Прошлое, которое разрушило будущее

Страх пах щебнем разрушенных улиц и раздирающем изнутри голодом. По крайней мере так казалось приютским детям, запертым в тисках отчаянья и нужды. Правительство защищало маленьких граждан, лишенных родительского тепла и любви, но лишь до тех пор, пока взрослые, более ценные жители не валились от грохота рушащихся зданий и разрывающей силы взрывов. Забавно, что Магическая Британия мало отличалась в этом плане от магловского собрата. Война не затронула такие далеки и скрытые места как Хогвартс или большинство поместий чистокровных волшебников, потому никто не заботился о сохранении менее укрепленных точек волшебства. Маги многие годы прятались вдалеке от глаз соседей по островам, претерпели бы и в этот раз. Кому нужны далекие окраины деревень и дома посреди леса? Никому А вот Лондон — другое дело. Между риском жизни волшебников, живущих или содержащих предприятия в домах на магловской стороне, и возможность раскрыть статут, правительство выбрало бездействие. Потому когда под обломками разрушенной гостиницы нашли мальчика, не имевшего при себе документов, никто не пришел. После осмотра и какого-никакого лечения подростка решили отправить в один из приютов. Поиск родственников сочли бесполезным, ресурсов не хватало, а при самом мальчике ничего не было. Да и что еще ожидать от ребенка, не вид не больше десяти, хотя по его словам совсем скоро ему будет тринцадцать. Но не оставлять же такого на улице! Пусть хоть в приюте позаботятся. Как смогут. Крышу над головой дадут, подушку и одеяло и, если повезет, чеплашку супа. Уже больше, чем можно расчитывать. Хорошо еще, если этого хватит не на него одного, а еще на парочку таких же несчастных. В новой партии, ровным строем пришагавшей к воротам приюта Вула, всего было два мальчика и три девочки. Двое — малыши, едва понимающие, почему родители ушли и не вернутся немедленно, когда так и разрываются легкие от плача. Остальные разного возраста, но все без иного выхода. — У этого вот совсем проблема с документами. При нем ничего не обнаружено, а тела предположительно родителей не опознали. От гостиницы одни обломки, удивительно, как сам мальчик жив остался. Мы из него еле как вытянули, что зовут его Гарри — записали как Адриан — Поттер. Тринадцать лет будет через неделю, 31 июля. Вроде как собирался жить в Лондоне с родителями. Хотя кто выберет этот город в такое время? — передав не аккуратную стопку документов одной из воспитательниц, мадам, отвечающая за доставку детей, спешно покинула территорию приюта. У нее дома свои дети, которым нужна мать не меньше, чем этим сиротам. Вслед ей донеслось угрюмое «до свидания, миссис Картер». Поудобнее перехватив бумаги, воспитательница пристально взглянула не детей. Те потупились, разглядывая выложенную щебнем дорожку. — Обращаться ко мне «миссис Коул» или «мэм». Слушайтесь и ведите себя достойно, тогда все будет хорошо, поняли? Не получив желаемого результата, женщина повторила еще раз: — Поняли? — крик резко ударил по детям, словно пощечина от самой жизни. Младшие тут же заплакали, никогда прежде к ним так не относились. Старшая из девочек тут же попыталась успокоить малышей, одним из которых был ее собственный брат. И только один мальчик с растрепанными волосами тихо ответил: — Да, мэм. Двери приюта Вула открылись для маленьких сирот и захлопнулись тут же за их спинами. А пока грозная воспитательница пыталась как можно скорее приучить к порядку новеньких, «старожилы» во всю смеялись, наблюдая из окон. В одежде не по размеру, слишком худые для своего возраста они напоминали скорее бродяжек, чем детей, заботу о которых взяло на себя государство. Впрочем, они выглядели гораздо лучше новоприбывших. Они уже точно знали, что их никогда отсюда не заберут. У них не было глупых надежд. Отойдя от окна, самый высокий из компании мальчик принялся что-то считать на пальцах. Не добившись желаемого результата, он тут же нетерпеливо взмахнул руками, указывая на рыжую девочку с жидкой косой на затылке. — Софи, сколько у нас свободных кроватей? — хмурой лицо мальчишки, слишком юного для добровольческих отрядов и слишком взрослое в сравнении с