Оплаченная жена

Дэни Дэни не могла поверить, что только что официально вышла замуж. То есть по-настоящему. Она прошла через все клятвы, обычную чушь о любви, сказала «Да», что значило меньше, чем ничего, и просто коснулась мягкой щеки Эмили самым целомудренным поцелуем. Она отстранилась, ее губы покалывало, потому что щека Эмили была невероятно мягкой и очень сладкой. На ней были подходящие духи, что-то пахнущее ванилью и абрикосами. Дэни резко отстранилась, ее взгляд упал на палец левой руки, на котором теперь красовалось кольцо, выглядевшее так, словно его купили в ювелирном отделе большого универмага. Итак, Эмили не потратилась на кольца для фиктивного брака. Также Дэни не знала двух девушек, стоявших слева с широкими улыбками на их хорошеньких личиках. Они выглядели так, как будто выросли в хороших семьях с родителями, которые лелеяли их. Дэни не была уверена, знали ли они, что свадьба была фальшивой, но предполагала, что догадывались, потому что, если они дружили с Эмили, то должны были знать, что она не могла встретить кого-то за одну ночь и выйти за него замуж на следующий день. На них были легкие, струящиеся платья, оба в фиолетовых тонах. Дэни очень хотелось назвать их избалованными дурочками, но она этого не сделала, потому что это был день ее свадьбы, а особые случаи требовали проявления милосердия. Платье Дэни выглядело так, словно его следовало надеть в ночной клуб. Оно совсем не было элегантным. Платье было разорвано у подола и на плече, изодрано в клочья, как будто его схватило что-то зубастое. Ей нравилась одежда с искусственными дырочками. Одежда без разрывов, без дыр, без малейших царапин была слишком идеальной, а она была против стремления к этому. Недостижимая цель. Платье облегало ее тело, но почему-то сидело не очень хорошо; и оно было слишком короткой. Дэни обычно носила его с леггинсами. Сегодня она решила обойтись без них. Они расписались в реестре, Дэни нацарапала свое имя, хотя чувствовала себя онемевшей и деревянной. Она остановилась, чтобы подумать какая это была ужасная идея, но не видела другого выхода. Она не могла взять деньги из ниоткуда. Пять тысяч — это жалкие гроши, но всего на несколько минут, того стоило. Пять тысяч все же лучше, чем никаких тысяч. Дэни пришлось признать, что она надеялась на большее. Женщина внимательно наблюдала за Эмили, пока та расписывалась. Ее лицо было далеко не бесстрастным. Она выглядела до смешного счастливой со светлыми волосами, уложенными волнами, которые струились, как вода, по ее плечам и спине. Желтый сарафан Эмили, не тот, в котором она была в магазине, когда Дэни впервые увидела ее, сидел идеально. Он был восхитительным и струящимся, достаточно обнажая ее кремовую кожу, а намек на декольте и пояс, подчеркивал тонкую талию. Эмили заметила, что Дэни изучает ее, когда она встала, положив ручку на стол, и улыбнулась. Это было слишком реально. Слишком искренне. Это застало Дэни врасплох, а она редко бывала застигнута врасплох. Васильково-голубые глаза Эмили горели от эмоций, и Дэни почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. Она нервно вытерла ладони о платье. «Может быть, это как-то связано с тем, что я фиктивно замужем? Этого достаточно, чтобы выбить любого из колеи.» Они вышли из здания суда, и друзья Эмили взяли ее за руки, как будто она была недостаточно взрослой девочкой, чтобы самой найти выход. Дэни следовала за ними в шлейфе дорогих духов, воздушных платьев и безупречного макияжа. Она сделала свой собственный макияж, как обычно. Густой черный цвет, дымчатые глаза и алые губы. Она выпрямила свои темные волосы, пока они не свисали блестящим занавесом цвета воронова крыла почти до талии. — О боже, Эм, я так рада за тебя! — Первое фиолетовое платье обняло Эмили, как только они вышли обратно на безжалостное солнце. — Да, я тоже. — Второе Фиолетовое платье присоединилось к групповому объятию. «Э-э, они ведь знают, что это ненастоящая свадьба, верно?» Говоря о фальшивой свадьбе, никогда не упоминалось, что Дэни тоже была лесбиянкой. Эмили могла выбрать кого угодно. Им не обязательно было любить женщин, чтобы план сработал, потому что брак был ненастоящим. Она вошла в магазин Дэни и спросила, не замужем ли она, а не лесбиянка ли она. Эмили улыбнулась своим друзьям. — Большое вам спасибо, что пришли. Вы, ребята, самые лучшие. — Нет проблем. Я имею в виду, все, что нам нужно было сделать, это подписать наши имена и