Itch

Его шаги отдавались эхом, когда он шел по темным коридорам, едва освещенным угасающими светодиодными лампами. Светильники были такими же холодными, как и само помещение, и Минхо поплотнее натянул свой лабораторный халат, устремив взгляд на один из светильников, который мерцал, когда он проходил под ним. Им действительно следовало бы потратить немного денег на то, чтобы починить эти штуки. С холодом ничего нельзя было поделать, а вот неисправные фонари точно не нужны, чтобы добавить ужаса к тому, что уже было в этом месте. Минхо вздохнул, его темные глаза нервно забегали по сторонам, хотя он знал, что в этот поздний час здесь никого нет. Никого и никогда не было, даже его самого. Но сегодня все было иначе. Сегодня Минхо поддастся этому зуду, бурлящему у него под кожей, и не важно, насколько это будет неправильно. Неважно, насколько это отвратительно, ненормально или возмутительно. С каждым шагом его руки дрожали все сильнее и сильнее. Его пальцы сгибались и разгибались на толстой белой ткани пальто, он медленно дышал, пока переступал порог одной из нескольких тяжелых дверей в коридоре. Он еще раз огляделся вокруг, проверяя все ли в порядке, прежде чем его взгляд остановился на собственном имени, выгравированном на металлической табличке, прикрепленной к двери. Ли Минхо Патологоанатом Он прикусил нижнюю губу, с трудом сдерживая беззлобную и нервную усмешку, в то время как его сердце сильно билось в груди. На протяжении многих лет он был тем человеком, который приводил умерших близких в надлежащий вид. Именно ему доверяли заботиться о последних физических останках на этой неумолимой земле. Люди доверяли ему быть почтительным, нежным, прежде чем передать тело для последних мгновений над грязью, для их похорон. И Минхо был почтителен. Ни одно тело не получило ничего другого, кроме его внимания и заботы, когда он заставлял их выглядеть почти живыми с помощью посева, заполнения и макияжа. Но что-то всегда зудело в нем, что-то темное. Смерть всегда интересовала его, и с каждым трупом, который он обрабатывал, его все больше посещали тревожные мысли. Непрекращающееся любопытство, чтобы приблизиться к тому, что ушло. И сегодня все было по-другому, потому что за этой дверью было тело, тело, которое заставляло отвратительную сторону Минхо когтить его внутренности, его сердце, его мозг с неконтролируемым желанием сделать что-то настолько неправильное, настолько осуждаемое. Снова вздохнув, он обхватил пальцами ручку двери и повернул, открывая ее с пугающей медлительностью, потому что сам не мог поверить, насколько близок к совершению преступления. Когда он вошел в рабочую комнату, его взгляд сразу же остановился на белой простыне на металлическом столе морга. Здесь было так холодно и жутко, что даже Минхо вздрогнул, когда закрывал за собой дверь. Он вздрогнул, так как его шаги были слишком громкими для его собственных ушей. Подойдя ближе к белой простыне, он протянул к ней руки и застыл в нерешительности. Его сердце билось так быстро и громко, что грозило разбудить мертвого. На лбу блестели капельки пота, скорее от нервозности, чем от жары. Он облизнул губы, его пальцы дрожали от страха перед тем, что он действительно собирался сделать, а также от непреодолимого желания сдаться. Взявшись за простыню, он медленно потянул ее вниз, открывая бледное лицо тела, которое принесли раньше, чтобы он подготовил его. У Минхо перехватило дыхание, потому что труп, который когда-то был живым человеком, был так прекрасен. Смертельно красив. Совершенно очарованный, Минхо протянул руку, чтобы едва заметно провести костяшками пальцев по холодной щеке. Она все еще была полной, даже мягкой под его нежным прикосновением. Хан Джисон. Минхо узнал его имя и повторил его в голове, чтобы хотя бы дать человеку приличие не быть просто трупом. Холодным трупом с бледными губами, кожей, всем. — Ты такой красивый... — пробормотал могильщик дрожащим голосом, наклоняясь к неподвижному лицу, его нос мягко, интимно прикоснулся к носу трупа. Каждая клеточка Минхо вибрировала, чем ближе он