Твои желания

      На следующий день Аль-Хайтам появляется в студии раньше всех. Сидит на диване в коридоре и пьёт одну кружку кофе за другой, ожидая команду. Кавех приходит последним; его долго отчитывает Тигнари, а после Сайно. На сегодняшний день фотосессии не запланированы, разве что небольшое собрание и обсуждение каких-то важных вопросов. Однако в небольшом кабинете с двумя диванами и одним креслом Кавеху совсем не сидится. Он всё время оттягивает от горла воротник рубашки, как обычно не застёгнутой на верхние пуговицы, и беспрестанно поглядывает на Хайтама. Тот не выглядит растерянным или испуганным — он никак не выглядит. Словно вчерашнего вечера не существовало вовсе. От этого Кавеху не легче. Он несколько раз получает от Тигнари замечания за свою невнимательность и игнорирование обращения к нему, но вскоре на него махают рукой, и «совещание» заканчивается. Сегодня, видимо, жарко. Хотя если судить по прохожим и людям в здании, сегодняшнее утро ещё более холодное. Жарко только Кавеху.       — «Сегодня день зарплаты. День второго свидания», — он выбегает из кабинета, встревоженно оглядывается по сторонам в поиске нужной модели, но никого не видит. — «Но я его не заслужил. Блять, я даже не перезвонил вчера, после случившегося…»       Не хотел проебаться ещё сильнее, не хотел, чтобы Аль-Хайтам утруждался слушать его странные сбивчивые извинения и объяснения. Тем более вчерашний вечер он посвятил другому. Где-то в захламленной квартире до сих пор валяется лист бумаги, изрисованный красивыми небрежными набросками. На них лишь одно лицо, одни и те же губы и глаза, одинаково прямой нос, неизменно спокойное выражение лица. Хайтам вселял желание рисовать его, раз за разом исправляя каждую неровную линию. Но вчерашний вечер закончился. Остался лишь стыд и неловкость. Кавех уже и не надеется на повторное свидание. Он обречённо выдыхает и не спеша идёт к лифту.       — «Если я начну названивать, то сделаю только хуже… Хотя куда ещё?» — он вытягивает телефон из кармана, недолго ищет нужный номер, в это же время репетируя свою неловкую речь. — «Мне жаль, я не знаю что на меня нашло… Нет, не очень… Ладно, для начала позвоню».       Не успел он нажать на экран, как его тут же резко дёрнули за локоть. Кавех удивлённо опустил взгляд. Прямо рядом с ним из ниоткуда вдруг появилась Нилу.       — Бонье, у меня есть несколько вопросов, Вы не заняты? — она не улыбалась. Немного сведя тонкие брови к переносице, девушка лишь сжимала ладони. — Или у Вас какие-то планы?       — О, Нилу! — Кавех лучезарно заулыбался, как обычно делал на людях. — Были некоторые, но никак не могу найти причину этих самых планов. Не в курсе, где Хайтам?       — Я хотела задать Вам такой же вопрос. Он вышел перед Вами, — девушка сложила руки на груди. От неё исходила агрессия и уверенность. — Вчера вечером Вы наделали делов на статью.       — Ого, серьёзно? — Кавех неловко почесал затылок. Нилу больше не источала нежность и уважение. — Я, вроде бы, ничего и не успел…       — Хотите заслужить моё доверие? Тогда Вам лучше хорошенько объясниться и желательно попросить прощения у моего друга, — девушка не спеша начала наступать, заставляя парня отступить к стене. Вскоре он прижался к ней, обеспокоенно держа улыбку.       — Русалочка, ничего я не делал. Неужели я похож на маньяка? — Кавех тяжело вздохнул, поднимая перед собой ладони, как бы защищаясь. — Признаю, с Хайтамом нужно было быть аккуратнее, моя ошибка… Но он не отказался, и я…       — Вам лучше сейчас примолкнуть, иначе говорить будете в суде, — Нилу не сводя глаз смотрела, давя одним своим тоном. — Вы неправильно восприняли мою просьбу? Для вас помощь человеку, не разобравшемуся в себе, это домогательства?       Кавех застыл, не найдя в себе силы для ответа. От стыда он раскраснелся и вспотел.       — На фотосессиях он скован, я и так стараюсь помочь, — нелепые оправдания сами полились изо рта. — Ему просто нужен пинок и…       — Хайтаму на Вас не всё равно. — Нилу сжала губы, как-то обиженно отводя взгляд. От неожиданного заявления Кавех шире открыл глаза. Сделав небольшую паузу, девушка продолжила. — Вы видите в нём только музу? Красивое лицо и тело? — она подступила ещё ближе, её голос даже не дрогнул. Фразы словно были заучены, всегда хотели оказаться высказанными. — Хайтам в первую очередь человек, а не красивая скульптура! Разве в фотосессиях это не должно выявляться?       — Что плохого в моём восхищении им? Было бы хуже, презирай бы я его! — Кавех вдруг тоже повысил тон, недовольно хмыкая. — Я приму его отказ, но он пока ничего не предъявил.       — Вы, Бонье, — Нилу отчётливо цедила слова, уже интонацией вызывая стыд. — Никакой не великий деятель искусства. Просто животное, для которого Хайтам не более чем красивая вещь или то, что можно беспрепятственно облапать и трахнуть. Мыслите вы неглубоко и вовсе не видите прекрасного. Только милое личико.       Кавеху не оставалось ничего, кроме как тяжело нахмурить брови и сжать зубы. Унизили, ткнули в грязь лицом. Он только тихо дышал, подбирая нужные слова.       — Но если Хайтам полюбит вас, мне придётся принять, — Нилу вдруг отступает и, наконец, улыбается. Однако нет теперь в этой улыбке прежней вежливости. Раздражение и тихий гнев, ещё не способный вырваться наружу. — Только вот если что-то подобное повторится вновь, то говорить будете уже не со мной, а с электрошокером.       И уходит. Оставляет его одного, прижатого к стене и полностью покрытого испариной.       «Никакой не великий деятель искусства».       — «Нет, не правда… Это не так!» — Кавех сжимает края рукавов, даже сквозь ткань впиваясь в свою ладонь и оставляя там вмятины от ногтей. — «Я лучший ученик академии, скульптор и фотограф, чей талант признают! Я… Хайтам просто…»       Гнев сменяется опустошением. Никто не смеет говорить так гению, признанному человеку искусства.       — «Это вы не видите прекрасного, не способны его понять!» — полный непонятных эмоций и чувств Кавех тяжело ступает по направлению к лифту, — «Просто не понимающие искусства люди! Почему меня окружают только ограниченные существа?!»       В лифте тихо. Он невыносимо долго опускается, издавая монотонное шипение. Кавех спиной падает на одну из его стен, запрокидывая голову кверху.       — «Из академии меня тоже выкинули ограниченные. Гениев всегда такие окружают?» — оправдания самому себе выходят откровенно плохо. В их честность и реальность не верится даже. — «Животное, ха! Да кто посмеет меня так назвать?!»       Ты животное. Жалкое и озабоченное. Нилу права.       Кавех шумно вдыхает, медленно скатываясь по стене вниз. Зарывается в уложенные волосы руками и сжимает их у корней, словно собирается выдрать. Тяжело оправдываться, когда и так знаешь правду. Когда это началось? Когда он перестал быть человеком, которого интересует что-то глубокое и потаённое: то, что другие люди разглядеть не смогут? Когда стал животным, оглядывающим Аль-Хайтама как добычу, думая только о его теле?       — Блять, — Кавех поджал плечи к шее, сильно жмуря глаза. Лифт остановился, но выйти из него он не мог. Все поймут, какой он на самом деле, все видят его насквозь. Понимают, что он такое. — Если бы я мог что-то исправить… — не смог бы. Даже если ему будет дарован шанс, он всё равно поддастся самому себе. Прочная мысль, появившаяся ещё в детстве, отпечаталась внутри черепа.       Если чего-то хочешь, должен это получить. Всё, от чего прямо не отказываются, возможно.       Кавех проваливается куда-то, где темно и вязко. Ещё холоднее, чем в его квартире, когда ему отключили свет за неуплату. Блондин крепко цепляется даже за захламленную квартиру — единственное, что осталось после академии, когда он всё потерял.       Ещё сложнее отказаться от чего-то, особенно тогда, когда это твои принципы.

