Эпилог
2 декабря 2022 г., 03:55
Примечания:
Данный эпилог НЕ является обязательным к прочтению и вы можете закончить эту работу на четвёртой части. Выкладывая этот эпилог, автор прекрасно осознаёт, что своим виденьем может испортить кому-либо впечатление от концовки и её неоднозначность, поэтому, если вам понравилось окончание истории, возможно, эту часть читать не следует :")
Предупреждение: данный эпилог содержит в себе вольные мысли автора на тему "что бы случилось через пять лет после событий канона", Йоцуцуджи, которые рефлексирует на тему всего произошедшего и в глазах Джакурая всё ещё является ребёнком, женатых Джакурая и Рамуду, усыновление ребёнка, а также ставит точку в том, что же произошло в другом мире после ухода Йоцуцуджи.
Если вам нравится открытый для интерпретаций финал, НЕ читайте этот эпилог :")
Если вам не нравятся женатые Джакурай и Рамуда НЕ читайте этот эпилог
Если вам не нравится идея о Йоцуцуджи, который пытается принять свою семью, и Рамуда, который решает взять на себя роль родителя, НЕ читайте этот эпилог. Данная история является законченной и без него, а написан он был лишь потому, что автор никак не мог отпустить её, не дав героям более ясной счастливой концовки.
(история не является отбеченной, потому что автор не хочет мучить бету этим эпилогом по определённым причинам)
Тем же, кто остался, большое спасибо и приятного прочтения!
Тьма.
Ничего нет.
Пусто.
Он снова в этом пустом мире.
Похоже на пытку. Хотя после всего того, что он сделал, ему, наверное, не позволено такое сравнение.
Он попытался встать. Но у него не было тела.
Он чувствовал какие-то остатки от него. Но собрать всё воедино?..
Интересно, сколько он уже так лежит? Сколько пройдёт времени, прежде чем он станет собой?
Кто он?
Внутри пусто.
Он был ничем. Всегда им был.
И единственное, на что способно ничто — подражать другим.
Он сидел в темноте. А возможно лежал. Уже не имело смысла. Когда у тебя нет тела, вряд ли есть какая-либо разница, сидишь ты или лежишь.
Он просто существовал. Как и этот пустой мир. Он — его часть. Бестельное ничто, дожидающегося своего часа, чтобы обрести новую личность.
Он попытался о чём-то подумать. Когда ты являешься ничем в темноте, думать — это твоя единственная забава.
Думать и вспоминать.
Что у него осталось от личности? Что такое личность?
Семья. Любовь. Кажется, когда-то у него был сын. А возможно, не было. Он не знает. В любом случае, скоро он забудет это. А может, нескоро. Может пройдёт целая вечность перед тем, как мир снова решит дать ему личность. Если решит.
Он управляет этим миром. При этом мир управляет им. Равноценный обмен.
Было темно. И очень одиноко.
— Йоцуцуджи-кун, будь добр, помоги…
— Конечно, папа.
Он слышал голоса. Это было странно. У него всё ещё осталась возможность слышать, и он слышал голоса. Но он знал — в этом мире никого кроме него нет.
Мир мёртв. Мир убили. Всё закончилось.
— Кажется, она должна стоять во-о-от… так, верно?
— Я нашёл ещё иголки.
— Отлично. Молодец.
Неизвестные гости трогали его тело.
Звучит неприятно. Ему не нравилось, что кто-то прикасался к его остаткам. Но при этом… он не злился.
Почему в его мире странные гостьи?
В мире, где он всегда был один…
— Я нашёл глаза.
— Молодец. Теперь давай пришьём их на место.
Он видел. Видел перед собою двух человек. Он вспомнил.
— Джакурай? — другой Рамуда удивлённо поднял тонкие брови. Он повернул голову. — И… Йоцуцуджи-кун? Но… ты ведь ушёл?
— Я — другой Йоцуцуджи.
Другой Йоцуцуджи улыбнулся и моргнул своими глазами-пуговицами.
Другой Рамуда завертел головой. Он не мог понять, что происходит. Другой Джакурай погладил его по голове.
— Вы не из этого мира, — сказал другой Рамуда.
— Верно, — подтвердил другой Джакурай.
— Но у вас пуговицы. Как у меня.
— Йоцуцуджи попросил нас позаботиться о тебе.
— Йоцуцуджи? — другой Рамуда неестественно наклонил голову.
Он, кажется, начинал вспоминать.
Плачущего одинокого мальчишку, которого он видел глазами куклы. Мальчишку, которого словно не замечали. Мальчишку, который хотел получить признание от человека, которого ценил больше всего на свете. Мальчишку, чья душа плакала, прося о любви.
Мальчишку, которого он посчитал своей семьёй.
— Ты не мой Джакурай, — другой Рамуда тыкнул другого Джакурая острым пальцем. — Мой Джакурай исчез. Как и другие…
Другой другой Джакурай улыбнулся и кивнул.
— Но я могу позаботиться о тебе вместо него.
— Он не заботился обо мне. Он должен был заботиться о Йоцуцуджи.
— Верно. Но я — другой Джакурай. Поэтому я позабочусь о тебе. И Йоцуцуджи-кун тоже.
Другой Йоцуцуджи сел рядом с другим Рамудой.
В этом мире не осталось ничего, кроме маленького клочка земли возле фонтана.
— Настоящий Йоцуцуджи сделал нас, чтобы мы позаботились о тебе.
— Этот эгоистичный мальчишка не мог подобное сделать, — другой Рамуда надул губки.
— И всё-таки, мы тут, — другой Джакурай тоже сел рядом.
— Он не хотел тебя прощать, — сказал другой Йоцуцуджи. — Но его душа хотела тебе помочь. Помочь другим.
— Синдром спасателя до добра не доведёт, — продолжал дуться другой Рамуда.
— Возможно, он такой же, как и его отец, — зелёные пуговки другого Йоцуцуджи блеснули.
— Ты станешь нашей семьёй? — спросил другой Джакурай.
— Я не уверен… — честно ответил другой Рамуда. — Я умею только заботиться и любить… но принимать… то, что вы мне предлагаете, звучит неправильно.
— Мы предлагаем тебе стать нашей семьёй. Чтобы тебе больше не было одиноко, — сказал другой Джакурай.
— И не похищать детей, — добавил другой Йоцуцуджи.
— Я не похищал их. Я любил их.
— А теперь ты можешь любить меня, — улыбнулся другой Йоцуцуджи.
— Нас, — добавил другой Джакурай.
— Я не настоящий Амемура Рамуда.
— А я ненастоящий Джингуджи Джакурай.
— А я ненастоящий Йоцуцуджи.
Фальшивые Джакурай и Йоцуцуджи рассмеялись.
— Но мы можем попробовать стать настоящими. Вместе.
— У меня нет дома, — добавил другой Рамуда. — В этом мире всё мертво.
— Но мы можем оживить это вместе.
Другой Джакурай протянул руку.
— Он хотел сказать тебе спасибо. За то, что ты заботился о нём, — сказал другой Йоцуцуджи. — Но у него уже есть семья. Поэтому о нём больше не нужно заботиться. У него есть свой мир. А у нас его нет.
— Поэтому, возможно, ты был бы не против разделить с нами свой? — улыбнулся другой Джакурай.
Другой Рамуда взял его за руку.
— Я ненастоящий Амемура Рамуда, но… я попробую. Но знай, — он обратился к другому Йоцуцуджи, — если его будут обижать — я вернусь и заберу его. Мне тот плохой Джакурай очень-о-о-о-очень не нравился! Понятно?
Другой Йоцуцуджи рассмеялся. Он встал и крепко обнял другого Рамуду, утыкаясь в грудь.
У другого Рамуды вместо пальцев были иголки. У другого Рамуды отсутствуют те прекрасные мягкие черты настоящего. На лице другого Рамуды осталась кровь от попыток выбраться из этого мира. Другой Рамуда знал, что он страшное чудовище, и не один ребёнок не полюбил его таким.
Но, почему-то, этот Йоцуцуджи крепко обнимал его, прижимаясь к груди.
Он провёл тонкими пальцами-иголками по волосам мальчишки.
Возможно… лишь возможно…
Он уже искренне полюбил свою новую семью.
