Орел или решка?

      Я прикусила губу, чтобы не заорать от острой боли, прошившей оба колена и ладони. Довыпендривалась со своей доской, да Шуп меня со свету теперь сживет своими подколками и неуместным хохотом. Как же больно. Чуть в стороне парень с таким же растерянным видом отряхивал штаны и поднимал свой гребаный ужасно дорогой с виду велосипед, который и стал причиной аварии, находясь до сих пор в каком-то подобии шока, ошалело вертя головой по сторонам.       Я уже выезжала с территории стоявшего на отшибе корпуса, когда этот осел выскочил из-за поворота. Учебники и тетради сиротливо махали мне страницами с пыльного асфальта, а я не к месту задумалась, вперив взгляд в исписанные листы. Так странно. Мы всю жизнь бежим, куда-то торопимся, о чем-то переживаем, боимся, но один подобный момент, и все могло бы быть перечеркнуто и стерто, если бы этот парень ехал, скажем, на скутере, а не на велике. По загривку поползли мурашки. — Эй! Эй, ты в порядке? — Убивец все-таки соизволил обратить на меня внимание и наклонился, протягивая руку. — Мне так жаль. Я тебя не видел. — Очки тебе купить? Какого хрена за руль садишься, если связь между глазами и мозгом нестабильная?! — Я встала, кряхтя, отталкивая предложенную руку и выжигая взглядом на его лбу свои инициалы. А он симпатичный. Прямые иссиня-черные волосы и абсолютно щенячие глаза, красиво очерченные губы и острая линия челюсти. Парень отдернул руку, как ошпаренный, а его глаза еще больше расширились от удивления. Куда уж больше-то?! — Че уставился, у меня хер во лбу вырос? — Я уже стояла перед ним, с трудом разогнув подбитые колени, и упирала кулаки в бока. — Ч-что? — Боже, да он смущается, как пятиклассница. — Нет. Просто… Просто ты с виду такая миленькая, а ругаешься, как сапожник. Вот я и растерялся. — Насупился обиженно. — И вообще. Сама виновата. Че по сторонам не смотришь? — Да ты охренел в край?! — Надвигаясь на него со сдвинутыми бровями, я уже готова была ударить нахала, когда он вдруг засмеялся и поломал мне всю матрицу восприятия. — Ну все, все. Извини. — Парень с обаятельной улыбкой поднял ладони вверх, капитулируя. — Я Су Хёк, кстати. А тебя как зовут? — Не твое дело! — Может я провожу тебя, Не твое дело? Помогу раны обработать? — Скройся, пока я тебе зубы не пересчитала. На это мне сил еще хватит. — Я потянулась за учебниками и болезненно ойкнула, когда кожа на коленях натянулась. — Стой, я сам. — Парень быстренько наклонился и собрал мои скромные пожитки, бросая взгляд на названия учебников и методичек, которые пестрили разнообразием. — Так ты новенькая? Ого, какой выбор, — указывая на книжки хмыкнул он, — еще не определилась с факультетом? — Да че тебе надо от меня, хренов маньяк? Отдай мои манатки и распрощаемся. — Я выдернула книги и принялась пихать их в сумку, не заметив, что одна тетрадь осталась в руках этого Су Хёка. — Ты забыла. — Он немного суетливо сунул тетрадь мне в руки и вернулся к велосипеду. — Еще увидимся, Лиён! — Он так заливисто рассмеялся, увидев искреннее недоумение на моем лице, а потом махнул головой на подписанную тетрадь, которую я только что у него забрала. — Вали уже, Шерлок недоделанный.       Возвращаться на практически пустой этаж общаги сегодня было особенно тоскливо. Хотелось, чтобы кто-нибудь выбежал навстречу, распереживался из-за моего потрепанного вида, бросился бы жалеть и лечить мои почти смертельные раны. Эх.       Парней не было уже третий день, и это помогло мне стряхнуть свое наваждение касательно Юнги. Это все отсутствие нормального опыта в общении с парнями. Поэтому я и реагировала так на его присутствие после долгой разлуки. Мы всего лишь друзья и это классно. Тело просто неправильно интерпретировало импульсы мозга и перепутало дружескую любовь с влечением. Да, так и было.       Я твердо решила возвести ментальный барьер от плещущегося в новом жилище тестостерона и запретила себе вестись на дешевые провокации. Я взрослая сильная женщина, и мальчики мне не нужны.       Да мне вообще никто не нужен, у меня совершенно другие цели. Я добьюсь своего, отучусь в этом универе и свалю отсюда, увеличив дистанцию с молчаливым блондином до нечастых дружеских встреч.       Я продолжала мысленно хвалить себя, доставая аптечку с самого верха шкафа, стоя на спинке дивана в комнате отдыха, когда телефон в кармане отчаянно завопил, а я чуть не свалилась, балансируя на ненадежной опоре с грацией картошки.       