Лихорадка

      Её лицо пылало. Она никогда не видела его так близко. Та ночь у озера не считалась. Что можно разглядеть в свете луны?       Сейчас же в мягком свете свечей его лицо оживало. Было таким теплым и близким.       Его серые глаза блуждали по ее изгибам. Малфой даже не пытался скрыть свой интерес, изучал ее, внимательно сканируя каждый дюйм.       Не спеша. Будто они одни в библиотеке.       Разум и инстинкты Гермионы вступили в схватку. Рассудок взывал к логике, причитал о последствиях, остерегал.       Но рядом с ним она жила, в эти секунды ей было лучше, чем все прошлые недели. Бутоны роз распускались под ребрами, сердце срывалось в бег, рискуя разбиться на повороте. Она — умная девушка, все понимала, он — Малфой — чистокровный принц, избалованный мальчишка. Между ними ничего невозможно.       Он был ее мучителем. Как и всегда.       Но сердце ёкало, а тонкие черты впечатывались в сознание. Гермиона вдыхала его запах, дерева и кожи, слишком дорогой парфюм для студента Хогвартса.       Она знала, что уже сдалась и проиграла. Как давно она неосознанно искала его взглядом среди толпы? Когда она начала сломя голову бежать на Зелья с подступающим к горлу волнением и трепетом?       Древние заклятия работали исправно. Сближение казалось неминуемым и необходимым.       Мгновение остановилось. Все вокруг затаило дыхание. Древние книги вокруг скрывали их от посторонних глаз. Спрятанные от всех, эти двое ловили последние золотые лучи заходящего солнца через высокое узкое окно, что располагалось напротив стола.       Малфой приблизился и поцеловал ее.       На вкус как ошибка, столь сладкая ошибка.       А губы мягкие, совсем не такие, как она представляла.       Осмелев без ее сопротивления, слизеринец обхватил ее лицо руками, боясь, что она упорхнет из его капкана.       Их поцелуй словно бой. Поражение и признание.       Гермиона упивалась его вкусом, зарывшись руками в его волосы и прижимаясь непозволительно близко. Почувствовать его вкус единственный и последний раз.       Запомнить.       Они не могли остановиться, да и не хотели.       Секунда, и Малфой усадил Гермиону на стол. Сплетение рук и ног. Рваное дыхание. Непреодолимое желание пульсировало в самом центре их тел, жаждало объединения.       Пуговицы летели на пол, форменные рубашки на распашку. Коснуться кожи, пока это все ещё правда, пока сон не развеялся, и они не одумались.       Гермиона ласкала пальцами его ребра, вторя узорам шрамов. Сколько же их у него. Она знала, что это ее лучший друг чуть не отправил на тот свет этого светловолосого слизеринца.       Сердце сжималось и ликовало, руки собственнически ласкали и обнимали этот бледный торс.       Малфой, затаив дыхание, расстегивал последние пуговицы. Нежно исследовал ключицы, ложбинку между грудей и плоский живот. Она забывала дышать и замирала от мурашек.       Он опустился на колени перед ней, как вдруг их окатил холодный порыв ветра. Свечи погасли.       — Черт, сюда кто-то идёт, — разочарование исказило его лицо.       «Столь необычные оповещающие чары, когда он их успел наложить?» — проснеслось в голове гриффиндорки.       Поднявшись и взмахнув палочкой, Драко устранил хаос в их внешнем виде. Одно репаро, и все было как раньше.       Жаль только, что не в ее душе.       Быстро чмокнув ее в губы, будто это было привычно и нормально, он проговорил:       — Встретимся позже.       И устремился вглубь библиотеки, едва успев скрыться. Джинни так и застала Гермиону, сидящей на столе, не понимающей что сейчас произошло. И что могло бы произойти.       Брови рыжеволосой поползли вверх, а рот открылся от удивления. Она осмотрелась в проходе и самодовольно хмыкнула, ничего не сказав.       Выйдя из оцепенения, Гермиона начала суетливо собирать вещи, грубо запихивая все в свою сумку. Ее щеки горели, а на шее ещё чувствовались поцелуи слизеринца.       