Оплаченная жена

Эмили Несколько раз Эмили была на пляже Билокси. Однако, она не была там уже много лет и не могла забыть великолепный белый песок, простиравшийся на многие мили вдоль Миссисипского залива. Дэни собрала для них сумку. Для Эмили было неожиданностью увидеть, как она вышла из своей комнаты в рваных черных джинсовых шортах и светлой майке. Довольно приятный сюрприз, от которого у Эмили закружилась голова, как только она увидела все татуировки Дани и ее длинные, стройные ноги, выставленные напоказ. Шорты были обтягивающими и очень, очень короткими. У Эмили так пересохло во рту, что ей потребовалось время, пока они не выбрались из города. В замкнутом пространстве ванильный аромат Дэни был абсолютно опьяняющим. Женщина вышла из машины, схватив их сумку с полотенцами, и закуски с заднего сиденья. Эмили была одета в белый сарафан макси. Ей он нравился, но ее мама всегда говорила, что в нем она выглядит, как монашка. Дэни пошла вперед, прочь с парковки и вниз по белому песчаному участку. Эмили отступила назад, просто чтобы она могла наблюдать за ней Якобы она смотрела на воду, на песок, на солнце, опускающейся низко над горизонтом. — Красиво, — прошептала девушка, но она не смотрела на пейзаж. Она смотрела на Дэни. Женщина повернулась, и Эмили быстро бросила взгляд влево, оглядывая пустой пляж. Он не был пуст, но по сравнению с тем, когда она была здесь в последний раз, здесь было совсем безлюдно. Неужели никто не пришел вечером на пляж? Это казалось самым подходящим временем. Даже если она сама никогда бы до этого не додумалась. Было приятно думать о песке, воде, закатах и Дэни в обтягивающих коротких шортах, вместо того чтобы зацикливаться на собственных проблемах. Скоро ей придется встретиться лицом к лицу со своими родителями. Может быть, завтра или на следующий день, но прямо сейчас это был хороший способ провести время. — Как насчет этого места? — Дэни не стала дожидаться ответа. Она поставила сумку, вытащила два банных полотенца и расстелила их на песке. Она села на одно из них, достала из пакета яблоко и откусила от него. — На самом деле это была хорошая идея. — Да, — прошептала Эмили. — Так и есть. — Она села рядом с Дэни. — Я никогда не делала этого раньше. — Ты никогда не была на пляже? — Я имею в виду, что не была здесь с...гм... другом. Я никогда не был на пляже с друзьями. Моя мама возила меня сюда несколько раз. — А когда ты рисуешь, ты просто вспоминаешь вещи? Или тебе нужно на что-то посмотреть? Эмили подумала о том, как сильно она хотела нарисовать Дэни. Она заставит себя подождать, пока у нее в голове не сложился идеально сформированный образ. Она знала, что не может попросить ее позировать для нее, и на то, чтобы собрать это воспоминание так, чтобы картина была идеальной, уйдет больше, чем несколько дней. Эмили хотела нарисовать не только то, что было снаружи, но и то, что было внутри её жизни. Она не могла этого сделать, пока не узнает Дэни получше. — Я думаю, немного и того, и другого. Я смотрю на вещи по-другому, иногда рисую по памяти. — Эмили набрала горсть песка и позволила теплым крупинкам пробежать по ее пальцам. После она погрузила в них руку, копая глубже в поисках более холодного и влажного песка внизу. — Но самое главное, что этому всему я научилась сама, либо в художественной школе. Моя мама никогда бы не согласилась дать мне несколько уроков. Она никогда ничего не объясняла. Она не любит, когда ее беспокоят. Мне никогда не разрешали ни к чему прикасаться, но она позволяла мне смотреть, если я вела себя тихо. Я начала показывать, что у меня хорошо получается в школе, и когда это стало очевидным, думаю, моя мама встревожилась еще больше. Она никогда не хотела, чтобы я стала художником. — Почему бы и нет? Она одна из них. — Я думаю, именно поэтому. У нее есть идея, что ты должен продать свою душу, чтобы добиться успеха. Это заставляет меня думать, что она что-то сделала или с ней что-то сделали, чтобы…Я не знаю. — Например, переспать с режиссером, чтобы попасть в шоу? — Господи. Надеюсь, что нет. — Ты думаешь, именно это и произошло? Ей пришлось спать с кем-то, с кем она не хотела? Эмили зачерпнула еще горсть песка. Она