остальными, выражало пренебрежение. Задумавшись на пару мгновений, девочка, названная Софи, пожала плечами и ответила: — Немного. Младенцам хватит. Девочек, наверное, поселят к младшим, там больше места, а мальчика к старшим. Воспитательницы старались расселить детей по возрастам, чтобы не возникало лишних проблем, но ограниченное место давало о себе знать. С появлением новых жильцов кроватей не прибавилось, а установить новые не позволял размер комнат. Мальчик, отдавший Софи приказ, как раз считался старшим и не обрадовался еще одному соседу. Если бы дело ограничивалось кроватями, можно было и потерпеть, в худшее время приходилось спать по двое на одном матрасе, но ведь воспитатели собирались выделить новоприбывшим одеяла, одежду и прочие важные вещи, за которые и так приходилось сражаться. — Лучше бы его к Реддлу подселили! — выпалил мальчик скрестив руки на груди. Дети вокруг него замерли. Софи со страхом посмотрела на высокого лидера и промямлила: — Крис, туда нельзя. Всем и без того было понятно, что нельзя. Ужас в глазах окружавших ребят только насмешил Криса. Младшие до дрожи боялись Тома Реддла, десятой дорогой обходят его комнату. Единственную одиночную. Малышня считала, что там жил вовсе не живой мальчик, а самый настоящий призрак, пожирающий детей. Или даже монстр! Недовольно фыркнув, Крис промолчал. Он никогда бы не признался, но тоже немного боялся этого мальчика. Пусть он и жил в приюте только летом, во время его отсутствие в комнату все равно никто не заходил. Госпожа Коул говорила, что от всего связанного с дьяволом надо держаться подальше, вот все и слушались. А между тем прекрасно знающий о своем статусе проклятого ребенка, молодой Том Реддл прятался в саду, не обращая внимание на других детей. Ему нет до них дела, они всего лишь маглы! В углу выделенного приюту клочка земли с живой растительностью, гордо называемого садом, юный волшебник устроил себе рабочее место из ящика и досок. Сиденье сделать не получилось, поэтому приходилось сидеть прям на земле, сгибаясь над импровизированным столом. Гораздо удобнее было бы заниматься делами в комнате, но Том не любил ее, в глубине души до сих пор боясь почувствовать запах гари и услышать треск огня, объявшего шкаф. Заданное на лето эссе по трансфегурации почти подходило к концу, когда шуршание травы за спиной прервало напряженную работу. Перо дрогнуло, чернила капнули на пергамент и растеклись кляксой. Придется переписывать, избавиться от помарок с помощью магии не позволяло ограничение. Раздраженный и грустный от перспективы заново делать почти законченную работу, Том повернулся к нарушителю спокойствия, ожидая увидеть маленькую змейку, спрятавшуюся в обители говорящего чтобы поболтать. Однако змейки не было. В укромное — совершенно серктное место — зашел мальчик. Совсем не угрожающий, в поношенной приютской одежде с запутавшимися в волосах лучами он выглядел неуклюжим котенком, потерянным мамой кошкой. — Уходи! — немедленно зашипел Том, грозно глядя на незнакомца. Новенький мальчик не подчинился, видимо он только приехал в приют Вула иначе не объяснишь как еще остальные не успели рассказать ему о страшном монстре в одинокой комнате по имени Том Реддл. Если бы успели, ту же бы сбежал! — Нет! — придя в себя мальчик оторвал взгляд от пергамента, оглянулся по сторонам и довольно произнес — Я лучше с тобой остануть. Мне не нравятся здешние маглы. — Что ты сказал? — тут же переспросил Том, сменив гнев на милость. Сердце отозвалось теплом как и каждый раз, когда летом удавалось услышать о чем-то из волшебного мира. Недоуменно похлопав глазами, мальчик повторил — Мне не нравятся маглы. Та дама, миссис Коул, довела малышей до слез и даже не извинилась! Я лучше посижу с тобой. Ты ведь тоже волшебник, да? — наконец поняв свою ошибку, до этого уверенно рассуждавший парнишка боязливо посмотрел в небо, словно ожидая, что сова с предупреждением о нарушении закона появится прямо в ту же секунду. — Да! — вскликнул Том, обрадованным неожиданной новостью. Испорченное эссе теперь не казалось таким важным. — Откуда ты здесь? Облегченно вздохнув, мальчик бухнулся на землю рядом с Томом и пожал