подходил, и когда он прижался губами к иссохшим от крови губам Джисона, то не смог сдержать довольного вздоха. Тело Хана было неподвижно, но свежесть его смерти дала старшему почувствовать приторный вкус нижней губы мертвеца, и он не удержался и провел по ней языком. Низкий стон вырвался из него прежде, чем он смог его сдержать. Отстранившись, гробовщик облизал губы, соблазнительно улыбаясь, словно Джисон мог это увидеть. Но он не мог. Его глаза были закрыты, и он был мертв. Абсолютно мертв, и от одной мысли об этом член Минхо запульсировал в штанах. Хан Джисон был мертвецом, и на эту ночь он был любовником Минхо. Гробовщик выпрямился, сжимая и разжимая пальцы на руках, а затем протянул руку и сдернул белую простыню, закрывавшую труп, как пластырь. У Минхо ослабли колени. Джисон был бесспорно привлекателен, и Минхо был уверен, что его глаза следовали бы за мужчиной, даже если бы он встал и пошел. На самом деле не только сама смерть заставила Хо выбрать его. Его плечи были широкими, грудь и руки наполнены мускулами. Его талия переходила в стройные бедра и красивые ноги, и, несмотря на типичную для умершего бледность кожи, Минхо был уверен, что при жизни мужчина имел естественный медовый оттенок. Его тело было великолепной формы, и Ли не мог унять дрожь, пробежавшую по позвоночнику от чистого возбуждения, когда его взгляд бесстыдно остановился на твердом члене. Минхо никогда еще не был так рад трупному окоченению. Член Джисона был также красив, как и он сам, и достаточно длинный, чтобы сравнить с ним многие игрушки Минхо. Он слегка изгибался вправо, и вены все еще проступали под бархатистой кожей. Гробовщик сглотнул слюну. Его пальцы переместились к собственным губам, он прикусил их, пытаясь сдержать себя. Ему действительно захотелось броситься на мертвое тело и потереться об него. Чувствуя беспокойство, он снова облизал губы и снял ботинки, а руки нетерпеливо пытались побыстрее снять ремень. Несмотря на то, что Минхо был один и имел возможность не спеша поклониться смерти, его переполняла потребность приблизиться к красивому трупу. Он жаждал соединиться с ним, почувствовать смерть прямо внутри своего тела. Минхо всегда испытывал странное влечение к смерти, его самые темные и сокровенные фантазии часто предавались этой опасной области. У него всегда было слишком много нездорового любопытства, он отучился от шока и крови, чтобы найти абсолютную красоту в конце жизни. Но он не решался, да и не хотел, быть ответственным за гибель кого-либо. Даже за себя, сколько бы раз он ни пытался достичь того отчаянного кайфа, когда, затаив дыхание, подбирается к небесам. Его выбор профессии был просто удобным, и он не собирался превращать это в дело, ему просто нужен был вкус этого. Поэтому он выскользнул из брюк и трусов, смеясь про себя, потирая лицо, почти в недоумении, и осторожно забрался на стол, упираясь коленями по обе стороны от бедер Джисона. Он стоял и смотрел на труп, не двигаясь, не в силах помешать Минхо взять то, что ему было так нужно. Странно, но у Минхо было ощущение, что если бы тот был жив, он бы наслаждался этим. Они с Джисоном могли бы повеселиться, он выглядел веселым парнем. Разве это странно - быть слегка увлеченным мертвым телом? Представлять, чего у них не может быть, потому что один из них давно покинул этот мир? Его мысли внезапно прервались, когда он вздрогнул от холода, когда по внутренней стороне его бедра начали стекать капли. — Ха-ха, убедился, что мы можем просто заняться этим... Повеселимся вместе... Щеки Минхо раскраснелись, когда он вспомнил, как ублажал себя в ванной на другом конце здания, чтобы не тратить время на труп. Он хотел, чтобы все было идеально. И его нетерпение только помешало бы, если бы ему пришлось готовиться здесь. Он улыбнулся лежащему под ним телу и осторожно положил руки на упругие грудные мышцы, слегка впиваясь в них ногтями. Он наблюдал, как на коже появляются вмятины, и маленькая капелька слюны проскользнула мимо его губ и капнула на Джисона. — Черт, даже в таком виде ты такой горячий... Пробормотал