельным удивлением смотрела на Сергея, вовсе не опуская глаза к букету. — Тёть Зоя, а что случилось? — Да вот, Евгения Романовна, рвался к вам один, говорит, что у вас встреча назначена. Де-ло-ва-я, во как! — Ехидно процитировала консьержка. — Ж-женя… — Ну так да, запланирована, — с лица Трофимовой исчезло недавнее замешательство. — Я задержалась просто на работе, прошу прощения. Что ж Вы его, тётя Зоя, засмущали здесь? Дали бы ключ и дело с концом. — Мне не за то здесь плотют, чтобы я каждому встречному-поперечному ключи от хозяевских квартир выдавала, — оскорбилась женщина и исчезла за широкой газетой сканвордов.       Женя закатила глаза и закусила нижнюю губу, смутившись своим собственным речам, потом полезла в сумочку за шоколадкой с орехами. — Тёть Зоя, — она подошла в плотную к окошку, чуть ли не просовывая туда голову, — ну, тёть Зоя! Да правильно вы всё сделали. Действительно, мало ли кто здесь ходит. Наркоман, компьютерный гений — не всё ли равно? — Она воровски пододвинула к женщине шоколадку. Та смерила Трофимову осуждающим взглядом, но подарок приняла. — Идите уже! А то не успеете встречу провести. Время то видели? Пол десятого, а они деловые встречи проводят.       Выдохнуть Разумовский смог только, когда за ними защёлкнулся дверной замок. Даже в лифте он ехал, опустив глаза, благодаря свою неудачную стрижку, закрывающую покрасневшее лицо. Женя тоже не спешила начинать разговор. Злиться, наверное. Вот так заявился и подставил её. — Собственно, вот моя квартира, — наконец объявила она, включая свет в небольшой прихожей. — Извини за беспорядок, я здесь обычно только ночую, а в темноте знаешь ли, все недостатки пропадают.       Разумовский привычно принял с её плеч куртку и прошёл вглубь квартиры. Кухня была обставлена небогато, как и вся квартира в целом, что выяснилось чуть позже. Небольшой обеденный стол, фисташковый гарнитур, холодильник, кофе машина и микроволновка. — Ты голодный? — Женя заглянула в холодильник, и казалось, сама удивилась, что он пуст, не считая баночки острого соуса и одного яблока. — Н-нет, сп-пасибо, — пробормотал Сергей, боязливо оглядываясь по сторонам.       Трофимова немедленно заметила это и, преодолев небольшое расстояние, разделявшее их, нежно коснулась его лица, смахивая мешавшие пряди волос. — Она тебе что-то наговорила? — Пытливо заглядывая в голубые глаза, аккуратно поинтересовалась девушка. — Не слушай эту злюку, она всегда такая, мне больше нравится, когда на смене Семён Семёнович, он очень обходительный дядька.       Её баюкающий голос действовал на Серёжу как успокоительное, он прижался щекой к её руке, ластясь словно котёнок. Тревога постепенно отпускала. — Но она сидит здесь больше, чем хотелось бы, поэтому мне надо поддерживать с ней хорошие отношения, а то неровен час она запустит ко мне в квартиру журналюг или того хуже. Ты точно не голоден, а то может пиццу закажем? — П-пи-пицу, — он замер, собираясь с мыслями, и на выдохе закончил, — пиццу можно. — Вот и славно. Если бы не ты, то я лишилась бы очередного ужина и пришлось бы ложиться с одними орешками в желудке. — А, кстати, это тебе.       Женя уставилась на огромный букет из 31-й розы, будто впервые его видит. — Он великолепен, Серёж! Не стоило, вовсе не стоило так заморачиваться… — Нет, стоило, — Разумовский настойчивее толкнул ей цветы. — Я не знал, какие цветы тебе нравятся, но эти красные розы напомнили мне о дне нашей первой встречи. На тебе было такое же платье. — А, «кровавый балдахин», я его так называю. — Они не кровавые, — резко оборвал он, — может быть гранатовые, вишнёвые, но не кровавые. Цвет крови — цвет смерти. — Резонно, — пожав плечами, ответила Трофимова, не обратив внимания на эту тираду. — Но за розы спасибо, мне уже сто лет никто цветы не дарил. Тебе, кстати, гавайскую, пепперони или мясную?