никогда раньше не задумывалась об этом. Ее мама всегда намекала на что-то плохое, но Эмили думала, что это было всего лишь разговоры. — Я никогда не думала об этом раньше. — Если бы ты спросила ее, она бы тебе сказала? — Никогда. Она никогда не говорит ни о чем, что произошло до того, как она встретила моего отца. Это заставляет меня задуматься, почему она никогда не говорит об этом? Дэни не ответила, так как это был риторический вопрос. Она откусила еще кусочек яблока и принялась жевать. — А как насчёт родителей твоей мамы? — Мои бабушка и дедушка? Они все чопорные и благопристойные. Они бы отреклись от нее, если бы узнали о чем-то подобном. — Так твои родители любят друг друга, или что-то в это роде? Эмили пожала плечами. — Я думаю, что это больше похоже на «или что-то в этом роде». Они женаты уже давно и думаю не осталось никакой искры. — На что похоже ощущение искры? — Дэни выглядела так, как будто действительно хотела знать. Эмили ахнула от этого вопроса. Ее дыхание снова вырвалось наружу, прерывистое и высокое, больше похожее на свист. Пульс ускорился, а сердце бешено заколотилось в груди. Эмили не знала на что была похожа искра. Она никогда не чувствовала ничего подобного раньше. Не так, как сейчас. Ее мозг был затуманен, а кожа словно горела. Прошло больше года с тех пор, как ее целовали в последний раз.Наблюдая за тем, как пышные красные губы Дани откусили яблоко, Эмили поняла, что очень хочет поцеловать ее. — Я... я не знаю, — прошептала Эмили. — Мои родители просто такие... они просто ведут себя так, будто терпят существование друг друга. — Ты думаешь, так было не всегда? — У меня есть два старших брата. Они намного старше. Моя мама уже была сосредоточена на других вещах, в то время, как я родилась. Вместе мы многое пережили в жизни. Я не знаю. Может быть, все ведут себя так после тридцати семи лет совместной жизни. Дэни присвистнула. Она съела яблоко, а затем бросила его на песок. — Я заберу, когда мы будем уходить. — Она вынула одну изящную ножку из босоножек. Ногти на ногах у нее не были накрашены, но подстрижены идеально ровно. — Тридцать семь лет, да? Это безумно долгий срок. — Я знаю. Интересно, будет ли у меня когда-нибудь это? С... — С кем-то? — Дэни откинулась назад, опираясь на руки, и уставилась прямо перед собой. — Я думаю, что у тебя так и будет. — А как насчет тебя? — Я скорее одиночка. Я не влюбляюсь. Любовь — это смешно и старомодно. Я даже не уверена, что это реально. Я думаю, людям просто нравится говорить об этом, потому что все одержимы идеей любить кого-то. — Ты действительно так думаешь? Дэни вздохнула, в ее голосе внезапно послышалась усталость. — Я думаю, что таких людей, как я, очень много. Эмили поняла, что ей следовало подумать об этом, прежде чем сделать, но она оторвалась от полотенца и положила свою руку на руку Дэни. Женщина замерла, но не убрала руку. С неестественной и болезненной медлительностью Эмили позволила своим пальцам приблизиться, сокращая расстояние между ними. Рука Дэни была теплой, кожа золотистой. Эмили посмотрела на свою руку, застывшую поверх руки Дэни. Кольцо пропало. Она сняла его. Эмили не смогла сдержать волну разочарования, которая захлестнула ее. Даже если это было иррационально, все равно было больно. — Мне жаль, что тебе одиноко, — прошептала Эмили. Дэни резко обернулась, ее глаза расширились и стали пытливыми. Эмили не отвела взгляд, хотя взгляд женщины был до воли пристальным. — Почему ты сожалеешь? — Тихо спросила Дэни. — Это не твоя вина. — Да, но я... — Эмили не могла выразить словами то, что хотела сказать.