IV
5 ноября 2022 г., 22:15
Плюшевый Йоцуцуджи догорал в камине. Саматоки подкинул дров. Настоящий Йоцуцуджи кутался в плед и смотрел, как постепенно сгорает кукла.
— Ничего не хочешь мне сказать? – Саматоки сел рядом на диван.
Йоцуцуджи взглянул на него красными глазами. Он начал рассказ.
Он рассказал Саматоки-сану о девочке Эри и её брате. Рассказал о другом мире. О том, как всё в другом мире казалось идеальным. Другой Джакурай, другой Рамуда, другой Ичиро и другой Саматоки… только всё это – ловушка. Они сделают всё, чтобы ты пришил пуговицы вместо глаз.
Зачем другому Рамуде это, он не знал. Но подозревал, что вряд ли хоть один ребёнок остался жив после того, как лишился своих глаз.
— И, кажется, оно похитило Джакурая-сана и Амемуру-сана, — Йоцуцуджи обнял собственные колени.
Повисло молчание. Саматоки снова закурил.
— Вы мне не верите? – спросил мальчишка.
Саматоки неопределённо покачал головой.
— Верю. В мире случается много всякого дерьма.
Глаза Йоцуцуджи засияли.
— Правда? Правда-правда верите?
— Эй, я же сказал тебе, — отмахнулся Саматоки. – Был у меня… один знакомый. Не хочу вдаваться в подробности. Но я знаю, что некоторые штуки в мире, к сожалению, не поддаются логичному объяснению.
Снова молчание.
— Поэтому ты взорвал ту дверь?
— Да.
— Вот оно что… я тогда ещё посчитал это странным. Мол, там ведь была каменная стена. Кинуть взрывчатку, и чтобы ничего не обрушилось? Ну… конечно, бывают разные виды, но что-то мне подсказывает, что здесь всё не очень-то чисто.
— Вы открывали дверь? – со страхом спросил Йоцуцуджи.
— Агась. Всё завалено. Никому в жизни не пройти.
— Ясно, — Йоцуцуджи выдохнул.
— Значит, думаешь, их забрали?
— Наверное.
— Возможно… они в тот день всё бегали у той двери.
— В тот день?
— Когда ты сбежал, — Саматоки усмехнулся. – Представь: услышать хлопок двери, тебя нет, и осталась только каменная стена? Странно это всё, не находишь? Сенсей тогда кинул мне ключи от машины и сказал отвести Ичиро с мелкими на поезд… на Рамуде лица не было.
— Возможно, из-за того, что они были у двери, их и забрали.
— Или они сами пошли.
— Сами?
— Думаешь, они бы не попытались расковырять стену и сделать всё возможное, чтобы достать тебя?
— Не знаю. Амемура-сан боится призраков…
— Иногда, когда дорогой человек в опасности, страх не имеет значения.
— Не думаю, что для Амемуры-сана я дорогой человек…
— Ну… как видишь, его здесь тоже нет.
— Саматоки-сан, не шутите так.
— Саматоки-сама. И, эй, с каких это пор я не Аохицуги-сан?
Йоцуцуджи невольно засмеялся.
— И что будешь делать, мелкий?
— Пойду их спасать.
Саматоки усмехнулся.
— Если хочешь, можешь оставить мелкого ублюдка там.
— Саматоки-сан, прекратите называть Амемуру-сана так.
— Чё эт?
— Если он об этом узнает, он обидится и будет висеть на вашей спине, пока вы не извинитесь.
— Тц…
Йоцуцуджи рассмеялся. Он улыбнулся.
— Если… если Амемура-сан действительно пошёл меня спасать, значит, я должен сделать то же самое для него. Это правильно. К тому же… Джакурай-сан очень обидится на меня, если я этого не сделаю.
— Ты слишком много думаешь о сенсее. Пора прекращать и жить своей жизнью.
— Наверное…
Йоцуцуджи задумался. Кукла окончательно сгорела в камине.
— Но перед тем, как я сунусь туда, нужен план…
— Проход завалило. Уверен, что сможешь вернуться туда?
Йоцуцуджи кивнул.
— Думаю, я знаю, как попасть туда.
— В этот раз сбежать будет сложнее.
— Вы пытаетесь меня отговорить, Саматоки-сан?
— Если честно, мне бы хотелось самому навалять этой штуке…
— Вы взрослый, Саматоки-сан. А мы не знаем, что она делает со взрослыми.
— Знание того, что детям она пришивает пуговицы, не особо радует.
Йоцуцуджи рассмеялся.
— Ну… по крайней мере, пока я им нужен, убивать меня не станут, верно?
Он откинулся на диван.
— Кажется, у меня есть идея.
— Не страшно?
— Страшно. Очень страшно. Я до ужаса боюсь возвращаться туда. Но…
— Но?
— Теперь у меня есть близкие, которых нужно защитить.
***
Саматоки поправил рюкзак на спине Йоцуцуджи. — Точно справишься сам? — Я постараюсь. — Смотри. Если через двадцать четыре часа настоящий ты не будешь стоять перед моими глазами цел и невредим, я весь другой мир нахер разнесу. Йоцуцуджи рассмеялся. — Саматоки-сан, это слишком. — Я не шучу. Йоцуцуджи смущённо улыбнулся. — Спасибо вам. А вы сделаете то, о чём я вас попросил, верно? — Ха! Великий я сделает всё в лучшем виде! — Ещё раз спасибо вам. Йоцуцуджи залез вверх по странной лестнице. Дверь сверху была закрыта. Но, как Йоцуцуджи и предполагал – странный ключ-пуговица с лёгкостью открыл её. Сверху на голову посыпалась странная белая пыль, как от шпаклёвки. Йоцуцуджи на прощание ещё раз посмотрел на Саматоки – тот кивнул ему в ответ, — и залез в туннель. Как он и думал: странная дверь из подвала, на которую нет и намёка во всём доме, вела в другой мир. После взрывчатки туннель засыпало. Но маленький проход всё же остался. Достаточный, чтобы сюда мог пролезть человек. Йоцуцуджи мысленно поблагодарил Джиро за то, что он нечаянно не подорвал эту штуку нигде в доме. Чем ближе становилась дверь в другой мир, а проход шире, тем сильнее билось сердце Йоцуцуджи. Он боялся. Что, если он ошибся? Что, если на самом деле Джакурая-сана и Амемуру-сана никто не похищал, а это лишь его выдумки? Что, если в этот раз он не сможет найти проход обратно? Его план был ужасен. Слишком много неизвестных факторов, слишком часто ему придётся надеяться на случай. Но… иначе он не мог поступить. Дверь на противоположной стороне открылась. — Йоцуцуджи-кун, — кричал Джакурай-сан. — Джакурай-сан! Йоцуцуджи встал с колен и побежал по коридору. — Джакурай-сан, я нашёл вас! Нашёл! — Йоцуцуджи-кун… Когда Йоцуцуджи раскусил обман, было уже слишком поздно тормозить. Он упал в холодные объятия другого Джакурая. Тот улыбался, гладив мальчишку по голове. — Наконец-то ты вернулся к нам, — говорил другой Джакурай. – Мы скучали. Йоцуцуджи почувствовал, как холодеет внутри. Он оттолкнул другого Джакурая от себя. — Ува-а-а, Йоцуцуджи-кун такой грубый! – захныкал другой Рамуда. – Я буду плакать! Маленькая мышка выползла из кармана Йоцуцуджи. — Эй, стой! Эта воровка схватила ключ! Йоцуцуджи попробовал словить её, но было слишком поздно – другой Рамуда уже забрал ключ. — Нам незачем держать её открытой, верно? – он улыбнулся. Йоцуцуджи одарил фальшивого Амемуру злобным взглядом. Другой Рамуда закрыл дверь. — Теперь ты останешься с нами. Поэтому нам незачем эта дверь, верно? И этот ключ. — Отдай! Другой Рамуда положил ключ в рот. — Что?.. Он проглотил его. — Т-ты… — М-м-м, вкуснятинка! – другой Рамуда обхватил ладонями щёки и довольно замычал. – Словно шоколадный паучок! Та-а-ак вкусно, мне нравится! — Ты съел ключ! — Возможно? – другой Рамуда расплылся в улыбке. – Какие-то проблемы? — Нет. Йоцуцуджи опустил голову. Затем сжал ладони. — Они у тебя, верно? — Кто? — Джакурай-сан и Амемура-сан. Настоящие. Они у тебя? Другой Рамуда повернул голову. — Не понимаю, о чём ты. — Ты их забрал. — Ох, — он прислонил ладонь к губам. – Неужели нашего бедного Йоцуцуджи-куна бросили? Бедный-бедный малыш… — Они не бросали меня! — Тогда почему их нет рядом? — Ты их украл! — У тебя есть доказательства? — Я знаю это! Йоцуцуджи тяжело дышал. Другой Рамуда продолжал мило улыбаться. — Они были нарушителями порядка. И поплатились за это. — Значит, они у тебя! — Может, да. Может, нет. Другой Рамуда засмеялся. — Пойдём, Йоцуцуджи-кун? Время ужинать. — Я хочу вернуть их. — Боюсь, это невозможно. — А что, если я смогу? — Боюсь, дверь закрыта. Ты не сможешь вернуться в свой мир. — А если смогу? Пуговицы в глазах другого Рамуды странно блеснули. — Что же… это было бы весьма любопытно. — Давай прогуляемся, — предложил Йоцуцуджи. Другой Рамуда заинтересовано промычал. — Хм-м-м… я люблю семейные прогулки под луной. ~***