***

— Прошу простить меня покорно, как ты любишь говорить, но ты можешь мне объяснить, чем ты мотивировался, надевая костюм?       Разумовский оторвал взгляд от куска пиццы на своей тарелке: в дверном проёме появилась Женя в его пиджаке, который он оставил в прихожей, встретив курьера. Стройное тело в тонком топе и джинсах тонуло в мужской вещи. — Рукава немного маловаты, — давясь пиццей и улыбкой пробубнил Сергей. — Ага, даже до колен не достают, — девушка приняла модельную позу, а потом нацепила на нос солнцезащитные очки с треснувшими душками. — Очки я у тебя уже приватизировала, пиджак тоже заберу. Мне ведь идёт? — Тебе всё идёт, ты идеальная. — Я знаю.       Она подмигнула ему и уже хотела было выйти, как Разумовский ухватил её за длинный рукав и притянул к себе на колени. — Я хочу, чтобы ты не забывала об это ни на секунду: ты прекрасна. Идеальнее всего, что я видел в своей жизни, — он зарылся носом в её волосы и поцеловал в висок. — Я бы пошутила про то, что фиговая значит у тебя жизнь была, но… ах да, я уже пошутила.       От мерного покачивания Трофимова прикрыла глаза наслаждаясь мягкой тишиной и уединением. Её квартира ещё никогда не была так полна жизни, как сейчас. — Я люблю тебя, — спокойно прозвучал его голос, как-будто ничего такого и не сказал. — Не зарекайся. Лучше не говори так, Серёжа, если сам не уверен. — Но я уверен, я точно знаю, что...       Она закрыла ему рот поцелуем. Его слова били в самое сердце, которого Женя была уверена лишила себя. Проще слиться с его телом, чем позволить гармонию душ.       Их покой прервал резкий телефонный звонок. — Слушаю, — привычно отчеканила девушка, но заслышав взволнованный голос охранника, сама напряглась как струна. — С какой проверкой? В одиннадцатом часу ночи? К чёрту ордер! Егор, слышишь меня? Не пускай их, задержи, как хочешь задержи, — она подорвалась с места и бросилась в прихожую. — Я через пол часа буду, не дай им зайти в здание, хотя если хочешь, можешь в отдел маркетинга их пустить, но не дальше, слышишь?!       Сергей напуганными глазами метался за девушкой, на ходу натягивающей левый ботинок. Она сбросила вызов и наконец глянула на него. Крылья её носа разъярённо раздувались. — Извини, Серёжа, я должна бежать. Можешь остаться в квартире, если захочешь уйти — просто захлопни дверь. — Я могу под… — дверь громыхнула, — …везти.       Звенящая тишина окатила его с головой. Поёрзав на стуле, Разумовский потянулся за последним куском пиццы, но аппетит напрочь пропал. Это не из-за того, что я сказал, не из-за того. Просто проблемы на работе.       Ради интереса взглянул в окно: через пару минут скрепя шинами по асфальту с подземной парковки выехала чёрная Ауди. Что-то подсказывало Сергею: это была Женя. По всем правилам приличия ему стоило бы покинуть чужую квартиру, но он нерешительно вышел с кухни и направился к двери, напротив. Это оказалась спальня. В центре стояла не заправленная кровать с помятыми после сна простынями, поверх валялась чёрная пижама, чем-то напоминавшая Разумовскому его собственную. Огромные окна в пол открывали чудесный вид на город.       Женя упоминала, что раньше жила в Москве. Интересно, там у неё была похожая квартира, похожий пейзаж за окном? Мне никогда не нравилась Москва. Слишком шумная, слишком быстрая. Скучает ли Женя по прошлой жизни? Там определённо был другой вид: напротив, наверняка стоял другой небоскрёб, людей и огней точно было больше. Хаотичнее.       Неосознанно провёл ругой по подушке и улыбнулся, вспомнив аромат её любимых духов. Кроме платяного шкафа из белого дерева в спальне больше ничего не стояло, поэтому Сергей толкнул последнюю дверь в доме.       Ручка не поддалась.       Брови мгновенно взметнулись в верх. Он попробовал ещё, но дверь не хотела открываться. Присев на корточки, рыжий обнаружил небольшую замочную скважину. Что она там прячет? А главное от кого?       За всё это время он не обнаружил следы присутствия второго человека в доме, но за дверью точно хранилось что-то важное, не предназначенное для чужих глаз. Разумовский резко выпрямился. В любом случае, его это не касается. Хотя однажды в детдоме мне удалось открыть дверь отмычкой.       Это тот случай, когда нас заперли в кладовке и оставили без еды на три дня? Да, в наказание за то, что я нарисовал Венеру Боттичелли.       Мы вытащили из дощатого пола гвоздь И пол ночи ковырялся с замком, пока он не поддался.       Нас всё равно тогда поймали и закрыли на ещё один день. Твари. Зато Олег смог передать немного еды, которую он специально собирал для меня.       У Жени же должны быть шпильки или заколки? Что… что?! Я не собираюсь вламываться к ней в комнату.       Это скорее всего кабинет, там много документов по работе, тебе ведь интересно побольше узнать о ней? Интересно, но я не собираюсь лезть к ней в личное пространство. Свобода —       ...неотъемлемое право каждого человека, бла-бла-бла. Сотню раз слышал. Она ведь не узнает. Нет, ни за что.       Навязчивые мысли всё лезли в голову, поэтому Сергей быстро оделся и вышел из квартиры. Сюда он приехал на такси, обратно планировал поступить также, но стоя на холодном ветре долго не мог выбрать конечную точку маршрута. В итоге, поддавшись сентиментальному настрою, забил адрес офиса Трофимовой.