Она склонила голову набок и изучающе посмотрела на Дэни. Ее глаза были такими прекрасными. Эмили хотела бы, чтобы у нее было больше времени. Больше такого времени, как сейчас. Она почувствовала, как неожиданное желание затопило ее грудь. Каково это — положить голову Дэни на плечо, наклониться вперед и вдохнуть чудесный аромат ванили у основания ее шеи? — Но ты... — Я не знаю. Я просто сожалею об этом, вот и все. Ужасно быть одиноким в таком большом городе. Плохо, когда ты от природы одинок, но быть одиноким, когда тебя все время окружают люди — это тяжело. Дэни удивила ее мягкой улыбкой. — Это не так. — Она ударила ногой по песку, посылая в воздух небольшие брызги белых песчинок. — Я просто выросла не так, как ты. Наверное, я к этому привыкла. Я долгое время была одна. Эмили услышала то, о чем Дэни умолчала. По крайней мере, она так думала, что услышала. Может быть, она ошибалась. Это звучало так, как будто Дэни намеренно держала людей на расстоянии. — Ты заслуживаешь быть счастливой. — Повинуясь импульсу, Эмили подняла руку и поймала пальцами выбившуюся прядь иссиня-черных волос. Она была мягкой. Такая изысканно мягкая. Она заправила её за ухо Дэни. — Я действительно это знаю. Дэни все еще не отстранилась. Что бы это ни было между ними, Эмили не могла поверить в то, что она только что сделала, и отдернула руку. Она крепко поджала руки под себя, чтобы не поддаться искушению снова сделать что-нибудь безумное. Она не имела права прикасаться к Дэни, как бы сильно ей этого ни хотелось. Но вдруг, Эмили почувствовала себя так, словно ее поглотил огонь. Казалось, вибрировала не только энергия вокруг них. Она вся гудела. Весь пляж, казалось, был сделан из заряженного песка. Какой-то странный вид электричества. Заходящее солнце опускалось за горизонт, огненные оранжевые и красные тона неба уступали место пурпурным и розовым. Эмили любила закаты. На самом деле она никогда раньше не рисовала ни одного из них, но была полна решимости изменить это. Она тихо рассмеялась, разрушая чары. Может быть, она засмеялась, потому что была смущена? — Я никогда не рассказывала о том, как я выросла, — прошептала Дэни. Может быть, чары для нее еще не были разрушены. Она казалась прикованной к месту, ее глаза были огромными и глубокими. Эмили почувствовала, что проваливается в них. Ей хотелось придумать что-нибудь идеальное, чтобы ответить. — Ты не обязана говорить мне, если не хочешь. Внезапная вспышка боли в глазах Дэни заставила грудь Эмили сжаться. Как бы ее ни воспитывали, это было плохо. Эмили внезапно наполнилась яростью из-за того, что плохие вещи могут случиться с хорошими людьми, и в то же время, переполненная непреодолимым гордость за то, что Дэни поднялась выше того, что с ней случилось. У нее был свой бизнес, свой дом. Она была потрясающе красива. Она была сильной, но в то же время нежной. То, как она с такой любовью гладила свою кошку... Она была нежной. «Я определенно влюбилась в нее. В мою фальшивую жену.» Эмили почувствовала, что ее лицо снова запылало. Она чувствовала себя перегретой, как будто солнце стояло в полную силу и на них. Эмили чуть не застонала, ей захотелось наклониться вперед. Она хотела снова прикоснуться к Дэни. Она хотела поцеловать ее. Она хотела попробовать ее губы на вкус, насладиться ими, впитать ее в себя, чтобы дать ей понять, что она больше не так одинока. Воздух между ними мерцал, как будто в небе было второе солнце, и оно было прямо над ними, создавая волны тепла, подобные тем, которые так часто отражались от асфальта вдалеке. Между ними повисло молчание, пропасть, которую Эмили не знала, как преодолеть. Внезапно Дэни наклонилась и обхватила ладонями лицо Эмили. Ее руки были теплыми и пыльными от песка. Она наклонила лицо Эмили, и ее пульс стал бешеным, как у корчащегося животного, пойманного в ловушку. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, а волосы встали дыбом. Что делала Дэни? — Я сказала тебе сейчас больше, чем когда-либо кому говорила. Я такая замкнутая... штучка. — Ты действительно веришь, что не заслуживаешь быть счастливой, не так ли? Что никто не должен быть одинок? — Это своего рода добровольное одиночество, потому что я не знаю, как быть с кем-то другим. Эмили не знала, что на это ответить. Она поняла, что ее действительно избаловали. Слишком защищённая. Что ее родители сделали все, чтобы уберечь ее. Ей дали практически все, о чем она когда-либо просила в жизни, но Дэни жила совершенно противоположным образом. Вдобавок ко всему, она может потерять свой магазин, свою квартиру, свой образ жизни. Это было так несправедливо. Эмили протянула руку и накрыла руки Дэни своими. Она не могла поверить, что эти теплые ладони все еще обхватывают ее лицо. Почему Дэни так прикасается к ней? Это было интенсивно