живу не сердцем, а головою.

***

Первый курс — это как в ознакомление с содержанием в книге. Ты только знакомишься с людьми, запоминаешь кучу информации, делаешь какие-то памятки у себя в голове ( на практике это примерно выглядит так: с этим парнем лучше не связываться; вот этого преподавателя стоит побаиваться и делать его задания; с этой компанией стоит подружиться; здесь нельзя опаздывать и т.д. ). Приходится прикладывать много усилий к тому, чтоб влиться в учебный процесс. Но, если честно, то Калеб был не слишком рад всем этим новым знакомствам, которые обязательны, чувствам самостоятельности и ответственности, делавшего из любого студента взрослого человека и богатенькие вечеринки. И, нет, это правда замечательно — учить к примеру русский язык, если он тебе действительно интересен, и избегать философии, которая не требуется в твоей профессии и идет лишь как элективный курс, на который открыто свободное посещение. Калеб пытался пару раз понять этот урок, но это все же не его. Он, собственно, учится на дизайнера, и звучит это действительно сложно, хотя на деле оказалось проще, чем он сам ожидал. Всё лето усердных подготовок сейчас позволяло парню хоть немного расслабиться и просто привыкать к тому, что пары длятся вдвое больше, нежели уроки в школе, откуда он только недавно выпустился.

***

Снежинки тихо кружились вокруг теплоодетого человека, тихо опускаясь на землю под фонарным светом. Луна скрылась за кучей облаков, а улицы прозрачный туман. Лëгкая холодная дрожь пробежалась по телу парня. Быстрым движением он достал из кармана многоразовую электронную сигарету - под. Калеб совсем недавно, наверное полгода назад только начал заниматься таким делом. Ему бывало просто нравилось вот так вот стоять у ворот в учебное заведение и ловить на себе взгляды других студентов, потому что Калеб делал это так пафосно, что, конечно же, не оставался без внимания девчонок того заведения. А с парнями все чуть более гладко, просто выйти на улицу, сделать пару затяжек, обсудить все актуальные новости в университете и разойтись, и так каждый день. Всё это время, пока Калеб стоял он грел под своей рукой в кармане, чтобы не убить аккумулятор. После включил устройство, поднëс его к губам и зажав кнопку затянулся. Рот и лëгкие заполнились паром с каким-то сладким вкусом. Убирая под обратно в карман Калеб выдохнул весь пар из лëгких, наблюдая за тем, как он рассеивается в воздухе над собой, а на фоне этого открывается вид на учеников, которые проходят мимо Калеба, осуждающе озираясь. Продолжая свой маршрут парень сделал ещë несколько подобных тяжек. На одной из последних сознание помутилось, а мозг отравился. В этот момент он остановился и спрятал под в карман, и немного пошатнувшись направился в универ.

***

Такой важный предмет для Калеба как математика должен был преподаваться еще с начала года, но из-за отсутствия преподавателя, которого так и не успели найти, после неожиданного ухода прошлого, все пары по этому предмету заменялись на другие, такие как экономика, психология, история… Но спустя полмесяца обучения, расправившись со всеми документами, с которыми у института были проблемы, в краткие сроки нашелся преподаватель, которому дали всего две недели на то, чтоб в бешеном темпе разобраться со всеми учебными программами для всех курсов, что было действительно непросто. И вот сообщение от старосты высвечивается на экране мобильного: Экономики завтра не будет. Вместо нее первым математика. И четвертой парой тоже она.