***
Акира поставил на крышку старого колодца маленький кукольный домик. Он вытер с лица капельки пота. Всё-таки, ему стоит ещё немного потренироваться в строительстве. Делать декорации оказалось труднее, чем шить куклы. — Акира-кун… К нему подошла госпожа Акияма. Акира улыбнулся. — Что-то ты сегодня не в своём магазинчике… ох. Госпожа Акияма посмотрела на домик и покачала головой. — И что вас всех тянет к этому колодцу, не пойму. Сначала тот мальчишка, теперь ты… — Решил задобрить злого духа, — улыбнулся Акира. — Акира-кун, ну тебе-то уж пора бы прекратить верить в сказки… кстати, сколько тебе? — Секрет. — Ох… Госпожа Акияма закатила глаза. Акира, владелец кукольной лавки, сел на колени и помолился. — Акияма-сан, как думаете — в какой-то момент спросил он, — может, нам создать новый праздник? — Праздник? — удивилась госпожа Акияма. — Да. Знаете… те люди избавились от плохих ребят, но местные всё ещё говорят о призраках. — Им бы только языком молоть. Как и моему мужу. — Тогда… Почему бы нам не решить эту проблему?***
Йоцуцуджи проснулся в холодном поту. В соседней комнате кричали. — Джакурай-сан?! Он инстинктивно проверил кровать — никаких кукол, — затем включил фонарик на телефоне и попытался осознать, что происходит. Он огляделся. Тишина. Так, спокойно, Йоцуцуджи. Приди в себя. Ему показалось? Очередной кошмар? Он сделал глубокий вдох и выдох. Так, спокойно. Он находился в Киото. Вернее, они находились в Киото. Он, Джакурай-сан, Амемура-сан. Это не тот странный дом, это не другой мир — это отель. Йоцуцуджи снова сделал глубокий вдох и выход. Он прислушался. Кажется, он услышал всхлипы. Похоже, это опять Амемура-сан. Йоцуцуджи сжал одеяло. Ему хотелось верить, что вся эта история закончилась. Что этот странный дом и другой мир больше не будут его преследовать. Но, похоже, он ошибался. Подобные вещи не проходят без следа. Даже если он перестал видеть кошмары, это не значит, что другие тоже. Он сжал колени. Затем тихо встал с кровати и вышел в коридор. Джакурай-сан и Амемура-сан спали в соседней комнате. Когда при бронировании комнаты Йоцуцуджи сказал, что им хватит двух кроватей в номере, Джакурай-сан выглядел очень смущённым. Кажется, ему всё ещё было неловко от того, что после всей этой истории Йоцуцуджи начал открыто говорить об их с Амемурой-саном отношениях. Обычно всё окружение Джакурая-сана знало об этом, но никак не комментировало, принимая за данность странную привязанность сенсея к Амемуре. Он остановился напротив двери в комнату и заглянул щель. Было темно, но, кажется, Йоцуцуджи мог разглядеть очертание чужих силуэтов. Джакурай крепко обнимал Рамуду со спины. Амемура плакал. Йоцуцуджи остановился. Если ещё минуту назад он думал, что ему стоит пойти помочь успокоить Амемуру-сану, то сейчас он уже не был в этом так уверен. Казалось, если он войдёт в комнату, то сделает только хуже. — Джакурай… не убивай меня… пожалуйста… не убивай… Йоцуцуджи замер не в силах пошевелиться. Тихий шёпот Амемуры эхом раздавался в его голове. — Пожалуйста… Джакурай… — Всё хорошо, Амемура-кун, всё хорошо. Это был не ты. Это был не ты. Йоцуцуджи сжал ладонь в кулак. Его била мелкая дрожь. Он знал, что Амемура-сан часто просыпался по ночам и плакал. Он знал, что Амемура-сан, как и Джакурай-сан, избегали темы того, что случилось у колодца. Йоцуцуджи никогда не пытался зайти слишком далеко в своих вопросах. Но… похоже, тот день сильно повлиял на Амемуру-сана. Йоцуцуджи не знал, что случилось с другим Рамудой. Он лишь предполагал. По обрывкам фраз. По звукам. По испуганному лицу Амемуры. По царапинам, что остались на щеке Джакурая-сана. Он мог лишь предполагать. Раньше Йоцуцуджи думал, что Амемуре, возможно, было неприятно смотреть на то, как его копию убивают. Но, похоже, он чуть-чуть ошибся в деталях. Было больно смотреть, как его убивает именно Джакурай. — Пожалуйста… я… я не хочу… я сделаю всё, что надо… пожалуйста… пожалуйста… — Амемура-кун. Джакурай-сан достал что-то с тумбочки и дал Амемуре. Йоцуцуджи понял, что это была бутылка воды. — Выпей. Всё хорошо. Это был всего лишь сон. Не торопись. Рамуда принял бутылку воды. Навевало воспоминания. Когда-то Джакурай-сан тоже успокаивал его после ночных кошмаров. Йоцуцуджи помнил, как в первые дни пребывания в доме боялся даже подойти и рассказать о них. Ему не хотелось доставлять доброму сенсею, что принял его, ещё больше неприятностей. Но в один день Джакурай-сан сам подошёл к нему. Точно также, как сейчас, принёс стакан воды. Говорил, что всё хорошо. Ведь, пока он рядом, никакой опасности нет. Йоцуцуджи улыбнулся. — Амемура-кун, я бы ни за что так не поступил бы с тобой. Ты ведь знаешь это? Это был не ты. — Н-нет, это… это… — Амемура-кун, это всего лишь кошмар. Всё хорошо. Я никогда не причиню тебе вред. Я обещаю. Мальчишка тихонько отошёл от двери, возвращаясь в свою комнату. Он лёг на кровать. В голове вновь всплыл образ другого Рамуды. По коже пробежали мурашки. Йоцуцуджи обнял подушку и попытался уснуть. Сейчас стоит оставить Амемуру-сана и Джакурая-сана одних. В конце концов, он ведь хороший ребёнок, который не будет мешать личной жизни Джакурая-сана. А завтра они пойдут в храм и поедят мороженного. В Киото было хорошо. Здесь светило солнце и не было промозглого ветра. Йоцуцуджи нравилось в Киото. Они пойдут в храм и помолятся на удачу. А затем пойдут в кино — Амемура-сан купил им билеты. Йоцуцуджи подумал, что нужно будет спросить у Танаки-сан, знает ли она хорошего психотерапевта. Кажется, у Амемуры-сана на фоне произошедшего начались проблемы с самоидентификацией, и это стоило бы немного полечить. Йоцуцуджи вспомнил, как сегодня в толпе увидел Амемуру-сана. Немного другого Амемуру-сана. С пустым взглядом. Он даже не посмотрел на Йоцуцуджи и быстро прошёл мимо. Мальчишка сглотнул. Возможно, ему тоже было бы неплохо посетить психотерапевта. И Джакураю. Так, за компанию. С этими мыслями он провалился в сон.***
— Амемура-кун, всё хорошо… Дыхание постепенно восстановилось. Хотя Рамуде всё ещё казалось, что он задыхался. Воздух словно стал невероятно тяжёлым. Тяжёлым, плотным, настолько, что разрывал его лёгкие на части… Джакурай убивал его. Он просил убить его. Он видел отчаяние в чужом лице. Джакурай занёс старый ржавый топор. Боль в груди. — Амемура-кун. Джакурай целовал его губы. Чужие тёплые руки касались его щёк. Рамуда чувствовал тепло. Его пальцы запутались в чём-то приятном и мягком. Он закрыл глаза, позволяя себе продлить поцелуй и ещё сильнее почувствовать это приятное и странное нежное чувство в груди. Джакурай медленно отстранился. Его руки всё ещё лежали на талии Рамуды. Амемура откинулся назад, утыкаясь носом в чужую шею, прикрывая глаза. — Стало лучше? Рамуда слабо кивнул. Джакурай не убивал его. Всё хорошо. Джакурай сейчас с ним. С настоящим Рамудой. Он никогда не предаст его. Никогда не уйдёт. Только… Настоящего Рамуды здесь нет. Он — всего лишь клон. Таких, как он, десятки. И одного из них Джакурай убил. Настоящего Рамуды здесь нет. Настоящей команды здесь нет. Настоящей семьи здесь нет. Фальшивка. Созданная Чуоку команда. Ненастоящее. Искусственное. Ошибка. — Рамуда… Джакурай нежно поцеловал Рамуду в висок — словно почувствовал, как плохие мысли начали съедать его. — Всё хорошо. Я здесь. Я не причиню тебе вреда. Я всегда буду на твоей стороне. Хорошо? Только сам Рамуда никогда не был на стороне Джакурая. Эта команда фальшивая. Эти отношения фальшивые. Это странное всепоглощающее чувство в груди… — Джакурай… Рамуда притянул мужчину за очередным поцелуем. Он хочет узнать больше. Он хочет почувствовать больше это странное чувство. Он… Ему так хотелось верить в слова Джакурая. Кто-то, кто всегда будет с ним. С такой ошибкой, как он. — Я люблю тебя, — тихий шёпот мужчины. Рамуда снова утянул его в поцелуй. Джакурай был рядом, пока он не заснул. На следующий день они пошли в храм. Рамуда никогда не относился к молитвам слишком серьёзно. Но сегодня он искренне молился. Пожалуйста… пусть у него будет ещё немного времени… Джакурай ласково улыбнулся, когда Йоцуцуджи выпала «большая неудача» и погладил мальчишку по голове. Рамуда сглотнул. Господи, пожалуйста… лишь немного времени, чтобы побыть с ними вместе ещё чуть-чуть…***
Осенние листья спадали с деревьев, теряясь в густой траве. С тех пор, как парень в последний раз был в этом месте, оно сильно изменилось. Казалось, даже сама природа встречала его куда приветливее, чем в предыдущий раз. Он улыбнулся, разглядывая старую вывеску. «Окаасате» — мамины руки. Действительно подходящее название для такого городка. Он прошёлся по улицам. Здесь было очень оживлённо. В последний раз, когда он был в этом месте, здесь не было ни души. Но, похоже, мёртвый город снова ожил — и расцвёл яркими красками. Он видел много новых лиц. Но, что самое главное, он видел детей. Счастливых, улыбающихся — они бегали вокруг, играли в игры, танцевали и болтали ни о чём. Все дома увешены гирляндами. Кажется, сегодня праздник. С тех пор, как он в последний раз был здесь, от центра в лес появилась ещё одна тропинка. Парень решил проверить, куда она ведёт. Хотя, казалось, он уже знал ответ. Старый колодец. Сегодня возле него было действительно людно. Сверху, на крышке колодца, стоял многоярусный стол. Он был наполнен куклами — те мило и приветливо смотрели на отдыхающих своими сверкающими глазами-пуговками. Вокруг колодца «поселились» деревянные столики. Он подошёл к одному — девушка, которую он не знал, предложила ему сшить куклу и тоже поставить её на праздничный стол. Он улыбнулся и вежливо отказался. Неожиданно кто-то дёрнул его за рукав. Это был старик с короткой тростью. Он узнал его не сразу: всё же, слишком многое утекло с их пор. — Всё думаю, знакомое лицо аль нет. Не ожидал тебя встретить после всего произошедшего, мальчишка. Ты сильно вырос. Йоцуцуджи рассмеялся. — Господин Акияма… рад вас видеть. Да. Пожалуй, я действительно немного подрос. Господин Акияма усмехнулся.***