в очень интимном, чувственном смысле. В этом не было никаких сомнений. Весь этот брак, возможно был притворством, но прямо здесь, на этом пляже, Эмили знала, чего она хотела. Но чего хотела Дэника? — Я не должна этого делать, — прошептала Дэни. Ее руки остались на месте, что заставило все нервы в теле Эмили дико напрячься. Руки женщины слегка дрожали и Эмили чувствовала эту дрожь. — Сделать что? — Прохрипела Эмили, ее голос был хриплым и тяжелым. — Это. — Дэни быстро сократила расстояние между ними. Ее одна рука оставалась на щеке Эмили, в то время как другая скользнулак ее волосам. Она откинула головную повязку и рванула пучок Эмили, притягивая ее все ближе и ближе. Дэни раздавила ее губы в самом горячем, сильном поцелуе. Эмили закрыла глаза, погружаясь в себя, целуя Дэни в ответ с такой же яростью. Женщина застонала, и Эмили почувствовала её вкус, такой насыщенный, тяжелый и полный желанием. От этого у нее закружилась голова. Она наклонилась вперед, почти упав на Дэни, схватив ее за майку, пытаясь притянуть ее ближе. Она наклонила лицо в сторону, углубляя поцелуй. Это был самый потрясающий, потрясающий поцелуй, который Эмили когда-либо получала. Она представила, как швыряет Дэни обратно на пляжное полотенце, закидывает ее ноги себе на бедра, срывает эти узкие маленькие шорты и садится на нее верхом. Медленно опускаясь вниз по ее телу и обхватывая эти стройные ноги вокруг ее плеч, пока она пробует ее в самых интимных местах. Она хотела снять каждый предмет одежды, совсем не торопясь, но с бешеной страстью. Щелчок... Дэни вырвалась так быстро, что у Эмили закружилась голова. — Что, черт возьми, это было? — Прошипела женщина. Эмили все еще пыталась заслонить глаза от вспышки, когда Дэни указала вдаль. — У этого ублюдка есть камера! Он сфотографировал нас! — Она резко встала, ощетинившись, как разъяренная атакующая собака. — Эй! — закричала Дэни. Конечно же мужчина вскочил и бросился бежать. В его правой руке безошибочно угадывались очертания фотоаппарата. — Черт, — выдохнула Эмили. — О черт. Если он сфотографировал нас, то, должно быть, узнал меня. О боже, мой отец будет в ярости. — Черт, — прошипела Дэни, яд в ее тоне шокировал Эмили. — Я должна догнать этого парня. Сбить его с ног, разбить камеру... Эмили положила руку на плечо Дэни. Женщина вздрогнула от неожиданности, но не сбросила её. — Ты не должна ничего делать. Это только навлечет на тебя неприятности. Не давай этому ублюдку повода вдобавок ко всему предъявить обвинения в нападении. Он собирается продать эту фотографию. — Или, может быть, он просто увидел, как две женщины целуются на пляже, и захотел потом поглазеть на откровенное фото. — Отвратительно. Это еще хуже. В любом случае, мне пиздец. Мой папа будет очень зол. — Есть только одна вещь, которую мы можем сделать — опередить его. — То есть, позвонить моему отцу и предупредить его? — Да. И мы должны пойти в дом твоих родителей и все объяснить. Скажи им, что свадьба была фальшивой, но теперь все будут думать... — Дэни схватила Эмили за руку. — Ты носишь свое обручальное кольцо. — Но, Дэни, ты... — Лесбиянка?— Дэни кивнула. — Ага. Я не думала, что эта информация действительно всплывет. Учитывая, что это должно быть соглашение. — Я такая глупая. Мне так жаль, что я втянула тебя в это. Если завтра эта фотография будет повсюду, это значит, что ты не сможешь иметь право на свою конфиденциальность. И все это за пять тысяч? Боже. Это ерунда. Я вошла в твою жизнь и полностью испортила ее. — Давай вернемся к машине и позвоним твоему отцу. — Я могла бы позвонить ему отсюда. — Эмили бросила свой телефон в пляжную сумку, прежде чем они ушли. — И мы сможем наслаждаться закатом. — Как это очень романтично с твоей стороны. — Дэни отстранилась, решительно устраиваясь обратно на полотенце, как будто между ними ничего не произошло. Эмили видела, как она замыкается. Она не была уверена, что у нее когда-нибудь будет еще один шанс понять, что на самом деле означал тот поцелуй. — Может быть, нам стоит вернуться к машине, — прошептала Эмили. Дэни резко схватила сумку, и когда Эмили встала, она собрала их полотенца. Огрызок яблока в конце концов так и остался в песке.