***

      На улице ещё холоднее, чем вчера. Аль-Хайтам запускает ладони в карманы и греется, молча ожидая кое-кого. Долго ждёт. Пришлось спрятаться от Нилу и подождать, пока она уйдет сама, так и не заметив друга. Но Кавеха всё не было.       — «После вчерашнего лучше уйти», — Хайтам опускает голову, рассматривая бетонную дорожку у входа в здание. — «И я могу, видимо».       Но даже после случившегося с Кавехом лучше, чем дома. Что угодно, только ещё немного задержаться. Парню всё-таки надоедает ждать, и он вздыхает, уже собираясь уходить. Но вдруг, кинув быстрый взгляд на стеклянные двери, он останавливается, удивлённо всматриваясь.       — «Это Кавех? В лифте? Он что, идиот? Сидит и не выходит?» — море вопросов тут же всплывает в голове. Хайтам заинтересованно наблюдает, уже подходя к двери и заходя внутрь. — «И что он уже задумал…»       Парень быстро подходит к лифту, стоящему на месте с открытыми дверями. Видимо, он приехал только что. Кавех всё ещё сидит, наклонив голову и вцепившись в волосы.       — Ты совсем головой тронулся? Или для таких, как ты, это норма?       Блондин резко вздрагивает, узнавая голос. Нерешительно подняв голову, парень отрешённо смотрит распахнутыми глазами. Его лицо побледнело, но щёки всё ещё раскрасневшиеся.       — А? Что ты тут делаешь?       — Отозвался на твой социальный эксперимент «кто подойдёт к идиоту», — Аль-Хайтам язвительно усмехается, но тут же снова серьёзно смотрит. — Конечно я тебя жду, ты сам говорил про прогулки. Ещё шесть раз осталось, или ты уже не хочешь?       Кавех опустил брови, молча не сводя глаз и не моргая. Он отпустил волосы, неловко теребя пальцы одной руки в другой.       — Но я виноват, и ты…       — Это не значит, что я рад проводить с тобой время, — Хайтам одним движением хватает его за руку и помогает подняться. — Просто держу слово, я же согласился на это в самом начале.       Кавех встаёт, едва удерживается на ногах. Стыд расползается по лбу и щекам кроваво-красным, заставляет отводить глаза.       — Насчёт вчерашнего…       — Для начала выйдем, и так привлёк внимание. — Аль-Хайтам оттягивает свою ладонь и кладёт её в карман. Не позволяет держать себя больше дозволенного. Но Кавеху всё равно лучше. Мысли приходят в норму на свежем воздухе, вне здания.       — Мне стыдно за свой поступок, я виноват, мне правда жаль, — парень ведёт плечами от холода. Пальто не согревает вовсе. — Ты можешь меня побить, если от этого станет легче…       — Тц, буду я на тебя силы тратить, — Хайтам продолжает идти в понятную только ему сторону, как бы ведя фотографа за собой. — Не извиняйся, я сам виноват.       — У тебя вообще самоуважения нет?! — Кавех неожиданно злится, реагирует на странные слова. — Я проебался, и ты был против! Это не ничего!       — Если я это признаю, что-то изменится? — Хайтам равнодушно моргает, смотря только вперёд, не удостоив другого даже взглядом. — Одни слова твою природу не исправят, можешь говорить что угодно, но твои настоящие убеждения останутся.       