***

— Я вас здесь остановлю, ладно? Не очень хочется мимо ментов проезжать. — Да, да, конечно.       Разумовский выскочил из машины и в замешательстве замер на тротуаре. Перед небоскрёбом стояло несколько полицейских машин со включенными мигалками. Среди всех синих курток, шнырявших туда сюда, Сергей заметил чёрный плащ Трофимовой. Она стояла рядом с незнакомым мужчиной армейской выправки и курила в затяг, её руки слегка подрагивали, но взгляд оставался строго сфокусированным. При виде приближающейся рыжей макушки подавилась дымом и закашлялась, стоящий рядом заботливо похлопал её по спине. — Серёж, ты чего тут делаешь? — Вдыхая раскрытым ртом холодный воздух, спросила Женя. — У тебя какие-то неприятности? — Да нет, всё уже в прошлом, — махнула головой в сторону полицейских, — эти сейчас уедут, недоразумение вышло.       Стоящий рядом амбал усмехнулся и, когда Серей перевёл на него взгляд, дружелюбно протянул руку. — Андрей, коллега, так сказать, этой Маргарет Тэтчер. Как она тут с ними разрулила — я без понятия. Признавайся, — он повернулся к девушке, — ты взятку не областному прокурору, а самому Краснову в руки даёшь?       Женя затянулась и, запрокинув голову назад, медленно выпустила дым. — Да естественно, Андрюха, я же тот ещё мафиози, на мне весь город держится. — Петр I тобою гордился бы. — Иди ты. Пришёл тоже мне шутеечками своими поразбрасываться. Пользы никакой.       Сергей не знал куда деть глаза, этот дружеский обмен любезностями не как не затрагивал его, поэтому он чувствовал себя лишним. — Ты сейчас домой или куда? — Наконец обратилась к нему Трофимова, давая понять, что оставаться здесь точно не вариант. — Я х-хотел т-т-тебя вс-встретить, — залепетал он, ругая свой язык, снова предавший его, однако Женя, почувствовав это смущение, подхватила его за руку и отвела в сторону от Андрея и пронизывающего воя сирен. — Прости, что так сорвалась. Полицейский рейд это всегда вопрос жизни и смерти, и пока я не могу тебе ничего рассказать. Тем более дела рабочие, тебе это навряд ли интересно — Т-ты точно в порядке? — Настойчиво глядя в глаза, вновь спросил Разумовский. — Ты же вроде не куришь. — И то верно, — она наклонилась и затушила окурок ботинком. — Перенервничала просто, надо было расслабиться. — Может мне всё-таки подвезти тебя до дома? Как ты в таком состояние за руль сядешь, — парень аккуратно взял её дрожащие руки и поднёс к губам, целуя и дыша на них, но по глазам он видел, что девушке была сейчас не очень приятна его забота. — Не стоит, я ещё… да чёрт знает, сколько мне ещё здесь придётся проторчать. Не трать своё время. — Я подожду сколько потребуется. — Не стоит, Серёж, — жестче повторила она. — Тогда, — он сглотнул, отводя взгляд, — тогда позвони или напиши, пожалуйста, когда будешь дома, хорошо?       Женя выдавила измученную улыбку и кивнула, отстраняясь от него. Сергей до последнего не отпускал её пальцы, умоляя в голове не покидать его, хотя и осознавал, что сейчас, как надоедливый мальчишка, мешает взрослым решать «проблемы». Из-за нависшей чёлки проводил её усталую походку. Если я ещё раз оттолкну его, то просто не к кому будет возвращаться.       Удаляясь от поникшего парня, Трофимова изо всех сил старалась выбросить из головы его молящие глаза и тепло губ, осыпающих её окоченевшие руки такими нужными для них поцелуями. Если она развернётся, окликнет его, то что потеряет? Поскорее решит все документальные вопросы и будет до самого утра нежится с ним на кровати. Уже подходя к застывшему в дверях Игорь Гром, возглавлявшему обыск, она припомнила тот вечер, когда Сергей сидел на полу, обхватив голову руками и раскачиваясь в непонятном ей припадке. А если у него снова сорвёт крышу? В этот раз вина будет на мне. Не дай Бог, он ещё с собой что-то сделает.       Махнув рукой Грому, она обернулась, в надежде догнать парня, но на освещённой улице никого не было. Женя повертела головой, силясь разглядеть в редких прохожих своё рыжеволосое чудо, но вокруг были одни незнакомые лица. Тяжёлая рука легла на плечо. — Женя, надо идти, пока этот мусор гнев на милость сменил, — близко и одновременно очень далеко раздался голос Андрея.       Она кинула последний взгляд на дорогу, гадая, в какую подворотню мог свернуть Сергей, вздохнула и, расправив плечи, гордо двинулась ко входу в здание. Королева не могла бросить свою империю даже ради самого великолепного пажа.