— Дети больше не пропадают? — Нет. На удивление. Надолго ли это — кто знает. Они сидели на старой скамейке недалеко от колодца. Йоцуцуджи сжал руки в замок и задумчиво посмотрел на небо. — Здесь какой-то праздник? — спросил он. — Можно и так сказать. Йоцуцуджи молчаливо ждал, продолжит ли господин Акияма. Тот понял, что от него ждут более подробного ответа и недовольно стукнул тростью по земле. — Мальчишка… этот Акира. Говорил, что нужно обелить как-то репутацию города и задобрить духов. Предложил приносить к колодцу разных кукол раз в пару лет. Вот и стало это местной традицией… Тьфу. Небось сам их ночью забирает и перепродаёт. — Кто знает… вполне возможно, — Йоцуцуджи загадочно улыбнулся. Они замолчали. Ветер развивал листву. — Я удивлён, что вы меня помните. — Чё эт? — Госпожа Акияма сказала, что у вас плохая память. — Да что эта старая карга знает! — Но… — Йоцуцуджи нахмурился, — кажется, в тот день вы всё-таки забыли нас встретить… — Я забыл? — господин Акияма насупился. — Это она забыла меня предупредить! Скажи она, я бы вас всех быстро зауши оттуда вытащил… тьфу. Отвратительный дом. — Там кто-то живёт сейчас? — ненароком спросил Йоцуцуджи. — Да, — неохотно ответил господин Акияма. — Четверо… папа, мама, девочка и старая карга. — Старая карга? — То личное, — отмахнулся господин Акияма. Йоцуцуджи вновь удивился, как этот, казалось бы, немощный старик становится таким грубым и весьма активным. Впрочем, на счёт первого… может возраст просто портит людей?.. — Вы говорили когда-то, что детям там… — Не место, — подтвердил господин Акияма. — Но, — он поджал губы. — кажется… Кажется, оно успокоилось. Чем бы оно ни было. После вашего прихода… Повисло молчание. — Я рад это слышать, — прошептал Йоцуцуджи. — Я всё ещё хочу выселить ту семейку оттуда. Но карга и жена не хочет. Да и девочке там нравится… надеюсь, с ней ничего не случится. — Я тоже… Мимо пробежал мальчишка. Он радостно размахивал куклой и смеялся. Его папа пытался его догнать, но ничего не выходила. — Шо-чан, не беги ты так! Поранишься! Йоцуцуджи улыбнулся. — Ты, должно быть, устал. Могу выделить лишний футон. Переночуешь… — Боюсь, я отоспался на всю оставшуюся жизнь, — грустно рассмеялся Йоцуцуджи. Он собрал ладони в кулаки. — Господин Акияма… Йоцуцуджи сглотнул и отвёл взгляд в сторону. Даже сейчас, спустя столько лет, ему было трудно набраться смелости. — Могу ли я… посетить этот дом? Ненадолго. Господин Акияма многозначительно кивнул. — Думаю, я смогу поговорить с каргой.***
Дом изменился. Кажется, он находился в стадии ремонта — повсюду валялись стройматериалы, а половина досок была покрашена в белый. Но изменился не только дом… Йоцуцуджи посмотрел на сад. Даже осенью цветы в нём казались невероятны. Старый фонтан приветливо поднимал струи воды вверх. Старая карга — госпожа Ватая, была двоюродной сестрой господина Ренге — предыдущего владельца этого дома. Она казалась Йоцуцуджи весьма строгой женщиной и, казалось, у них с господином Акиямой были старые тёрки. Тем не менее, после короткого разговора, содержание которого парень не слышал, она разрешила пустить Йоцуцуджи в дом. Внутри… он тоже был другим. Тёплым и уютным. На кухне пахло булочками, гостиная сияла чистотой, а старые большие двери… их не было. Лишь стена. Йоцуцуджи попробовал подняться наверх, но маленькая девочка, бежавшая со ступенек, врезалась в него, сбивая с ног. Он поморщился. Было больно. — Ой, прости-прости, — тут же начала она, а затем замерла. — Мальчик из снов! — радостно прокричала девочка и схватила Йоцуцуджи за кофту. — Мальчик из снов?.. — Но как! Ты же говорил, что тебе нельзя ко мне? И ты как-то вырос! А где твои пуговицы? — Ако-чан, — мама девочки сняла её с Йоцуцуджи и погрозила ей пальцем. — Нельзя приставать к мальчикам. — Но мам! Это же он! Он! Тот добрый мальчик, которого я видела в снах! С которым мы вместе плавали! — Да-да, я знаю, — она похлопала дочь по голове и извиняющимся взглядом посмотрела на Йоцуцуджи. — Простите… она такая выдумщица. — Всё хорошо, — Йоцуцуджи встал и отряхнулся. — Высо-о-о-окий! Почти такой же высокий, как тот Доктор! — Ако! — строго сказала мама. Девочка надулась. Йоцуцуджи почувствовал странный запах. — Кажется… что-то горит? — Мой пирог! — женщина отпустила девочку и побежала на кухню. Ако показала ей вслед язык, затем смущённо посмотрела на Йоцуцуджи. Она дёрнула его за рукав, и парень наклонился. — Знаешь, — прошептала она, — я слушаюсь маму и папу, как ты и просил. И очень люблю их. А ещё я обнимаю их перед сном каждую ночь! Папа даже пообещал мне, что за хорошее поведение меня отвезут в Токио, но я оставлю у колодца свою подружку, чтобы вам не было одиноко без меня. Девочка показала на куклу в руках. Йоцуцуджи неловко улыбнулся. — Ты… не видела там другую маму? — осторожно спросил Йоцуцуджи. Девочка посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Мама существует только одна. Она крепко обняла куклу и убежала на кухню. Йоцуцуджи вздохнул. Он… действительно испытал некое облегчение. Возможно… Он всё-таки нашёл свой правильный путь?***
Йоцуцуджи боялся подниматься на чердак. Несмотря на то, что он уже давно был взрослым, и в этом доме ему ничего не угрожает, было жутко страшно. Он не знал, что храниться на чердаке. Вернее, на реальном чердаке. В этом доме он никогда не был там. Но что-то ему подсказывало, что то, что ему нужно, находилось именно в том месте. Йоцуцуджи уже взрослый. Он почти окончил университет и проходит практику в больнице Шинджюку. Вскоре он станет хирургом и сможет спасать других, как Джакурай-сан. Даже привередливая Танака-сан говорит, что у Йоцуцуджи настоящий талант. Он уже не ребёнок. Он смог перебороть многие детские страхи и обиды. Он правда прошёл через многое. Но… Открыв дверь на чердак, Йоцуцуджи вновь почувствовал себя тем самым пятнадцатилетним мальчишкой, что когда-то по глупости дал затащить себя в другой мир и чуть не потерял всё, что ему дорогу. На чердаке валялись коробки со всяким хламом: старые новогодние игрушки, доски, трансформатор, даже немного динамита… нет, правда, серьёзно, что здесь делает динамит? Казалось, загадка наличия чего-то подобного на чердаке будет преследовать его всю жизнь. Но больше всего привлекал внимание длинный объект посреди комнаты, заверенный тканью. Йоцуцуджи знал, что это. Он боялся этого. Но всё-таки… Он здесь, чтобы поставить точку. Парень сдёрнул ткань. Старое зеркало блеснуло на свету. На него смотрело его отражение. Обычное отражение. Никаких пуговиц. Просто он. Сзади него тоже никого нет. И впереди. Отражение реальности. Его мир. Но всё-таки Йоцуцуджи чувствовал, что именно это место ему нужно. Ведь… — Твой мир всё ещё жутко дырявый, верно? Он сел на пол и скрестил ноги. Он поклялся себе, что сделает всё, как надо. И всё-таки, находясь здесь, перед зеркалом, начать было жутко трудно. Он сделал глубокий вдох и выдох. — Привет. Меня зовут Каннаби Йоцуцуджи. Возможно, ты всё ещё помнишь меня… Зеркало не изменилось. Йоцуцуджи усмехнулся. — Знаешь… с тех пор прошло очень много времени. Если честно, я даже не знаю, сколько. Ощущение, что у меня украли пару годиков жизни, хотя ты вряд ли понимаешь, о чём я. Йоцуцуджи неловко почесал затылок и рассмеялся. — Представляешь… я теперь взрослый. Ну, вроде как. Если честно, я всё ещё совершенно не чувствую себя таким. Но… я знаю, что я изменился. Он посмотрел на потолок и задумался. — Наверное, мне стоит рассказать, зачем я здесь… если честно, когда я уезжал из этого дома, я думал, что больше никогда не захочу его видеть. Но, как видишь. Я тут. Перед тобой. Хотя… мне всё ещё страшно. Знаешь, кажется, я всё ещё тот маленький ребёнок, который… жутко боится тебя и твоих глаз. Йоцуцуджи поджал губы и посмотрел в зеркало. — Я боялся их так сильно, что больше не мог ходить в кукольные магазины и смотреть в зеркала. Смешно, правда?.. но… я так боялся, что однажды я посмотрю в зеркало и снова не увижу там своих глаз. Я… так боялся, что, когда я проснусь, глаза Джакурая-сана и Амемуры-сана тоже… Он сжал кулаки. Затем силой заставил себя улыбнуться. — Но не будем об этом. В конце концов… это всё в прошлом, верно? Ну, то, что ты пытался пришить мне пуговицы и не хотел отпускать из мира… я… если честно, я очень обижен. Но, кажется… сейчас не так сильно. Кажется, моя незавидная судьба — это вечно прощать Амемуру-сана за то, что он делает мне больно? Йоцуцуджи рассмеялся. Затем смех прекратился. Взгляд стал серьёзным. — Знаешь… когда мы уехали, многое что произошло. Амемура-сан… Настоящий Амемура-сан, он… оказался чуть-чуть, ну, знаешь… как бы сказать… не таким. Он прикрыл глаза. — Теперь, когда я знаю всё это… те игрушки, что ты сотворил, выглядят как издевательства. Знаешь… я до сих пор помню тот день. Когда я узнал секрет Амемуры-сана я… так боялся, что он будет как ты. Так боялся, что он навредит Джакураю-сану… я совсем не думал в тот момент. Хотел только защитить… мне было так страшно терять… Йоцуцуджи поджал губы. — Терять папу вновь. Он замолчал. — Знаешь… мне всё ещё трудно называть Джакурая-сана подобным образом, но… я стараюсь. Кажется, он очень смущается, когда я так делаю, но… при этом он очень радуется. Он улыбнулся. — Из-за Амемуры-сана я впал в кому. Вернее… это был другой Амемура-сан. Не такой другой, как ты. Ты другой Рамуда, а то… то… эм-м-м… наверное, его можно назвать копией? Не знаю, как объяснить. Просто Амемуры-сана много. И это был не наш. Йоцуцуджи снова замолчал. — Знаешь… я всё ещё называю его Амемурой-саном, хотя он уже давно не Амемура-сан… мне стоит научиться называть его по имени, но… иногда это трудно. По началу он обижался, когда слышал свою старую фамилию, но потом, кажется, привык. Мне