Они вышли из дома и пошли вперёд. Луна освещала им дорогу. Йоцуцуджи заметил, что походка другого Рамуды изменилась. В ней больше не было прежней активности Амемуры-сана. Вместо этого она напоминала… паука. Спина выгнута вперёд, а сам другой Рамуда перемещался короткими шагами. Это доставляло дискомфорт. Но Йоцуцуджи старался не обращать на это внимание. Они шли вперёд, минуя деревья. — Знаешь… меня несколько беспокоит, что, когда в моей жизни творятся непонятные вещи, они всегда связаны с Амемурой-саном. — Но разве самые счастливые вещи в твоей жизни так же не связаны с Амемурой Рамудой? – спросил другой Рамуда. Йоцуцуджи неопределённо пожал плечами. — Зачем тебе пуговицы на месте моих глаз? – спросил он. Другой Рамуда заинтересовано замычал и неестественно сильно наклонил голову. — Йоцуцуджи-кун уже в том возрасте, когда он хочет узнать у своего папы подобные вещи? — Да, хочу. Другой Рамуда задумчиво почесал подбородок. Йоцуцуджи заметил, что его пальцы стали неестественно длинными. — Разве я не могу остаться здесь со своими глазами? — подсказал ему Йоцуцуджи. — Не можешь, — ответил другой Рамуда. — Ты питаешься глазами детей? — Э-э-э? Почему ты так думаешь?! Мне обидно! Плохой-плохой Йоцуцуджи, начитается ужастиков и придумывает всякое! – другой Рамуда надулся. Йоцуцуджи неопределённо пожал плечами. — Тогда почему те пуговицы так важны тебе? — Потому что мы семья. А значит, должны смотреть на мир одними глазами! — Не понимаю этой логики. — А то! Хе-хе! Деревьев становилось всё меньше и меньше. — Я думаю, что твой мир дырявый. — Ува-а-а, мне обидно! Мой мир самый-самый лучший! Не говори о нём такое! Йоцуцуджи неопределённо пожал плечами. — Каждый раз, когда я засыпал, я возвращался к себе. — Возможно. ~ — И другой Джакурай сказал мне, что ты закрывал проходы. — Мой Тулулу такой болтун! Я тогда очень разозлился на него! Хм! Хм! — Другого Джакурая создал ты, верно? Как и весь этот мир? — Хе-хе. ~ Йоцуцуджи молчал, ожидая ответа. Но его не последовало. Вскоре деревья исчезли. Вокруг воцарилась пустота. Йоцуцуджи ощутил странную лёгкость. Словно сам он был ничем. Приятная, блаженная пустота… эйфория. Он постарался ухватиться хотя бы за одну мысль, чтобы остаться собой. Пустое пространство. Ничто. Отлично. Значит, его догадки были верны. — Я думаю, что те, кто не обладают пуговицами вместо глаз, не могут задержаться в этом мире и возвращаются обратно в свой, стоит им только заснуть. В тот день, когда я не вернулся, тебя не было, потому что ты закрывал этот проход, чтобы я не сбежал. Другой Рамуда снова неопределённо засмеялся. Наконец-то под ногами Йоцуцуджи появилась земля. Он снова увидел розовый особняк. Получается, они смогли обойти весь мир. Это хорошо. — Как на счёт игры? – спросил Йоцуцуджи. — Бу-у-у, Йоцуцуджи-кун снова хочет меня надурить! – другой Рамуда показал язык. — В этот раз я буду играть честно. — Что за игра? — Прятки. — Опять? – другой Рамуда выглядел расстроенным. — Но водой являюсь я. — Ох, — он заинтересованно сложил губы в трубочку. –Будешь искать меня и папу? — Почти… буду искать своего настоящего папу и Амемуру-сана. Другой Рамуда мило засмеялся. — Что будет, если ты их найдёшь? — Тогда мы сыграем в догонялки. — М-м-м?.. — Ты попробуешь догнать меня и поймать. А я попробую найти выход из этого мира и сбежать. — Звучит интересно… Другой Рамуда взял Йоцуцуджи за руки. Он поднялся на носочки, заглядывая мальчишке в глаза. Чёрные пуговицы смотрели на него. Казалось, они способны разглядеть душу. — Что будет, если ты не найдёшь? Ни выход, ни своих родных? — Тогда я… Йоцуцуджи сглотнул. — Тогда я дам тебе пришить пуговицы. И мы станем одной семьёй. Будем вместе играть, веселиться и проводить время, как ты и хотел. Глаза-пуговицы другого Рамуды засияли. Он захлопал в ладоши. — Правда-правда? Наш любимый Йоцуцуджи останется с нами? — Правда, — не без труда сказал мальчишка. Другой Рамуда рассмеялся. — Тогда по рукам. ~ — Но ты должен дать мне подсказку. И прятать их в мир за зеркалом нельзя! Только те места, куда я могу попасть без чьей-либо помощи. — Ну-у-у, так неинтересно, — рот другого Рамуды превратился в кривую полоску. — Неужели папа не поможет своему любимому сыну выиграть? – Йоцуцуджи улыбнулся. — Ува-а-а, Йоцуцуджи-кун вырос в настоящего манипулятора! Так не честно, не честно! Когда ты останешься с нами, я хорошенько займусь твоим воспитанием! Другой Рамуда возмущённо затопал. Затем он успокоился и надул губки. — Ладно уж! Слушай! Другой Рамуда поднял указательный палец. — Йоцуцуджи-кун был очень плохим мальчиком, он игрался с другими людьми. Он очень-очень обидел каждого, кто относился к нему со всей душой! Теперь их обиды и страхи стали реальностью. Йоцуцуджи-куну нужно вылечить их, пока последний проход не закрылся, иначе их навсегда поглотят беспокойства. Йоцуцуджи задумался и приложил два пальца к вискам. Страхи поглотили… последний проход… — Но это ведь никак не помогло! Но было поздно. Другой Рамуда исчез. Йоцуцуджи вздохнул – похоже, отсчёт пошёл. Нужно как можно скорее найти Амемуру-сана и Джакурая-сана.***
В любом случае, диалог с другим Рамудой дал ему достаточно информации. По крайней мере, Йоцуцуджи точно узнал одно: этот мир конечный. Значит, мест, где можно спрятать Джакурая и Рамуду, было немного. Вероятнее всего, они находятся где-то в пределах дома. Только возникало несколько проблем. Во-первых, Йоцуцуджи совершенно не имел понятия, где они. Подсказка другого Рамуды никак не указывала на их местонахождение. К тому же, другой Рамуда вряд ли будет играть честно и, возможно, на его пути встретится много различных ловушек. Во-вторых, он не знал, в каком виде он встретит Амемуру-сана и Джакурая-сана. Ему оставалось только надеяться, что их не превратили в пылинки. Но что-то подсказывало Йоцуцуджи, что вряд ли эти двое остались в своём человеческом виде… Времени было мало. Йоцуцуджи побежал на чердак. Он решил, что начать с него будет легче всего: кроме большого зеркала там ничего не было. Мальчишка сглотнул – это зеркало вызывало у него только неприятные воспоминания. Если честно, идти было немного страшно. Но выбора не было. Времени тоже. Он быстро поднялся по лестнице. Как он и думал: на чердаке не было ничего, кроме огромного зеркала. Он оглядел каждый угол в поисках какой-либо зацепки, но безрезультатно. Верно, прятать кого-либо на чердак – глупая затея. Йоцуцуджи собирался было уйти, как краем зрения заметил движение. Он инстинктивно вытащил микрофон и развернулся, приготовившись к бою. Однако… — Амемура-сан?! Йоцуцуджи подбежал к зеркалу. Он видел Амемуру. Настоящего Амемуру. Тот бил зеркало, словно пытаясь выбраться. Уголки его губ были зашиты ниткой – на лице Амемуры-сана замерла неисчезающая улыбка. — Амемура-сан, где вы? – Йоцуцуджи постучал по зеркалу. Он пытался разглядеть, что стоит за Рамудой, но картинка была слишком размыта. Что-то… похожее на железные балки?.. Рамуда задышал на зеркало – то запотело. Он попытался вывести иероглиф. — Chi?.. – прочёл Йоцуцуджи. Земля. Хорошо, что дальше?.. Рамуда продолжил выводить следующий иероглиф. Несколько маленьких рук обхватили Амемуру-сана. Тот забрыкался. — Амемура-сан, нет, нет! – Йоцуцуджи забил по зеркалу. Неизвестные руки закрыли рот и схватили руки. — Амемура-сан! Было слишком поздно. Рамуду утянули внутрь зеркала. — Чёрт… чёрт… чёрт! Йоцуцуджи с силой пнул зеркало. То упало на землю, разбившись на несколько осколков. В одном из них Йоцуцуджи увидел себя. Только вместо глаз – маленькие чёрные пуговицы. Он выбежал с чердака. Земля, земля, думай, Йоцуцуджи, что это означает… у тебя есть подсказка… — Сад!***