Спускаясь, отвечая на видеозвонок и выдавая отборные ругательства, которые были достойны того, чтобы их увековечили в какой-нибудь скале типа горы Рашмор, я уставилась на довольную рожу Юнги, которая почти мгновенно омрачилась озабоченностью. — Че стряслось? — Ничего, все нормально. — Я не смотрела в экран, рассматривая ноготь на пальце, который держала у кнопки сброса звонка. — Мелкая. Не беси. Какого хрена у тебя аптечка в руках? — В экране нарисовалось второе лицо, на котором я и решила сфокусировать все внимание. — Хоби! Привет! Как дела? Выглядишь отлично! — Тараторила я как на технике чтения, надеясь, что Юнги отстанет и не будет выпытывать. Такого позора я не переживу. — Привет, красотка! Все отлично, только устали. А чего растрепанная такая? — Хосок положил голову на плечо Юна и теперь вглядывался в экран со всей возможной внимательностью, пока за кадром его кто-то щипал. — Лиён! — В голосе друга сквозили стальные нотки, будто тугой проволокой стягивая диафрагму и мешая вдохнуть полной грудью. — Ой, да упала я! Доволен?! Ничего серьезного, просто в меня въехал один кретин. — Симпатичный? — Тут же встряло солнышко всея Кореи, которое мгновенно утухло под взглядом общего друга. — Показывай. — Юн, отстань, у меня еще куча дел. Говори, что хотел и до свидания! — Не отстану, пока не буду уверен, что все в порядке. Не хочу, чтоб твоя мать почикала меня за то, что не уберег ее цветочек.       Вспоминая любимые матерные слова и тут же составляя новые, я переключила камеру с фронталки на основную и перевела ее на колени. — Это выглядит хуже, чем на самом деле. Честно. — Я что, оправдываюсь перед ним? Откуда явственная вина в голосе? Я че, блять, виновата, что тут ездить не умеют всякие недомерки… — В больницу езжай. — Юнги хмурился так сильно, что лоб можно было вместо терки использовать. — Ты серьезно? Из-за разбитых коленок? Где была твоя нежная забота, когда ты сам зашивал мне рану на бедре? Показать, каким красивым шрамом ты меня наградил? — Это другое! Мы были за городом! — Хватит. Надоело твое занудство. У меня все нормально. — Я отключилась, не слушая, как Хосок с вытянутым от удивления лицом просит друга рассказать подробности той полевой операции.       Я улыбнулась, поддаваясь ностальгичному настроению. Да, это действительно было феерично. Мы собрались с друзьями в домике у озера, незадолго до того, как Юнги уехал поступать в Сеул. Мне было лет 15, я была пьяна, влюблена по уши и окрылена ощущением, что мне все по плечу. В том числе спрыгнуть в озеро с крыши сарая. Хотелось впечатлить Шупа, на которого весь вечер вешалась самая бесячая из всей компании девка. Хотелось вернуть его внимание, показать, что я ничем не хуже ее.       Кто ж знал, что под водой окажется арматура, которая по счастливой случайности не проткнула меня насквозь, лишь задев правое бедро по касательной. Я даже не чувствовала боли, только небольшой дискомфорт, когда выходила из воды, а вся нога была залита разбавленной с озерной водой кровью. Юнги так побледнел, что это было видно даже в свете скудного освещения в виде фонаря под крышей дома метрах в десяти от нас.       Я смеялась и держалась за его шею, пока он помогал мне добраться до помещения и сесть. Я смотрела на него, не видя больше ничего вокруг, пока он бегал в панике и искал, чем остановить кровь. Когда кто-то из ребят передал ему коробочку с нитками и иголками, он настолько смешно икнул, что это воспоминание до сих пор остается одним из моих самых любимых. Он был напуган, но сделал то, что было нужно, постоянно бросая на меня взгляд своих темных кошачьих глаз, стягивая дрожащими пальцами края моей раны с помощью шелковых ниток, а я даже не шипела от боли, чтобы его не расстраивать. Только закусила губу до крови и слишком часто прикладывалась к бутылке с соджу. Я так и уснула на том диване, обнимая полупустую бутылку и даря окружающим хмельную улыбку. На следующий день мы вернулись домой, но в больницу я так и не пошла, обрабатывая рану самостоятельно, а через пару недель срезав швы маникюрными ножничками.       Теплые воспоминания будто укутали меня в мягкий кокон, позволяя вновь почувствовать ту тесную связь, которая когда-то была между нами и воспринималась как должное. Я вдруг поняла, что все это время в груди ядовитым ростком сидела обида на него. За то, что ушел. За то, что бросил и не позвал с собой. Рациональная часть мозга знала, что он все сделал правильно, но я всегда жила эмоциями, поэтому отогнать это чувство и загнать обратно на подкорку оказалось не так уж и просто.       