кажется, это потому, что он всё ещё чувствует себя виноватым. Он сделал глубокий вдох и выдох. — Знаешь, я… очень злился. На Амемуру-сана, на Джакурая-сана… было так обидно проснуться и увидеть, что Джакурай-сан всё ещё заботиться о нём. Я… знаешь. Я даже пару раз накричал на него. Джакурай-сан долго извинялся. Амемура-сан тоже. Он постоянно плакал. И избегал меня. Нам… было очень трудно тогда. Он опять замолчал. Горло немного першило. Йоцуцуджи прокашлялся. — Но, кажется, я его простил. Не до конца, но… или не простил. Возможно, просто смирился. Он думал, что мне всего лишь сотрут память. Возможно, если бы в тот день, когда я всё узнал, если бы не эмоции… всё бы могло решится иначе. Мы бы, возможно, обговорили это и… Йоцуцуджи покачал головой. — В любом случае, этого не изменить. Он лёг на пол. Говорить стало немного легче. — Знаешь, я почувствовал такое облегчение, когда накричал на них. И когда они извинялись. Саматоки-сан был прав, что нужно иногда выпускать эмоции. А ещё я многое понял… понял, что Джакурай-сан человек. Такой же, как и я. Он совершает ошибки, глупости, а ещё… Йоцуцуджи вздохнул. — Он влюбляется. Он… похоже, даже после всего произошедшего, он действительно поуши влюблён. А я… хочу, чтобы он был счастлив. Знаешь, иногда мне казалось, что если я скажу Джакураю-сану отстраниться от Амемуры… даже тогда он этого не сделает. Но и меня тоже не отпустит. Я понял это. Поэтому… Он вытянул руку вперёд. — Я подумал, что мне стоит отпустить. Дать Джакураю-сану самостоятельно выбрать свой путь. А я выберу свой. Я больше не хочу зависеть от него. У меня… будет своя жизнь, но мы всё ещё семья. Одна большая семья… Йоцуцуджи рассмеялся. — Знаешь, эта семья стала ещё больше. Недавно у меня появился младший братик. Я ещё не видел его… если честно, эта новость меня испугала. И поэтому я здесь. Джакурай-сан просил меня быть с ними в момент усыновления, а я… я сбежал. Он вздохнул. — Когда я только узнал об этом, я был рад, но… мне было так страшно. Я так боялся, что стану не нужным. Я ведь уже взрослый. Джакурай-сан не присматривает за мной так, как раньше, да и я могу делать, что захочу, но… я так боялся потерять его. У Джакурая-сана новая семья, они с Амемурой-саном женаты уже как… боже. Сколько же времени прошло? Два года, кажется? Или больше… уже не помню. После комы я стал ещё хуже ориентироваться во времени, если честно. Я так боялся, что, когда Макото — так зовут моего младшего брата, — станет частью семьи… обо мне забудут. Йоцуцуджи поджал губы и поднялся, садясь на пол. — Поэтому я и здесь. Я… попросил у Танаки-сан помочь мне с небольшим отпуском. Решил на недельку поездить по разным местам Японии… Я побывал в разных частях Токио, в Киото, в Саппоро и ещё много где… а в конце приехал сюда. Мне было страшно. Знаешь, иногда кажется, что всё произошедшее было просто кошмаром. Подобное не может быть настоящим. Но… мне казалось, я должен посетить это место. Чтобы обрести себя. Йоцуцуджи рассмеялся. — Теперь, когда я выговорился, если честно, мне стало немного легче. Знаешь… Он подпёр руками подбородок и улыбнулся. — Словно действительно поговорил с родителями. Хоть вы моя ненастоящая семья, но… я верю, что ты пытался заботиться обо мне. По крайней мере… мне хочется в это верить. Отражение в зеркале начало плыть. Постепенно Йоцуцуджи исчез. Вместо него появился другой человек… Амемура-сан, чьи глаза были завязаны голубой лентой. Йоцуцуджи улыбнулся. Он не знал, видит ли другой Рамуда его сквозь повязку, но… — Я знал, что ты меня слышал. Кажется, слова о том, что Йоцуцуджи боится пуговиц, действительно на него повлияли. Другой Рамуда улыбнулся. На нём все ещё была та же кофта, что носил настоящий Амемура-сан во времена TDD, его движения всё ещё были похожи на движения настоящего Амемуры-сана, но… казалось, в них появилась индивидуальность. Отражение размылось. Вместо другого Рамуды Йоцуцуджи увидел видео. Другой Рамуда, другой Джакурай и другой Йоцуцуджи красят стены. Другой Йоцуцуджи стоит на стремянке, другой Джакурай подаёт ему кисточку, а другой Рамуда весь измазался краской. Картинка сменилась. Другой Йоцуцуджи читает книгу. Другой Джакурай и другой Рамуда слушают его, обнимая, и счастливо улыбаются. Другая картинка. Они втроём готовят попкорн. Тот взрывается и разлетается по всей кухне. Следующая. Другой Йоцуцуджи и другой Джакурай укрывают спящего другого Рамуду. Опять другая картина. Другой Йоцуцуджи словил большую рыбу. Они все вместе рыбачат возле реки. Ещё одна. Появился неизвестный человек. У него тоже были пуговицы вместо глаз. Дом был незнаком Йоцуцуджи. На секунду сердце мальчишки сжалось. Он подумал, что другой Рамуда сумел украсть ещё одного ребёнка, но… Этот человек выглядел взрослым. Йоцуцуджи вспомнил о празднике, который устроил Акира. Возможно… Теперь в другом мире куда больше людей, чем раньше. Теория Йоцуцуджи подтвердилась. Теперь другой он сражался на микрофонах с какой-то неизвестной девочкой. Сзади сидели другой Джакурай и другой Рамуда. Они держались за руки. Картинки сменялись одна за другой. Йоцуцуджи наблюдал за семейными буднями другой семьи. Он подумал, что другой Рамуда пытается ответить ему и так же рассказать, как у него прошли все эти годы. Йоцуцуджи внимательно наблюдал за этим. Казалось… Другой Рамуда действительно выглядел счастливым. И влюблённым. Картинка вновь сменилась. Это свадьба. Другой Джакурай и другой Рамуда обмениваются в саду свадебными клятвами. Другой Йоцуцуджи держит кольца. Он невольно вспомнил свадьбу настоящего Джакурая-сана и Амемуры-сана. Он тоже держал кольца. В тот день их улыбки были самыми счастливыми. Картинка сменялась одна за другой. Кажется, теперь в другом мире появилась школа. А вот другой Рамуда вместе со своей другой семьёй на новоселье. Тут Йоцуцуджи увидел ту самую девочку — Ако-чан. Она игралась вместе с другим Йоцуцуджи. Йоцуцуджи знал, этот мир — дырявый, и дети будут вновь и вновь попадать туда. Но, похоже, теперь другой Рамуда не пытался оставить их там. Новая картинка. Другой Рамуда целует спящего другого Йоцуцуджи в лоб. Настоящий Йоцуцуджи не может отличить эмоции у пуговиц, но ему кажется, что он смотрит на другого мальчишку с нежностью. Другой Джакурай стоит рядом и обнимает другого Рамуду за плечи. Йоцуцуджи улыбнулся. Другой Рамуда вновь появился перед ним. Он приблизился к зеркалу и написал своими тонкими пальцами на обратной стороне надпись. «Спасибо. Ты подарил мне семью». Йоцуцуджи видел, как по щекам другого Рамуды капали слёзы. — Я рад этому, — сказал настоящий Йоцуцуджи, поднимаясь на ноги. Другой Рамуда написал новую надпись. «Я очень рад этому. Я люблю их. Я обязательно сделаю всё, чтобы защитить их». — Только не воруй больше детей. Губы другого Рамуды стали тонкой линией. Кажется, он обиделся. «Мне не нужны дети. У меня есть мой Йоцуцуджи. Я очень люблю его». Йоцуцуджи, почему-то, тоже захотелось плакать. — Думаю, он тоже очень любит тебя. Другой Рамуда улыбнулся. «Да. Я знаю». «Спасибо тебе». Когда кто-либо создаёт куклу, он кладёт туда частичку своей души. Только куклы другого Рамуды не обретали её, сколько бы он не пытался. В кукле другого Йоцуцуджи был кусочек души настоящего Йоцуцуджи. Возможно, именно тот самый, который очень любил свою семью. «Они тоже очень любят тебя». Йоцуцуджи удивлённо поднял брови. «Твой папа очень стыдится, что сделал тебе больно. Как и я. Но он всё равно очень любит тебя». — Пожалуйста, не называй Амемуру-сана моим папой. Другой Рамуда рассмеялся беззвучным смехом. «Я тоже очень люблю тебя». — Спасибо, — коротко ответил Йоцуцуджи. Он не мог ответить взаимностью. Но он действительно был благодарен. «Они дураки. Но они любят тебя. И ждут». — Откуда ты это знаешь? Другой Рамуда улыбнулся озорной улыбкой и приложил палец к губам. Йоцуцуджи рассмеялся. — Да, пожалуй… несмотря на всё произошедшее, я тоже… очень люблю их. Другой Рамуда кивнул. Йоцуцуджи набрался смелости и приложил руку к зеркалу. Другой Рамуда сделал этот же жест со своей стороны. Их ладони коснулись. Хоть Йоцуцуджи и не чувствовал ничего, кроме зеркальной глади. — Спасибо тебе. Другой Рамуда беззвучно ответил ему. Йоцуцуджи подумал, что это тоже было спасибо. А может очередное я люблю тебя. — Мне стало намного лучше. Думаю… мне правда стоило сюда приехать. Йоцуцуджи отошёл назад. В зеркальной глади появились ещё двое. Другой Джакурай и другой Йоцуцуджи. Их глаза тоже были скрыты повязкой. Оба положили руку другому Рамуде на плечи и помахали другой. Йоцуцуджи помахал им в ответ. — Спасибо, что заботитесь о нём. Другой Джакурай и другой Йоцуцуджи улыбались. — Мне пора. Спасибо вам. За всё. Йоцуцуджи поклонился. Другой Джакурай, другой Рамуда и другой Йоцуцуджи синхронно помахали ему рукой, а затем что-то прошептали. Теперь Йоцуцуджи был уверен: это было спасибо. Их силуэты становились всё расплывчатей, пока и вовсе не исчезли с зеркальной глади. Йоцуцуджи осторожно накрыл зеркало тканью. Теперь он был готов.***
