У буду пользоваться тобой в угоду своего удовольствия, как захочу, Дейви).

Долго ждать не пришлось. Лололошка открыл свои затуманенные глаза через минут 10, после того, как его привязал к рисунку на стене священник. Первым что увидел подвешенный, после своего пробуждения был Лоренс. Но на удивление парня он не смотрел безумными глазами прямо ему в душу. Взгляд культиста на этот раз был направлен куда-то ниже головы Дейва. Мироходец последовал примеру Лоренса и тоже опустил взгляд вниз и увидел что был до гола раздет. Подумав что мужчина так пристально пялился именно на его свисающие достоинство парень смутился и покраснел как помидор. Он было хотел что-то выкрикнуть священнику, но вместо этого из его глотки вывалился лишь еле слышный хрип. Но в комнате было достаточно тихо чтоб культист его услышал. Подняв голову он уставился в чёрные недоумевающие и слегка смущённые глаза мироходца. - Дитя Све-.. - Он уже привык называть Лололошку Дитя Света и чуть ли не повторил это вновь, но потом резко вспомнил, что висевший перед ним парень уже давно таковым не является. - Тоесть... Кхм... Дейв, вижу ты уже очнулся. Думаю ты сейчас находишься в недоумении, но послушай меня. Я всё объясню! - Кхе.. х!.. Ло..р.. Кхе.. нц!..- Послышался приглушённый хрип со стороны мироходца. В нём священник смог разобрать лишь своё имя. - Прошу, не пытайся сейчас говорить. После того, как приготовленное мною снадобье попало тебе в кровь некоторое время, к моему сожалению будут действовать побочные эффекты... И один из таких эффектов, как ты наверное и сам заметил, временное лишение дара речи. Но даже это не помешает мне исполнить твою предсмертную последнюю волю! - Последняя фраза Лоренса хоть и имела довольно ужасающий смысл, но он произнёс её как-то слишком радостно и воодушевлённо, чем и вызвал ещё большее недоумение со стороны Лололошки. - Что.. Кх.. Да ты-.. Кхе!.. Да ты... Сумасшедший!.. Кхе!.. - С трудом выговорил парень, злобно уставившись на физиономию напротив. Между ними, будто затишье перед бурей настала зловещая тишина, не предвещающая ничего хорошего. За несколько секунд культист изменился в лице. Пушистые светлые брови словно змеи подползли к переносице. Зрачки сузились, а губы растянулись маленькой еле видной ниточкой. - Да как ты-.. Да как ты смеешь?! Я был готов закрыть глаза на твоё богохульство! На твоё подлое предательство перед Светом! Но ты не меняешься, Дейв! Ты остался всё тем же ничтожеством! ТЫ НИЧТОЖЕСТВО! ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЖИЗНИ! - Раздался эхом по комнате вопль Лоренса. Он сильно врезался в барабанные перепонки мироходца, но уже не произвели столь сильного эффекта, как в прошлый раз. Парень поддерживал зрительный контакт с кричавшим и пока что не собирался прирывать его. - Я даже был готов исполнить твою последнюю волю! Исполнить твоё предсмертное желание о воссоединении тебя с той несчастной машиной! Но ты вновь доводишь меня, Дейв! Ты хочешь моей смерти! Хочешь смотреть как я мучаюсь! Да-а! Я всё знаю, Дейв! Всё знаю! - Вместо крика Лоренс начинал нервно тараторить слова настолько быстро и неразборчиво, что мироходец даже перестал улавливать смысл в его речи, но был ли там вообще смысл? При каждом новом слове сказанным священником на его лице всё больше и больше растягивалась сумасшедшая улыбка. - Хотел воссоединиться со своей ассистенткой, да!? Я исполню твою последнюю волю! Исполню! - С такими словами священник, обнажив лезвие ножа направился в сторону стола, где сейчас находилась железная подружка парня. Оказавшись на нужном ему расстоянии он занёс над зеленоватой светящейся сферой лезвие и игнорируя нервные хрипы Лололошки, в которых уже можно было разобрать отчётливые слова, ведь действие отравы священника уже подходило к концу он вонзил лезвие прямо в Райю. Она нездорово заискрилась, на экране показались ошибки, а через несколько секунд изображение и вовсе пропало. Вытащив нож, из пет-ассистентки также вылезли несколько проводков разных цветов. Их края так же как и сама Райя искрились и издавали характерные звуки. Мироходец смотрел