Кавеху не остаётся ничего, кроме как поджать губы. Даже если в его словах есть смысл, совесть не позволит молчать.       — Тебе же неприятно было…       — Я привык, просто забудь и веди себя как взрослый, — Аль-Хайтам пожимает плечами, устало выдыхая. — Иначе больше я ждать тебя не буду.       — «Привык?» — Кавех помалкивает, так и не спрашивая вслух. — «Ко мне или к таким вещам?»       Неясно. Но в груди что-то переворачивается, и парню становится ещё более стыдно и мерзко. Но Аль-Хайтам, как обычно, ничего не выражает. Спокойно идёт куда-то и молчит.       — Ты вообще куда направляешься?       — В суд.       Кавех ошарашено распахивает рот, сразу подбегая ближе и махая руками.       — Ээээ… Ты же сказал, что всё нормально, что это ты… Зубы мне заговаривал, да? — он обеспокоенно крутится вокруг парня, строя брови домиком и уже хныча. — Ради всего святого, только не в суд… У меня только сегодня зарплата, даже на адвоката не хватит!       — Ты тупица, сегодня открытое судебное заседание, я хочу туда пойти, — Хайтам щурится, странно смотря на слишком активного парня.       — А? Так ты не собираешься писать на меня заявление? Какое облегчение…       — Ты совсем мозгами не блещешь, просто молчи, — Аль-Хайтам отвернулся, но в его голосе слышна усмешка. — В прошлый раз ты выбрал место, сейчас моя очередь.       — Странные у тебя идеи… — Кавех успокаивается и догоняет его, начиная идти в одном темпе. — Свидание в суде… Звучит ужасно.       — Можешь не идти, я в любом случае туда давно собирался, — Хайтам пожимает плечами, останавливаясь у автобусной остановки. — Вызови такси.       — Зачем? Можно на автобусе, — Кавех улыбается, кивая головой на расписание. — Или ты избалованный мальчик?       — На такси удобнее и быстрее.       — На автобусе дешевле и интереснее.       — Интереснее? Толпиться и прижиматься к потным вонючим людям? — Хайтам чуть закатывает глаза, но подходит ближе. — Хотя попугаем нужна социализация… Не удивительно, что ты любишь такой вид транспорта.       — Эй, прекрати! — Кавех обиженно надул губы, театрально отворачиваясь. — Где ты это вообще услышал?!       — Базовая информация, известная любым достаточно адекватным людям. Если не знаешь, я объясню, попугаи по своей природе…       — Нет! Захлопнись, прошу! — парень скорчил недовольное лицо, лишь бы не слушать лекцию о социальности попугаев. — Я про то, как ты меня назвал… Кто решил дать мне такую неподходящую кличку?!       — Мне нравятся попугаи, — Аль-Хайтам пожимает плечами, заканчивая изучать расписание. — Они… вполне милые, думаю.       Кавех замолк, переставая бубнить себе под нос. Он с удивлением заглянул в чужое лицо. Хайтам немного улыбался, спокойно и даже мило.       — Что ты сказал?       — Нужный автобус уже подъехал, говорю, — он быстро разворачивается и указывает на только что появившийся автобус тёмно-голубого цвета. — Пошли, а то опоздаем, — и Кавех идёт. Но почему-то по его щекам расплывается румянец.