Волшебный сад превратился в настоящий ночной кошмар. Йоцуцуджи поджал губы. Всё существующее здесь явно делало всё возможное, чтобы он не мог даже надеяться на победу. Волшебные растения ополчились против него. Они хватали его за ноги, кусали, лозы пытались поймать его руки… — Нетушки! Йоцуцуджи вырывался. Уж растениям он точно не проиграет! Но они – лишь малая беда. Когда-то приветливые птицы теперь нападали на него, и, казалось, намерены выколоть глаза. Йоцуцуджи всегда знал, что от птиц рано или поздно жди беды. Но сейчас он не мог так просто противостоять атакам и с земли, и с воздуха. Придётся прибегнуть к запасному плану на этот случай. Одна из птиц схватила его за рюкзак и пыталась утащить его, но Йоцуцуджи сумел отогнать её прочь. Пока лозы обвивали его ноги, сжимая их всё сильнее и сильнее, Йоцуцуджи перекинул рюкзак через плечо и достал из него небольшую бутылку. Он вылил её содержимое на растения. Пожалуй, сейчас его поступок будет не лучше, чем Джиро, что притащил в дом взрывчатку. Йоцуцуджи бросил зажжённую спичку на растения. Казалось, птицы, почувствовав подвох, попробовали поймать её, но было слишком поздно. Всё запылало. Что же… таскать с собой бензин бывает полезно. Спасибо, Саматоки-сан. Лозы, не в силах терпеть невыносимую боль, отступили. Птицы улетели от огня. Йоцуцуджи прошёл дальше. Ему стоит найти Амемуру-сана как можно быстрее, если он сам не хочет здесь поджариться. Мальчишка побежал вглубь сада. Как он и думал – там были другой Джиро и другой Сабуро. Йоцуцуджи усмехнулся. Похоже, это действительно будет игра – другой Рамуда приготовил даже мини-боссов. Другой Джиро и другой Сабуро, казалось, не замечали постепенно сгорающий сад. Они просто перекидывали друг другу что-то, похожее на мяч. Йоцуцуджи пригляделся. Нет, это был не мяч. Это был… — Джа… Джакурай-сан?.. Маленькая игрушечная голова Джакурая-сана! Это какая-то шутка?.. или… Нет, в этом мире возможно всё. Он подбежал ближе. — Эй, вы! – крикнул Йоцуцуджи. Другой Джиро и другой Сабуро обернулись. – Отдайте мне это! Фальшивые браться Ямада улыбались беззубыми ртами. Голова Джакурая упала в руки Сабуро. Другой Джиро достал микрофон и усмехнулся. Йоцуцуджи это не нравилось. В частности, потому, что у него была одна догадка… Фальшивый Ямада начал читать реп. Вернее… что-то, похожее на него. Йоцуцуджи не уверен, что это был японский язык. Возможно – просто набор звуков. Но это не важно. Ведь от одного этого набора ноги подкашивались, а в ушах гудело. Йоцуцуджи почувствовал, как его начинает тошнить. Он с трудом удержался на месте, вцепившись в стоящую рядом скамейку. Остатки цветов попробовали потянуть его назад, но Йоцуцуджи пнул их ногой, выбираясь. — Хорошо, теперь моя очередь. Он активировал микрофон. — У меня к вам деловое предложение. Как на счёт такого? Вы отдаёте мне мою семью, Я оставляю вас в покое. Мне не охота тратить время На жалкую фальшивку. Почему бы вам просто не послушать меня И не пойти спать? Слабый поток воздуха обвил Джиро. Тот слегка сдвинулся с места, но не более. Как Йоцуцуджи и предполагал – все его успехи в репе не более, чем очередной обман этого мира. Если бы у него не было задачи поважнее, он бы даже расстроился. Джиро снова поднёс микрофон к губам. — Нетушки! Йоцуцуджи заткнул уши берушами и побежал вперёд. Опыт захвата больницы террористами научил его кое-чему: если ты противостоишь гипнотическому микрофону, что же, возможно, уши тебе не нужны. Он повалил другого Джиро на землю и вспомнил все советы, которые Джакурай-сан когда-то ему давал по усмирению особо буйных пациентов. Несколько секунд – и кофта другого Джиро стала неплохой смирительной рубашкой. — Полежи так. Йоцуцуджи встал и огляделся. Куда делся другой Сабуро? Он обернулся. Сердце замерло. Другой Сабуро держал голову Джакурая-сана над горящим садом. — Нет! Стоило Йоцуцуджи двинуться с места, как другой Сабуро опустил руку ближе к огню. Йоцуцуджи замер. Другой Сабуро довольно улыбался. Он проиграл?.. Другой Сабуро будет держать так Джакурая-сана, пока не истечёт время? Нет, он должен что-то придумать. В голове Йоцуцуджи мелькнула одна мысль. Он должен попробовать. Он нащупал ногой микрофон другого Джиро. Отлично… что же, если этот мир действительно работает по своим законам… Йоцуцуджи подкинул микрофон ногой и схвати его. — ОТПУСТИ! Другой Сабуро отлетел прямо в огонь и стукнулся об дерево. — Чёрт! Йоцуцуджи побежал следом за ним, закрыв рукавом лицо. Это была плохая идея. Это была ужасная идея. Но там был Джакурай-сан! Он добежал до другого Сабуро. Тот, похоже, потерял сознание. Йоцуцуджи вырвал игрушечную голову из чужих рук и побежал обратно. К счастью, огонь был невысокий. Странно, почему-то Йоцуцуджи не чувствовал от него никакой боли. Было ли это тоже одно из правил этого мира? Но тогда почему растениям было больно? Наконец-то выбравшись из пылающего сада, мальчишка выдохнул. Он оглянулся назад. Почему-то сад… постепенно начинал покрываться камнем. Огонь исчезал, яркие цветы распадались в пыль, и даже другие Джиро и Сабуро окаменели. Лишь фонтан продолжал наполняться водой. Йоцуцуджи сделал глубокий вдох. Получается… этот мир погибает? Он покачал головой. Сейчас не время об этом думать. — Джакурай-сан? Он посмотрел на игрушечную голову, которую держал в руках. Джакурай-сан смотрел на него. Его рот был зашит нитками. — Боже, Джакурай-сан… Йоцуцуджи достал из рюкзака ножницы и срезал ненужные нитки. Джакурай-сан слабо улыбнулся. Вернее, только его голова. — Боже… Джакурай-сан, вы… Значит, вы теперь игрушка. Вернее… часть её. Йоцуцуджи вспомнил слова другого Рамуды. Получается… В тот день, когда он накричал на Джакурая… он заставил мужчину рассыпаться на части? — Джакурай-сан, не волнуйтесь. Мы обязательно соберём вас вместе. Я обещаю. Йоцуцуджи положил голову в рюкзак. — Пока что посидите тут. Он задумался, куда же идти теперь. Он так и не нашёл Амемуру-сана в саду. Быть может, он пропустил его? Что, если Амемура-сан нечаянно сгорел, пока Йоцуцуджи сражался с другим Джиро? Нет-нет, не думай об этом… Амемура-сан не мог… Наверное… Йоцуцуджи хотел в это верить. Думай, думай, земля наверняка была частью какого-то другого слова. Йоцуцуджи осмотрел дом. Что же мог написать Амемура-сан… Взгляд зацепился за металлическую крышу. — Подвал! Точно!***
Йоцуцуджи спустился вниз. Он ещё никогда не был в подвале другого мира, но надеялся, что тот не сильно отличался от того подвала, где он бывал вместе с Саматоки-саном. Йоцуцуджи несмело открыл дверь. Он посветил фонариком. — Йоцуцуджи-кун! – маленький игрушечный Амемура сидел на граммофоне и улыбался ему. — Амемура-сан, вот вы где! – Йоцуцуджи побежал к игрушке. — Йоцуцуджи-кун! — Давай поиграю, Йоцуцуджи-кун! — Хочешь конфетку? — Я так-так-та-а-ак люблю Джакурая! Голоса раздались со всех сторон. — Йоцуцуджи-кун, Йоцуцуджи-кун. ~ — Давай поиграем, давай поиграем! — Всеми любимый айдол Рамуда-чан! Йоцуцуджи посветил фонариком по сторонам. Он ужаснулся. Все полки были заставлены маленькими игрушечными Рамудами. — Йоцуцуджи-кун, давай поиграем! — Джакурай-Джакурай-Джакурай! ~ — Не хочу укол, не хочу! — Сестрёнка, потанцуем? — Саматоки-сташи-и-и-илка! Йоцуцуджи готов был расплакаться… Как… КАК ему найти настоящего среди всего этого множества абсолютно идентичных Рамуд? Идеальные голубые пуговки, идеальный чокер, идеальная белая кофта… — Зеркало! — Йоцуцуджи-ча-а-ан! Точно, зеркало. Вероятно, настоящий Рамуда находился где-то рядом с зеркальной поверхностью. Нужно найти любое зеркало… Что угодно, напоминающее зеркало… Йоцуцуджи светил фонариком во все стороны, пытаясь отыскать отблеск. Кукольные Рамуды постепенно падали вниз и собирались вокруг ног Йоцуцуджи. — Чёрт! Почему… — он наступил на одного Рамуду, — всё в этом мире, — на другого Рамуду, — пытается схватить меня за ноги! Он с силой пнул очередную куклу. Та отлетела в полку, заставляя других Рамуд расступиться. Краем