Джинни ждала пока подруга соберётся. Вместе они направились в башню Гриффиндора.       Остановившись на лестнице, что резко решила поменять направление, они наконец-то переглянулись.       Джинни загадочно улыбалась, но хранила молчание. Это раздражало Гермиону, но на какую конфиденциальность она рассчитывала в таком месте как библиотека?       Собравшись с духом, Гермиона начала разговор:       — Так зачем ты меня искала, Джинни?       Лицо той погрустнело.       — Гарри… Его все ещё мучают кошмары. Я хотела спросить, не осталось ли ещё умиротворяющего бальзама?       Этот год был тяжёлый, война оставила зазубрины в их сердцах и мыслях. Многих на факультете мучали кошмары. Крики по ночам будили всю башню. Сколько раз Гермиону успокаивали однокурсники и сколько раз успокаивала она сама. Они так и засыпали порой в одной постели, держась за руки.       Но Гарри было хуже всего. Гермиона часто слышала, как Джинни пробиралась ночью из спальни девочек на помощь своему любимому.       Тогда Гермиона сварила первую порцию зелий. Ингредиенты добывали всем факультетом, никогда они не были так едины.       — У меня почти все закончилось. Но я планировала варить новые.       Лицо Джинни засветилось.       — Ты лучшая!       — Только нам нужно достать все составляющие.       — Давай разделимся, — подмигнула ей подруга.

***

      Ингредиентов катастрофически не хватало. Самые дорогие и редкие покупали, а остальные добывали другими путями. И не всегда достойными.       Забравшись ночью в теплицу Гермиона уже который раз убеждала себя, что не делает ничего преступного. После всех жертв, принесенных на алтарь победы, она знала, что если позаимствует немного трав, то только сделает благое дело.       Собрав около унции лепестков черной чемерицы, она тихо пробиралась к выходу стеклянной теплицы. Ночь была ясная и прохладная. Поседевшая от инея трава, предательски хрустела под ногами. Не давая себе времени задуматься, гриффиндорка торопилась к самому дальнему строению, где ей предстояло забраться по винтовой лестницу под самую крышу и откопать пару корешков валерианы из парящих в высоте горшков. Мадам Стебель говорила, что таким образом листочки получают больше солнечного и лунного света, но Невилл ей шепнул, что это защита от воришек.       Внутри было особенно темно. Люмос дрожащим мотыльком вел ее к цели. Лестница была в удручающем состоянии.       — Акцио! — прошептала Гермиона.       Она услышала какое-то движение, но желанные горшки так и остались парить под самым сводом.       Чертыхаясь на антиманящие защиты, гриффиндорка начала карабкаться вверх. Ступени скрипели, а лестница слегка раскачивалась. Даже небольшая высота пугала ее, вызывая панику. Она считала и дышала, переставляя ступни, и наконец-то оказалась наверху. Горшочки плавно покачивались чуть дальше вытянутой руки, словно дразнясь.       До них было не достать.       Ни магическое лассо, ни манящие чары не подействовали. Оставалось только лезть самой.       Перемахнув через хлипкую оградку, гриффиндорка крепко схватилась одной рукой за перила, а другой начала тянуться к заветным растениям. Протяжный скрип и падающая лестница понеслись вместе с Гермионой вниз.       Черт, черт, черт!       Она трепыхалась в воздухе пытаясь за что-то ухватиться, как мягкие волны магии подхватили ее под руки и ноги.       — Нет, в этот раз ты точно собиралась убиться! — отчитал девушку строгий голос.       Она так и висела в воздухе, будто кто-то держал ее на руках. В то время как спаситель осветил свое лицо люмосом.       — Малфой! — возмущение в ее голосе было невозможно скрыть.       — Да, Грейнджер? — его ситуация казалось совсем не смущала.       — Отпусти меня! Сейчас же! — то, что они целовались, не давали ему никаких прав так смущать ее.       — Как пожелаешь, — слизеринец взмахнул палочкой, и Гермиона начала падать. Малфой изящно подхватил ее, и теперь они вернулись к тому, на чем закончили.       Свет от палочки погас, и только тусклый свет пробивался сквозь стеклянную крышу. Гермиона чувствовала какие твердые у Малфоя руки, и как бережно он держит ее. Тело реагировало на столь приятный стимул и подхлестывало не останавливаться.       — И зачем же ты сюда явилась, Гермиона?       Морок прошел и она освободилась от его объятий, оглядываясь вокруг в поиске палочки.       — За валерианой. А ты здесь что делаешь?       Парень усмехнулся:       — Тоже пришел за валерианой.       — Малфой, — пригрозила она.       — Клянусь, — запротестовал блондин. — Я даже подготовился намного лучше, чем ты, — и указал на свою метлу, прислоненную к стене.       — Ну тогда ты мне и достанешь пару корней валерианы, — потребовала Гермиона.       Лучшая защита — это нападение.       Малфой напустил на себя серьезный вид, как будто задумался.       — А что мне за это будет? — игриво улыбнулся блондин.       Гермиона стояла и думала, как так все обернулось, что она флиртует с Драко Малфоем ночью в теплице после «удачного» падения с лестницы.       Не дождавшись, Малфой взлетел на метле, держась почти вертикально, как когда-то на первом курсе. Изящно взмахнув палочкой, он добыл им валериану и опустился на пол, грациозно соскочив с метлы.       Гриффиндорка завидовала такой уверенности и напору. Казалось, его ничего не волнует, ни слухи, ни суды над его семьей. Даже темная метка, что пятном чернеет на его предплечье, совсем не волновала его. Она видела, как часть его всегдашних подпевал охладели в своем рвении выслуживаться перед будущим лордом.       И теперь он играет с ней, как кот. А ее чертово подростковое тело с бушующими гормонами реагирует против ее воли!       — Пойдем.       Драко Малфой взял ее за руку и повел их к выходу. Они направлялись не к воротам, а дальше, между теплиц, к разрушенной после битвы части замка.       — Куда мы идем?       — Залезай, — он кивнул на метлу.       — Нет, нет, нет, — закачала головой Гермиона.       — Да, да, да. Ты гриффиндорка или кто? Распределяющая шляпа видимо перепутала с Пуффендуем.       — А ты нарываешься, манипулятор! — прочеканила Грейнджер.       — Надеюсь, что я увижу львицу в гневе.       Гермиона уселась сзади от слизеринца.       — Ну и чего мы ждем? — проговорила она.       — Держись крепче.       Резкий рывок подбросил их вверх. Ее визг услышали, наверное, даже в башне Когтеврана. Крепче ухватившись за слизеринца, она смотрела вперед, на горы и темное небо. В замке горело лишь пара огоньков. И только они, ночные нарушители, рассекали воздух и неслись непонятно куда.       Малфой начал снижаться. Они приблизились к разрушенной башне с на удивление прекрасно сохранившимся огромным круглым окном.       — Ну вот и прилетели.       Их ноги стукнулись о широкий карниз у окна. Малфой потянулся к раме и открыл им проход прямо через окно.       Рискуя свалиться на острые скалы внизу, Гермиона перелезла с метлы в окно и оказалось в удивительной круглой комнате. Правая часть комнаты была заставлена стеллажами с книгам, склянками с травами, когтями и перьями магических существ. На противоположной к окну стороне находился стол с котлами, в которых что-то мерно булькало. Слева же стояла кровать.       Окно захлопнулось и Малфой наконец-то снял свою черную мантию, которая сама взлетела и повесилась на крючке у окна. Рядом примостилась и его метла.       Взмахнув палочкой блондин осветил комнату множеством уютных тепло-желтых огоньков, что взмыли под покатую крышу. Не обращая на Гермиону внимания, он сразу направился к котлам. Гермиона неотрывно следила, как он скрупулезно проверял стадии зелий. Закатав рукава черной водолазки, он начал аккуратно нарезать корни валерианы. Добавив одну часть в самый большой котел, он дважды помешал зелье. Остальную часть корней Драко сложил в маленький холщовый мешочек и вручил его Гермионе.       — Спасибо, Драко. Думаю мне пора.       Драко медлил, разглядывая пол под ногами.       — Может останешься? — его взгляд лучился надеждой.       — Драко, я…       — Я покажу тебе улучшенное умиротворяющее зелье, — поспешил добавить он. — Ты ведь для него добываешь валериану.       Он подошел на шаг ближе и внимательно на нее смотрел.       — Ладно, — сдалась.       — Хочешь чего-нибудь выпить?       — Чай был бы очень неплох.       Малфой развернулся к своим шкафам и почесал затылок.       — Чая нет, но есть немного огневиски.       — Ты хочешь меня напоить?       —Нет, что ты, — под ее пристальным взглядом блондин замялся. — Может быть, если совсем чуть-чуть. Я поищу сливочное пиво, Грейнджер.       Пока Малфой рылся в поисках выпивки, Гермиона разглядывала стеллажи с книгами. Тут было все в перемешку: трактаты по ботанике и травологии, книга о всевозможных ядах и противоядиях, учебник по продвинутому курсу зельеварения, пару книг о колдомедицине и еще какие-то подозрительные ветхие черные книжки на неизвестном ей языке.       — Вуаля, мадам.       К Гермионе по воздуху плыл изящный хрустальный кубок изумрудного цвета. Из другого пил сам Малфой.       Глоток янтарной жидкости обжег ей горло.       Драко подошел ближе, они стояли почти по самому центру этой странной комнаты. Чокнувшись с ней, он отпил и нервно выдохнул.       — Гермиона, я хотел спросить кое-что важное. Ответь мне честно, мы не можем ходить вокруг да около. Я тебе нравлюсь? — протараторив это все, он поднял глаза на потолок, крепко стискивая бокал, держась за него, как за последнюю опору в жизни.       — Да! — правда так легко сорвалась с языка гриффиндорки.       Правда, которую она совсем не планировала признавать.       — Ты меня опоил! — она собиралась ударить его, но слизеринец успел отскочить.       — Да, опоил. И давно я тебе нравлюсь?       — С шестого курса, — Гермиона ахнула и зажала себе рот.       Малфой же расцвел в улыбке.       — Ты считаешь меня привлекательным?       — Конечно, я же не слепая, — она готова была взвыть от отчаяния и шла в наступление. Схватив первую попавшуюся книгу, она швырнула ее в Малфоя.       — Какая же страстная! — Малфой казалось забавлялся.       Гермиона кинула в него еще одну книгу. Слизеринец пригнулся и снаряд с громким звоном разбивающегося стекла попал в шкафчик с ингредиентами.       — Только не в котлы! Грейнджер! Не вздумай!       — Тебе конец, Драко Малфой!       — А это уже угроза!       Пылающая девушка бросилась на блондина. Не успев нанести ни одного удара, она была зажата парнем в тиски объятий. Брыкаясь, Гермиона пыталась пнуть его и даже один раз смогла добиться его рассерженного вздоха.       — Обычно, я джентельмен, но ты вынуждаешь меня идти на крайние меры, Грейнджер.       В очередной раз пытаясь вывернуться, Гермиона начала тянуть Малфоя на себя и не рассчитав, они оба начали падать.       Она лежала на дощатом полу, прижатая немаленьким весом Драко. Он все так же крепко сжимал ее. Его светлые волосы упали ей на лицо. Огоньки под потолком внезапно потухли, и только блеклое окно тускло освещало комнату. Как к последнему ориентиру, она протянула руку к его лицу. Вела пальцами по прямому носу и острым скулам. Касалась упрямой челюсти и, наконец, его мягких губ. Что-то темное всколыхнулось в ее душе, и Гермиона потянулась к нему. Темнота скрывала имена и лики, мораль не имела власти, когда глаза закрываются от удовольствия.       Запретное сладко.       А желание неправильно и невыносимо.       