живу не сердцем, а головою.

Калеб устало не то что сел, а буквально уронил свое бренное тело за парту второго ряда, кладя перед собой сумку и прижимаясь к ней щекой, наслаждаясь теми двумя минутами, что у него остались до следующей, четвертой, мать ее, пары. Настроение поднимал лишь тот факт, что ему предстоит общество нового и еще не разгаданного преподавателя. Всяко лучше, нежели вести беседу с маразматичным стариком, считающим, что таких, как Калеб, нужно пороть или ставить коленями на горох или гречку, оставив там на месяц-два, чтобы дальше продолжал достойно учиться и не расслаблялся. Ну не дурак ли? Причем такое мнение распространялось только на Калеба, остальные же просто похихикивали всякий раз, когда старик заводил старую байку, вгоняя парня в краску. — Здравствуйте, мученики, — улыбнулся Войд, привлекая к себе всеобщее внимание. Калеб лениво перевел на него взгляд, подбородком прижимаясь к сумке и слушая преподавателя. — Смотрю, вы все подустали, — присутствующие утвердительно закивали, а по аудитории пронеслась волна вздохов. — Что же, мы успели выполнить почти всю программу на первой паре, и я думаю, что мы можем быстренько пробежаться по остальным пунктам и минут через пятнадцать отпущу вас домой, — улыбнулся он. Все тут же ожили, а с некоторых рядов пронеслись даже слова благодарности, и после тишина. Калеб уже как давно не слушал преподавателя и медленно погружался в свой необыкновенный сон. Во время того процесса парень не двигался, его тело постепенно расслаблялось, привыкало к обездвиживанию. В этот момент Калеб чувствовал какие-то словно "волны", на которых медленно качало юношу и погружало в глубокий сон. А сон начинался с какой-то точки, финиша, наверное, ты достигаешь ее, когда ты совсем привык к тишине, когда тело стало просто безчувственным. Идёт урок математики, учительница что-то невнятно рассказывает про графики, про которые я ни-чер-та не знаю, только лишь слово из них. Она суетилась вокруг класса и орала на меня строгим голосом, пытаясь объяснить тему урока. Я ее не слушал, потому что мне были непонятны ее выражения, словно на немецком языке говорит! Да и как тут можно слушать, когда рядом с тобой сидит такая милая девушка по имени Хейли. Она была девушкой среднего роста, у неё были светло-жёлтые волосы, немного въерошенны, но они идеально ровно лежали на спине. Одета она была в черное платье, ремень, что подчёркивал её стройную фигуру. Её образ делал ее очень привлекательной. Ох-х... А если посмотреть на её лицо можно обомлеть и увидеть прекрасные широкие карие глаза, в которых хотелось смотреть вечно, они были словно драгоценный камень, так же ярко блестели и излучали ценность... И пока я любовался ею, в неподходящий момент в наш класс ворвались бандиты. Один из моих одноклассников встал и крикнул тем бандитам: — Вы что, совсем ахуели уже?! Рты позакрывали, у нас урок идёт! — донеслось с последнего ряда. Вдруг один из плохишей неожиданно достал оружие, выстрелив в окно, напротив моего одноклассника. Выстрел заставил подняться всех тех, кто даже не находился в кабинете. Я чувствовала это, я знал это. После чего они взяли в плен наш класс и ту училку, которая так громко орала на меня, что не удивлюсь, если из-за именно ее криков к нам и пришли они. Они угрожали ей, угрожали всему классу и Хейли... А я спрятался под парту и быстро продумал план действий. И, в тот момент когда один из бандитов отвернулся, я вылез из-под парты, схватил стул со сломанной ножкой, на котором я сидел, и ударил им по голове мужчине, и пока он падал, быстро выхватил из его рук АК-12 и пафосно пускаю пулю в лоб одному из мужчин. Он вскрикивает и тут же оказывается на полу. Я вхожу во вкус. Ещё выстрел, ещё, ещё, ещё! На мое лицо резко попадает горячая кровь, отдавая отчётливым металлическим запахом. Второму же выстрел приходится а грудную клетку и тот с грохотом также оказывается на полу. Оба трупа приобретают алый оттенок и пол эстетически становится одним цветом с трупами. Я победоносно встал на парту и восторженно окликнул класс, что теперь им нечего бояться, и что те бандиты больше не вернуться, это уж точно. И, пока все ликовали моей победой, ко мне на парту забралась Хейли, крепко вжалась в меня руками, что-то бурча себе под нос и поцеловала меня в правую щеку, на которой у меня остался на память след и первого убийства, и первого поцелуя...

***

— Калеб, а Калеб, ну ты ответишь мне уже или нет, — уже минуты полторы Войд стоял над Калебом и пытался хоть о чем-то спросит его. Мужчина уставше выдохнул, складывая руки на груди и после строго посмотрел на парня. — Ну так я услышу ответ от тебя? — спросил преподаватель, глядя на ошарашенного парня, потерявшийся во времени — Черт с тобой, Калеб. На следующей паре я спрошу тебя все то, что мы прошли сегодня — только попробуй не ответить. — пригрозил Войд. — Все отмучавшиеся могут собрать вещи и тихонько покинуть универ, и если я говорю тихо — значит тихо, а то в соседней аудитории сидит злой пятый курс и пишет сочинение, и если вы их отвлечете — я за них не ручаюсь, — послышался в основном женский хохот, следом студенты, закидывая на плечи собранные рюкзаки и сумки, вылетали за дверь. Калеб смешался вместе с толпой и незаметно свалил вместе со всеми с урока домой.