Выдергивая себя из самокопания за волосы, я сосредоточилась на насущном и обработала раны на руках и ногах. Колени пришлось стянуть бинтом, чтобы болячки не липли к одежде. Да и заживляющая мазь тут была очень кстати. Руки оставила открытыми, потому что на них были лишь легкие ссадины, хоть и весьма болезненные.       Кинув тоскливый взгляд на новенькую доску, получившую первые боевые ранения в виде небольших царапин на глянцевом рисунке, я подхватила сумку и поплелась в комнату, чтобы отдать вечер домашке, с головой погружаясь в учебный процесс. Открывая очередную тетрадь, я растерянно смотрела на небольшой листочек, медленно падающий на пол, планируя, как маленький бумажный самолет. Не помню, чтобы вкладывала в тетрадь какие-либо листики. На меня смотрели скачущие буквы, нацарапанные, очевидно в спешке. «Су Хёк +010-82-2-15-46-77. Позвони мне, злюка))»       Я пялилась на буквы и пыталась объяснить приятную волну, прокатившуюся по телу. Так вот каково это, когда тобой кто-то интересуется. В школе ко мне никто не подходил знакомиться, потому что все знали, с кем я дружу. А с Юнги никто не хотел связываться из-за его характера. Слишком прямолинеен, слишком груб и неосторожен в словах и действиях. Ну или меня просто не находили симпатичной, не знаю. Я не подхожу под стандартные вкусы корейцев. Да меня это и устраивало, я не хотела больше испытывать всепоглощающее отчаяние, когда осознаешь, что объект твоих воздыханий считает тебя лучшей подругой. Хотя первая любовь вроде по определению должна быть несчастной.       Не нужно мне этого! Яростно скомкав бумажку, я отбросила ее от себя и решила, что учебы на сегодня хватит. Пойду утоплю свои скачущие ощущения в ведре с мороженным и какой-нибудь глупой комедии.       Вместо комедии на глаза попалось «Заклятие». Терпеть не могу ужастики, но сегодня почему-то решила встряхнуться и получить еще один повод для гордости, посмотрев страшнющий фильм в полном одиночестве поздним вечером, перетекающим в ночь. Посмотрела. А после не могла подняться с дивана, потому что на кухне тени были какими-то странными, а в коридоре вообще какой-то шорох поднимал волосы на затылке дыбом, заставляя задержать дыхание и вслушиваться, вцепившись пальцами в подушку, всматриваться в тьму до тех пор, пока она не начнет всматриваться в тебя.       Ну нахер! Я судорожно разблокировала телефон и ткнула на кнопку вызова. — Лиён? Что-то случилось? — В сонном голосе Юнги уже сквозила тревога, хотя его мозг еще даже, наверное, не проснулся. — Прости. Шуп, прости, что разбудила. Я такая дура. — Говори, что такое? — Я посмотрела ужастик… — Боже, как это все глупо. Зачем надо было звонить, трусиха проклятая? — Понятно. Боишься до комнаты идти? — В голосе явственно слышалась улыбка, хоть он и должен был сейчас сердиться. — Угу. — Пошли вместе. Представь, что я рядом. Включи свет. Включила? — Да. — Теперь в комнату иди и там тоже включи свет.       Я шла и ругала себя последними словами. Как глупо. И как круто, что он меня понимает, не критикует. На мгновение я вновь почувствовала себя соплячкой, влюбленной в лучшего друга. — Юнги-я? — М? — Спасибо. — Тебя там ванильный вампир покусал? — В трубке раздался тихий смех. Не язвительный, как обычно, а мягкий, как звук капельки росы, сорвавшейся с травинки и ударившейся о землю. В груди что-то кольнуло. — Дошла? — Да. — Иди умывайся, я подожду. — Правда? — Я прикусила язык из-за идиотского тона и сквозящей в нем надежды.       Через несколько минут забираясь в постель и с головой накрываясь пушистым одеялом, я слушала мирное сопение на другом конце провода. Уснул, пока ждал. Я поняла, что легла не в свою кровать, только когда полной грудью вдохнула аромат его шампуня, которым пропиталась подушка. Нужно вернуться к себе и выкинуть эту дурь из головы, но я не смогла себя заставить и обняла подушку обеими руками, зарываясь носом и сворачиваясь калачиком на кровати Мина. Идиотка. Цена твоим ментальным барьерам и самоубеждению — тухлое яйцо. Послушав еще немного размеренное едва слышное дыхание, я скинула звонок и спрятала телефон под подушку.       