Они тонули в этом поцелуе, и не было пути обратно. Драко сжимал ее руки, нежно гладил подушечки пальцев и снова срывался на грубость крепко хватая ее лицо. Наконец оторвавшись от нее, он приподнялся и одним движением снял свою водолазку. Его кожа была горячей и гладкой. Он приподнял ее свитер, чтоб соприкоснуться с ней кожа к коже. Гермиона снова горела, желание пульсировало внутри, и не было сил бороться с соблазном.       Они торопились, освобождая друг друга от одежды. Гермиона хотела его, как ничего в своей жизни. Когда они оказались на кровати, разум затопила похоть. Драко касался ее везде, выгибал и ласкал, а она вторила ему, аккомпанируя своими вздохами. Она ласкала его торс и грудь, целовала каждый дюйм его великолепного тела, наслаждаясь своей властью, когда он стонал и зарывался рукой в ее кудри. Гриффиндорка чувствовала, как нарастает его напряжение, когда ее поцелуи начали опускаться все ниже и ниже. Она была сверху и контролировала ситуацию, и знала, что Драко еле сдерживает себя.       Это пьянило сильнее виски.       Гермиона впервые коснулась его напряженного члена через боксеры, как Драко не выдержал и подмял ее под себя. Он спустил лямки бюстгальтера, осыпая ее плечи и ключицы поцелуями. Его руки пробрались под лифчик и коснулись ее округлостей.       — Черное белье, всегда думал, что ты носишь белое. А ты такая плохая девочка, — низко шептал Драко.       От этого низкого хрипа девушка заводилась еще сильней.       — Так часто думал обо мне?       — Постоянно.       — Как ты хочешь меня? — Гермиона хотела обнажить все, почувствовать его настоящее желание.       — Жестко.       Она сжала его руки в согласии, и Малфой резко перевернул ее на живот. Он зажал ей рот и лег своей грудью ей на спину. Его шепот вскрывал ее сознание.       Оголял нервы и потаенные фантазии загнанные в самый дальний угол.       — Я всегда знал, что ты хочешь меня. Как пялишься в Большом зале. Как течешь после каждого занятия в подземельях. Как ты прижималась ко мне, когда мы сидели вместе. Ты такая бесстыдница. Отвечай мне честно, ты удовлетворяла себя, думая обо мне?       Он освободил ее рот и настал черед ее волос. Властно ухватившись за них, он начал покачивать бедрами.       — Да, да…       — Где ты это делала? — он начал ласкать ее ухо, спускаясь к мочке уха и дальше вниз к шее. Посасывая и прикусывая.       — В туалете для девочек, сразу после занятия.       Он покачивался и ее чувствительная точка терлась о простынь.       — Что ты представляла?       — Тебя.       — Подробнее, — властно потребовал он.       — Я представляла, — Гермиона сглотнула. — Что мои руки, это твои руки.       — Вот так? — он просунул руку под нее, словно обнимал за талию. Его пальцы устремились к ее клитору. Драко начал круговыми движениями дразнить ее.       Гермиона задыхалась и подмахивала бедрами.       — Я хотела, чтоб ты трахнул меня, хотела почувствовать твой член внутри себя.       Это было невыносимо, это было за рамками.       — Вот так, Гермиона?       Она почувствовала, как он приставил член к ее входу. Он вошел в нее резко, от его размера ей было немного больно, но это было великолепно.       Малфой начал покачиваться, постепенно ускоряя темп.       — Сильнее, — прошептала Гермиона. Она была уверена, что он ухмыльнулся.       Она подмахивала ему бедрами, а он начал сильнее вбиваться в ее тело. Гермиона стонала, хрипела его имя и просила еще.       Драко нагнулся к ней и прикусил ее у основания шеи. Выставив руки по бокам от ее головы, он начал очень быстро двигать бедрами.       Она металась на грани, касаясь себя и выгибаясь на встречу Малфою.       Они срывались в пропасть вместе и летели забывшись от удовольствия. Она чувствовала, как их волны оргазма реверберируют и усиливаются, как Драко изливается в нее и срывается всей тяжестью своего тело вниз.       Потные от секса они лежат в неге, не разрушая безмолвие удовольствия.       Гермиона не заметила, как провалилась в теплый сон.