на всё произошедшее и не в силах был вымолвить и словечко. На глазах навернулись слёзы. Они маленькими прозрачными капельками переливались в тусклом свете свечи, стекали по красноватым щекам парня и капли на холодный деревянный пол оставляя тёмные мокрые пятна на нём. Ведь перед ним только что "убили" Райю. Его маленькую миленькую Райю! Его Райю, с которой он через столько всего прошёл. Она знала об нём больше чем все остальные. Она знала о нём даже больше, чем он сам знал о себе! Они хранили все секреты друг друга в тайне. Знали всё друг о друге! Между ними было что-то большее чем между обычным хозяином и пет-ассистентом. Нет, они были даже не друзьями! И не лучшими друзьями! Они были семьёй... Самой настоящей крепкой, хоть и не кровной, но семьёй! И теперь у него на глазах убили члена его семьи. Все мысли в голове перемешались, сплились в один огромный клубок, который уже не в силах был распутать. В этот момент Лоренс вновь повернулся к Лололошке и продолжил свой диалог, но парень его не слышал, он слышал лишь звон в ушах, а перед глазами стоял тот самый момент, когда священник вонзил в неё этот чёртов клинок. В этот момент он был разбит и душевно опусташён, у него будто больше не осталось смысла жизни. Когда культист понял, что подвешенный его всё это время не слушал, он направился к нему. И даже когда стоял у Дейва прямо перед лицом, тот всё равно его не замечал. Тогда священник потянулся ещё ближе к Лололошке и прикоснулся губами, а потом и языком к его кровавой ране на животе. Лоренс проник языком в нанесёное им же увечие и начал водить своим вкусовым органом чувств внутри раны, разрывая её ещё больше изнутри и иногда высасывая из неё тёплую, и такую сладкую на вкус кровь комиссара. Следующие действия культиста привели мироходца в чувства. Он попытался отогнать мерзкий слюнявый рот священника от разреза на животе, но увы все его руки и ноги были надёжно привязанны толстыми верёвками к пентаграмме. Лололошка также пытался просто дёргаться всем телом но это тоже не помогало, Лоренс прилип к его ранению как речная пивка. Каждое движение языка культиста внутри раны достовляло мироходцу невыносимую боль. С каждой секундой она становилась сильнее и всё больше распрастранялась по его телу. Не в силах выдержать эту адскую боль Ло еле слышно заскулил и слёзно начал умолять Лоренса прекратить эту пытку. Но священник будто не слышал его. Он внедрялся в рану парня всё глубже и глубже в какой-то момент он специально начал придерживать её руками, занося в разрез всё новые инфекции. Его розовый язычок скользил по кровавому увечию и чувствовал себя там как дома. Но всему есть границы. Когда культист подумал, что этого будет достаточно, иначе Дейви случайно может умереть из-за болевого шока или из-за потери крови он, жадно облизывая свои пухлые губы отстранился от лакомой раны и взглянул в досмерти измученное лицо Лололошки. Под конец своей кровавой "трапезы" Лоренс провёл пальцем по краю раны собирая новоиспечённые капельки алой жидкости, успевшие ускользнуть от его вкусового органа чувств. Отстранившись от Лололошки окончательно он начал поочерёдно подносить ко рту пальцы. На них тоже осталась та самая лакомая красная субстанция. Он был похож на маленького пухлого ребёнка, что облизывал свои маленькие толстенькие пальчики, после поглощения чего-то сладкого. Но вместо сладости была свежая кровь Дейва, а вместо ребёнка сошедший с ума священник, который по росту от ребёнка кстати не сильно отличался. Когда на его руках больше не осталось красных капелек он вновь окинул своим безумным взглядом скулящего от боли мироходца. Он опустил голову с коричневатыми локанами вниз. По его румяным щекам водопадом лились прозрачные слезинки. Конечности даже будучи превязанными неистово дрожали. Складывалось ощущение, что не будь привязанными к стене они вместе со всем телом Лололошки упали бы на пол и больше никогда от туда не встали, с хрустом развалились бы на мелкие примелкие кусочки тёплой плоти. Лоренс смотрел на него безумными голубыми глазами даже не моргая, что же он собирался делать дальше?