глаза Йоцуцуджи заметил стеклянный шар. Это… очень походило на тот стеклянный шар, который разбили Джиро и Сабуро в самом начале поездки. — Точно, шар! Йоцуцуджи побежал в сторону игрушечных Рамуд возле шара. В стеклянном шаре под определённым углом можно увидеть своё отражения, а значит… — …он может послужить зеркалом. Словно оправдывая догадку Йоцуцуджи, игрушечные Рамуды посыпались с полок, пытаясь перегородить путь мальчишке. — Йоцуцуджи-чан, поиграй с нами! — Мы любим тебя! — Йоцуцуджи-кун, останься! — Йоцуцуджи-кун, почему ты не хочешь быть с нами? — Йоцуцуджи-кун предатель! — Йоцуцуджи плохой-плохой! Мальчишка с трудом успевал сбрасывать с себя прицепившихся кукол. Те никак не желали уходить, цепляясь за руки, прыгая на рюкзак, пытаясь залезть во внутрь. Нетушки! Фальшивкам он точно не даст добраться до Джакурая-сана! Йоцуцуджи запустил очередного лжерамуду в стенку. Другие Рамуды на полке опять расступились, давая собрату упасть за землю. Йоцуцуджи увидел его. — Амемура-сан! Это был точно он! Единственная связанная кукла в окружении других. Наверняка его схватили после попыток дать Йоцуцуджи подсказку. — Йоцуцуджи-кун плохой! — Сразись со мной! — Никто тебя никогда не полюбит! — Джакурай променял тебя! — Неудачник Йоцуцуджи, неудачник Йоцуцуджи! Мальчишка сжал зубы. Похоже, маленькие игрушки решили сменить тактику. — А-а-ай! Йоцуцуджи полетел на пол. Кто-то из клонов додумался найти верёвку и натянуть её, заставляя мальчишку споткнуться. Голова Джакурая-сана вывалилась из рюкзака. — Джакурай-сан, нет! Один из клонов подхватил её. Йоцуцуджи пополз в сторону вора, пытаясь встать на ноги, но ничего не получалось: игрушки всё цеплялись... — Уйдите! Отстаньте! — Неудачник Йоцуцуджи! — Джакурай только мой-мой-мой! — Никто тебя не любит! — Тебе лучше остаться здесь! Йоцуцуджи не слушал их. Нужно только дотянуться до Джакурая-сана… главное спасти его. Но маленькая кукла была слишком проворной. Нужно было придумать что-то, что угодно… — Амемура-сан! Йоцуцуджи сумел схватить куклу связанного Амемуры. Да, это был он! Точно он! Единственная кукла, чьи уголки губ зашиты по бокам. Йоцуцуджи развязал верёвки. — Амемура-сан, простите. И помогите, пожалуйста! Рамуда кивнул. Он кинул куклу в сторону убегающей вместе с головой клоном фальшивки. Настоящий Рамуда схватил голову Джакурая. Завязалась игрушечная драка. Другие куклы тут же переключили своё внимание на него. — Не выйдет! – Йоцуцуджи прыгнул вперёд, придавив непослушных лжерамуд своим весом. Игрушечный Амемура-сан бежал к двери. — Амемура-сан, вперёд! Куклы бежали за ним. Те схватили его прямо у двери. — АМЕМУРА-САН! — Йоцуцуджи неудачник! Йоцуцуджи неудачник! — Джакурай останется со мной! ~ — Йоцуцуджи глупый-глупый! Йоцуцуджи заметил чей-то силуэт. Неизвестный человек поднял кукольного Амемуру. — Нет! Нет! Йоцуцуджи закричал. Только не это. Ведь в этом фальшивом мире не существует никого, похожего на человека, кто был бы на его стороне. Только он нашёл Амемуру-сана… только он нашёл Джакурая-сана… Йоцуцуджи не хотел их терять. — Отпустите! Мальчишка побежал к двери, отбиваясь от кукол. Он с трудом выбежал наружу, запуская последнего фальшивого Рамуду в стенку, всем весом наваливаясь на дверь. Он нащупал деревянную доску и закрыл ею вход в подвал. К чёрту это место! Йоцуцуджи выдохнул. Он огляделся. Никого. Хотелось плакать. Чёрт! Он не сумел! Потерял сразу двоих! Он правда… бестолковый маленький мальчишка… Чёрт! -- Амемура-сан… Джакурай-сан… Йоцуцуджи шмыгнул носом. Он поднялся наверх. Кто бы не унёс Амемуру-сана и Джакурая-сана, ему точно не вернут их просто так… Что, если это другой Рамуда вмешался в игру? Тогда он точно может попрощаться с шансом выбраться. — Йоцуцуджи-кун. Чужая рука легла на его плечо. Йоцуцуджи подскочил от неожиданности и упал на землю. Другой Джакурай смотрел на него непонимающим взглядом. — Ах… прости. Кажется, я тебя напугал. В его руках настоящий Амемура обнимал голову Джакурая-сана. — Ты… ты… ты их забрал! Другой Джакурай наклонил голову. — Забрал? – медленно повторил он. Йоцуцуджи поднялся с земли. — Ох. Кажется, я понял. Нет, я не забирал их. Он протянул игрушечного Амемуру Йоцуцуджи. Тот сразу же прыгнул к мальчишке в руки и высунул язык. Йоцуцуджи не понимал. — Но… почему… — Мне показалось, что этому малышу очень нужна помощь. Другие малыши пытались разорвать его на кусочки. Почему-то, увидев его, я не мог пройти мимо, — другой Джакурай-сан улыбался. – Ох, но, кажется, он меня не очень любит. Он попытался меня укусить. Если честно, было немного больно. Но, наверное, я заслужил. Другой Джакурай-сан засмеялся. Йоцуцуджи заметил краем глаза, как подвал постепенно начал каменеть. — Ты… ты правда даёшь их мне? — Они ведь тебе очень важны, верно? — Важны… — Это хорошо. Другой Джакурай ласково погладил его по голове. — Ах, я должен передать тебе ещё кое-что… пожалуйста, не показывай это Рамуде. Он очень разозлится, если узнает, что я украл это… впрочем, скорее всего, к тому моменту я не смогу узнать, разозлился он или нет. Другой Джакурай протянул ему небольшую катушку с ниткой и иголкой. — Думаю, вам оно нужнее. Йоцуцуджи крепче обнял игрушечного Амемуру-сана и осторожно взял нитки. Ноги другого Джакурая начали постепенно каменеть. — Почему… ты помогаешь мне? Другой Джакурай мягко улыбался. — Потому что мы семья, Йоцуцуджи-кун. Мы любим тебя. Всегда будем любить. По щекам Йоцуцуджи потекли слёзы. Другой Джакурай окаменел. Йоцуцуджи не знал, почему плакал. Этот мир был фальшивым. И другой Джакурай тоже. Но почему-то, даже так, он искренне беспокоился о нём. Игрушечный Рамуда вытер с щёк Йоцуцуджи слёзы. Йоцуцуджи неловко рассмеялся. — Точно-точно, давайте поможем вам, Амемура-сан… — он сел на землю и достал из рюкзака ножницы, разрезая нитки, давая Рамуде наконец-то перестать улыбаться. Почувствовав свободу, игрушечный Амемура нахмурил брови. Йоцуцуджи снова рассмеялся. Кукольный Рамуда был смешной. — Амемура-сан, у меня для вас важное задание, — он посмотрел, как игрушечный Амемура крепко сжимал в руках голову Джакурая. Та почему-то смущённо покраснела. – Пожалуйста, что бы ни случилось, защитите Джакурая-сана. Хорошо? Игрушечный Амемура-сан кивнул. Йоцуцуджи улыбнулся. Он подставил ладонь, помогая Амемуре-сану залезть в рюкзак. — Похоже, отличить вас от остальных было не так уж и сложно. Амемура-сан единственный, кто не мог разговаривать. Правда, Йоцуцуджи был уверен: если бы Амемура-сан не был связан, если бы другие куклы не пытались на него напасть, он бы никогда не отличил его от других. Возможно, Джакурай-сан смог бы. Но он – нет. Йоцуцуджи застегнул рюкзак. Что же… теперь нужно идти дальше. Он посмотрел наверх. Большая тень медленно закрывала луну. Похоже, это и есть их таймер. Итак… — Пора исследовать дом!***