***

      Драко не мог заснуть. Зарядивший дождь настойчиво барабанил по крыше. Кое-где мелькали молнии. Он ждал грома, но из-за ветра не было слышно.       Какие же грозы в ноябре?       Гермиона спала крепко, укутавшись в одеяло. Даже не почувствовала, как он выскользнул из постели. Прижавшись лбом к окну, Малфой вглядывался в очертания гор, что хмуро вонзались в небо.       Что делать дальше? Пелена, навеянная эльфийским проклятием спадет, и Гермиона проклянет его, ведь он воспользовался ей.       Ведь знал, что это не по-настоящему. Что это все невозможно, после всей ненависти и боли. Но кто откажется от своей мечты, если ее протянут на вытянутой руке?       Он не мог надеяться даже на простое общение. А судьба дала ему больше.       Не привыкший к отказам, всеми любимый и обласканный, как же жалок он теперь.       Драко хмыкнул и закрыл глаза. Даже сейчас, он думает только о себе. Гермиона и не знает, какими узами связала себя с ним.       А он просто не в силах отказаться.

***

      Гермиона чувствовала себя просто великолепно. Крепкий сон — самая большая роскошь. Она проснулась и еще не понимала, кто она и где она. Эти великолепные мгновения пока все думы твоего разума не обрушиваются на тебя снова. Перед глазами были вспышки прошлой ночи. Теплица, падение, Малфой, полет на метле.       Малфой?       Гермиона резко села.       Одеяло протяжно замычало.       Нет…       Аккуратно приподняв одеяло она увидела Малфоя. Голого и спящего Малфоя. Гриффиндорка наклонила голову, пытаясь разглядеть его татуировку на ребрах. Похожа на птицу…       «Гермиона! Пора уходить! Тебя уже спохватились, наверное», — внутренний голос заботливо подсказывал пути отступления.       Осторожно встав с кровати, девушка начала собирать свои вещи по комнате. Воспоминания заставляли ее немного краснеть и стыдливо посматривать на блондина, что так мило обнимал одеяло. Наконец одевшись, Гермиона направилась к единственной двери.       Но это оказалась ванная комната.       А больше дверей не было.       — Хотела сбежать, храбрячка?       Резко развернувшись, она врезалась в голого (!) Малфоя.       — Где здесь дверь, Малфой? — главное сохранять невозмутимость.       — Вот же, — он указал на только что открытую ею дверь. —Ты так ослеплена моей красотой? — он пытался невинно улыбнуться.       — Что я там не видела, — ляпнула Гермиона и тут же об этом пожалела.       Глаза Малфоя увеличились:       — Воу, Грейнджер, не думал, что ты настолько дерзкая.       Он положил свои руки ей на плечи.       — Малфой, — отчеканила она, отстраняясь. — Если ты кому-нибудь скажешь…       Драко похолодел. Отвернулся и накинул на себя рубашку.       — Грейнджер, поверь, я сохраню наш грязный секретик…       В ее груди что-то оборвалось. Конечно, она и не должна была надеяться, на что-то более. Ведь она для него навсегда останется грязной.       Но у разбитой надежды горький вкус.