плечами. — Не помню. У меня будто провалы в голове, такое ощущение, что парочку воспоминаний вытащили и спрятали где-то. Вроде вот я, живой и существующий здесь и сейчас, а что было до этого сейчас ума не приложу. Сбитый с толку такой речью, Том несколько раз недоуменно хлопнул глазами, словно надеясь разогнать морок и растерянно уточнил: — Ты и имени своего не помнишь? -Помню! — последовал радостный ответ. — Гарри Поттер, — слишком воодушевленно для мальчика оказавшегося в приюте. Поразмыслив пару секунд, Том пришел к выводу, что новый знакомый действительно мало что помни, иначе не выглядел бы таким радостным, когда его поместили в магловском приюте. — У тебя, наверное, шок. Ты подсознательно блокируешь те воспоминания, которые причиняют боль. — Наверное, — нисколько не печально отозвался Гарри. — Со временем воспоминания восстанавливаются, — со знанием дела успокоил Том. Он мало понимал в медицине, но не мог промолчать. — Ага, — не слишком ожидая прилива тягостных воспоминаний, Гарри заинтересованно оглядел уютный уголок. — Ты здесь домашку делаешь? Что задали вам? О пропаже двух мальчишек один из который и вовсе новенький и не должен знать куда идти запрещено, воспитатели вспомнили только перед ужином, когда считали детей. Миссия Коул уже было собиралась отрядить какого-нибудь из менее занятых матрон пойти искать сорванца, но тут пропажа нашлась сама, войдя в столовую в сопровождении местного демона. Охнув, госпожа Смит, молодая девушка, оставшаяся без поддержки семьи потому выбравшая работу в столь захудалом приюте, подбежала к мальчикам и строгим голосом сказала: — Время уже позднее, а вы шатаетесь где попало. Тебе Том пора бы понять, что правила для всех едины. Упомянутый мальчик и не думал раскаиваться. Он тихо стоял опустив взгляд, слушая упреки с привычным пусты выражением лица. А вот не привыкший к местным порядкам Гарри голову не опустил, смотрел прямо и честно, будто вовсе не осознавал вину. — Николь, — обратилась к младшей подчиненной миссис Коул. — Гарри только сегодня приехал к нам, он еще не успел выучить расписания. Очевидно он ориентировался на Том, и тот не подумал подать ему хороший пример. — Миссис Коул, — хотел было вступиться Гарри, готовый защищать нового приятеля. — Не стоит, — грубо оборвала женщина. — Гарри иди к столу, а ты, Том, возвращайся в свою комнату. Сегодня без ужина. Николь Смит в благоговейном трепете воззрилась на старшую. Она сама не решалась так разговаривать с этим маленьким отродьем. Другие работники напугали ее жуткими историями о его проделках. Оказывается же все не так страшно! Не ответив, Том повиновался приказу и покинул столовую. Дети тут же облегченно вздохнули. Старшая из девочек вместе с которой приехал Гарри поманила его рукой за свой стол. Но не успел мальчик сделать и пары шагов как миссис Коул остановила его, схватив за плечо. — Первый раз я прощаю твое поведение, но в следующий раз думай лучше, прежде чем связываться с сомнительными личностями. Внутри Гарри все так и горело от негодования. Том ведь не сделал ничего плохого, а о нем так отзываются. — Подойдешь после ужина к мисс Смит. Она покажет тебе общую спальню Все еще голодный после поглощения жидкого супа и чашки теплой воды Гарри за руку с мисс Смит — просто мисс Николь — поднялся к на второй этаж. В небольшой комнате почти не было места, не занятого кроватями. Мальчики, гордые жильцы, голодными глазами смотрели на пока что не обжитую койку, занявшую последний свободный угол. Теперь, если в комнату захотят еще кого-то подселить, придется добираться до кроватей по другим кроватям и только так. — Теперь ты спишь здесь. У тебя свое место, свои спальные принадлежности и средства гигиены. Рой, покажешь ему, где что лежит, — предала свои непосредственные обязанности другому воспитаннику мисс Николь — Конечно, — улыбнулся названный Роем мальчик, лицо усыпанное прыщами скривилось в выражении сладостного ожидания похвалы. Видно Рою казалось, что воспитательница выделяет его от большой любви, а не просто потому что тот оказался ближе всех. Получив долгожданное «вот и молодец», Рой отвел Гарри к незанятой кровати, на которой в ту же