Он чувствовал, что другой Саматоки и другой Ичиро находились на кухне. Раз другой Джиро и другой Сабуро были «мини-боссами», значит эти двое тоже должны были стать ими. Вероятнее всего, остальное тело Джакурая-сана находилось у них. Йоцуцуджи не знал, что противопоставить этим двум. Если честно, идей у него не было от слова совсем. Ну, разве что отравить их разогретой в микроволновке пиццей. Поэтому придётся действовать по наитию. — А вот и ты. Йоцуцуджи услышал свист. Нож воткнулся в дверь прямо возле его уха. Он сглотнул. Ага, думал он, что его не убьют, а как же! Аохицуги-сан даже в другом мире не знает границ! Но было что-то не то… Йоцуцуджи оглядел другого Саматоки. Взгляд остановился на руке. — Ох… Саматоки-сан, когда вы успели стать с Ямадой-саном настолько близки? — ХА?! Йоцуцуджи уклонился от нового ножа. Сомнений нет. Внутри их сжатых рук что-то находилось. Что-то, что нужно Йоцуцуджи. — Та как ты посмел, малец?! Йоцуцуджи кинулся под стол. Очередной нож опять пролетел мимо. — ПРЯЧЕШЬСЯ, ТРУС?! Прятаться от ножевого ранения — не показатель трусости, но инстинкт самосохранения Йоцуцуджи говорил ему о том, что этого лучше не произносить вслух. Йоцуцуджи схватил гипнотический микрофон другого Джиро, который взял с собой из сада. Он выскочил из-за стола. — ОТКЛЮЧИСЬ! Другой Саматоки отлетел в сторону, разжимая руку. Теперь Йоцуцуджи обратил внимание, что другой Ичиро, похоже, всё это время находился без сознания. Йоцуцуджи кинулся вперёд, выхватывая из рук другого Ичиро маленькую ручку. Как он и думал – кухня начала каменеть. — ТЫ, УБЛЮДОК! Другой Саматоки приближался к нему. Чёрт! — Да я… да что б тебя… чтобы ты… Йоцуцуджи спрятался за телом другого Ичиро, как за щитом, но другой Саматоки откинул его в сторону. — ГЛУПЫЙ МАЛЬЧИШКА! — Саматоки-сан, Нему! — …что? Йоцуцуджи бросился на другого Саматоки, ударив того в живот. Тот упал на каменеющую сторону кухни. — АХ ТЫ… Однако другой Саматоки так и не сумел договорить. Ноги постепенно обелились, и так, шаг за шагом, пока не окаменел он весь. Йоцуцуджи с облегчением выдохнул. Это было опасно. Он посмотрел на трофей – левая рука Джакурая-сана. Йоцуцуджи прикусил губу. Глубокие обиды… именно на кухне Йоцуцуджи оттолкнул Джакурая-сан. Левая рука, которую он скинул. Это ведь означало именно это? Йоцуцуджи положил руку в рюкзак. Интересно, почему другой Ичиро был в отключке? Краем глаза Йоцуцуджи заметил странную записку на столе. «Плохо-плохо громить чердак! Не-ль-зя! Осколок зеркала попал в моего любимого Ичиро, поэтому мне пришлось ненадолго отключить его, чтобы ему не было больно… больше не разрушай дом! Хорошо-хорошо? И потом обязательно извинись перед Ичиро! Иначе накажу! Твой Рамуда» Йоцуцуджи порвал бумажку. Он не знал, как осколок с чердака мог попасть в другого Ичиро, но, вероятно, здесь сыграл свою роль факт того, что после кулинарных битв с другим Саматоки другой Ичиро на платформе поднялся наверх. Йоцуцуджи сделал глубокий вдох и выдох. Осталось ещё немного.***
В гостиной над потолком летали бумажные журавлики. В своём клюве они держали тело Джакурая-сана. Как Йоцуцуджи и думал. Гостиная – то место, где он хотел посидеть вместе за камином. Как иронично, что тут оказалось именно тело. Что же, похоже, ему придётся попотеть. Йоцуцуджи встал на диван, пытаясь достать до тела игрушки. Но журавли были слишком проворны. Они парили вокруг, дразня Йоцуцуджи, но никак не давая ему дотянуться до них. — Чёрт! Йоцуцуджи запрыгал на диване. Безрезультатно. Будет просто смешно, если после всего пройденного он не справится с чёртовыми бумажками! Что-то взобралось на его голову. — Амемура-сан? Игрушечный Амемура прыгнул на плечо Йоцуцуджи. Он зажестикулировал. — Не могу понять тебя. Ай! Амемура дёрнул Йоцуцуджи за ухо. — Хорошо-хорошо! Сейчас! Сейчас! Не злись! Йоцуцуджи достал отданную другим Джакураем нитку и вдел её в иголку. Игрушечный Амемура крепко взял иголку в обе руки и нахмурил бровки. — Хорошо. Я подкину тебя. Три, два… один! Рамуда полетел прямо в журавлей. Те хотели разлететься по разным сторонам, но в этот раз не успели. Игрушечный Рамуда зацепился за ногу Джакурая и воткнул в него иголку. Та прошла насквозь. Йоцуцуджи поморщился. Наверное, это больно… Но сейчас не время думать об этом. Он схватился за другой конец иголки и потянул тело Джакурая-сана на себя. Журавли не сдавались. Йоцуцуджи заметил, как игрушечный Рамуда залезал выше и кусал птиц. От этого их хватка слабла. Йоцуцуджи со всей силой потянул нитку. Та, на удивление, даже не думала рваться! Действительно, волшебная нить. Наконец-то Йоцуцуджи подпрыгнул. Ему удалось ухватиться за тело Джакурая-сана и забрать его себе. — Кыш! – сказал он журавлям. Те зашипели. – Кыш! Иначе кину в камин! Журавли испуганно улетели прочь. Гостиная начала каменеть. Йоцуцуджи рассмеялся. Он крепко прижал игрушечного Рамуду к себе. — Мы сделали это, Амемура-сан, сделали! Казалось, Амемура-сан смеялся вместе с ним. Йоцуцуджи сел на окаменевший диван. Нужно торопиться. Он вытащил нитку и снова вдел её в иголку. Если Джакурай-сан вернётся в таком состоянии, это вряд ли окончится чем-то хорошим. Йоцуцуджи осторожно пришил к телу руку. Игрушечный Амемура держал голову Джакурая-сана, заставляя того смотреть, как неумело Йоцуцуджи зашивал его. Наверное, это было не самое приятное зрелище. — Потерпите ещё чуть-чуть, Джакурай-сан, — сказал он, приставив голову на место. Время поджимало. Но волшебная нитка творила чудеса. Стоило Йоцуцуджи закончить – как следы от неё тут же исчезли. Он мысленно ещё раз поблагодарил другого Джакурая. — Мы закончили! Игрушечный Джакурай покачал головой. — Что? Почему нет? Он поднял чёрную кофту. Там, где должно было быть сердце, была пустота. — О нет… Джакурай-сан… Йоцуцуджи хотелось плакать. Последняя деталь. Разбитое поведением Йоцуцуджи сердце Джакурая-сана.***
Йоцуцуджи осмотрел оставшиеся комнаты. Но ни в ванной, ни в кладовой не было ничего, что напоминало сердце. Несколько раз мальчишка возвращался к двери в его мир. Йоцуцуджи боялся. Он жутко боялся, что из-за того, что он обидел Джакурая, сбежав, его сердце осталось в настоящем мире. Ведь, если это правда… из-за другого Амемуры Йоцуцуджи больше никогда не найдёт его. Остались последние комнаты. В своей спальне Йоцуцуджи перерыл всё. Заглянул в каждый ящик, открыл каждую книгу, но… Ничего. Они ведь читали здесь сказки. Он, другой Джакурай и другой Рамуда… это последнее важное для них место. Почему его здесь нет? Йоцуцуджи взглянул в окно. Тень-пуговица уже заполнила половину луны. Амемура-сан снова зажестикулировал. — Но мы уже всё тут проверили… «Не тут», — понял Йоцуцуджи. Мальчишка задумался. Комната Джакурая-сана и Амемуры-сана… Что же. Возможно, Амемура-сан намного лучше него знает, где на самом деле спрятано сердце Джакурая-сана. Наверное, ему не привыкать его находить. Йоцуцуджи замотал головой. Нет, сейчас не время для необоснованной обиды. Он подхватил кукол и побежал в чужую спальню.***
Эта комната была копией той, где ночевал Йоцуцуджи. Та же кровать, те же подушки… он открыл первый ящик и тут же закрыл. Даже то же самое содержание ящиков. Он подумал, где бы могло храниться сердце Джакурая-сана. Мальчишка на всякий случай снова открыл первый ящик и вздохнул, когда там его не оказалось. Хоть одна хорошая новость. Игрушечный Амемура тем временем открыл шкаф. — Амемура-сан, не у всех сердце хранится в одежде! – недовольно запричитал Йоцуцуджи. Но Амемура-сан его не слушал. Он начал прыгать внутри шкафа. – Ну что такое? Йоцуцуджи подошёл к нему. Амемура указал на штаны. Сердце в штанах… звучало не очень. Тем не менее, Йоцуцуджи решил проверить. Там лежал кошелёк. Амемура-сан закивал головой. — Амемура-сан, ну не в деньгах ведь…. Амемура-сан скрестил ручки и неодобрительно посмотрел на Йоцуцуджи. Тот вздохнул. Он открыл кошелёк. — Что?.. Йоцуцуджи никогда не заглядывал в кошелёк Джакурая-сана. Он считал, что его деньги – его личное дело. Но... Там была фотография. Маленькая картинка. Одна из их первых тренировок. В тот день Амемура-сан заставил их сфотографироваться вместе. Джакурай-сан всегда спокойно относился к фотографиям, но… похоже, эта была для него особенной. Настоящая фотография. Где настоящие Рамуда, Джакурай и Йоцуцуджи улыбались все вместе. Йоцуцуджи засмеялся. — Джакурай-сан… вы действительно невероятны. Йоцуцуджи развернул фотографию. Сзади неё билось маленькое игрушечное сердечко. Мальчишка улыбнулся. Похоже… для Джакурая-сана и он, и Амемура-сан являлись одинаково дороги. Возможно, Йоцуцуджи однажды придётся просто смириться с тем, что их маленькая семья… стала немного больше. Возможно, этот день – сегодня. Йоцуцуджи покачал головой. Нет, явно не сегодня. Пока не поступят печальные новости о том, что Джакурай-сан сделал Амемуре предложение – он ни за что не будет воспринимать Амемуру как часть семьи и уж тем более доверять ему. Вот ещё! — Джакурай-сан, давайте зашьём вас.***