***

      Приближалось Рождество. Весь месяц Гермиона была в бегах. Она бежала в делах, бежала от той проклятой ночи, бежала от себя. Навалившаяся учеба, помощь первокурсникам, патрулирования, все помогало ей спрятаться. Теперь ей не нужны были зелья, а Джинни завидовала ее крепкому сну. Все было прекрасно, пока не наступили зимние каникулы. Ее друзья уехали в Нору, а она осталась на пару дней доделать дела. Ее родители все также не знали о ее существовании.       Обливиэйт. порой Гермиона думала, возможно ли его наложить на саму себя? Забыть про все, и написать с себя с чистого листа. Второй шанс на счастье.       Хогвартс опустел, и эльфы накрыли только один стол в Большом зале. Самый платиновый слизеринец на свете тихо опустился рядом с ней. Практически все слизеринцы со старших курсов укатили на первом же экспрессе в Лондон.       Она нервно поерзала и хотела уже подняться, как Драко накрыл ее руку своей ладонью.       Гермиона убрала руку, но осталась.       — Что тебе нужно, Малфой?       — Что ты делаешь вечером?       — Я занята.       Гриффиндорка поднялась и медленно пошла на выход. Она знала, что он провожает ее взглядом.       Она не обманула Малфоя, вечером она навещала Хагрида. Вот уж кто всегда умел поднять ей настроение. Подарив ему книгу «Домашний гиппогриф, 100 советов по уходу» и едва не задохнувшись в объятиях великана, она в хорошем расположении духа шагала по свежему снегу в замок. С холма было видно подмерзающее озеро, у берегов которого уже образовалась тонкая патина льда. Ей вспомнилась та роковая ночь, когда она купалась в озере, а Малфой решил наконец-таки стать героем и попытаться спасти кого-нибудь. Как же ей не повезло оказаться на месте этого кого-нибудь. Она проклинала себя за все, за свою слабость, за то, что поддалась этому роковому влечению. Весь этот месяц она в напряжении слушала чужие разговоры и все ждала своей казни. Ждала, когда он начнет обо всем говорить. Но ничего не происходило.       Может в нем и есть капля благородства.       Когда Пэнси Паркинсон села на ее место на Зельях, она и бровью не повела. Хоть это и стоило ей титанических усилий. Гарри, её дорогой Гарри, наблюдал, но и слова не сказал. Стал садиться с ней рядом на всех занятиях, и это безмолвная поддержка позволяла ей быть на плаву. Он с неохотой уехал в Нору, боялся за нее.       И, конечно, не зря.       Светлоперый коршун почувствовав, что его жертва осталась одна, и решил доклевать остатки сердца в груди.       Она забыла, она переключилась, ну зачем он так?       Конечно, она уже решила что делать. Чтоб наверняка. Но так не хотелось оставлять Хогвартс.

***

      От ели, что стояла напротив дверей, захватывало дух. Более великолепное дерево сложно сыскать во всей Британии, запах настоящего леса, волшебный снег, белые и золотые игрушки, шары, сосульки, бантики, птички. В этом году профессор Флитвик превзошел сам себя.       — Гермиона!       Девушка вскрикнула от неожиданности. Ее светловолосое наваждение не отступало, теперь оно было не только в мыслях, но и на яву.       — Гер... — Малфой тяжело дышал, согнувшись и поставив руки на колени. — -миона…       Она смотрела на него, пытаясь понять, что же ее так в нем зацепило. Драко был красив, объективный факт. Неужели этого было достаточно?       — Гермиона, — он наконец-то отдышался и улыбнулся так очаровательно, как умел только он. — Я хотел поговорить.       — Говори.       Сердце бежало галопом.       — Я хотел попросить прощения, — начал он.       — Я прощаю, — перебила она.       Слизеринец вздохнул.       —Я хотел бы, чтобы ничего не было. Всей этой ненависти, всей этой злости.       Гермиона не могла смотреть на него. Она подняла глаза вверх на венчавшую ель золотую звезду.       — Почему ты так меня ненавидел? Я же ничего тебе не сделала?       — Разве ненависти нужна причина? Эта злоба сидит в нас. И мы ищем повод, чтоб облечь ее на кого-то. Я — зло, Гермиона.       —Нет, Драко, это…       — Прости меня, пожалуйста. Я и в правду тебя ненавидел.       Он искал ее взгляда, но она не могла. Сахар с солью. Огонь со льдом. Ненависть с любовью. Этот оксюморон был невозможен и невыносим.       — Я уезжаю, Драко.       — Как уезжаешь? Куда?       — В Дурмстранг. Виктор помог мне связаться с новым директором, а профессор МакГонаглл меня поддержала.       Драко казалось, был поражен этой новостью.       — Спокойной ночи, Драко. Надеюсь, еще когда-нибудь увидимся.       Шагая по лестнице, она все крутила в голове свои последние слова. Ведь убегала она именно от него.