могильщик, будучи просто очарованным, чувствуя себя в некотором роде счастливчиком, что такой красивый мужчина действительно приземлился мертвым и идеально подходит для использования в его руках. Минхо посмотрел вниз на свое собственное тело, видя, как его предэякулянт вытекает, угрожая стечь на тонизированный живот Джисона. Но затем он посмотрел еще ниже, потянулся к своему животу и увидел член мертвеца между его ног, который, казалось, только и ждал, чтобы старший опустился на него. — Хах... — Минхо закрыл глаза, покачивая головой, так как его тело уже дрожало от желания и возбуждения. Поджав губы, он провел кончиками пальцев по длине другого члена, издав небольшой звук, когда он слегка пошевелился от его прикосновения. Взяв его в руки, он снова перевел взгляд на лицо Джисона, его темные глаза сосредоточились на деталях его кожи, которые выдавали его состояние смерти. Синевато-бледные губы, тени под глазами, из-за которых они казались совсем запавшими... ресницы, которые не шевелились, когда Минхо начал медленно опускаться, задыхаясь, когда он понемногу наполнялся. Сев еще выше, могильщик вздохнул и откинул голову назад, погружаясь одним движением. Скольжение не было таким гладким, поскольку он не смазал член Джисона дополнительной смазкой, но легкое жжение только усиливало его. Он был достаточно мокрым, чтобы все еще получать удовольствие и прижиматься задницей к бедрам трупа. Минхо издал горячий стон, слегка выгнувшись, покачивая бедрами, чтобы почувствовать в себе жесткий член. Его брови нахмурились, но затем он тихонько засмеялся, чувствуя себя почти в бреду, потому что он мог почти поклясться, что чувствует, как Джисон пульсирует в нем. — Хм, такой большой... так хорошо заполняет меня... — Он вздохнул и позволил своим рукам пробежаться по тонизированному холодному телу, медленно начиная двигаться. Минхо выбрал вялый, мучительный темп, его глаза слегка закатились назад, потому что он уже чувствовал себя так близко от самой ситуации. Он трахал себя на мертвом теле. Он становился единым целым со смертью. Набирая темп, он подпрыгивал на члене Джисона, стискивая зубы, пытаясь успокоиться, чтобы не достичь кайфа слишком быстро. Ощущение неправильности, того, что его беспокоят и злят за это, невероятно разжигало желания Минхо, его голова кружилась, он почти в бреду стонал, сжимая член трупа. — А-а-а, черт... Пока он продолжал скакать на Джисоне, его руки исследовали неподвижные мышцы и морозную кожу, отыскивая родинки, шрамы и все, что выдавало, что когда-то это был человек. Живой, но теперь мертвый и находящийся во власти Минхо. Бедра могильщика горели, и он скулил, отчаянно подпрыгивая, откинувшись назад, чтобы положить руки на бедра Джисона, наклонив бедра так, чтобы его простата оказалась в идеальном положении. Он вскрикнул от удовольствия, его голова откинулась назад, и он жарко выдохнул. В холодной комнате эхом отдавались шлепки кожи о кожу и влажное соединение жизни и смерти. Минхо был так близок, так чертовски близок, узел в нижней части живота начал распутываться, наслаждение от достижения кайфа через мертвое тело определенно было тем, в чем он нуждался. Он был зависим от этого тела, от прекрасной мертвой сущности Джисона, заполнявшей его всего. — Хм, блядь, Джисон... — он стонал имя мертвеца, крутя бедрами так, как надо, его член подергивался и сочился. Он не хотел прикасаться к себе, даже не нуждался в этом, страстно желая кончить, просто трахая мертвое тело. Он был так близок, так близок, что вот-вот... Пчхи! Застыв на месте, Минхо моргнул глазами, уставившись в потолок, сердце все еще билось в груди, но все же замирало от внезапного звука, который прервал его поездку. Он не двигался, только ждал. Тч! Тело под ним прогнулось, и Минхо сел прямо, нахмурив брови, когда услышал хрип. Он уставился на лицо Джисона, совершенно неподвижное, мертвое, пока его нос не зашевелился. И его лицо исказилось, пытаясь удержаться, чтобы снова не чихнуть, но ему это не удалось. При очередном сильном чихе все тело Джисона дернулось, мужчина застонал и теперь