Йоцуцуджи положил Джакурая-сана и Амемуру-сана в рюкзак. Осталась последняя часть игры – догонялки. До этого момента Йоцуцуджи мог хоть как-то полагаться на собственную подготовку и теоретический план. Но сейчас… ему предстоит столкнуться с самым главным кошмаром. Другой Рамуда. Уж он-то явно будет зол на мальчишку. Нужно спешить. Тем более, он уже предполагал, где находится выход. Йоцуцуджи вылез из окна. Он схватился за трубу и медленно начал взбираться на крышу. Раз луна – таймер, значит, она и выход! Ему нужно просто дотянуться и достать её! В сказочном мире такое и правда должно быть легче простого! — Йоцуцуджи-кун. ~ Йоцуцуджи замер. Он не мог пошевелиться. Внутри всё похолодело. Его охватил страх. Он не хотел слышать этот голос. Он не хотел знать, откуда исходит этот голос. Он не хотел… На крыше стоял другой Рамуда. Его лицо было вытянуто, мягкие черты исчезли, а сам он, казалось, стал в два раза выше. Другой Рамуда смеялся. Эта улыбка занимала половину лица. На его пальце-иголке крутилась чёрная пуговица. — Вре-мя иг-ра-ть. ~ Йоцуцуджи побежал на другой конец крыши. — Ха-ха, Йоцуцуджи-кун такой быстрый! ~ — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Походка другого Рамуды окончательно превратилась в паучью. Он не шёл. Он полз к Йоцуцуджи с невероятной скоростью, пытаясь поймать свою жертву. — Я НИКОГДА НЕ ОСТАНУСЬ С ТОБОЙ! — Ува-а-а, Йоцуцуджи-кун разбивает мне сердце! Он приближался. Йоцуцуджи чувствовал, что он приближался. Игрушечные Амемура-сан и Джакурай-сан кинули из рюкзака ножницы. Те попали прямо в глаз другого Рамуды, разорвав верёвку, на которой держалась пуговица. Тот взвыл, закрывая руками лицо. — Молодцы! – крикнул Йоцуцуджи. Мир вокруг распадался на куски. — КАК. ВЫ. ПОСМЕЛИ. Одинокий глаз-пуговица другого Рамуды уставился на него. Существо снова перебиралось в его сторону. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ, КАННАБИ ЙОЦУЦУДЖИ, ПОСТУПАТЬ ТАК СО МНОЙ! Дом медленно начинал разрушаться. Вокруг него появлялась паутина. Йоцуцуджи запрыгнул на дымоход и прыгнул вверх. Он схватился за пролетающего мимо бумажного журавля. Ещё чуть-чуть! Ещё чуть-чуть, и он дотянется до луны! Йоцуцуджи взвыл от боли. Десятки иголок впились в его ногу. Другой Рамуда схватил его. Он улыбался безумной улыбкой своим пустым беззубым ртом. Журавль, не выдерживая их вес, начал отпускать. — Йоцуцуджи-кун был плохим мальчиком. Но ничего… мы это исправим. Обязательно исправим… — УЙДИ ОТ МЕНЯ! Йоцуцуджи колотил ногой по чужим рукам что есть силы. Игрушечные Джакурай и Амемура кидали в другого Рамуду остатки содержимого рюкзака. — ОТСТАНЬ! Йоцуцуджи со всей силы стукнул существо по голове. Та выкрутилась на триста шестьдесят градусов и встала на место. — Йоцуцуджи-кун, я тебя поймал. ~ Они опускались всё ниже и ниже. Вот-вот, и Йоцуцуджи угодит в его паутину. — Ну же, идём домой. Это не будет больно. Всего лишь как укус комарика. — НЕТ, НЕТ! УЙДИ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Я НИКОГДА НЕ ПОЛЮБЛЮ ТЕБЯ, НИКОГДА! УЙДИ! — Всё хорошо… ты полюбишь меня… ведь мы – одна семья… ты не покинешь меня, как все остальные… мы будем замечательной… семьёй… Глаза Йоцуцуджи бегали по всем объектам. Ну же, ну же… что-то, что поможет ему, что-то… Вдалеке он заметил фонтан. Он всё ещё не был разрушен. Более того… В нём отражалась луна. Йоцуцуджи вспомнил старый колодец. «Эй-эй, как думаешь, может там проход в другой мир?» Сердце бешено колотилось. Это был его последний шанс. Если он не мог добраться до луны, то… Он отпустил журавля. Они вместе с другим Рамудой полетели вниз. Йоцуцуджи сумел пролезть сквозь паутину, но другой Рамуда крепко держал его, не давая упасть. — Вот и всё. Его голова наклонилась на идеальные девяносто градусов. — Теперь ты мой… навсегда… — Нет! Йоцуцуджи согнулся, пытаясь выбраться из чужой хватки. — Джакурай-сан, Амемура-сан, держитесь крепко! С трудом он разомкнул чужие пальцы-иголки и полетел вниз. — Нет, нет… НЕТ! Йоцуцуджи упал в фонтан. Он не почувствовал дна. Всё, о чём думал мальчишка, что он должен плыть. Дальше и дальше, пока не найдёт выход. Ещё глубже… воздух кончался… Что, если он ошибся? Что, если он так и умрёт? Задохнувшись в другом мире. Но это было не важно. Он плыл. В сознании темнело. Но он всё продолжал плыть. Даже если с ним что-то случится… даже если дыхания не хватит… он обязательно спасёт Джакурая-сана. Он обязательно вернёт Амемуру-сана. Он обязательно… Йоцуцуджи показалось, будто он летит. Воздух ударил в голову так сильно, что голова закружилась. А может, вовсе не воздух. Йоцуцуджи поднял крышку. Он не мог отдышаться. Йоцуцуджи приложил последние усилия, чтобы поднять своё невероятно тяжёлое тело. Он выбрался из колодца наружу и упал на землю. Он… смог?.. Он сбежал? — Я смог… Йоцуцуджи рассмеялся. — Джакурай-сан… Амемура-сан… Саматоки-сан… Ямада-сан… Я… — КАННАБИ ЙОЦУЦУДЖИ! Резкая боль в ноге. Из колодца показалось чужое лицо. Из глаз-пуговиц другого Рамуды текла кровь. Настоящая кровь. — ТЫ! НЕПОСЛУШНЫЙ МАЛЬЧИШКА! Йоцуцуджи закричал. — НЕТ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, НЕ ТРОГАЙ! — ИГРА ОКОНЧЕНА! ТЫ РАЗРУШИЛ МОЙ МИР! ВСЁ, ЧТО Я СОЗДАЛ! ТЫ ВЕРНЁШЬСЯ СО МНОЙ! — УЙДИ! УЙДИ! У Йоцуцуджи не хватало сил. Он цеплялся руками за землю, за камни, за пучки травы, но другой Рамуда затаскивал его обратно в колодец. — Я НЕ ХОЧУ! КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА! — ДЖАКУРАЙ, СКОРЕЕ! Йоцуцуджи почувствовал, как что-то потянуло его наверх. Он закрыл глаза. Тяжелый стук. Крик. Йоцуцуджи почувствовал, как боль в ноге ослабла. Кто-то прижимал его к себе и закрывал глаза ладонью. — ДЖАКУРАЙ, УБЕЙ ЭТО! ПОЖАЛУЙСТА! ДЖАКУРАЙ, ПОЖАЛУЙСТА! Снова глухой стук. Кто-то притронулся к его ноге. Но… это не были те самые холодные руки. Тёплые человеческие пальцы. — Всё хорошо… Йоцуцуджи… Всё хорошо… Чужой голос дрожал. Почему-то Йоцуцуджи не мог понять, кто это. Голос казался ему таким знакомым, но… Снова визг. Казалось, из ушей вот-вот пойдёт кровь. — Я думал… мы семья… я думал… ты нас любишь… Кто-то крепче сжал Йоцуцуджи в объятиях. — Джакурай, пожалуйста! Снова глухой стук. Затем бульканье. Словно что-то упало в воду. — Йоцуцуджи-кун, всё хорошо. Всё хорошо. Дай мне ногу. Амемура-кун, помоги. — Йоцуцуджи-кун, всё хорошо. Всё в порядке. Не волнуйся. Дыши, пожалуйста, дыши. — О боги… это… это… — Я не знаю, что это, Джакурай, я не знаю! Йоцуцуджи почувствовал необычное облегчение в ноге. Снова странное бульканье. — Джакурай, оно ведь не вернётся? Йоцуцуджи-кун? Йоцуцуджи-кун, ты как? Боже, Джакурай, помоги!.. — Йоцуцуджи-кун? Йоцуцуджи-кун! Йоцуцуджи-кун! Йоцуцуджи наконец-то осмелился открыть глаза. Над ним нависали Джакурай и Амемура. Настоящие. Живые. — Йоцуцуджи-кун, ты в порядке? — Йоцуцуджи-кун, мы так волновались! Господи, если бы эта штука! — Джакурай-сан… Амемура-сан… Голос Йоцуцуджи ослаб. — Я… так сильно скучал по вам… По щекам покатились слёзы. Всё, что он помнил дальше – лишь темнота.***
Перед ним сидел Рамуда. Другой Рамуда. Вместо глаз – чёрные пуговицы. Вместо пальцев – иголки. Конечности вытянуты. Чёрный чокер смотрится странно на чересчур длинной шее. Но другой Рамуда не смотрел на него. Он сидел, обняв свои колени, и смотрел в пустоту. Они сидели в пустой чёрной комнате. Они сидели вдвоём, но Йоцуцуджи знал: на самом деле его тут нет. Другой Рамуда был один. Он не шевелился. Йоцуцуджи словил себя на странной мысли. Наверное, ему чертовски одиноко.***
