У буду пользоваться тобой в угоду своего удовольствия, как захочу, Дейви).

Наконец, когда Лоренс достаточно належался на нижнем он немного приподнялся и наконец вышел из парня. Основание члена было покрыто открытыми кровавыми ранами, головка и вовсе была разодрана в кровь и уже не была похожа на головку. Здоровый человек уже бы давно скрутился на полу и завыл бы во весь голос от такой невыносимой боли, но не Лоренс. Сразу же после выхода из дырочки он вновь прилип к тёплой спинке покрывая её багровыми укусами и засосами. С каждым новым засосом он всё ближе подходил к комисарской шее и всё больше вгрызался в нежную кожу. Его нежные засосы каким-то образом смогли превратится буквально в попытки вырвать из Дейва кусок плоти. Зубы священника хоть и не годились для таких дел, но приносили парню невероятную боль. При каждом таком укусе его риски сорвать себе голосовые связки становились всё больше. - Л-лоренс! Остановись! Прошу, хватит! - через слёзы выкрикнул он. Его голос сильно дрожал и был каким-то приглушённым, видимо он хоть и не порвал свой голосовой аппарат, но сильно высушил горло своими криками. Культист остановился после данных высказываний со стороны нижнего. Приблизившись к уху Лололошки он тихо с улыбкой на лице проговорил. - Я исполнил твою последнюю волю и теперь ты мой). Я сам решу как долго будет длится твоя смерть. И пока ты жив я буду пользоваться тобой в угоду своего удовольствия как захочу, Дейви). - После данных высказанных слов священник вцепился в ушную раковину мироходца. Нет, не просто прикусил за краешек. Он вцепился в ухо целиком, как слетевшая с цепи злая собака и пытался его оторвать. Это у него конечно не получилось осуществить. Он лишь дал парню очередную порцию боли. Но вдруг он вспомнил, что при себе имеет остренький ножик, он оказался у безумца в руках так же быстро, как он направил этот самый ножик в сторону Дейва. Лезвие ножа вонзилось в нежную кожу, при этом Лоренс досих пор терзал зубами ухо мироходца. Нижний ещё больше взвыл от боли. Но когда лезвие отрезало слуховой аппарат уже на половину он резко перестал издавать звуки. Будто в горле засел большой непробиваемый комок. А при попытке возобновить крики из ротовой полости парня выходили лишь утробные еле слышные хрипы. Похоже он уже окончательно потянул свои бедные связочки. Наконец когда последняя мягкая ткань, соединяющая слуховой аппарат с головой Ло была разрезана пополам острым заточенным лезвием ножа, и окрававленное ушко оказалось у культиста в руках нижний нашёл в себе силы, чтобы скинуть с себя тяжеловеса. Он нервно отскочил в соседний угол комнаты и хотел попытаться остановить кровь рукой, но верёвки за спиной были против, поэтому он просто нагнув голову вбок, плотно прислонил её к плечу. Горячая кровь растекалась по его телу, из-за контакта разреза с кожей рану парня сильно щипало. Кстати о коже к которой сейчас прислонено место, на котором недавно было ухо, на нём успел побывать слюнявый рот священника, рвота, кровь и много чего ещё, поэтому этот контакт занёс в ранение Лололошки не мало бактерий. Лоренсу кстати было всё равно, что его только что уронили на холодный пол. Сейчас его интересовал лишь отрезанный слуховой аппарат. Он поместил оторванное ухо себе целиком в рот и начал его медленно жевать, словно жвачку. Он грыз его медленно, постепенно распробывая вкус, он чувствовал как сладковатая кровь вытикает из него, как кожа немного размокает от его липкой прозрачной слюны. Язык осторожно ощупывал каждый сантиметрик слухового аппарата, изучал его. Достаточно распробовав и узучив оторванный орган он вынул слюнявое ухо изо рта. Лезвие ножа с трудом, но всё же отрезало от него кусочек поменьше. Его культист положил себе в рот и немного обсосав отправил кусочек кожицы и хрящей в свой желудок. Так он постепенно разрезал ухо по кусочкам и вновь тщательно их разжевав каждый из них по отдельности прогладывал. Но одним только ухом, состоявшим из кожи и хрящей, которые толком даже нельзя было разжевать культист сыт не будет. После попадания окрававленного уха в рот Лоренса в нём проснулся зверский аппетит. Его желудок требовал пищи. Безумец поднял голову и осмотрелся по сторонам, тогда в его поле зрения попал Лололошка. Он слегка согнув ноги в коленях сидел на пятой точке и опирался на руки. Стоп. Опирался