— Джакурай-сан… Рамуда-сан… я дома. Йоцуцуджи повесил пальто на вешалку. Тут же раздалось громкое топанье и звуки, похожие на разбивающуюся посуду. — Джакурай, скорее! — Рамуда, постой… — Ну же, ну же! Йоцуцуджи рассмеялся. Он снял обувь. С тех пор, как Джакурай-сан и Амемура-сан поженились, они переехали в достаточно большой домик у моря. Джакурай-сан очень долго решался на это: перспектива сменить высокую должность в больнице Шинджюку и стать врачом в местной больнице немного пугала его. Но Йоцуцуджи знал, что факт того, что именно он после окончания учёбы и практики продолжит дело Джакурая-сана в Шинджюку очень успокаивал сенсея. Когда Джакурай-сан и Амемура-сан съехали Йоцуцуджи… конечно, чувствовал себя чертовски одиноко в том до неприличия большом доме, но также испытал своеобразное облегчение. Тишина и порядок в доме успокаивали. Йоцуцуджи не представлял, как Джакурай-сан терпит и делит совместный был с Амемурой-саном. Впрочем, иногда… он тоже скучал по этому. Рамуда действительно стал неотъемлемой частью его жизни. Его странной семьёй. — ЙОЦУЦУДЖИ! Розоволосый ураган накинулся на него с объятиями. Йоцуцуджи чуть не согнулся пополам — он был уверен, что с их последней встречи Амемура-сан набрал несколько кило. — Рамуда, боже, прекрати, дай ему спокойно войти! — Но Джакурай! А вот и Джакурай-сан. Его волосы завязаны в хвост, фартук весь в муке. На руках он держал мальчишку, который с большим удовольствием сосал свой большой палец. Рамуда наконец-то спрыгнул с Йоцуцуджи — тот вздохнул. — Ты, должно быть, устал? Танака-сан рассказывала о твоём путешествии… мы очень ждали тебя. Ужин почти готов. — Спасибо, Джакурай-сан… — Йоцуцуджи останется на ночь у нас? Ты ведь очень устал! Я приготовил тебе комнату! — Рамуда довольно улыбнулся. Йоцуцуджи подумал, что ему несколько страшно представлять, какую же комнату мог приготовить Амемура-сан. — Всё в порядке, — улыбнулся Джакурай-сан. — Я удостоверился, чтобы всё было как надо. — Джакурай! Вы мне не доверяете все, да? Мальчишка на руках Джакурая-сана издал недовольные звуки. — Вот видите! Макото тоже возмущён! Ну же, иди к папе… Рамуда попытался забрать малыша к себе на руки, но тот недовольно отвернулся, прижавшись к груди Джакурая. — …кажется, меня предали. Йоцуцуджи рассмеялся. Джакурай-сан подошёл ближе. — Йоцуцуджи-кун… теперь ты старший братик. Знакомься. Макото. Йоцуцуджи наклонился, чтобы получше разглядеть малыша. Он не был уверен, сколько тому лет, но предполагал, что в районе от года до трёх. Честно признаться, хоть Йоцуцуджи и был внимателен к деталям, с детьми… у него всегда были небольшие проблемы. Возможно, поэтому он выбрал именно хирургию. — Привет, Макото-чан. Мальчишка с громким чмоком высунул палец изо рта и посмотрел на Йоцуцуджи. — Макото-кун, знакомься, твой братик. Йоцуцуджи. Скажи. Макото недовольно замычал. Йоцуцуджи рассмеялся. — Кажется, это слишком трудно для него. — Ув… ву… ву… о… офуфу… офуфуи! Малыш потянулся ручкой в сторону парня. — Верно, Йоцуцуджи. — Офуфуи! Офуфуи! Маленький Макото то сжимал, то разжимал кулачок, словно хотел схватить что-то. — Хочешь поддержать? — спросил Джакурай. — Офуфуи! Йоцуцуджи протянул руки. Макото тут же вырвался из объятий Джакурая и прыгнул к Йоцуцуджи. — Тяжёлый, — засмеялся парень. — Офуфуи… ня? Не… нетю… Офуфуи не… Макото начал стукать ладошками по плечу Йоцуцуджи. Тот недоумённо посмотрел на Джакурая. Мужчина неловко прокашлялся. — Он… очень любит жевать волосы. Йоцуцуджи посмотрел на Джакурая. Затем на две пряди Амемуры-сана. Он рассмеялся. — Офуфуи! Нетю! Не, Офуфуи не! — Да-да… у меня нет волос, чтобы жевать. Макото обиженно расплакался. — Похоже, теперь придётся отрастить… Йоцуцуджи передал ребёнка в руки Амемуры-сана. Макото довольно схватил в рот прядь чужих волос и улыбнулся. Йоцуцуджи с трудом сдержал смешок, видя это мрачное обречённое лицо Амемуры-сана. — Ужин вот-вот будет готов. Идём? — Да, — улыбнулся Йоцуцуджи. — Идём. Папа.***
— Рамуда, я… — Нет! Я справлюсь! — Рамуда стукнул Джакурая пластиковой ложкой по рукам. — Рамуда, не с ребёнком ведь… — Нужно практиковаться! Я ведь в отличие от кое-кого работаю из дома, так что… — Я, в отличие от кое-кого, взял отпуск по уходу за ребёнком. — И поэтому ты каждую ночь уезжаешь на очередную операцию! — Рамуда, это важно. — Хм! — Хм. — Д-давайте я сам положу порцию… — попробовал влезть Йоцуцуджи. — Нет, — хором ответили Амемура-сан и Джакурай-сан. Йоцуцуджи невольно поднял руки вверх, «сдаваясь» своим «родителям». Макото зевнул и продолжил довольно слюнявить плечо Рамуды. Тот кое-как положил горячую лазанью на тарелку. Правда, на тарелке она выглядела, скорее, как странная куча, нежели изысканное блюдо, но Рамуда правда старался. Джакурай вздохнул и недовольно качая головой сел на своё место. Йоцуцуджи не сдержал улыбку. Видеть некое подобие ссор Джакурая-сана и Амемуры-сана, пусть даже те и были околошутливые и скоротечные, всё ещё было непривычно. Казалось, Йоцуцуджи должен был уже давно смириться с тем, что «новый Амемура-сан», которого он встретил после пробуждения, куда более саркастичный и больше не скрывается за маской милого мальчика, в отличии от «старого Амемуры-сана», которого Йоцуцуджи знал до комы. Однако факт того, что эти двое могут спокойно припираться друг с другом до сих пор искренне поражал Йоцуцуджи. Он всё ещё мысленно жил в том маленьком мирке прошлого, где Джакурай-сан только и делал, что влюблённо вздыхал по Амемуре, и не смел сказать ему лишнего грубого слова. Видеть этого нового саркастичного Джакурая-сана, который с лёгкостью может поднять Амемуру-сана за шиворот, если ему что-то не нравилось, было непривычно. Йоцуцуджи жил с этим новым Джакураем-саном и новым Амемурой-саном уже минимум как лет пять, но это всё ещё ощущалось «новым». — Та-да-да-да-а-а-ам! Рамуда довольно украсил порцию Йоцуцуджи соусом и подвинул к нему. Затем одной рукой ловко налил свежевыжатый апельсиновый сок. — Красивый графин, — заметил Йоцуцуджи. — Да! Мне тоже очень-очень нравится! Это подарок Гентаро… ой, вернее, подарок Дайса, купленный на деньги Гентаро. Выбирал тоже Гентаро. — Это чувствуется. Йоцуцуджи был знаком с Юмено-сенсеем и Арисугавой-куном, однако… знакомством всё и ограничивалось. По крайней мере, в случае с Юмено-сенсеем. Арисугава же… Ну… Йоцуцуджи невольно вздохнул. Он был словно бродячий кот. Ты не видишь его большую часть своей жизни, но он всегда появляется перед твоим носом, если он голоден или ранен. В общем, Йоцуцуджи приходилось время от времени пересекаться с ним вне «семейных мероприятий» и не сказать, что эти встречи были сильно радостными — в последний раз Танака-сан использовала Арисугаву-куна в качестве подопытного, чтобы показать Йоцуцуджи, как откачивать людей при адреналиновом передозе. Затем показывала, как накладывать гипс так, чтобы вызвать у пациента чувство вины — Юмено-сенсей, узнав о наркотическом передозе Арисугавы, сильно разозлился и… в общем, ночь, лестница, скользкий пол, последняя смена, врачей почти не осталось, и усталая Танака-сан накладывает гипс, пока Юмено Гентаро стоит на коленях и извиняется, что принёс столько проблем. Йоцуцуджи искренне восхищался этой женщиной. В отличие от сокомандников Амемуры-сана, Изанами Хифуми и Каннондзака Доппо доставляли куда меньше проблем. Возможно. Йоцуцуджи не был уверен. Каннондзаку-сана Йоцуцуджи встречал редко: тот вечно работал, но они пересекались время от времени в больнице или на семейных праздниках. С Изанами-саном Йоцуцуджи виделся немного чаще: они все втроём (он, Джакурай-сан и Изанами-сан) время от времени ходили на рыбалку. Йоцуцуджи считал Изанами-саном хорошим человеком, хоть и слишком громким. Рамуда разложил лазанью по тарелкам и сам сел на стул рядом с Йоцуцуджи: это было немного непривычно. Обычно Амемура-сан всегда садился рядом с Джакураем, но, возможно, сегодня исключение. Джакурай-сан пододвинул к Рамуде тарелку в форме собачки. Это была порция Макото — понял Йоцуцуджи: детская каша угадывалась безоговорочно. — Мы пробовали давать ему фрукты и мясо, но он не любит есть подобное на ночь, — объяснил Рамуда. — Он вообще жуткий привереда… то не нравится, это тоже. Недавно тарелку на меня перевернул. Он рассмеялся. — С тобой, в этом плане, было куда проще, — улыбнулся Джакурай-сан. Йоцуцуджи неловко рассмеялся. — Хотя, помнится, ты тоже так воротил нос от натто. — Джакурай-сан! — Йоцуцуджи смутился. — Я полностью согласен: натто — это гадость, — хмыкнул Амемура, подавая маленькому Макото на ложечке кашу. — Это полезно для здоровья. Как и зелёный горошек. Рамуда демонстративно громко хмыкнул. Макото довольно посасывал ложку. — Йоцуцуджи, ты ещё ничего не съел, — сказал Амемура-сан. В его взгляде Йоцуцуджи заметил странное беспокойство. — Ах, да… Он взял в руки вилку и попробовал лазанью. Весьма неплохо. Но, кажется, овощи чуть-чуть перепеклись. Амемура выжидающе смотрел на Йоцуцуджи. — Очень вкусно, — в конце концов сказал он, быстро сообразив, что к чему. Амемура засиял. — Хе-хе, я нашёл новый рецепт и захотелось попробовать! — Рамуда в последнее время довольно часто готовит, — добавил Джакурай. Йоцуцуджи подумал, что это объясняет лишние килограммы Амемуры-сана: ведь парень как никто другой знал, что на стряпне Джакурая-сана особо не поправишься. — Амемура-сан всегда любил готовить, — сказал Йоцуцуджи, вспоминая старые времена. Рамуда натянул улыбку. — Да… верно… Джакурай неловко отвёл взгляд. Рамуда продолжил кормить Макото. Йоцуцуджи показалось, что его руки дрожали. Кажется, он сказал что-то не то. — Как твоё путешествие? — перевёл тему Джакурай-сан. — Ох, всё прошло хорошо. Было очень интересно. Сначала я немного волновался, но в итоге я встретил много хороших людей и посетил разные интересные места. Джакурай-сан тепло улыбнулся. — Ты говоришь общими фразами! — возмутился Амемура. — Я тоже так могу! Ну же, расскажи что-нибудь интересное! Хочу узнать всё-всё-всё!.. — Амемура-сан… — Йоцуцуджи неловко рассмеялся. Амемура-сан всегда был чересчур требовательным. — Ну… я был в храме в Киото. Я не фанат храмов, но быть в Киото и не посетить один из них… Йоцуцуджи погрузился в рассказ. Во время этой поездки ему нужно было многое что обдумать. Он хотел найти себя. Он рассказал о своём посещении храма. Рассказал, как пытался взобраться на гору Фудзи. Рассказал, как побывал в странном кафе, где все официанты носят чёрные маски на всё лицо. Рассказал про свои приключения в Саппоро: об отменённом рейсе, ночи в аэропорте, девушке, что угостила его кофе. Как только рассказ должен был подойти к тому месту, Йоцуцуджи запнулся. — В общем… я очень хорошо провёл время. Думаю, эта поездка