— Джакурай! Джакурай! Йоцуцуджи очнулся! — Амемура-кун, тише, пожалуйста… ему нужен покой. — Но он ведь наконец-то пришёл в себя! — Амемура-кун… Йоцуцуджи открыл глаза. Джакурай-сан нависал над ним с каким-то полотенцем. Амемура-сан сидел рядом. Картинка чуть-чуть плыла. — Джаку… — Тш-ш-ш! – Амемура-сан приложил палец к губам. – Всё хорошо. Не торопись. Тебе нужен покой. Йоцуцуджи почувствовал, как что-то сняли с его лба, а затем снова положили. Ощущения были не из приятных. Он зажмурился и тихонько застонал. — Всё хорошо, Йоцуцуджи-кун, это просто компресс, — говорил Амемура-сан. Йоцуцуджи показалось, что кто-то сжал его руку. Или не показалось. Джакурай-сан погладил его по голове. — Всё хорошо, Йоцуцуджи-кун, — сказал он. – Пожалуйста, не напрягайся. Твоя температура только-только опустилась до тридцати восьми. Йоцуцуджи подумал, какая же температура у него была до этого, если тридцать восемь – это «опустилась». Затем подумал, почему у него вообще температура? — Джакурай-сан… Йоцуцуджи прокашлялся. — Всё хорошо. Не торопись. Принести чай? Воды? Он медленно покачал головой. — Хорошо. Йоцуцуджи снова собрал в себе все силы. — Рука… не болит?.. — Что?.. — Я… слишком сильно взял… ткань сзади и… немного плохой шов… — Он бредит, — прошептал Рамуда. Йоцуцуджи почувствовал, как кто-то взял его вторую руку. — Всё хорошо, Йоцуцуджи-кун. Не волнуйся. У меня… действительно немного затекло левое плечо и шея, но… — Простите… — Но всё в порядке. Не переживай. — Если будет тахикардия… — Боже, Йоцуцуджи, о себе бы подумал, дурак! – обиженно сказал Рамуда. Йоцуцуджи попробовал пожать плечами. У него не вышло. — Хочешь поспать? – спросил Джакурай. Йоцуцуджи кивнул. Ему, если честно, действительно очень сильно хотелось спать. — Хорошо. Тогда поспи. Мы с Амемурой-куном будем тут. — Всё хорошо, Йоцуцуджи-кун. Всё закончилось. Йоцуцуджи закрыл глаза. Он улыбнулся. Всё хорошо. Всё закончилось. Последние силы он потратил на то, чтобы крепче сжать чужие руки.***
Йоцуцуджи шёл на поправку очень медленно. Наверное, это не удивительно. Высокая температура не хотела спадать несколько дней, он явно простыл, а на его ноге, наверное, навсегда останутся шрамы. Было даже немного обидно. Йоцуцуджи не имел ничего против шрамов, но перспектива получить их, спасая людей, ему нравилась больше, нежели убегая от странного существа из другого мира. Джакурай-сан и Амемура-сан рассказали ему о том, что помнили. Оказывается, после того, как Йоцуцуджи-кун исчез, они действительно пошли за ним. Амемура-сан очень боялся. Он был уверен, что Йоцуцуджи похитило что-то очень страшное и плохое, явно нечеловеческое, но, когда Джакурай сказал, что тогда пойдёт сам, всё равно побежал за ним. Дальше воспоминания обрывались. Они помнили лишь то, что случилось у колодца. Но, почему-то, оба старались избегать эту тему. Что случилось в тот день, Йоцуцуджи помнил слабо. И, если честно, он тоже не особо сильно хотел вспоминать. Когда температура пришла в норму, его посетил Саматоки. Аохицуги-сан с порога заявил, что за такой внешний вид ему жутко хочется вручить Йоцуцуджи ещё один подзатыльник, но Джакурай-сан запретил ему это делать. Йоцуцуджи неловко рассмеялся. Жалко, что смеяться всё ещё было немного больно. Саматоки рассказал Йоцуцуджи о выполненном поручении: он, как и просил мальчишка, нашёл информацию о Ренге Субару – мужчине, которого они встретили во время прогулки. Он же – брат некогда сбежавшей Эри. Именно они когда-то и жили в этом доме. Саматоки сказал, что догадки Йоцуцуджи оказались верны: именно Ренга оказался виновен в пропаже и смерти тех детей, которых они не смогли найти в списках ребят, занимавшейся их продажей. Именно Ренга виноват в смерти того мальчишки, Шинобии Ю, которого они нашли в старом доме. Саматоки сказал, что, похоже, Ренга съехал с катушек после смерти сестры. — Он всё бормотал о какой-то другой маме, — Саматоки, под суровым взглядом Джакурая, вернул сигарету в карман. – Говорил, мол… если я дам ей детей, она вернёт её. Если я принесу ей того ребёнка, она обязательно вернёт сестру обратно. Тц… Саматоки выругался одними губами. — Помешенный оккультист… если бы не эти прошмандовки из полиции, я бы ему так врезал. Он бы сам у меня молил о смерти. Йоцуцуджи полностью понимал чувства Аохицуги-сана. Саматоки рассказал, что у Ренги также нашли гипмик – тот же, что у ребят из Киото. Похоже, они были в некотором сговоре, но действовали отдельно. Саматоки предположил, что банда из Киото планировала изначально в случае чего спихнуть на сумасшедшего Ренгу все грехи, но, когда в это дело вмешались они, что-то пошло не так. Йоцуцуджи кивнул. Всё оказалось именно так, как он и предполагал. Сумасшедший Ренга, увидев куклу, узнал в нём почерк «другой мамы», и решил, что, если он сам принесёт ей ребёнка, она отпустит его сестру. Только Ренга не знал, что его сестры уже нет. Наверное, очень давно… Ведь дети умирают, если их глаза проткнуть иголкой и заменить на пуговицы. Что же… он может гордиться собой. Он сумел распутать это дело. Как и обещал. Только вот почему-то удовольствия от этого Йоцуцуджи не испытывал. Ведь… Пока другой Рамуда… нет, другая мама… нет. Пока это существо находится здесь, дети продолжат пропадать. Он найдёт новых жертв. Может, это будет через десять лет. Может через сто. Но дети снова будут пропадать. Как и сказала госпожа Акияма. Одинокие дети всегда пропадали. Йоцуцуджи выдохнул. Как же ему хотелось бы это прекратить…***
Ему снился один и тот же сон. Другой Рамуда сидел посреди комнаты и смотрел в пустоту. Один и тот же кошмар утомлял. Честно говоря, Йоцуцуджи забыл, когда в последний раз высыпался. Когда он просыпался, Амемура-сан и Джакурая-сан спали рядом. Почему-то они заимели странную привычку спать втроём. Йоцуцуджи был не против, но, если Амемура-сан ещё раз положит на него ногу во сне – он взвоет от негодования. Постепенно Йоцуцуджи шёл на поправку. Таблетки начали давать эффект, и даже раны на ноге стали выглядеть лучше. Джакурай-сан пообещал, что, когда Йоцуцуджи поправится, они поедут в любое место, в какое он только захочет. Амемура-сан сказал, что если Джакурай-сан не исполнит это обещание, то он его хорошенько отпинает. Йоцуцуджи это рассмешило. Каждый день Джакурай-сан извинялся перед ним. За то, что привёз сюда. За то, что не вводил в курс дела. За то, что всё это время не писал сообщения. За то, что в тот день не смог правильно объясниться. За то, что не смог спасти. За то, что пытался спасти всех, но не Йоцуцуджи. Честно говоря, слушать это каждый день немного утомляло. Йоцуцуджи даже однажды попросил Амемуру-сана оставлять Джакурая, если тот снова начнёт извиниться. «Потому что вас, Амемура-сан, он слушает, а меня нет». После этого Джакурай-сан стал извиняться ещё и за это. Йоцуцуджи почувствовал себя неловко. Постепенно они начали выходить на пешие прогулки. Джакурай-сан хотел, чтобы они ходили только вдвоём, но теперь Йоцуцуджи сам просил, чтобы Амемура-сан оставался с ними. Возможно, он просто чувствовал себя обязанным тому кукольному Амемуре, который так помогал ему в тот день и защищал Джакурая-сана. Возможно, он просто начал привыкать к компании Амемуры, и даже его детские повадки больше не раздражали его так, как раньше. Возможно, была ещё какая-то причина, но Йоцуцуджи не хотел о ней сильно много думать. Ему в принципе, если честно, не хотелось думать. Амемура-сан часто просыпался по ночам – Йоцуцуджи знал это. В те редкие дни, когда тот решался покинуть их спальню или спать отдельно, Йоцуцуджи просыпался посреди ночи от того, что плачущий Амемура снова возвращался к ним в кровать и устраивался где-то под боком Джакурая. Йоцуцуджи подумал, что, должно быть, это очень трудно – видеть, как, хоть может и плохую, но копию тебя, убивают. Когда Йоцуцуджи попытался мягко спросить Амемуру на счёт этого, тот рассмеялся и сказал, что привык. Когда Йоцуцуджи