посмотреть, как ты выходишь замуж. — Я все еще не могу поверить в это. —Эмили заморгала от яркого солнечного света. — Но вы, ребята, знаете, что это фальшивая свадьба. Это было не по-настоящему. — Но это было по-настоящему, — настаивала одна из них в пурпурном платье. — Это была настоящая церемония! — Да, но брак будет аннулировано сразу же, как только мои родители придут в себя. Фиолетовое платье Два, бросило на Эмили сочувственный взгляд. — Я не завидую тому, что тебе придется пойти туда сегодня вечером и рассказать им об этом. Вы можете хотя бы записать видео? Наверное, над этим стоило бы посмеяться через несколько недель, когда все успокоятся. Эмили фыркнула. — Скорее, несколько лет. И нет. Я ни в коем случае не буду это записывать. Я делаю это не для того, чтобы казаться бунтаркой. Я делаю это, потому что это моя жизнь, и я должна иметь в ней право голоса. — Чертовски верно, — эхом отозвалось Второе пурпурное платье. Дэни с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Она подумала об Энди в магазине и о том, как много времени это отнимало, поскольку все забыли о ее существовании. Ей было бы не так уж трудно просто уйти, сесть в свою машину и вернуться к работе. — Я думаю, что должна позволить Дэни вернуться к работе. — Очевидно, Эмили не забыла, что Дэни все еще была здесь. Она повернулась с искренней улыбкой, от которой у женщины в животе появилось ощущение, будто она съела на завтрак рой саранчи. Ей не нравилось это чувство. Ей это совсем не нравилось. У нее и раньше было такое ощущение, обычно до того, как ей сказали упаковать свои немногочисленные вещи, потому что её бросали. Это трепетание означало надежду, и, как правило, после этого надежда рушилась. — Да. — Дэни взяла прядь волос и играла с ней, накручивая ее на указательный палец. Золотое кольцо с крошечными бриллиантами сверкнуло на солнце, напомнив ей, что она замужем. Чертовски официально. Она чувствовала себя ошеломленной, просто думая об этом слове. Она хотела спросить Эмили, каков был план, но она также хотела подождать пока они не останутся одни. Пурпурные платья вскоре поняли намек, снова обняли Эмили и вместе пошли по тротуару. Дэни не спросила Эмили о её друзьях. Она этого не сделала и была недостаточно вежлива, чтобы тратить время на светские тонкости, в которыех она не разбиралась. Ее никогда не волновало, что люди считали ее грубой. Боль в груди подсказала ей, что, возможно, ей было небезразлично, что думает Эмили, и ей это не нравилось. — И что? — Спросила она небрежно, все еще накручивая волосы. Эмили одарила ее улыбкой, которая соперничала с солнцем. — Теперь я иду домой, жду, когда вернутся мои родители, и рассказываю им. Если они не захотят сдаваться сразу, тогда мне придется придумать что-то еще. Семейный ужин или что-то в этом роде. — Так, стоп, — запротестовала Дэни, резко нажимая на тормоза. — Ты сказала, что наша встреча будет несколько минут. Определенно не семейный ужин. Твои родители, наверное, приправили бы мою тарелку крысиным ядом. — Господи. — Эмили, казалось, действительно была ошеломлена этим. — Они бы этого не сделали! — Они весь вечер будут бросать на меня холодные взгляды. Двадцать минут — это мой максимальный предел. У Эмили была сумочка, перекинутая через плечо. Она убрала пряди своих песочного цвета волос, расстегнула застежку и выудила их свадебное свидетельство. — У меня есть это, чтобы доказать, что свадьба реальная. — Не потеряй его, — простонала Дэни. — Я не хочу проходить через кучу хаоса, когда мы пойдем, чтобы аннулировать брак. Тон Эмили изменился, и в нем безошибочно прозвучала защитная нотка. — Я не потеряю его. — Э-э, хорошо. — Дэни редко чувствовала себя неловко. Она постучала носком по бетону своими черными высокими ботинками. Когда она подняла глаза, Эмили снова улыбнулась той же яркой, полной надежды улыбкой. Она явно не возражала, что женщина надела на их свадьбу уродливое, порванное, плохо сидящее платье. Эта девушка была сама сладость, сахар и солнечный свет. Дэни понятия не имела, как Эмили будет держаться, разговаривая со своими родителями. «Меня это не беспокоит. Я не беспокоюсь за нее. Я не волнуюсь. Просто чем скорее Эмили решит свои проблемы, тем скорее я смогу жить своей собственной жизнью.» — Удачи с твоими родителями сегодня вечером. — Спасибо. — Эмили застегнула сумочку и даже улыбнулась шире. — Еще раз спасибо тебе за все. — Ты мне платишь, так что не должна меня