У буду пользоваться тобой в угоду своего удовольствия, как захочу, Дейви).

После отключки Дитя Света Лоренс решил исполнить процедуру "очищения" присланную по мнению самого священника ему Великими Богинями Алой и Террой. Культист приблизился к стене находившейся напротив от стула, на котором был крепкими верёвками привязан Лололошка. Священник быстро пробежался по ней взглядом, после чего попытался отодвинуть приставленный к ней маленький деревянный столик. Это ему всё таки удалось сделать, но с большим трудом, ведь весит священник много не из-за мышц. При этом он уронил почти всё что стояло на краю стола на холодный пол. Его голубые глаза опустились на те самые упавшие вещицы, среди них он взглядом нашёл фигурку, к одной стороне которой были прикреплены волоски неизвестного ему животного. Лоренс нагнулся и взяв предмет в руки осмотрел его поближе. Хоть он и не идеален для процедуры, которую он хотел провести, но всё равно это лучше чем ничего. Священник мокнул пушистую сторону фигурки в кровь Возродителя словно кисточку. Красная жидкость впитывалась в импровизированную кисточку на ура. В этот момент культист превратился в художника начертив на голой стене кровавый круг. Внутри круга начиная с левого нижнего края провёл линию вверх, далее в правый нижний край, в левый верхний угол оттуда в правую сторону и завершающей линией была прямая проведённая в точку начала рисунка. У художника получилась на нашем языке сектанская пентаграмма, состоящая из красной звезды, находившейся в круге. Но для Лоренса это был символ Богинь, Света, Возродителя, благополучия всех жителей Алотерры и всего остального так или иначе связанного с церковью и религией. Священник отбросил все свои художественные принадлежности в сторону и окинул взглядом спящего Дейва. Приблизившись к нему он начал стягивать с него комисскую форму. Одежда мироходца, а точнее верх впитал в себя кровь и прилип к телу парня при этом немного сел, уменьшившись в размере. Поэтому снять его с комисара, при этом не повредив было попросту невозможно. Лоренс с большим усилием дотянул край рубашки где-то до середины торса мироходца, а ему ведь ещё предстояло каким-то образом протянуть эту самую рубашку через голову. Этот процесс ему уже достаточно надоел, он занимал довольно много времени и сил, а эти две вещи в осуществлении плана ему ой как пригодятся, а в особенности время. Ведь отрава которую он приготовил возможно скоро перестанет действовать, а с проснувшимся мироходцем будет работать явно сложнее чем со спящим. Поэтому в помощь Лоренсу пришёл всё тот же клинок. Он забыв об оккуратности беспощадно сдирал со спящего парня одежду. При этом оставив кучу других мелких ран и разодрав старые. С большим трудом он всё таки стянул злосчасную рубашку с Лололошки. Без неё его кровавая рана выглядела ещё прекраснее. Она хоть и была не слишком глубокой, но зато проходила от ключиц до самого пупка. Не сдержавшись культист слегка прошёлся языком по разрезу от начала до конца. Его рецепторы не ощутили железный вкус крови. Сознание Лоренса было будто опьянено победой над "злом" и вместо противного железного привкуса алой жидкости он почувствовал сладковатость. Кровь Дейва не сравнилась бы ни с чем, что он пробовал за всю свою жизнь. Он хотел глотать чудесный напиток тоннами, неостанавляваясь. Но тело мироходца всё таки в какой-то момент бы кончилось и его блаженство прекратилось бы слишком быстро. Поэтому он откинул такие мысли в сторону и начал спускать с Лололошки штаны, которые кровью не пропитались и их культист смог без проблем стянуть с лежачего. Учесть штанов приобрела обувь, голубые очки и нижнее бельё Дейва. По итогу он валялся полностью голый. Его тело и вправду было восхитительным, как и представлял себе священник. Мягкая тёплая кожа как у младенца, коричневые локоны переливавшиеся в тусклом свете свечи и закрытые глаза, цвет которых пока что был неизвестен культисту. А его живот, грудь, лицо и руки украшали богрово красные порезы. На некоторых из них кровь уже запеклась, а на некоторых ещё только начинала растекаться по розоватой коже маленькими красными струйками, которые наш священник мечтал поскорее слизать с этого воистину прекрасного, тёплого, нежного, и ещё ранее ни кем не тронутого тела. Но Лоренс не стал долго разглядывать тело парня. Он осторожно взял его за руки и потащил к той самой стене с пентаграммой. Немного отдышавшысь он взял тело на руки и стал прикладывать его к рисунку, будто дизайнер смотрит, как лучше повесить картину на стену. Скоро Дейв вновь оказался на холодном полу, а в руках культиста оказались толстые верёвки. Он надёжно закрепил конечности мироходца на стене. Каждая рука и нога была на своём уголке звезды, место верхнего уголка заняла голова. Парень висел на стене, его конечности были привязанны к стене. На нём не было одежды, открывался прекрасный вид на нанесённые священником увечия и на то, что было у подвешенного между ног. Но его член пока что скромно свисал головкой вниз и не привлекал внимания мужчины напротив. В безумные планы Лоренса входило распятие Лололошки. И делать он это планировал не по стандарту, не на большом деревянном кресте, а на той самой кровавой пентаграмме. По его мнению таким образом он очистит мир от зла, а злом по его мнению является именно Ло. Но он не может просто взять и убить его, ведь согласно книге Света свода законов Алотерры каждый гражданин перед смертью имеет шанс на последнюю волю. И перед тем как убить Дейва его последняя воля должна быть исполнена. А так как именно священник станет его палачом, он и должен будет исполнить последнюю волю подвешенного. Но он кажется уже и без него догадался какой она будет).