***

      В коридоре суда шумно. Видимо, заседание ещё не началось. Хайтам точно знает, куда идти и как себя вести. На входе в зал их останавливает высокий широкоплечий парень, выглядящий как охранник.       — Аль! Ты опять пришёл? — он опёрся рукой о стену, преграждая проход. — Давно тебя не было, думал, больше не придёшь.       — Обычно у взрослых людей работа, об этом не думал?       Кавех молча кидал взгляд из стороны в сторону, неловко существуя в стороне от них.       — Не будь занудой, сколько раз мы уже виделись? Так ко мне и не подобрел за всё это время? Имя моё хоть помнишь?       — Не утруждал себя, суд скоро начнётся, не задерживай, — Хайтам выглядел более раздражённым, чем обычно. Он попытался пройти, но ему преградили путь.       — Ну же, чмокни меня в щёку, и я пропущу.       Кавех будто выпал из мира, только наблюдая за перепалкой, не зная, как её разрешить.       — Ордо. Пропусти сейчас же, ты охранник или полицейский? — Хайтам свёл брови. В воздухе повысилось напряжение, любой нормальный человек почувствовал бы назревающую ссору. — Я не один, не позорься перед гражданами.       — Так ты запомнил моё имя, как приятно! — охранник кинул взгляд на другого. — Так он с тобой. Друзьями обзавёлся? Сильно ты изменился после отстранения, — Хайтам поджал губы, словно выжидая удачный момент для побега от неприятного собеседника. — А твой дружок знает, как тебя зажали в кладовке и…       — Закрой свою пасть и пропусти нас.       Где-то в зале послышался голос, объявляющий о начале суда. Оставалось совсем мало до начала.       Оба уставились на вдруг заговорившего Кавеха. Он широко улыбался, быстро подхватывая модель за локоть и не сводя глаз с охранника:       — Пошли, он уже начинается, — парень без труда прошёл мимо, полностью игнорируя широкоплечего человека. — А кого судят вообще? — Хайтам молча шёл за ним, смотря куда-то в сторону. Недолго помолчав, он открыл рот.       — Лишение родительских прав и дело по насильственному отношению с детьми, — парень поднял голову. Его выражение лица начало возвращаться к привычному спокойствию. — Не могу быть точным, но что-то в этой теме.       — Звучит ужасно, как и твой вкус в местах свидания, — Кавех надул губы, глазами ища свободные места. — Но раз тебе нравится, ничего не поделаешь. Смирюсь.       Хайтам тихо наблюдал за его лицом, размышляя о чём-то у себя в голове.       «Жаль, что мои отказы не принимают за должное. Хотел бы, чтобы их воспринимали, как и его».       Он не вытянул локоть из чужой хватки, просто шёл, куда ведут. Куда ведёт Кавех.

***

      Само заседание было… Громким. По крайней мере, именно так думал Бонье. Он то и дело вздрагивал от громких слов или ударов молоточка. Едва успевая следить за происходящим, на протяжении всего заседания, большая часть его взглядов была направлена на Хайтама. Он, видимо, был слишком погружён в происходящее и лишь изредка кидал короткие фразы, связанные с делом. Не сказать, что Кавеху не понравилось. Наоборот — он даже пожалел, что узнал о таком времяпрепровождении только сейчас. Но когда заседание почти подошло к концу, стало невыносимо сидеть на месте без разговора. Он со всей серьёзностью развернулся к Хайтаму. Тот вопросительно взглянул на него.       — Тебе настолько интересно?       — Скорее я просто проверяю.       — А? Кого? Меня?       — Хватит уже, мне до тебя дела нет, — он устало выдохнул, разминая шею от долгого неподвижного положения. — Просто слежу, чтобы всё прошло гладко.       — И зачем тебе это?       — Ну, я сам составлял заявление и работал с адвокатами, — он равнодушно встретил изумлённый полукрик полувздох и продолжил. — Обычно я прихожу на такие заседания для того, чтобы в случае чего исправить положение.       — Ты! Как тебе это вообще удалось?! — Кавех приблизился к его лицу, вскидывая брови. — Я думал, ты просто ученик физического факультета, почему ты вообще такое умеешь?!       — Я просто эрудирован в некоторых науках, — Хайтам недолго промолчал, немного расслабляясь. — В целом мне доставляет удовольствие помогать нуждающимся. Хотя в основном это дети.       — «Умный чёрт… На кого я наткнулся…» — Кавех не был напуган, скорее даже восхищён и растерян. — «Я и не думал о нём в таком роде».       