была мне полезной. Казалось, Джакурай-сан и Амемура-сан поняли, что Йоцуцуджи утаил от них что-то. А возможно, у парня лишь разыгралось воображение. Йоцуцуджи доел свою порцию и попросился сегодня помочь вымыть посуду. После ужина Джакурай-сан пошёл укладывать маленького Макото спать, а Амемура-сан проводил Йоцуцуджи в спальню. Новый дом Джакурая-сана и Амемуры-сана был невероятно большим. Конечно, старый дом Джакурая-сан тоже был таким, но этому он и в подмётки не годится! Что уж говорить: сам факт наличия семи спален заставлял задуматься о многом. В первую очередь о том, что, возможно, Амемуре-сану просто некуда тратить свои деньги. Спальня для Йоцуцуджи действительно была «приличной»: это та же комната, где он ночевал всегда. С его последнего пребывания в этом доме в ней не поменялось ничего, кроме постельного белья. Похоже, под «подготовил» Амемура-сан имел в виду «прибрался»: комната действительно была чистой. Йоцуцуджи невольно улыбнулся. Похоже с тех пор, как он был здесь, в этой спальне действительно никто не ночевал. Если честно… было приятно. Мысль о том, что в этом чертовски большом доме есть место даже для него грела сердце. — Сегодня мистер Токи будет составлять тебе компанию. Амемура поднял с пола большую белую панду с красными глазами. Йоцуцуджи дёрнулся — он не сразу заметил игрушку. Панда выглядела злой, суровой и немножко глупой. — Он будет защищать тебя от кошмаров! — Рамуда гордо усадил его на кровать. — Амемура-сан, мне не восемь лет… — И что? Токи-сама защитит даже взрослых! — Рамуда надул губки. — Амемура-сан… вам правда не стоило. Йоцуцуджи неловко почесал затылок. Рамуда посмотрел на него каким-то странно-грустным взглядом, но затем отвернулся и побежал к шкафу. — Вот твоя пижама… — Боюсь, я уже немного вырос из старой пижамы… — Нет-нет, это новая! — Но… Йоцуцуджи поднял кофту. Он удивился. Она выглядела в точности, как его старая пижама, только больше. Рамуда скрестил руки за спиной и неловко отвернулся. Похоже, эта пижама тоже дело рук Амемуры-сана. Йоцуцуджи улыбнулся. Честно говоря, он уже давно отказался от старого фасона: тот казался ему слишком детским. Да и классическая футболка и шорты были более практичными. Но попытки Амемуры-сана угодить ему действительно забавны. — Спасибо, — негромко сказал Йоцуцуджи. Амемура прокашлялся. — Давай покажу ванную… — Амемура-сан, я отлично знаю этот дом. Не стоит показывать всё так, будто я ни разу здесь не был. — Я знаю. Просто… Рамуда замолчал. Он сжал ладони в кулаки. Затем сделал глубокий вдох и пару раз ударил себя ладонями по щекам. — Ладненько! Поговорим немножко? Рамуда мило засмеялся и прыгнул на кровать, поджав ноги. Йоцуцуджи действительно хотелось бы поспать. Но он подумал, что, вероятно, ему стоит дать Амемуре рассказать о чём-то. — Да, конечно. Йоцуцуджи сел на кресло, стоящее возле кровати. Он подумал, что, хоть он сам считал кресла в спальне излишеством, иногда это было весьма удобно. — О чём вы хотите поговорить, Амемура-сан? — Ты… злишься? — Злюсь?.. — Ну… я, мой брак с Джакураем, переезд, Макото… — Джакурай-сан очень любит вас, и решения касательно усыновления ребёнка вы приняли давно, я не думаю, что… — И всё-таки? — перебил его Амемура. Йоцуцуджи задумался. — Если честно, я не понимаю, почему я должен злиться, — он неловко рассмеялся. — Ну, потому что… потому что это я, верно? — Амемура-сан, всё в порядке. Мы с вами уже решили этот вопрос. — Да, но… — Рамуда поджал губы. — Тогда… почему ты продолжаешь звать меня Амемура-сан?.. Он опустил взгляд. Кажется, до Йоцуцуджи дошло. — Ох, простите! Это действительно просто привычка. Я не хотел вас обидеть или как-либо приуменьшить ваш брак с Джакураем-саном… простите. Я не знал, что Аме… что Рамуду-сана это так задевает. Обращаться к Амемуре-сану по имени было действительно трудно. Рамуда вздохнул. — Для меня это всё… тоже, вроде как, очень новое. У меня никогда не было семьи и я, вроде как, не думал даже, что доживу до момента, когда мне бы пришлось задуматься над чем-то подобным. Я… когда Джакурай сделал мне предложение, я был в полнейшем шоке. Это всё казалось розыгрышем. То есть… со мной? Серьёзно? Нет, я, конечно, невероятно очаровательный, — Рамуда рассмеялся, — но не до такой же степени. К тому же… съехаться с Джакураем… если честно, я чувствовал себя недостойным. — Но почему? — Потому что я совершил много дерьма и разрушил его семью? Каково это, когда человек, жизнь которого ты полностью уничтожил, вдруг предлагает тебе стать частью его семьи? — Амемура-сан… то есть, Рамуда-сан, не говорите так. Во-первых, то были не вы… — Я знаю, что ты пытаешься использовать аргументы Джакурая. Йоцуцуджи выдохнул. Что же. Этот вариант не прошёл. — Джакурай-сан вас очень любит. И этого достаточно. Мне кажется, в этом вопросе важно только мнение вас двоих. — А твоё? — Если Джакурай-сан счастлив, меня всё устраивает, — честно сказал Йоцуцуджи. — Я, кажется, говорил вам… сначала мне было очень обидно. И больно. Я ощущал себя ничтожеством и пустым местом, думал, что я только мешаю. Но потом… Он улыбнулся. — Я понял, что это не так. И… я верю, что Рамуда-сан не желал мне зла. И что сейчас вы также не желаете мне ничего плохого. Наступило молчание. Каждый думал о чём-то своём. Йоцуцуджи думал, что ему, возможно, немного жалко Амемуру-сана. Вероятно, их «семья» действительно немножко ненормальная. В конце концов, не в каждой семье парень твоего приёмного отца заложил тебя правительству, из-за чего его клон ввёл тебя в кому с помощью гипмика — так себе история. Тем не менее… Йоцуцуджи жил с Джакураем-саном так долго, что, казалось, другая ему и не нужна. — Знаете… Джакурай-сан старается вести здоровый образ жизни, но пьёт невероятно много кофе. До смешного много, вот правда. И я каждый день старался делать его ему. Он всегда выглядел очень счастливым, когда я приносил ему чашку кофе. А ещё он всегда делал со мной уроки, пока я не смог делать их самостоятельно. А затем, когда… случился тот инцидент, он также помогал мне нагнать весь школьный материал как можно быстрее. Джакурай-сан часто возвращался домой очень усталым, но он всегда находил время, чтобы помочь мне. Ещё Джакурай-сан может проводить очень много времени в отделе с детскими игрушками. Ему всё кажется интересным. Редко когда увидишь такое, чтобы именно ребёнок выводил взрослого из магазина… Джакурай-сан тогда чуть не опоздал на работу. А ещё он часто… знаете, словно оторван от реальности. Джакурай-сан весь в работе, а когда не работает, то или на рыбалке, или медитирует, или читает книги… он редко интересуется чем-то новым, поэтому, когда я вырос, я начал отвечать за покупки. До сих пор помню тот день, когда мы купили соковыжималку — Джакурай-сан поставил вверх дном всю кухню, пытаясь с ней справиться. Знаете… Джакурай-сан очень любит людей. Но Рамуду-сана он любил особенно. Если честно, я… немного переживал за него. Когда Джакурай-сан чем-то увлекается, его всегда заносит. Я хотел о нём позаботиться, как когда-то он позаботился обо мне. Я боялся, что Рамуда-сан… сделает много плохого. — …как я и сделал… — Но я думаю, даже тогда вы правда любили Джакурая-сана. Когда я счёл вас подозрительным, Джакурай-сан однажды сказал… не помню, как это звучало. Что-то про то, что, если мы сможем стать с Амемурой-куном ближе, он сможет открыться нам. Сейчас я не думаю, что Амемура-сан… простите, Рамуда-сан плохой человек. Возможно, если бы я действительно послушал Джакурая-сана, если бы тогда вы смогли довериться нам, а я бы поверил в вас, всё бы сложилось иначе. Но прошлое не изменить. Йоцуцуджи улыбнулся. — Тем не менее, вы, Рамуда-сан, сейчас моя семья. И Макото тоже. Моя семья… немного странная, но, когда ты живёшь с Джакураем-саном, она и не может быть другой. И я очень люблю её. Йоцуцуджи заметил, как Амемура-сан дрожал. — Рамуда-сан… Он услышал тихие всхлипы. — Рамуда-сан?.. Рамуда вытер кулаком проступившие слёзы. Он резко встал с кровати и подошёл к столу. Достал из кармана небольшой ключик и открыл самый нижний ящик. — В-вот… Он дрожащими пальцами протянул Йоцуцуджи увесистую папку. — Я… я не очень хороший родитель. И… и вряд ли сумею стать таким для тебя. Я не очень хорошо понимаю, что такое семья, и как о ней нужно заботиться, но… только не подумай, что я пытаюсь откупиться! Это, между прочим, правда очень важная вещь! Рамуда снова вытер слёзы. Йоцуцуджи открыл папку и просмотрел бумаги. — Я просто… я долго думал над этим. После всего, что произошло… я не знал, как извиниться, и даже сейчас мне жутко стыдно… И, мне всегда казалось, что я никогда не смогу стать для тебя нормальной семьёй… как Джакурай. Но после… после слов Джакурая, мне захотелось попробовать. «Папа», конечно, из меня не очень, думаю, Макото будет очень стыдно за меня, а тебе уж тем более, но… — Рамуда-сан, подождите! Йоцуцуджи пытался понять, что он видел на этих бумагах. — Вы… что это? Рамуда шмыгнул носом. — Ну, я долго спорил с Джакураем, и решил, что, раз ты уже взрослый… я думал подготовить это ко дню рождению, но, как видишь. — Fling Posse Ink. Ваш проект. Ваш и вашей команды. И вы сейчас… — Я бы не хотел нагружать тебя лишней ответственностью, тем более, ты ещё учишься, так что попросил Хитою помочь со всеми бумагами. По факту, ты официально и на законном уровне будешь получать часть прибыли от компании. Я обговорил всё это с Гентаро и Дайсом, сначала я думал отдать только свою часть, но потом мы обсудили, как лучше составить всё… а, помимо этого, ты также получаешь возможность при желании взять ответственность за руководство некоторых отделов. К сожалению, я не готов ещё передавать кому-либо руководство дизайном, но менеджмент, логистика и прочее… этим в основном Дайс занимается, он сказал, если ты захочешь, он всё покажет. Ну, и когда поймёшь, как устроена компания, позже