потянулся, чтобы потереть свой зудящий нос, издавая противные звуки, и Минхо понял, что у другого мужчины течет из носа. Наклонившись, чтобы оказаться лицом к лицу с Джисоном, гробовщик приоткрыл один глаз и быстро закрыл его. — Мертвые не чихают. Джисон фыркнул на это и вздохнул, открыв оба глаза и поскуливая. Когда он заговорил, в его голосе, по крайней мере, прозвучала доля вины. — Я знаю, но здесь чертовски холодно! Минхо вздохнул и немного поерзал, и теперь, когда Джисон уже зашевелился, молодой, но очень живой человек, застонал. Гробовщик видел, как Хан прикусил внутреннюю сторону его щеки, и его глаза затрепетали от удовольствия. — Черт, как же больно быть неподвижным, когда ты рядом со мной вот так... Джисон сел и обхватил Минхо руками, просунув их под лабораторный халат, который носил старший. Сначала Мин подумал, что парень возьмет себя в руки и просто вцепится в него, но младший лишь прижался холодным лицом к шее могильщика и прильнул к нему. — Что ты делаешь? — Он рассмеялся, его щеки покраснели еще больше от того, что Джисон ни с того ни с сего стал таким ласковым. Они оба не любили обниматься во время секса, так что это было что-то новенькое. — Пытаюсь согреться. Но уф... Клянусь, я не чувствую свою задницу, она замерзла до состояния кубика льда. — Ну, я уже говорил, что могу тебя трахнуть, но ты же сам говорил, что будет слишком сложно не шевелиться! — Минхо хныкал, но, несмотря на это, обхватил Джисона и стал тереться о прохладную кожу его спины. И в ответ на то, что старший понял, что его парню действительно очень холодно, тот снова чихнул ему в шею. Минхо вскрикнул и попытался отстраниться, но это не принесло результата, потому что Джисон только сильнее заскулил и не хотел отпускать его. — Это было так противно! Тьфу! Джисон! Когда младший только хныкал в ответ, Минхо нахмурил брови и заметил, что тот стал мягким внутри него. Он слегка моргнул и честно говоря? Несмотря на все это, он и сам не был сильно возбужден, а непрекращающиеся звуки его парня, говорящие о том, что он может заболеть от долгого пребывания в холодной комнате, убивали всякое желание кончить. Благополучие его парня всегда было на первом месте. — Ладно, ладно. Оставим некро-игру на другой раз, давай-ка ты оденешься.— Минхо потрепал Джисона по плечам, и тот только вздохнул. — Прости. Могильщик фыркнул и наклонился, чтобы поцеловать волосы младшего. — Не беспокойся об этом. Это глупая причуда. Сейчас важнее согреть тебя. Мне не нужно, чтобы у тебя был жар. Джисон зарычал и крепче сжал Минхо. Старший не совсем понимал, что бормочет другой, и, увидев, что Хан надулся, сделал над собой усилие, чтобы отстраниться. Он все еще выглядел довольно мертвым из-за грима, который он наложил, чтобы действительно выглядеть в своей маленькой роли трупа, но его нахмуренные брови только заставили Минхо поднять свои, когда он медленно слез с колен младшего. — Почему ты так на меня дуешься? — Я просто не хочу, чтобы ты трахал трупы за моей спиной, — Джисон тяжело и драматично вздохнул, отчего глаза Минхо чуть не выскочили, прежде чем он потянулся, чтобы хлопнуть своего парня по плечу. — Я не хочу трахать настоящего трупа, Джисон!!! — шипел он с оскалом и раскрасневшимися щеками, влезая в брюки, а затем снимая свой белый халат, чтобы обернуть его вокруг плеча другого. Хан все еще выглядел неубежденным. — Если бы тебе было неинтересно, ты бы не стал играть с нами в ролевые игры. Ты даже не сфотографировал того, кто возбудил тебя настолько, что ты предложил это, — пробормотал младший, соскальзывая с металлического стола и еще больше укутываясь в пальто. Минхо любил Джисона, но он был готов ударить его по лицу. — Это аспект смерти, а не конкретный мертвый человек... уф, Джисон. Я не хочу трахаться ни с кем, кроме тебя! И где твоя одежда? Указывая пальцем в угол комнаты, Минхо заметил рюкзак с вещами младшего. Он подошел к нему и довольно грубо открыл его и быстро достал одежду, сам же занялся переодеванием своего парня в теплую одежду, так как тот уже заметно дрожал. — Ты трахнешь мой