секунду, стоило мисс Николь выйти из комнаты, остался лишь матрас и простынь. — Вещи тебе выдадут завтра. Но не рассчитывай, что останется что-то слишком хорошее. Мы здесь живем дольше, поэтому имеем право брать то, что хотим у новеньких — Хорошо сказано, — высокомерно задрав нос Крис, уже смирившийся с новым соседом, перехватил рассказ. — у нас тут много правил, ты втянешься со временем. Уясни только, что нянькаться тут с тобой никто не будет. До нас никому нет дела и нас никто не усыновит! Сам того не ведая юный Крис, еще не успев пожить, уже смирился с собственной безнадежной судьбой безродного мальчишки и теперь повторял слова подслушанные у взрослых. Никому не нужные дети — остатки канувших в лету взрослых. Советы посыпались со всех сторон. Нельзя грубить воспитательницам особенно миссис Коул, если не хочешь попасть в неприятности. Нельзя выходить за территорию приюта без разрешения. Нужно обязательно хорошо учиться и ходить в церковь. — А еще ни в коем случае не говори с Реддлом. Этот то с кем ты сегодня опоздал на ужин. Он конечно осенью уедет в свою школу, но пока тут, не лезь к нему, — словно пастор настаивал Крис, преисполненный гордость за свои обширные знания о приюте. — Почему? — впервые с момента появления в комнате Гарри заговорил. Его не интересовали другие правила, официальные они или нет. — Миссис Коул его ненавидит — из всех причин Крис выбрал ту которая по его мнению лучше всего ответила бы от Риддла кого-угодно. — Он антисоциальсоциальный элемент. Социофоб! — Социопат, вообще-то, — поправил Рой и примирительно добавил, заметив хмурый взгляд Криса на себе, — так сказала мисс Николь, когда говорила с поваром на днях. — Социопат, социофоб не важно. просто не лезь к нему, — оборвал объяснения другой мальчишка. — заканчивайте с болтовней, спать пора. Громко переговариваясь компания вокруг Гарри постепенно рассеялась, разбежавшись по своим кроватям. Если они не уснут вовремя, то обязательно завтра опоздают на завтрак и не смогут урвать ограниченное молоко. А может и того хуже, будут доедать остатки холодной каши, выскребленной с самого дна кастрюли. Еще не познав на себе прелести приютской еды в полной мере, Гарри не торопился засыпать. Да и вряд ли смог бы. Матрас под ним казался ухабистой дорогой, одни комки да ямы, как тут спокойно спать? Куда приятнее поразмышлять, ведь Гарри так много знает. Или не знает ничего вовсе? На языке так и застыло сравнение. Хотелось сказать, что спать на такой кровати все равно лучше чем в пыльном. пыльном чем? Где до того спал Гарри и откуда знал, что есть куда лучшие места, где кроватей целых пять и все с балдахинами и подушками, с теплым одеялами и мягкими простынями? Гарри ничего не знал. Или не помнил. Сон же вопреки неудобной кровати все равно захватил Гарри в свои объятия, обещая блаженное неведение и отдых. Во сне нет приюта, только ухоженный дом на совершенно обычной улочке. Вместо ватаги разномастных детей совсем другие, отмеченные четырьмя из цветов. И нет никого мальчика Тома только высокий человек с красными глазами. Как кровь. Или нет, как что-то другое. Точно, как рубин на любимой маминой броши. Ограненный в форме сердца безумно дорогой, но в тоже время не имеющей цены вовсе. — Папа твой подарил мне ее, когда мы только начинали встречаться, — зарывшись в волосы сына, женщина тепло улыбалась, вертя в пальцах холодную брошь. — Знала бы ты Дорея, сколько усилий я приложил, чтобы добыть ее, — буркнул отец, сидевший тут же рядом. — Да ладно тебе, Чарльз, не велика задача, — мама смеялась, голос звенел чисто и мелодично, теряясь среди высоких потолков загородного имения. Дорея и Чарльз. Любящие родители, души не чаявшие в единственном сыне. И ведь именно ради его благополучия они в конечном итоге покинули обжитое место, вернувшись в Англию в поисках убежища. — Флимонт никогда нас к себе не пустит! — На одном Флимонте Англия не заканчивается. Моя семья примет нас, — уверенно доказывала Дорея, пока их с мужем маленький сын слушал все это за дверью. Или не слушал. Может он в это время спал в чулане под лестницей? Или все же в приютской кровати, в комнате полной незнакомых мальчишек?