на руки? Но они же были крепко связанны верёвками. Как оказалось пока Священник кушал его окрававленное ушко, парень разрезал верёвки об острый угол стола. Да, на это понадобилось много времени и иногда уголок задевал порезы на кистях рук, раздирая их ещё больше, но безумец вместо того, чтобы следить за комиссаром решил потратить это время на то, чтобы покушать только что отрезанным заживо человеческим ухом. Зрачки мироходца были сильно сужены, его руки неестественно сильно дрожали, на краю глаз в тусклом свете свечи словно маленькие драгоценные камушки переливались крохотные слезинки. Он ждал действий со стороны священника и готовился если что уклоняться. Культист разглядывал тело Дейва. В его глазах больше не осталось здравого смысла, он смотрел на парня как на хищник смотрит на еду. Охотник жадно облизнул свои окровавоенные губы, после чего с ножом бросился на свою добычу. Лололошка не успел уклониться от удара ножа, но зато каким-то образом успел схватить рукоядку, на которой сейчас крепко лежали руки Лоренса. Ситуация сильно накалялась. Безумец с садистской улыбкой на лице надвис с острым ножом над защищавшимя от него мироходцем, который как и священик держался за лезвие. Они с одинаковой силой давили на клинок. Культист давил в сторону Ло, а Ло в сторону культиста. Но большее преимущество в этой схватке имел священник. У него была довольно удачная позиция сверху. Помимо того, что он надавливал на рукоядку лезвия руками, он мог также навалиться на неё всем своим телом. Дейв же наоборот был снизу, его руки неистово дрожали, он сдерживал нож, готовый в любую секунду разорвать его грудную клетку на последних силах. Положение оружия оставалось между мальчиками на одинаковом расстоянии, по крайней мере пока что. На лбу верхнего выступили капельки холодного пота, а в горле мироходца ещё больше пересохло. Силы Ло начали покидать его. Заметив это культист наконец попытался войти лезвием в тёплую плоть Лололошки, но вместо этого лишь приблизил оружие к нему. Силы нижнего хоть и были на исходе, но всё ещё не покинули его окончательно. Как бы долго они его не покидали это всё равно был конец и комиссар осознавал это, он лишь хотел пожить ещё хоть немного. В этот момент он перестал видеть нависшего над ним безумного Лоренса. Глаза застилили самые яркие воспоминания из его жизни. Тот момент когда он впервые встретился с Раданом и Кейт, как они подозревали его в предательстве, как они всё же нашли общий язык и все последующие их приключения. И вот силы окончательно покинули мироходца, острое лезвие вонзилось в него. Как только оно зашло священник тут же вытащил его, занёс над головой и воткнул вновь, уже с новой силой. Кровь хлыстала алым водопадом из новоиспечённой раны. Культист вонзал в парня клинок раз за разом, разрывая его всё больше и больше. От его лёгких ничего не осталось, а от так называемой искры, которая располагалась между ними тоже осталось лишь кровавое месиво. Каждый следующий удар становился чуточку слабее, в какой-то момент эти движение вовсе прекратились. Комнату наполнило учащённое дыхание Лоренса. Опустив нож он смотрел на теперь уже мёртвое бездыханное тело парня. Тёплая кровь выходила из раны, она блестела в тусклом свете свечи и привлекала своим железистым и слегка слодковатым запахом внимание безумца. Он вставил кинжал в нижний проход мироходца и разрывая плоть подадающуюся по пути провёл лезвие до проделанной раны в грудной клетке. Теперь культист мог как следует рассмотреть оголённые внутренности Лололошки. Он выглядел прекрасно. Хотелось вонзиться в него зубами, прильнуть к нему липким языком, а может засунуть в его кровавый разрез голову целиком. Но на пентаграмме эта тушка будет смотреться ещё прекраснее, поэтому священник вновь повесил тело Дейва на стену. Его кровь прилипла к крови на стене. А жидкость находящаяся спереди стекала струйками вниз. На нём почти не осталось не тронутого участка кожи. По каждому сантиметру тела расстилались порезы, некоторые из них уже запеклись. Лоренс немного отошёл от подвешенной окрававленной тушки и сел на пол. Его голубые глаза бегали по комиссарскому телу, осматривали, ущупывали его. Теперь безумец как следует сможет насладиться мироходцем. Времени у него на это предостаточно, да и Лололошка ему сопротивляться больше не сможет)...