ты сможешь… — Подождите-подождите! Йоцуцуджи пытался осознать, что происходит. Сейчас в руках он держит бумажку, которая делает его почти полноценным совладельцем Fling Posse Ink, а также возможность получать деньги просто за то, что он дышит. Деньги. Большие деньги. Если он правильно понял, его месячный доход будет больше, чем тот, который получал Джакурай-сан. А Джакурай-сан получал много. Йоцуцуджи покачал головой. — Но мне это не надо, Аме… Рамуда-сан! — Ну, это всё равно досталось бы тебе, как часть наследства, я просто подумал, что сейчас тебе эти деньги понадобятся больше, чем когда я помру и Йоцуцуджи-кун уже тысячу раз как разбогатеет. ~ — Рамуда-сан! — Я верю, что ты хороший мальчик, и не будешь как Дайсу тратить всё на азартные игры. ~ — Конечно не буду, но Рамуда-сан, послушайте!.. — Отказ не принимается. Знаешь, сколько нервов потратил Хитоя, чтобы составить всё это? Йоцуцуджи вздохнул. Это безумие. Просто безумие. Или взятка. А может и то, и другое. — Рамуда-сан… вы ставите меня в неловкое положение… — Хе-хе! ~ Рамуда подался вперёд и довольно повис на шее Йоцуцуджи. Тот вернул документы на стол и очень неловко обнял Амемуру в ответ. Тот громко шмыгнул ему в плечо. — …я рад, что ты всё равно называешь меня семьёй, — еле слышно прошептал Рамуда. Йоцуцуджи неловко погладил его по голове. Он невольно вспомнил другого Рамуду. Тот тоже постоянно говорил о семье. Сейчас Амемура-сан, который слишком сильно хотел стать хорошей семьёй для Йоцуцуджи, чем-то напоминал ему его. Возможно, поэтому та другая мама приняла личность Амемуры? А возможно потому, что тогда Йоцуцуджи был слишком обижен на Джакурая-сана? Он прикрыл глаза. Рамуда продолжал лежать на нём и обнимать. Сейчас, когда Йоцуцуджи вытянулся ещё на пару сантиметров, он казался ещё меньше, чем раньше. Хоть и немного тяжелее. Йоцуцуджи снова погладил Амемуру по голове. Амемура-сан всегда был… своеобразным человеком. Йоцуцуджи часто казалось, что многие его затеи направлены на то, чтобы поиздеваться над ним. Но, возможно… некоторые вещи действительно были своеобразным выражением любви и заботы? Он не был уверен. В конце концов, он и не Джакурай-сан, чтобы понимать Амемуру-сана полностью. — Рамуда-сан… думаю, пора отпустить… Рамуда крепче сжал объятия. — Ещё чуть-чуть… — попросил он. Йоцуцуджи вздохнул. — Ещё чуть-чуть, — согласился он. Он не понимал, почему для Амемуры-сана было так важно стать для него «семьёй». Йоцуцуджи уже давно не маленький. У него своя жизнь, учёба, практика… возможно, скоро появится и своя семья. Хотя он не был уверен, когда это «скоро» настанет. Если честно, его несколько волновал этот вопрос. Он слишком долго пробыл на больничной койке, затем потратил огромное количество времени на восстановление и нагонку пропущенного, и за весь период «бодрствования» так ни разу и не влюбился. Мысли о том, что Джакурай-сан женился ближе к сорока только больше вгоняли Йоцуцуджи в депрессию. Он надеялся, что справится раньше. Правда иногда Амемура-сан говорил Йоцуцуджи, что у него такой же плохой вкус, как и у Джакурая-сана (в плане одежды и не только), и это действительно напрягало: в такие моменты он представлял, как в свои тридцать три неожиданно для себя влюбляется в маленькую копию Амемуры, и подобные мысли были сродни ночным кошмарам. Ну уж нет. Йоцуцуджи надеялся, что у них с Джакураем-саном вкус различается кардинально. Мальчишка прикрыл глаза и погрузился в свои мысли. О семье, о детях… Он подумал, что это очень здорово: теперь у Джакурая-сана будет ещё один ребёнок. Он уверен, Джакурай-сан и Амемура-сан станут для Макото прекрасными родителями. А Йоцуцуджи позаботится, чтобы Джакурай-сан уделял ребёнку много внимания. Когда Йоцуцуджи отправлялся в своё путешествие, он боялся, что никогда не сможет проникнуться любовью к новому члену семьи. В глубине души он думал, что будет завидовать ему. Но всё оказалось не так страшно. Даже наоборот: если честно, Йоцуцуджи хотелось бы стать для Макото хорошим братом. Йоцуцуджи вспомнил вопрос Амемуры-сана. Злился ли он на Макото? Или на брак Джакурая-сана? Всё-таки нет. Возможно, потому что Йоцуцуджи точно был уверен: его тоже любят. Его семья просто стала больше. И в ней стало чуть больше любви. Это звучало чертовски банально и глупо, и Йоцуцуджи мысленно поклялся самому себе, что никогда не скажет этого вслух. Дыхание Амемуры было размеренным. Кажется, он заснул. Йоцуцуджи улыбнулся и покачал головой. Амемура-сан действительно удивительный. Дверь в комнату скрипнула. Йоцуцуджи поднял взгляд. Он приложил палец к губам. Джакурай-сан улыбнулся и приглушил в комнате свет. Они вместе положили Амемуру-сан на кровать. Йоцуцуджи подсунул в объятия Рамуды игрушечного Токи-сама, а Джакурай укрыл одеялом. Йоцуцуджи демонстративно отвернулся, давая Джакураю-сану возможность поцеловать Амемуру-сана в щёку. Они вышли из комнаты. — Не хочешь выпить немного чая на ночь? — спросил Джакурай-сан. — Не откажусь, — сказал Йоцуцуджи, поняв намёк.***
Джакурай-сан заварил зелёный чай. Йоцуцуджи неловко повертелся на барном стуле, занимая более удобное положение — всё-таки за обычным столом было гораздо удобнее. Он на секунду представил, как маленький Амемура-сан забирается на барный стул: скорее всего он бы с лёгкостью запрыгнул на него, как и всегда. Затем оглядел кухню, ещё раз отмечая в голове тот факт, что она явно была спроектирована именно для Джакурая-сана и Амемуры-сана: низкие кухонные тумбочки у одной стены, высокие у другой. Со стороны это смотрелось несколько странно, но зато практично. Джакурай-сан сел рядом с ним. Йоцуцуджи сделал глубокий вдох. — Джакурай-сан, поговорите с Рамудой-саном по поводу Fling Posse Ink! Джакурай рассмеялся. — Джакурай-сан! Это совсем не смешно! — Прости-прости… — он покачал головой. — Боюсь, в данной ситуации я ничего не смогу предпринять. Мы говорили с ним на эту тему… я предупреждал, что ты будешь против. Но он упорно стоял на своём. Йоцуцуджи громко выдохнул. — Ах… Амемура-сан… и что вообще на него нашло! Он отпил чай. Джакурай продолжал улыбаться. — Думаю, он так пытается проявить заботу. — Я всё равно не понимаю. То есть… зачем ему это? Джакурай неоднозначно пожал плечами. — Потому что ты — его семья. — Джакурай-сан! Йоцуцуджи смущённо отвернулся. Когда подобные вещи о семье говорил он сам, всё было в порядке, но, когда Джакурай-сан называет Амемуру-сана его семьёй — это жутко смущает. — Мне правда не нужно подобное… я бы хотел сам заработать на свою жизнь. — Я знаю. Никто не будет мешать тебе этого делать. — Да, но… Йоцуцуджи замолчал. — Впрочем, естественно, здесь никто не позволит тебе жить на улице, голодать и оставаться без лекарств. — Арисугаве-куну позволяют. Джакурай мило улыбнулся. — Это… весьма трудная ситуация. Я бы сказал, там действует принцип взаимного согласия… весьма щекотливая тема. — Джакурай-сан! — Прости. — Когда вы говорите подобными аллегориями — это смущает. Не делайте так. — Аллегориями?.. — Джакурай непонимающе поднял брови. Йоцуцуджи не хотелось верить, что мужчина действительно искренне не понимал, о чём он. — Н-не важно… Впрочем, ладно, один раз он, так уж и быть, поверит в искреннее непонимание. В конце концов, Джакурай-сан всегда немного… был сам себе на уме. Если так можно выразиться. Он посмотрел в чашку. — Я был в том месте. На грани двух миров. — Я знаю. Йоцуцуджи дёрнулся и удивлённо посмотрел на Джакурая. Тот неопределённо пожал плечами и улыбнулся. — Н-но как? — Просто предположил, что ты бы не смог проехать мимо того места. Я тоже… очень много думал о нём. Особенно в последнее время. Йоцуцуджи тоже пожал плечами и замолчал. — И… как оно? Он всё ещё жив? — Жив. — Вот как. — У него… я… я видел его. Джакурай странно дёрнулся. Йоцуцуджи увидел во взгляде мужчины странное паническое беспокойство, но через несколько секунд оно утихло. — Ясно, — пауза. — Он не сделал тебе больно? — Нет, — Йоцуцуджи покачал головой. — Я не был на грани миров. В том плане, что… не был там. Я был в нашем мир. Но я видел его. Он… просто рассказал мне, как провёл все эти года. Йоцуцуджи рассказал Джакураю-сану о своей поездке. О том, что дети в этом городе больше не пропадают. О странном празднике, во время которого местные подносят к колодцу кукол, а те пропадают. О другом Рамуде и зеркале на чердаке. О том, что куклы, которые он и Амемура-сан когда-то сделали, в другом мире стали живыми. О свадьбе другого Рамуды. Об их семейных буднях. О другом Йоцуцуджи, которого очень любят его другие родители. О том, как другой Рамуда плакал. Джакурай-сан молча слушал его, иногда кивая. Мужчина старался скрыть это, но Йоцуцуджи видел, в каком напряжении он находился. Йоцуцуджи знал: эта история в тот день оставила отпечаток на всех. Когда Йоцуцуджи закончил, Джакурай-сан налил ему ещё чая. Они посидели некоторое время молча. — Значит, в тот день, ты всё сделал правильно, — начал Джакурай-сан. — Похоже на то, — улыбнулся Йоцуцуджи. Опять молчание. Йоцуцуджи видел, что Джакурай-сан хотел что-то сказать, но, похоже, не решался. А может просто не мог подобрать слова. — В тот день я… очень сильно перепугался. И был тем ещё дураком. Несмотря на то, что всё закончилось хорошо… сколько бы времени не прошло, я постоянно вспоминаю то место. Йоцуцуджи замер, обхватив ладонями чашку. Джакурай-сан практически никогда не говорил ему о тех днях. Да, он долго извинялся перед ним, но… Джакурай-сан не говорил, что он сам испытал тогда. — Я был дураком. Мне… так хотелось провести время вместе с тобой, но, когда Саматоки-кун рассказал о пропаже детей… я почувствовал, словно в груди что-то упало камнем вниз. Я знал, ты очень способный, но… ощущение, что вместо отдыха я подставил под угрозу самое ценное. Я чувствовал себя невероятно виноватым. Перед тобой. Тогда я захотел как можно быстрее справиться со