Утром все было значительно хуже, чем вчера. Образовавшаяся корочка на раненных коленях сильно стянула кожу и лопалась при каждом движении, доставляя боль. С кругами под глазами и скованными движениями вкупе с растрепанными после сна волосами я сама себе напоминала Невесту Франкенштейна. Умывшись и пробуждая в ладонях тупую боль, я с кряхтением добралась до кухни и влила в себя кружку кофе, желая взбодриться и восстановить в сознании стены, укрепляя их, чтоб не смело после первого же слова Мин Юнги или его клятой улыбки.       В универ пришлось ковылять пешком, поднимаясь по лесенкам сдерживать стон. Только для того, чтобы перед кабинетом наткнуться на чертового Мин Сунь Хуя или как его там мать обозвала. — О, Не твое дело, привет! — Его улыбка тут же скатилась и потерялась где-то во встречном взгляде. — Тебе больно? Давай помогу дойти? — Да отвали ты от меня, убийца! — Я пихнула его и чуть не потеряла равновесие из-за скованности в ногах. Он протянул было руки, но спрятал их в карманы, а я задрала голову и гордо вплыла в кабинет, запрещая себе хромать.       К концу дня я настолько устала от собственного тела, которое решило меня подвести, что была чертовски зла на саму себя. Голова трещала от объема информации, коленки болели, разливаясь острой болью по суставам, ладони напоминали о себе тупой пульсацией, спина устала и тоже побаливала от напряжения.       Да ты просто старая рухлядь! И заслуживаешь каждого ехидного смешка, которым тебя засыпят парни по приезду. Плюнув на свои принципы и экономию, я вызвала такси и уже через пару минут с облегчением громко выдохнула, вытягивая ноги и прижимая к себе сумку, нагруженную книгами и обещающую мне очередной вечер зубрежки.       За пару минут, пока мы ехали, ноги привыкли к покою и вылазить из машины было смерти подобно. Хотелось заплакать и залезть к маме на коленки. Как легко оказалось вывести меня из душевного равновесия. Хотя раньше я никогда не считала себя нытиком. Видимо, ошибалась.       Кое-как поднявшись на второй этаж, я вздрогнула и выронила сумку, решив, что меня все-таки пришли убивать вчерашние призраки. Кровожадным духом на деле оказался счастливый Хоби, прыгающий на меня с объятиями. Такой тактильный, ужас. Можно еще? — Привет, заучка! — Х-хоби? Вы уже приехали? Так рано? — Я против воли вытянула голову, высовываясь из-за плеча Хосока, который сжимал меня в объятиях и искала взглядом его.       Нашла. Стоит. Смотрит. Улыбается. Ноги подогнулись, а дыхание почему-то сперло. — У нас последний тур сместили, так что мы освободились раньше. — Лучистый парень вернул меня в настоящий момент, срывая сознание с розового облачка, на которое я мысленно пыталась залезть, чтобы еще хотя бы мгновение поразглядывать такие знакомые черты. — Хо, пусти, не видишь, ей больно? — Юнги сделал шаг ко мне, но остановился, наблюдая, как ко мне твердой походкой подходит Чимин и делает вид, что хочет поцеловать. — Привет, крошка. Признавайся, скучала по мне одинокими вечерами? — Понижая голос мурлычет он. Я только закатываю глаза и отстраняюсь, поднимая сумку и закидывая на плечо, изо всех сил стараясь не жмуриться от боли. — Здравствуй, здравствуй, хер мордастый. — Проходивший мимо Джин громко рассмеялся, хлопая Юнги по плечу. — Чувствую влияние нашего Шуги.       Чимин оскорбленно выдохнул и скрылся в направлении своей комнаты, не сказав больше ни слова. Переборщила. Надо извиниться. Потом. Когда-нибудь.       Юнги следом за мной вошел в нашу комнату и молча усадил меня на стул, садясь передо мной на корточки. Отчего-то голос пропал, заблудившись где-то между ребер. — Я сниму повязку и посмотрю, и даже не думай возражать. — Хорошо. — Что, вот так просто? И пиздеть не будешь? — Недоверчиво вздергивает бровь. — Вот так просто. — Туплю взгляд и рассматриваю ладони, молясь, чтобы он не заметил мои мурашки на голых ногах. — Ты хорошо все обработала. Что за мазь? — Я молча показала ему тюбик, который со вчерашнего дня лежал на столе. — Молодец.       Юн вдруг отвлекся и поднял из-под моих ног скомканную бумажку. Блять. — Это что? — Он опять хмурится, прочитав содержание вчерашней записки. — Ничего особенного. — Я многозначительно улыбнулась, строя из себя всю такую обольстительницу и сердцеедку. Глупее себя чувствовать просто невозможно. — Ну ладно. — Парень безразлично положил бумажку на стол, пожимая плечами. — Сегодня вечеринка в соседней общаге. Ты с нами? — Конечно. — Алкоголь, подавляемые эмоции и толпа симпатичных парней. Что может пойти не так?