Красивая холодная статуя притягивает одним своим видом. Глубокая трещина на её щеке медленно трескается, идёт всё дальше по шее, расширяется и создаёт новые линии, тянущиеся по всему лицу и плечам. Но она всё никак не сломает мрамор. Скульптура всё ещё цела, хоть и исписана трещинами. Ещё не время для её уничтожения.       На улице успело стемнеть. Жёлтый свет почти не освещает тёмную улицу. На улице стало ещё холоднее. Парни молча плетутся по дорожке, не решаясь прервать молчание. Но вдруг Хайтам опускает голову и закрывает рот руками, тихо чихая.       — Тебе холодно?       — Нет.       Кавех недоверчиво косится на уже остановившегося парня.       — Нам, видимо, в разные стороны, — Аль-Хайтам отводит взгляд вниз, пряча руки в карманах. — Уже поздно, поэтому…       — Я могу провести! — Кавех не отступает от своего, навязчиво хочет ещё немного походить вместе. — Всё равно дел немного.       — Как хочешь.       Он разворачивается и идёт в другую сторону. Кавех некоторое время просто идёт за ним, но вдруг замечает, как из карманов выглядывает красная ладонь. — «Всё-таки холодно», — самому ему не то чтобы теплее, но, видимо, не так холодно, как ему. Идея возникает в голове с величайшей скоростью. — «Если я сейчас получу, значит Бог от меня отказался».       Кавех быстро сравнивается с парнем и вытягивает его ладонь, сжимая в своей и засовывая в свой карман. Хайтам не успевает раздражённо цыкнуть, как его перебивают.       — Ты говорил, что любишь помогать детям, так?       — Я так не говорил.       — Ага, я и так всё понял, — он тихо смеётся, максимально отвлекает от их сплетённых рук. — Может, твои родители тоже таким заниматься?       — Нет, — Аль-Хайтам смиренно оставляет руку в том же положении, не пытаясь её вытянуть. — Отец врач, у него своя больница, а мать менеджер. — он говорит удивительно много. Почему-то не игнорирует, даже отвечает чётко по вопросу. От осознания этого Кавех расплывается в улыбке.       — Так ты с ними живёшь?       — Да, пока не могу съехать.       — Я своих родителей уже два года не видел, — блондин говорит легко и непринуждённо, как будто это обычная тема. — Не знаю даже, живы ли они.       — Я бы тоже прогнал такого сына, будь он у меня.       — Эй! Зачем так жестоко? — Кавех обиженно дует губы, драматично отворачиваясь. — Между прочим, я сам ушёл. Никто меня не прогонял.       — Сам? — Хайтам заинтересовано слушает, параллельно внимательно поглядывая на чужой карман, где покоятся их сплетённые ладони. — Не выдерживали твой характер?       — Неа, — он пожимает плечами. — Просто я думал, что они не могут понять меня, гения. Мне хотелось думать, что я был особенным, тем, кого должны беспрекословно принимать в любом виде.       — Ты, кажется, до сих пор так считаешь.       — Нет же! Я переосмыслил всю жизнь и понял, что был просто обиженным исключённым учеником академии!       — Конечно, всё правильно понял.       — Ты невыносим!       Хайтам вдруг остановился, поворачиваясь лицом к фотографу. Тот застыл на месте, едва не дрожа от резко заколотившегося сердца.       — Дальше одна улица, я сам дойду.       Почему я не хочу отпускать тебя?       Кавех неосознанно потянулся свободной рукой к камере, всё это время находящейся в сумке не плече. Уже привычно, он быстро сделал снимок, пытаясь не нарушить тишину.       — Ты опять за своё? — Хайтам тут же вытянул руку из чужой, слегка улыбаясь. — В студии фотосессий не хватает?       — Тебя мне никогда не будет много.       Нечаянно вырвавшаяся фраза вмиг опалила его щёки, заставляя глубоко и громко вдохнуть.       — «Аа? Что я сказал! Всё, теперь я опять получу, опять расстанемся на тупой ситуации!»       Попытавшись разглядеть чужое лицо, спрятанное в тени, Кавех вдруг заметил красный оттенок щёк.       — А? У тебя и лицо замёрзло?       Хайтам молча хлопал глазами. Вдруг он быстро развернулся на пятках и быстрым шагом направился в нужную сторону.       — Эй, ты чего!       — Пока! Спокойной ночи, ты, тупица!       От неожиданного эмоционального прощания, Кавех на секунду замер. Но осознав произошедшее, медленно спустился на корточки и прижал ладони к лицу. Всё его лицо и уши оказались покрыты густым красным цветом.       — Блять, почему всё не может быть так всегда?