всем. Рамуда помогал мне. Я думал, чем быстрее мы закончим, тем больше времени сможем провести вместе. В первый день, когда ты встретил меня… ты выглядел таким бледным и усталым. Когда тебе было одиннадцать, ты всегда ждал меня с работы и не засыпал, пока я не приду к ужину, если меня вызывали на срочную операцию. Когда я возвращался, мне всегда было очень стыдно: ты был таким уставшим и бледным. Тогда я вспомнил те дни. Мне казалось, если я сделаю всё сам и не дам тебе напрягаться… что так будет лучше. Но я ошибался. — Нет-нет, Джакурай-сан, это всё моя вина. Мне следовало послушаться вас… Джакурай грустно усмехнулся. — Пытаешься утешить старика? — Я правда был дураком, раз решил полезть, куда не следовало. — Все мы дураки, Йоцуцуджи-кун. К сожалению, с возрастом это не проходит. Они неловко рассмеялись. — И всё же… то была моя вина. Тебе было одиноко, а я был где-то там. И… когда я увидел тело мальчика. Джакурай-сан крепче сжал в руках чашку. — Я не помню, что было в тот момент. Не мог ни о чём думать. Только о том, что должен как можно скорее тебя увидеть. — Джакурай-сан… — В итоге, всё закончилось хорошо… хотя тебе и пришлось спасать меня. Прости за это. — Нет-нет, Джакурай-сан… — Йоцуцуджи-кун, тебе не стоит делать вид, что всё в порядке, — Джакурай поставил чашку на пол и сложил ладони в замок. — Возможно… мне стоило сказать это раньше, но твои эмоции и слова для меня очень важны. Тебе не стоило и не стоит пытаться быть идеальным послушным ребёнком и брать на себя всю ответственность. Тем более… особенно сейчас. Прости. Мне следовало сказать это раньше. Джакурай опустил голову. — Я лишь недавно начал по-настоящему осознавать, каким ужасным родителем я был. — Джакурай-сан. Йоцуцуджи спрыгнул со стула и крепко обнял мужчину. Руки Джакурая дрожали, когда тот обнимал Йоцуцуджи в ответ. — Ты… злишься на меня, верно? — осторожно спросил мужчина. Йоцуцуджи покачал головой. — Не злюсь. — Из-за меня тебе пришлось постоянно попадать в неприятности. — Это было весело. — Йоцуцуджи-кун. — Джакурай-сан, — Йоцуцуджи рассмеялся. — Мой отец: бывший наёмный убийца, возглавлял самый сильный дивизион Японии, стал лицом Шинджюку, ради меня дал своим врагам мощнейшее оружие, настоящий гипмик, а потом сам их и победил! К тому же, замужем за предателем правительства, что был рождён не совсем традиционным методом. Разве не о таком мечтает каждый ребёнок? — Думаю, не о таком… — неловко заметил Джакурай. Йоцуцуджи отстранился и рассмеялся. — Тогда как же хорошо, что я уже вырос! По щекам Джакурая потекли слёзы. Он постарался быстро вытереть их рукавом кофты. Он встал и осторожно потрепал Йоцуцуджи по волосам. — Для меня ты всё ещё тот малыш. — Потому что папа слишком высокий. Пора становиться меньше, Джакурай-сан. — Почему-то ты сейчас очень напоминаешь мне Рамуду… — Что плохого в том, чтобы быть похожим на свою семью? Джакурай ничего не ответил. Только снова крепко обнял мальчишку, прижимая его к себе. — Возможно, я не лучший родитель… но я точно самый везучий. Ведь мне повезло встретить тебя. — Джакурай-сан… Йоцуцуджи неловко уткнулся в чужую грудь. Джакурай-сан был слишком высоким. — И всё-таки… пожалуйста, не пытайся постоянно быть взрослым. — Хорошо, — Йоцуцуджи неловко рассмеялся. — Знаете… в тот день… Он замялся. Он ведь только утешил Джакурая-сана? Стоит ли ему действительно вспоминать всё произошедшее?.. — В те дни… мне было очень одиноко. Я… я очень хотел быть вам полезен. Всё думал о том, что должен отплатить вам за вашу доброту… — Йоцуцуджи-кун… — На самом деле… — он слегка отстранился, опустив взгляд. — Сейчас я понимаю, что просто хотел вашего внимания. Хоть это жутко неловко признавать. И… Амемура-сан, он, знаете… Йоцуцуджи не знал, как описать все те чувства, что он испытывал в те дни. Глубокая обида на Джакурая, с которой он ничего не мог поделать. Та всё копилась, и копилась, и копилась… — Мне бы хотелось быть с вами рядом, как можно было Амемуре-сану. — Прости… — Всё в порядке. Это… уже в прошлом. На самом деле, — он неловко почесал затылок. — Не то, чтобы я ревновал вас к Амемуре-сану. Знаете… «Знаете, ведь почему-то другая мама пыталась подражать именно личности Амемуры-сана», — но у Йоцуцуджи не хватало сил это сказать. Но он попытается. — Знаете… Джакурай-сан постоянно работал, но, когда Амемура-сан появился в вашей жизни… кажется, вы стали чаще улыбаться и отдыхать. А ещё мы снова начали готовить вместе и ходить по разным местам. Не только в магазин. Амемура-сан всегда придумывал что-то безумное… И я был правда благодарен ему за это. Я… не думаю, что сейчас я ненавижу Амемуру-сана. И тогда я не ненавидел его… думаю… на самом деле, Амемура-сан сделал много хороших вещей и для меня тоже… в конце концов… в другом мире он тоже был моей семьёй. Йоцуцуджи выдохнул. — Тогда я был жутко обижен на вас, Джакурай-сан. Поэтому, пожалуйста… не дайте Макото тоже чувствовать себя одиноким. — А что на счёт тебя? То, как Джакурай-сан смотрел на него, заставило Йоцуцуджи сжаться. Слишком честным и болезненным казался этот взгляд. Йоцуцуджи снова почувствовал себя тем самым пятнадцатилетним мальчишкой, который снова чуть не потерял семью. — И меня… пожалуйста, — еле слышно прошептал он. Йоцуцуджи снова уткнулся в грудь мужчины, смущённо пряча своё лицо. Он надеялся, что Джакурай-сан не расслышал его. — Спасибо большое тебе, — сказал в ответ Джакурай-сан, гладя его по волосам. — Мне это очень важно. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не чувствовал себя одиноко, Йоцуцуджи-кун. Хоть, возможно, уже слишком поздно обещать подобное. Но, если я снова заставлю тебя испытывать боль… ты всегда можешь накричать на меня или ударить… — Джакурай-сан, — возмутился Йоцуцуджи. — Я серьёзен. Ты мне очень дорог, Йоцуцуджи-кун. — Вы мне тоже, — он неловко рассмеялся. — Эй, обнимашки и без нас? Йоцуцуджи и Джакурай обернулись. Сонный и явно обиженный Амемура держал на руках заплаканного Макото. Йоцуцуджи неловко рассмеялся. Он быстро вытер проступившие слёзы, и они с Джакураем одновременно протянули руку, принимая ещё двоих членов семьи в объятия. Макото удовлетворенно схватил Йоцуцуджи за шею и тот взял его на руки, чтобы удержать. В какой-то момент Йоцуцуджи осознал, что Амемура-сан и Джакурай-сан обнимают только их двоих, и это казалось ему до смущающего неловким. Йоцуцуджи надеялся, что ни Джакурай-сан, ни Амемура-сан никогда не узнают, как в этот момент он был рад этому. Честно говоря, Йоцуцуджи явно перерос тот возраст, когда он испытывал потребность спать вместе с родителем. И сейчас подобное окончание вечера казалось ему весьма странным. Но Макото решил, что ему срочно нужно обслюнявить всё плечо старшему брату и категорически отказывался уходить, угрожая разреветься на весь дом. Он также отказывался выпускать изо рта волосы Джакурая-сана. И теперь он снова здесь. Каким-то образом зажат между Амемурой-саном, который снова закинул на него свою ногу, Джакураем-саном, который мирно дремал на подушке, положив ладонь на спину Макото, и самим Макото, который с невероятным удовольствием пускает слюни на грудь Йоцуцуджи, не давая парню даже перевернуться. Они планировали переложить малыша в кроватку, когда он заснёт, но что-то пошло не так, ведь Джакурай-сан и Амемура-сан заснули раньше. Йоцуцуджи было слишком жалко их будить. Ситуация была воистину странной. Но… Йоцуцуджи улыбнулся. Он осторожно поднялся с кровати, поддерживая малыша, кое-как выбрался из-под ноги Амемуры-сана, и осторожно, словно самую большую драгоценность на Земле, положил Макото в кроватку рядом. Тот недовольно завертелся. Затем завертелся Рамуда. Его рука двигалась по кровати, пытаясь что-то найти. Он коснулся деткой кроватки и Макото схватил Амемуру-сана за палец. Мальчишка довольно засунул его себе в рот. Амемура-сан успокоился. Йоцуцуджи покачал головой. Он укрыл Макото, а затем поправил спавшее с Амемуры-сана одеяло. Теперь Йоцуцуджи мог вернуться в свою комнату. Парень собирался выйти, но остановился у двери. Он снова окинул взглядом кровать. Джакурай-сан вертелся во сне: похоже, ночные кошмары мучили мужчину до сих пор. Амемура-сан положил на него вторую руку. Джакурай-сан немного успокоился, но вместо этого тоже начал искать что-то рукой на кровати. Йоцуцуджи неопределённо пожал плечами. Возможно… только сегодня… Он ещё чуть-чуть побудет маленьким. — Всё хорошо, Джакурай-сан, я здесь. Йоцуцуджи вернулся в кровать и залез под одеяло, удобно устраиваясь под боком Джакурая. — Всё хорошо, — снова прошептал он. Мужчина нащупал руку Йоцуцуджи и с облегчением выдохнул. Он успокоился. Йоцуцуджи улыбнулся и прикрыл глаза. Через какое-то время его ноги коснулась холодная стопа Амемуры-сана. Как?.. Парень закатил глаза. — Рамуда-сан, даже сейчас!.. — недовольно прошептал он. — Но Йоцуцуджи-кун такой тёплый… — Ха? — Йоцуцуджи привстал. — Вы не спите? — Сплю… — Рамуда-сан… Рамуда демонстративно захрапел. Йоцуцуджи услышал смешок. — Джакурай-сан, не хихикайте. — Прошу прощения. — Не прощу. Йоцуцуджи кинул в Джакурая подушку и встал с кровати. — Я иду к себе. — Ува-а-а, не-е-ет, Йоцуцуджи, подожди! — Амемура-сан схватил его за лодыжку. — Йоцуцуджи-кун, прости! — Джакурай-сан взял его за руку. — Ува-а-а-а-а! Ва-а-а-а! Офуфуи ва-а-а-а! Папа? Папа! Ува-а-а-а! — Макото громко расплакался, оставшись без предметов, которые можно было бы засунуть в рот. Йоцуцуджи закатил глаза. — Хорошо-хорошо! Я останусь! Но больше никакой ноги на мне, Рамуда-сан! И вы, Джакурай-сан, дайте Макото какую-нибудь игрушку! Макото, отставить плачь, иначе останешься без денег на новый год! Все трое дружно и молча кивнули. Йоцуцуджи вздохнул, недовольно падая обратно на кровать. Он завернулся в одеяло. А через несколько секунд почему-то рассмеялся. Его семья была правда странной. Но другой ему и не надо было.