***

Знаете, Калеб всегда грезил об огромных аудиториях, с большой кафедрой, широченной доской, кучей наглядного материала и огромным количеством мест, расположенных в виде ступенек лестницы, и такие в этом институте были — это он знал наверняка, но их с сокурсниками было слишком малое количество, чтоб проводить пары в таких больших помещениях, а потому все аудитории выглядели как обычные школьные — прямоугольное помещение, заставленное партами в два ряда и учительский стол. Но сегодня вместе объединили два курса, чтоб преподаватель не только ознакомил новеньких материалом предмета, но и повторил его со вторым курсом. И Калеб был приятно удивлен тем, насколько эта аудитория огромна. Длинные ряды, поднимающиеся на полметра выше предыдущих, между ними два лестничных проема, по которым можно без труда подняться до самых высоких парт, где можно было действительно потеряться и забыться сном, не боясь быть пойманным. Парень занимает место за вторым рядом, потому что слова его сокурсника прочно впечатались в голову: преподаватель всегда смотрит на то, как расселись ученики. С первого ряда он будет требовать максимум, студенты должны идеально знать материал и всегда быть подготовленными, со вторыми, третьими и четвертыми рядами преподаватель будет работать максимально усердно, обучая их, а с последними рядами чуть проще, на них будут обращать минимум внимания — т.к. там обычно садятся те, кому эта учеба не сдалась. Бывают, конечно, исключения, но зачем рисковать? Преподаватель появляется за пару минут до начала пары, ребята только-только занимали новые места, рассаживаясь с друзьями и знакомыми. Калеб поступил также и сел со своим старым знакомым Кавински, а поодаль разместились две группы учеников по три и пять человек, которые усердно что-то обсуждали, иногда кидая взгляды на парней. Вынув из сумки тетрадь и ручку, Калеб откинулся на спинку стула, покачиваясь, и скрестив руки на груди в упор смотрел на нового учителя, внимательно рассматривая каждую мелочь в нем. Темные волосы, слегка опущенная челка, ровная осанка, хорошая фигура, ноги которые обтянуты в излюбленные преподавателями прямые черные брюки. Пока мужчина продолжал стоять полубоком к аудитории и сложно было рассмотреть его лицо, Калеб обернулся к сверстникам, прослеживая их реакцию на молодого ( серьезно? сколько ему? лет двадцать пять? тридцать? ) преподавателя, но он забыл, что находится не в школе. Да и к тому же здесь почти все обзавелись вторыми половинками и уже состояли в отношениях вместо того, чтоб засматриваться на вроде как симпатичного мужчину. И наконец, преподаватель обернул свой взгляд к аудитории, рассматривая прибывших и натыкаясь на взгляд Калеба, который гипнотизировал его завлекающе темно-карие глаза, которые смог рассмотреть, даже находясь в паре метров от него. Хорошее зрение — залог успеха. Шпоры списать, и позалипать на других людей ( хотя, кто на кого залипал, если учитывать одну из девушек сзади юношей ). Мужчина, заметив столь пристальное внимание, неуверенно повел бровью, кивнув головой, на что Калеб, не сдержавшись, хохотнул. Все гулы, доносящиеся из-за парт, утонули в звонке, означающем начало пары. — Итак, — в помещении раздался приветливый голос учителя, обладатель которого убрал руки за спину и продолжил. — Сразу к главному: приятно познакомиться, я Войд. Ваши имена буду стараться запоминать в процессе. Пожалуй, сразу перейдем к делу. Математика — это сложный предмет, который содержит в себе не меньше чисел и терминологии, нежели экономика, а потому учиться будем много, усердно и активно. — Похоже на описание секса, — шепнул на ухо Винса Калеб, держа наготове ручку, чтоб начать конспектировать. — Второму курсу я хочу раздать тестовые задания, делайте задания по порядку, если будут вопросы — спрашивайте, а как только закончите — подпишите имя. Сдайте и можете быть свободны. Только про третью пару не забудьте. А вот всех остальных я попрошу остаться и на эту, и на четвертую пары, — с этими словами преподаватель принялся проходить вдоль рядов, раздавая второкурсникам распечатанные листы, а различал он таковых по поднятым вверх рукам, что со стороны было довольно забавным зрелищем. — А можно по желанию пройти тест и первокурсникам? — спросил Калеб, посмотрев на мужчину. Преподаватель как раз спускался с верхнего ряда обратно к кафедре и задержался на пару секунд, находя источник голоса. — Сначала проверим, как ты разбираешься терминах линейной алгебры, а потом посмотрим, — хмыкнул Войд, быстрым шагом проходя к кафедре. — А это кстати, наша первая тема. Как тебя зовут? — спросил он, указав ручкой, которую сжимал в руке, на парня. Тот подался корпусом чуть вперед. — Калеб, — улыбнулся он, чуть склонив голову. — Что же, Калеб, давай поговорим о математике, — присев на край собственного стола и сложив руки на груди, предложил преподаватель, внимательно наблюдая за парнем напротив. — Давайте, — с довольной улыбкой протянул юноша, подставив под щеку руку. — Итак, вопрос не только для Калеба, но и для всей аудитории: что означает термин «линейная алгебра»? — отведя взгляд в сторону, громким голосом задал вопрос Войд. Калеб не подал виду, но его немного огорчил такой резкий переход: ему уже начало казаться, что в помещении больше никого нет и они ведут диалог на двоих. Девушка с третьего с ряда неуверенно подняла вверх руку и, получив кивок от учителя, дрожащим голосом от волнения начала говорить: — Линейная алгебра — эт-то раздел алгебры, изучающий объекты линейной природы: векторные или линейные пространства, линейные отображения, системы... Среди основных инструментов, используемых в линейной алгебре это...— и вдруг замолчала, лихорадочно листая конспект, стараясь вспомнить продолжение термина. — Ну же Калеб, выручай даму, — улыбнулся хитро Войд, вновь переводя взгляд на заскучавшего ученика. — Эм, ну, это определители, матрицы, сопряжение? — скорее, задал вопрос, чем ответил, юноша, немного сбитый с толку. — А дальше? — продолжал допрос преподаватель, жестом разрешая растерянной девушке сесть обратно и накрыть голову дрожащими от непонятного страха руками. — Теории?.. — Ладно, неплохо, но давайте все же запишем определение на будущее. *** Калеб стоял у аудитории психологии, пара по которой была третьей по расписанию, косясь на одногруппницу, так неудачно отвечавшую на философии. Она стояла у стенки и легонько билась головой о стену каждые десять-пятнадцать секунд. Войд, проходивший мимо, остановился перед ней и мягко развернул к себе за плечи. Девушка выглядела расстроенно. Он что-то говорил ей, что именно, Калебу слышно не было, но уже через минуту она улыбнулась, судя по всему, благодаря преподавателю. Одарив ее ответной улыбкой, мужчина вновь возобновил свой путь, а девушка привалилась плечом к стене, выдыхая. Калеб медленно выдохнул, вновь утыкаясь взглядом в телефон. Как-то это было неприятно — делить внимание учителя с кем-то еще, когда может быть у тебя дела поважнее, гораздо важнее самой девушки. Может просто нужно заучивать всё нормально или не волноваться? Мда, это было глупо и абсурдно. А ведь потому Калеб предпочитал никому об таких "вспышках" не говорить, но не думать об этом самому не получалось, ведь от самого себя, как известно, не убежишь.