благодарить. Эмили проигнорировала это. — Однажды ты действительно должна прочитать мои карты. — Хорошо. Я сделаю это, когда все это закончится, — Дэни засмеялась. — Раньше было бы лучше. Может быть, у меня было бы какое-то представление о том, как это должно происходить. — Я не гадалка. — Я знаю. Что ж, у тебя есть мой номер, а у меня есть твой, так что я напишу тебе позже и расскажу, как все прошло. Если они захотят встретиться или потребуется твоя помощь, я дам тебе знать. — Но даже если это не так, ты все равно платишь мне пять тысяч, верно? Эмили закатила глаза. — Да. — Хорошо. Тогда желаю удачи. — Удачи с магазином. Дэни замерла. — Почему ты думаешь, что мне нужна удача с этим? Эмили запнулась. Ее рука схватилась за сумочку и нервно теребила ремешок. — Я предполагаю, что... есть проблема, на которую тебе понадобились бы деньги. Дэни подумала о том, чтобы солгать или, может быть, просто пожать плечами и уйти. Она бы сделала это с любым другим человеком. Она знала, что не обязана Эмили быть откровенной, но поймала себя на том, что все равно отвечает. — Парень, которому принадлежит здание, собирается удвоить арендную плату за шесть месяцев. Так что помогает каждая копейка. — Но это... этого нельзя допустить! — Я знаю, но это все равно происходит. Лицо Эмили покраснело, а глаза сузились. Она была прекрасна, когда злилась. На самом деле, Дэни думала, что Эмили, вероятно, всегда будет красивой, независимо от того, в каком возрасте. — Может быть, я смогу поговорить со своим отцом. Посмотрим, знает ли он, что можно с этим сделать. — Это будет до, или после того, как ты скажешь ему, что ты расписалан со мной? Уголки губ Эмили дрогнули. — Правильно. Замечание принято. Я приберегу это до ночи, когда он будет готов оказать мне услугу. Дэни хотела сказать Эмили, чтобы она не беспокоилась, но она просто не могла выговорить слова. Было очень мало людей, которые предлагали ей свою помощь, не ожидая ничего взамен. Она не была уверена, что чувствует по этому поводу. Как определить это чувство. Это было немного похоже на то, что она получила тепловой удар. Было действительно жарко, и не имело значения, что она привыкла к погоде в Новом Орлеане. Она чувствовала себя странно. Немного шаткий и потерявший равновесие. Она чувствовала, как надвигается головная боль, а в горле пересохло. Наверное, ей следует спрятаться от солнца и возвращаться в магазин. — Спасибо, — сказала Дэни, и даже это вызвало в Эмили еще одну улыбку. Она действительно хотела, чтобы Эмили перестала улыбаться. «Боже милостивый, разве это естественно для кого-то быть все время таким счастливым?» Дэни начало это ужасно раздражать. Как правило, ей не нравились улыбающиеся люди. — Эмили? — Да? — Когда ты будешь разговаривать со своими родителями, сделай невозмутимое выражение лица. Например, не улыбайся. — Но... да. Ладно. Я не буду улыбаться. — Девушка продолжала улыбаться. Дэни вздохнула. — Потренируйся сейчас на мне. — Хорошо. Вот мое неулыбчивое лицо. — Это длилось две секунды, прежде чем улыбка вернулась. — Господи. — Ну, а что плохого в том, чтобы улыбаться? Большинство людей счастливы когда они поженятся. — Я думаю, это помогло бы твоему делу в том, чтобы родители относились к тебе серьезно. — Даже серьезные люди улыбаются. — Хорошо, я сдаюсь. — Ладно, я постараюсь не улыбаться. Еще раз спасибо тебе. Прежде чем Дэни успела прочитать Эмили еще одну лекцию о том, что её не нужно благодарить, Эмили помахала рукой и неторопливо пошла по тротуару в том направлении, где она припарковалась. Они приехали в здание суда по отдельности в одиннадцать пятнадцать, поэтому Дэни повернулась и пошла в другом направлении. Конечно, они припарковались в совершенно противоположных местах. Это было как метафора их двух жизней. Дэни вдруг стало интересно, будет ли с Эмили все в порядке. Парень, баллотирующийся в сенаторы, и дама-художница не походили на тех, кто набрасывается с кулаками, но кто знал? Внезапно Дэни почувствовала себя неловко из-за того, что позволила Эмили уйти одной, но что она могла поделать? Если бы она пошла с ней, то сделала бы только хуже. Улыбается она или нет, но Эмили была большой девочкой и могла сама о себе позаботиться. Тот факт, что Дэни вообще думала об этом, озадачил ее. Раньше она никогда ни о ком по-настоящему не заботилась. Она никогда нигде не оставалась достаточно долго, чтобы научиться привязываться. Прямо сейчас было не время начинать.