труп, если я умру раньше тебя, Мин? — О, черт возьми! Минхо посмотрел Джисону прямо в глаза, и тот лениво усмехнулся. Конечно, он дразнился, и Хо лишь поджал губы, прежде чем впиться неуклюжим поцелуем в губы младшего, просто чтобы стереть с них это забавное выражение. — Может быть. А теперь давай. Может быть, ты сможешь поднять его снова, когда мы вернемся домой. Могильщик вздохнул после того, как всунул Джисона в его большой балахон, и лишь слегка скривил рот, увидев, как тот натягивает лабораторный халат поверх одежды. В таком виде он выглядел очень мило. Собрав последние вещи, Минхо проверил все - включая полки, где хранились настоящие трупы, запертые, чтобы они покоились с миром, - прежде чем взять все еще замерзающую руку Джисона в свою. Младший улыбнулся ему и переплел их пальцы, сжав его руку. Несмотря на то, что их маленькая ролевая сцена не совсем удалась, Минхо не слишком расстроился из-за этого. Тем более что, пока они шли, Джисон стоял рядом с ним, пытаясь урвать все тепло, которое мог получить. Казалось, что ему действительно нужно несколько одеял и чашка горячего чая. Когда они вышли с рабочего места Минхо и направились к машине, старший сделал погромче, а Джисон устроился поудобнее на пассажирском сиденье. Сначала они ехали молча, пока младший не заговорил. — Теперь, когда мы попробовали трахаться в морге, мы можем попробовать трахаться в студии. Минхо чуть не нажал на тормоза, когда они подъехали к красному светофору, и в недоумении уставился на Джисона. — Ты не будешь записывать наши звуки секса! — Почему нет!??! Это не так странно, как если бы ты хотел, чтобы я притворился мёртвым! Давааай! Джисон заскулил и надул щеки, а Минхо просто потянулся, чтобы выжать из них воздух, прежде чем снова сосредоточиться на улице. — Потому что ты бы нашел способ вставить их в каждую свою песню, а я не люблю, когда мои стоны выставляют на всеобщее обозрение. И молчание точно выдало, что Минхо был прав. — Всего одна песня, Минхо! Никто же не узнает, что это мы! — Я бы знал! Джисон на мгновение подозрительно замолчал, и Минхо взглянул на него, увидев, что младший все еще сидит, свернувшись калачиком и подтирая нос, но он достал свой телефон, чтобы набрать текст. — Джисон, что ты делаешь... — Минхо вздохнул и прищурил глаза. — Я пишу песню о том, как мой парень хочет трахать мертвецов, но не может справиться с эксгибиционизмом. — Ты невыносим. Джисон только хмыкнул, не обращая внимания на то, что он печатает, но его прервал очередной чих. Минхо пожевал внутреннюю сторону щеки, глядя на улицу перед собой. Джисон согласился пойти на поводу у его странных причуд, и теперь он даже заболел из-за этого. Старший не был бессердечным, он действительно ценил то, что его парень был так откровенен с ним, так что в конце концов он просто застонал от поражения. — Хорошо. Но ты можешь использовать их только в одной песне. — Блядь, да! Джисон радостно вскрикнул и покачался в потешном танце на своем сиденье, а Минхо протяжно вздохнул, когда они наконец-то припарковались перед своим домом. Он расстегнул ремень безопасности, а затем взял Хана за подбородок, прервав празднование, чтобы поцеловать его. Младший поначалу пискнул, но потом постепенно растворился в нем, прижавшись к Минхо, чтобы старший перебрался к нему на колени. Что старший и сделал, потому что, хотя ему и нравилось, когда Джисон лежал под ним неподвижно и мертво, его теплые поцелуи он любил больше. Оба хмыкнули, когда Минхо придвинулся ближе, прижимая их груди друг к другу, их языки перекатывались и исследовали друг друга, пальцы перебирали мягкие пряди волос. Они наклонили головы, чтобы идеально прижаться друг к другу, и Мин не мог не улыбнуться, когда младший очень медленно отстранился, все еще держа нижнюю губу старшего между зубами. — Давай зайдем внутрь, хорошо? — прошептал младший, и сердце Минхо дрогнуло от теплоты вожделения, закравшейся в темные глаза Джисона. Ему нравились холодные и мертвые, но живое и любящее тепло Джи было ни с чем не сравнимо. Он любил его больше жизни и смерти. — Да, пойдем.