попытался узнать, что значит привык, Амемура-сан рассмеялся и сказал, что не это имел в виду. Что Амемура-сан имел в виду Йоцуцуджи так и не понял. Постепенно всё приходило в норму. Саматоки-сан время от времени ездил в Токио, чтобы ввязываться в баттлы вместе с Ямадой-саном. Ичиро, Джиро и Сабуро иногда приезжали к ним. Йоцуцуджи, Джакурай и Рамуда всё ещё не покидали этого дома. Йоцуцуджи чувствовал себя недостаточно хорошо для поездки в Токио, хоть Джакурай-сан и уговаривал его вернуться. Но, возможно, Йоцуцуджи никак не хотел возвращаться по другой причине. Странный сон всё ещё мучил мальчишку по ночам. Он знал, что другой Рамуда ещё жив. Он был уверен в этом. Возвращаться в другой мир, чтобы «добить» его, Йоцуцуджи, естественно, ни за что бы не стал. Он знал, что Саматоки-сан взорвал в тоннеле ещё несколько взрывчаток втайне от всех, а также зацементировал маленькую дверь в подвале. Джакурай-сан позаботился о том, чтобы на месте двери в коридоре возвести ещё одну стену. Но Йоцуцуджи знал: этот мир жутко дырявый. И найдётся ещё один способ туда проникнуть. Всегда найдётся. Однажды Йоцуцуджи решил сшить куклу. Это была безумная идея. Странный порыв. Но он вспомнил слова кукольного мастера о том, что у каждой куклы есть душа. Только у игрушек, которые создавал другой Рамуда, их не было. У Йоцуцуджи получалось плохо. Даже с новым хорошим набором ниток, которые не рвались, его шов был кривым. — Что делаешь? – в тот день Амемура-сан заглянул к нему. Йоцуцуджи рассказал, что хочет сшить куклу. Тогда Амемура-сан дал ему несколько уроков. Йоцуцуджи подумал, что учить шитью у него получалось лучше, чем репу. Хотя, возможно, Йоцуцуджи просто совсем безнадёжен в последнем, и даже самый талантливый учитель не помог бы ему. В тот день они вместе с Амемурой-саном сшили две куклы.***
— Ты уверен? – спросил Джакурай-сан. — Нет, — честно ответил Йоцуцуджи. – Но если я этого не сделаю, то буду жалеть всю жизнь. Амемура-сан задумчиво промычал. Они подошли к колодцу. Йоцуцуджи положил возле него две куклы. Первую сшил он – маленький Каннаби Йоцуцуджи с зелёными пуговицами. Видеть вместо своих глаз пуговицы даже на кукле всё ещё жутко пугало Йоцуцуджи. Если честно, он бы хотел не касаться этого предмета ближайшие лет десять. Но так было надо. Маленький Каннаби Йоцуцуджи вышел несуразным. Одна рука больше другой, на животе «шрам» от аппендицита (от его попыток зашить куклу в нужном месте), да и одежда на нём была несколько небрежная. Другую сшил Амемура-сан – маленький Джакурай. Эта кукла вышла такой же замечательной, как и настоящий Джакурай-сан. Идеальна во всём. Амемура-сан действительно очень здорово шил. Йоцуцуджи встал на колени и сложил руки в молитвенном жесте. Амемура-сан и Джакурай-сан повторили за ним. Они простояли так несколько минут. — Пора уходить, — сказал Джакурай-сан. – Скоро начнётся дождь. — Да, — кивнул Йоцуцуджи. Он ещё некоторое время стоял, смотря на куклы. – Знаете… я… я подумал… что это всё было странно. — Странно? — Что другой Рамуда не вмешивался в игру, пока не начались догонялки. Что, почему-то, я смог увидеть в зеркале настоящего Амемуру-сана, хотя другой Рамуда наверняка мог сделать всё, чтобы я не увидел. Странно, что мне было не больно от огня. Странно, что другой Джакурай… почему-то помог мне. Странно, что другой Ичиро неожиданно вышел из игры. Странно, что в спальне никто не охранял, -- Йоцуцуджи замолк. -- Ощущение… Он сжал губы. — Будто всё это время мне подыгрывали. Вот я и подумал… Сначала Йоцуцуджи думал, что другой Рамуда ест души детей. Но после того, как он увидел кровь из глаз этого существа, в голову Йоцуцуджи пришла другая безумная мысль… Что, если, возможно… другая мама действительно искренне любила своих детей? Просто не знала, что, если проколоть глаза иголкой, ребёнок умирает. Ведь в её мире это работало иначе. Что, если в другом сказочном мире они действительно оставались живы после этого? Просто так сильно хотели вернуться к своим родителям, что сбегали, несмотря ни на что. А в реальности ни один ребёнок не мог долго оставаться без глаз. Возможно, Йоцуцуджи ошибался. Он не знал. И никогда не узнает. — Просто, возможно, если бы с ним был кто-то, кто любил бы его, он бы перестал красть детей и стал жить своей жизнью. Я подумал… если в том мире люди могут превращаться в кукол, почему бы куклам не стать настоящими людьми. Йоцуцуджи неловко рассмеялся. — Глупо, правда? Джакурай-сан мягко улыбнулся. — Я так не думаю. В конце концов… когда тебя любят, ты действительно меняешься. Кем бы ты не был. Верно, Амемура-кун? Амемура-сан смущённо отвернулся, наматывая прядь волос на палец. — А меня-то зачем спрашивать… Йоцуцуджи рассмеялся. — Похоже, Джакурай-сан действительно нравится Амемуре-сану. — Н-неправда! – Рамуда вскинул руки и покраснел. – Верне… п-правда, но не говори так! Когда это говорит Йоцуцуджи-кун, это смущает! — Джакурай-сан, ни за что не делайте Амемуре-сану предложение в ближайшие годы. — Предложение?.. — Хорошо, Йоцуцуджи-кун. Я запомнил. — Эй-эй, вы о чём? Какое предложение? — Пора возвращаться. Саматоки-кун обещал приготовить обед. — Эй-эй, подождите! О чём вы? Что за предложение? Почему нельзя в ближайшие годы! Джакурай, Йоцуцуджи! Подождите! — Амемура-сан медленный! Йоцуцуджи никому не говорил о своих снах. Но, почему-то, после этого дня кошмары перестали его мучить. На следующий день куклы у колодца пропали. Наверное, другой Рамуда больше не одинок. Возможно, у него появилась семья, которую он так хотел.***
Через неделю они вернулись в Токио. — Джакурай-сан, ваш кофе. Джакурай-сан протёр глаза. — Боже… спасибо Йоцуцуджи-кун. Что-то я сегодня… — Всё нормально. Пока вас не было, накопилось много работы, верно? — Да. Что-то совсем… — Джакурай-сан, — Йоцуцуджи полил цветок. – Помните, вы говорили, что я могу пожелать поехать куда угодно? — Да. Но сейчас, я даже не знаю… — Зато знаю я! – Рамуда ворвался в кабинет. — Амемура-кун… — Амемура-сан, здравствуйте! – Йоцуцуджи приветливо улыбнулся. Амемура довольно положил на стол три билета. — Киото, эти выходные. Не обсуждается! — Амемура-кун, но моя работа! — Я же обещал Йоцуцуджи, что заставлю тебя выполнить своё обещание! — Да, но Танака-сан… — Нет-нет-нет! Семья на первом месте! Помнишь? — Амемура-кун… Джакурай вздохнул. — Йоцуцуджи-кун. Это было нечестно. — Я знаю, — Йоцуцуджи довольно улыбнулся. – Амемура-сан, не хотите сходить в кино сегодня? — Ува-а-а! Да-да! — Но… — Джакурай-сан, у вас работа, — строго сказал Йоцуцуджи. — Верно-верно! — Мне кажется, я начинаю ревновать, — Джакурай мягко улыбнулся. Йоцуцуджи рассмеялся. – Хорошо проведите там время. — Конечно, Джакурай-сан! — Обязательно! Йоцуцуджи схватил свою сумку и вышел из кабинета. — На какой фильм ты хочешь сходить, Йо-цу-цу-джи-кун? — Амемура-сан, пожалуйста, не обнимайте меня за шею… — Бу-у-у! — Думаю, я бы хотел на хоррор. — Что?! — Ну-у-у, — Йоцуцуджи неловко почесал щёку. – Амемура-сан всегда так сильно смеётся на всех этих монстрах. Меня это успокаивает. Амемура рассмеялся. — Хорошо! Тогда я обещаю, что буду смеяться гро-о-о-омче всех! Они рассмеялись. Казалось, словно эта странная безумная история наконец-то осталась где-то позади, и лишь изредка напоминала о себе странными отголосками. Йоцуцуджи улыбался. На выходных его ждёт поездка в Киото вместе с Джакураем-саном и Амемурой-саном. Он, как и обещал сам себе, всё ещё не считает Амемуру-сана своей семьёй. Но он стал замечать, как Джакурай-сан всё чаще смотрит в стороны витрин с ювелирным украшениями. Что же, он надеялся, что Джакурай-сан сдержит своё обещание и даст Йоцуцуджи ещё год подумать. Возможно, за год он сможет изменить своё отношение к Амемуре-сану. Возможно нет. В любом случае… Рамуда повис на его руке. Всё было хорошо.
